Mimi Feroce

      «Гоблинцы» орали так, словно вокруг меня суетились не разумные существа, а бесновались осатаневшие обезьяны, обожравшиеся амфетамина пополам с растворителем! Верещали настолько проникновенно, от души радуясь победе, что эхо их воплей, намертво запертое в каменной комнате, хлестало по ушам наотмашь, дребезжащим звоном ржавой арматурины взбивая мозги в черепной коробке. Я невольно поморщилась, но скукоженных уродцев такие мелочи не беспокоили — зелёная недоросль почти в полном составе бесилась и пританцовывала, потрясая оружием и то и дело с победным визгом обрушивая его на уже бездыханные тела врагов. Даже раненые из числа этих мелких «гринписовцев» принимали посильное участие в спонтанной развесёлой забаве глумленья над трупами. Ещё больше морщили и без того как будто вымоченные в уксусе рожицы и изо всех сил лупцевали бездыханных собакоголовых. Я, видя этот угар победителей, решила на всякий случай отползти подальше. Но на миг появились сомнения, что меня в ближайшее время вообще вряд ли смогут заметить, даже начни я отплясывать посреди комнаты, и всё-таки рисковать не хотелось. Впрочем, предосторожность оказалась не напрасной — даже в этой вакханалии безумия нашлись, так сказать, хладнокровные гоблины. Самые вменяемые были те, что не катались с хохотом по изрубленным телам и не мазались кровью врага, в приступе бешенства кидаясь рвать зубами мертвецов, а тихо-мирно обезглавливали и потрошили мёртвых собакоголовых. Они таки и сумели в победном угаре разглядеть толстопузую футанари, настороженно забившуюся в дальний уголок на подламывавшихся от наслаждения коленках. Злые глазенки взвинченной мелкоты мгновенно вспыхнули жадностью — кто бы, чёрт возьми, сомневался! — а толстенькие и, надо сказать, весьма аппетитные пенисы под набедренными повязками вздрогнули, наливаясь упругостью. Я же, невольно сглотнув и усилием воли оторвав взгляд от набухавших похотью гениталий, внутренне усмехнулась и даже кротко вздохнула от облегчения. Что же, это был знак однозначный и, можно сказать, добрый! Потому как если со слизнем-гигантом и гноллами их сексуальный интерес к моей персоне можно было еще списать на, скажем, случайность и совпадение, то в лёгкую читавшееся на гоблинских мордахах намерение быстро дало понять — это закономерность. Конечно, из-за этого приходилось отчасти поступиться собственной гордостью и смириться с тем, что теперь всякая тварь, хоть на каплю разумная, сперва попытается меня всенепременнейше выебать и лишь только затем — может быть, — задумается о гастрономических свойствах Мими Свирепой. И хотя я предпочла бы добровольную близость, но и не скажу, что каким-то колоссальным образом нравственно страдала из-за такого своего нового статуса, весьма низкого для любой обладательницы вагины. Ведь это самое «может быть» — моё «второе дыхание», что поможет подняться, если собьют с ног! И лучше уж я буду послушной куколкой на чьём-нибудь члене, чем куском мяса в чьём-нибудь котелке. Да, к тому же, и куколка, в конце-то концов, может член откусить по самую голову! Но и просто поворачиваться к зеленокожим спиной, и вставать сразу на четвереньки было нельзя — слишком уж много безумия плескалось в их взглядах. Чёрт его знает, как они всё увидят и что им померещится? Поэтому, вскинув ладонь и постанывая от наслаждения, так не вовремя начавшего растекаться в низу живота, я лёгким жестом «поманила» и выдернула кость из ближайшего трупа. Жёлтая окровавленная трубка с треском разорвала мертвую плоть, и из бедра гнолла в руку мне прыгнул жуткий снаряд. Ближайшие гоблины дружно заткнулись, уставившись во все глаза… а потом заверещали ещё громче! Ситуация оказалась патовой: я очутилась, вроде бы, на стороне победителя — резать меня, кажется, не собирались, — но при этом угодила из огня в полымя, потому что и лобызаться на радостях никто не спешил. Что эта мелочь визжала на своём «собачьем» понять оказалось не суждено, а вскинутое в гору оружие в сухоньких ручонках — числом побольше, чем вставших на меня вожделеющих членов! — намекало, что верещали коротышки что-то сердитое. Но отступать было поздно — я решила драться, в случае чего. Пузатая толстомясая беременюшка — конечно, тот ещё грозный противник, но и гоблины явно вздрогнули, увидев, что я умею использовать магию. Может, если напугаю их хорошенько, то мелкие дикари даже отступят? Варвары боятся «гром-палок» — Эш Уильямс это давно доказал… Закусив губу и глубоко задышав, чтобы хоть как-то сбить подступавшую волну удовольствия, я вскинула вторую ладонь над парившим в воздухе «оружием». А затем двинула руками, делая вид, что ломаю прутик. Толстенная кость с мерзким хрустом лопнула, развалившись на две заострённые половины, воспаряя у меня над ладонями.  — Ну что, сучечки?..- сладко выдохнула я, проклиная свое страстное тело, так желавшее удовольствия и наполнявшее возбуждением чресла. — Кто хочет погрызть мою косточку? Я была немного выше гоблинов по уровню и если бы схватилась с кем-нибудь один на один из числа потрёпанных зеленокожих вояк, то даже в своём предоргазмическом состоянии быстро утихомирила бы его парочкой «критов» в голову — целиться и попадать оказалось до удивительного легко и просто. Но вся эта гадская мелочь превосходила меня числом! Один в поле не воин и даже если я сейчас кого-нибудь окончательно, но не слишком эффектно пришибу, не впечатлю своей «ацкой» мощью, то такого просто не спустят — развлекаться будут уже с моим бездыханным телом. Но к моему удивлению гоблины нападать не спешили! Наоборот: очень быстро «гляделки» закончились и их злобные визги и вопли обратились во вполне узнаваемый радостный рев! Они, что — не настолько тупые и всё же поняли, что я им помогла?  — Давайте, малышня, «рожайте» скорее, — задыхаясь, прошептала я. — Или скоро рожать начну я… Сладкие схватки уже начались, по ляжкам текло из влагалища и у меня оставалось в лучшем случае пара минут, чтобы расставить все точки над «i» в этой мексиканской дуэли между «гоблинцами», мной и моим подступавшим оргазмом. Несколько зеленых человечков, словно и в самом деле уловив посыл моих мыслей, торопливо отбежали к самой гуще побоища, смешно путаясь короткими ногами в собственных пенисах, казавшихся невероятно огромными на фоне коротеньких кривых ножек. А я едва со смеху не прыснула и на пол не осела, когда поймала себя на том, что опять во все глаза смотрю на эти перевитые бугристыми венами штуки. Да как только эти недоросли могут двигаться? Они же должны, как в старой глупой шутке, падать, когда их «младшенькие» поднимаются! Когда же коротышки, мимоходом начали затыкать свои члены себе же за пояс, чтоб ходить не мешали, я и вовсе едва не рассмеялась вслух… Зеленокожие тем временем принялись живо растаскивать тела павших, очень быстро вытащив из этой жуткой свалки раненого гнолла! И я только по рваному уху да двум рядам обвисших сисек поняла, что это была шаманка-предводительница — настолько ее шерсть оказалась залитой кровью. Раненую самку волоком подтащили ко мне, остановившись на почтительном расстоянии, и вздернула ее на ноги. «Они что, казнить её хотят?» — безразлично уставилась я на полумертвую блохастую командиршу проигравшего племени. — «Акт устрашения? Запугать меня пытаются?..» Шаманка и так была уже на издыхании, что было понятно даже без Виртуального Интерфейса. Статусов ее состояния я не видела, но и семи пядей во лбу не нужно было, чтобы понять причину быстрого уменьшения полоски [НР] у неё над головой. Старшая самка гноллов умирала от сильного кровотечения и только каким-то чудом до сих пор оставалась жива. Поэтому, даже убив ее, большего зла, чем уже натворили, гоблины ей причинить не смогли бы — шаманку было попросту не спасти. Какой-нибудь магией — может быть, но умельцев такого плана поблизости не оказалось. Неожиданно один из гоблинов заговорил «человеческим» голосом! Смешно и пискляво залепетал, коверкая слова с жутким акцентом и "глотая» окончания, но я его поняла.  — Убить… Убить! — радостно прикрикнул мелкий, ткнув пальцем в шаманку и буквально приплясывая от нетерпения. — Твоя! Убить!..  — Хочешь, чтобы я её добила? — томно промычала я, чуя, что по бедрам ещё сильней заструилась родовая слизь и сейчас начнётся. Гоблин понятливо закивал… а всё воинство разом затихло, словно ожидая представления!  — Да ради бога-а-А!.. — протяжно закричала я от подступавшего чувства экстаза, слившегося с принятым решением. Ладони взмахнули, словно делая одолжение, и я метнула в цель разом оба обломка кости. После чего разом безвольно осела на пол, лишь краем глаза заметив, как дернулась и запрокинулась голова убитой наповал шаманки. Оба осколка пробили ей череп, с хрустким треском вонзившись в глазницы. Её обмякшее тело также грянулось оземь, безвольно вывернувшись из рук гоблинов. Гоблины загалдели и подняли такой восторженный шум, что едва потолок каменной комнаты не обвалился. Я же увидела перед глазами надпись:

[Получено опыта: +3 459 ехр]

А спустя миг в грудь мне влетел ромбик эссенции жизни… * * * Когда я снова очухалась и перестала завывать от блаженства, выталкивая из себя яйца слизня, то, как ни странно, всё ещё была жива. И моей беспомощностью никто даже не воспользовался! Ну, почти. Вместо всяких приятственных — и не очень, — ощущений в интимных «отверстиях» моего тела некоторый дискомфорт исходил от груди, вздрагивавшей и колотившейся. При этом кто-то громко и довольно пыхтел. Невольно облизав влажные, вкусные губы и разлепив веки… я ошарашено уставилась на солидный зеленокожий елдак, ритмично выныривавший у меня между сисек! Его обладатель, мелкий — как гномик, чёрт возьми! — гоблин торопливо елозил тощими бедрами взад и вперёд, гоняя свой здоровенный хер меж моих молочных холмов. А судя по тому, что кожа на груди была густо залита белесой слизью да и по моему лицу тоже изрядно текло — этот недомерок был далеко не первым. Надо же, какие мне, однако, джентльмены попались! С таким пиететом обращаются с дамой — даже не стали насиловать, а просто скромненько кончили разик-другой на сиськи и личико, да и всё на этом. Ну, просто сама тактичность. Я усмехнулась… а затем призывно открыла рот, вывалив язычок на мокрые от семени губы — столько вкусной спермы пропало задаром, что мне было больно даже думать об этом. И раз уж мелкопузая зелень не пойми отчего вдруг стала такой дружелюбной, то и я не буду делать вид, что ничего от них не хочу. Использую на всю катушку. Гоблин, увлечённо забавлявшийся с грудью и разглядевший мою готовность, пришёл в натуральный восторг. Грубо бросил сиськи, тотчас разъехавшиеся по сторонам, и одним быстрым движением схватившись за рога, буквально воткнул член мне в рот! «Да слезь же ты, идиот!» — в мыслях возмутилась я. — «Тяжело ведь!..» Упёрлась ладонью в его плоский, тощий живот, сдерживая звериные попытки забить толстую головку поглубже мне в горло, а затем и вовсе столкнула мелюзгу на пол со своего объёмного живота. Недоросль, кажется, даже ничего не заметила — подскочила на ноги и с азартом снова схватила меня сухими ручонками за такие удобные рожки. Но теперь угол был очень приятный и мне оставалось лишь запрокинуть голову и пошире открыть похотливый рот, демонстрируя мягкое и готовое для «стыковки» горло. Член торопливо протиснулся в глотку, вздувая кожу на шее, но я охотно расслабилась, заботясь только о том, чтобы осталась возможность дышать. Гоблин принялся мощно толкать в меня бедрами, взбивая в пену хлюпавшую во рту слюну. Горло восхитительно булькало от толкавшегося в него жаркого, упругого стержня и на какой-то момент ощущенье опасности вовсе отхлынуло. Я осознала, что эти мгновения были полностью в моей власти! Не знаю, что случится потом, но сейчас, как бы это не выглядело со стороны, я была главной. И в сознании, мягко тонущем в сладких толчках упругого разгоряченного «мяса», родилась чудная мысль — самое время испытать хоть что-нибудь из моих особенных, «пикантных» навыков. Например, что будет, если я прямо сейчас, посасывая гоблинский член, «скастую» [Аттракцию]? Вслепую подняв ладони, я опустила себе их на грудь, активируя выбранный навык и попутно принявшись мять и тискать свои здоровенные, переполненные молоком сиськи, размазывая по ним ароматную влагу. Выжимала из сосков обильные струйки сливок, ожидая чего-то невероятного, но в первый миг совсем ничего не случилось. Однако как только мой запас маны уменьшился на пятнадцать единиц, как и было указано, из моего живота, словно в беззвучном взрыве, во все стороны разлетелась розовая и едва видимая пелена, похожая на мыльный пузырь! Она стремительно разошлась во все стороны неощутимой ударной волной, беспрепятственно проходя сквозь тела ближайших зеленокожих — и это сработало! Мелюзга уставилась на меня с ещё большим желанием, а значит их защита упала на 10%! Жаль, что я могла видеть лишь полоски [НР] окружавших меня коротышек… Гоблин, уже просто насиловавший мой бедненький ротик, явно хорошенько развлёкся и с сиськами, пока я была в отключке. Не прошло и десятка секунд, как мелкий засранец с довольным визгом навалился на мою голову всем телом, проталкивая толстый член глубоко в пищевод, и мощно кончил, брызнув в желудок так густо, что через миг меня просто «вырвало» от такого напора! Горячая слизь выплеснулась между губ и из носа, а толстый фаллос с неспешной вальяжностью наконец-то покинул мое многострадальное горло. Мелкий засранец, явно очень довольный собой, прихватил свою «дубину», топорщившуюся промеж ног и одобрительно похлопал ею меня по лицу. За что тотчас нарвался на игривый укус и с радостным визгом отскочил назад. «Свободную кассу» тотчас занял другой соискатель любви и ласки. Ну, надо же, и в самом деле по очереди будут меня пользовать? Усмехнувшись заляпанным спермой лицом, я пошире открыла рот и неуловимым движением брови прервала [Аттракцию], вместо неё активируя навык [Буккаке]. Был мизерный шанс, что мне за это в прямом смысле достанется, но всё сложилось удачно и весьма любопытно. Из животика снова разбежалась призрачная ударная волна, на этот раз совершенно бесцветная. Гоблин, уже уткнувший член в мои губы, неожиданно замер, встряхнув головой и что-то забормотав по-своему. Я сделала удивлённый вид, дразня его крайнюю плоть язычком, но магия действовала просто прекрасно — зеленокожий на провокацию не поддался. Вместо этого ко мне подошли ещё несколько гоблинов — почти десяток их собрался вокруг. И спустя неуловимое мгновение коротышки беззастенчиво принялись мастурбировать, переругиваясь друг с другом на повышенных тонах! Я не сдержалась от смеха при виде этой безоговорочной победы и принялась помогать мелким «гоблинцам» губами, перескакивая с одной сочной головки, истекавшей предэякулятом, на другую. Дразнила их лишь своим ртом, покусывая и облизывая, запуская острый кончик упругого язычка в набухшие от возбужденья уретры. Стресс лучше всего заедать — любая женщина это знает прекрасно, — а мне в рот столько «мяса» совали, что о всяких горестях даже думать было уже недосуг. Знай себе, горлом хлюпай да балдей от разврата. Но не успела я основательно заняться толстенным любовным «шестом» одного из похотливых недомерков, как уже на мой собственный член набросились горячие рты, застав просто врасплох! Толи четыре, то ли вообще разом пять языков принялись вылизывать меня с такой страстью, что я едва не впилась зубами в жилистый «кляп», норовивший вторгнуться между губ! За огромным животом ничего не было видно, а косые взгляды не давали внятной картины, поэтому я просто беспомощно отдалась ощущениям. Правда, как-то слишком уж высоко языки поднимались по моему члену. Но главное, что это несло с собой удовольствие. Новый приступ родовых схваток так меня и застал: с радостным хохотом ловящую ртом обильные струи спермы, выстреливающие из вздутых членов, как залпы салютов в мою честь. А навык [Буккаке], похоже, «прокнул» — рядом парочка гоблинов затеяла драку, не поделив то, кто из них первым кончит мне на лицо… * * * Это открылось мне позже, но зеленокожие и в самом деле оказались по-своему очень даже галантными джентльменами, чего я сразу не смогла заметить, увлечённая своей врождённой похотью. И только когда окончательно иссяк голод, а я отключила [Буккаке], лишь тогда мой разум сумел сконцентрироваться на чём-то ином, кроме гоблинских членов, так вкусно и весело брызжущих спермой в лицо и на язык. Это только сперва показалось, что зеленокожие накинулись на меня со всей алчностью, едва завидели текущую «дырку». Но теперь я прекрасно понимала — делали они это как-то стыдливо, что ли. С опаской. Не воспользовались мной бессознательной, а лишь самую малость позабавились с сисечками. Словно… словно пытались меня накормить! А ведь и точно: уж распознать, кто я такая, мозгов у них всяко должно было хватить. Равно как и памяти, чтобы припомнить, чем именно суккубы питаются. То есть получается, что это они так по-своему меня благодарили? И стали активней лишь тогда, когда я сама им позволила, проявив интерес? Отблагодарили за помощь в сражении? Ну, надо же! Дела всё «страньше и страньше» — никогда бы не подумала, что созданиям, слепо рвущимся в бой и не считающимся с потерями, не окажется чуждой и элементарная благодарность! Но ещё больше я в этом уверилась, когда ко мне подбежал один из коротышек с… ещё кровоточащим сердцем в руках! Гоблин принёс мне подарок, лично освежевав добитую мной шаманку гноллов, и презентовал победительнице её законный трофей. При этом скалился мелкий негодник от удовольствия так отчаянно, что было неясно, хочет ли он сам сожрать это сердце сырым, или действительно рад принести его в дар. Я взмахнула рукой, сделав мимолётный жест, словно говоря: «Нет, глупыш, оставь себе…» и гоблин буквально заверещал от восторга, довольный такой щедростью. Вскинул ладони с трофеем к низкому каменному потолку и умчался обратно в гущу товарищей. Вслед за этим в среде гоблинов очень быстро началось какое-то ритуальное пиршество — всякий норовил отхватить от сердца врага хотя бы кусочек, вырывая истерзанный кусок плоти друг у друга из рук, и с жадностью впиваясь в него зубами. Кажется, так делают дикие племена, когда хотят поглотить силу противника. Но не всё было так радужно, как бы мне того хотелось. На какое-то время я даже как будто стала безразлична окружающим меня гоблинам — они просто смотрели, как я с удовольствием облизываю испачканные в сперме пальцы, да что-то, посмеиваясь, бормотали по-своему. Но стоило взглянуть вокруг немного внимательней, и становилось понятно — хотя между нами вроде бы «мир, дружба, жвачка», но просто так мне уйти не позволят. Я чётко это заметила. Почти половина зеленокожего воинства всё ещё добивала раненых гноллов, каким-то чудом шевелившихся среди разбросанных тел. Несколько маленьких зеленокожих человечков, увешанных крест-накрест — как пулемётными лентами, — поясками с нашитыми кармашками, врачевали своих раненых, давая им какие-то порошки, бинтуя раны. Особо выделявшийся гоблин, весь вымазанный белым, словно только что вылезший из мешка с известкой, добивал смертельно раненых гоблинов… И все эти яростные воины исподволь или вовсе в открытую следили за мной, подмечая любое движение. А судя по сосредоточенным, но совсем не напряжённым лицам, меня уже почти не боялись — шокирующий эффект от неожиданного и кровавого использования магии выветрился. Похотливая моська суккуба, залитая по самые брови спермой, угрожающей не казалась. Мими Свирепая, даже не заметив того, сама же себя переиграла… Спустя непродолжительное время — как раз все, кому было положено, оказались умерщвлены, — из массы зеленокожего воинства выделился особо рослый гоблин-боец, гордо несший на плече однолезвийный изогнутый меч. Оружие походило на какую-то саблю, навевавшую смутные мысли про гусар и поручика Ржевского, но в небольших руках коротышки казалось могучим двуручным тесаком. Сам гоблин был под стать своему мечу — представительный и заносчивый. Его торс, худощавый, как у подростка, покрывали многочисленные шрамы. Но в глаза бросалось, что это не просто отметины битв, а какое-то особо хитрое шрамированием. То ли для красоты, то ли — как знак почёта. Да и по одежде этот гоблин выглядел солидней, чем прочие зеленокожие. «Главный или «засланец» от командира…» — сразу же догадалась я. Гоблин тем временем подошёл вплотную, бесцеремонно стиснув мою левую грудь. Из соска брызнули тонкие струйки молока, но я всё же сумела сдержать и вдох, и сладкий стон наслаждения, на ходу включаясь в эту странную дипломатию. Зеленокожий, видя мою напускную сдержанность, лишь усмехнулся. А затем с встречным показным любопытством склонил набок голову, демонстративно заглядывая мне под живот. Ясно — на Метку смотрит. Хотя, поди не заметь её, на половину пуза алеющую.  — Маленький Госпожа — красивый, умеет… ворожба. Но… неповоротливый, медленный, — оскалился зеленомордый гаденыш, а затем указал на меня пальцем. — Если ходить с гоблин — Маленький Госпожа быть довольный и сытый. Мно-о-ого сперма!.. За такую наглость я пнула его ногой, безобразно промазав. Но всё равно не попала бы — гоблин хохотнул и ловко отскочил, а затем схватился тощей ладонью за промежность, стиснув свои причиндалы. Дал понять, что сам приложит к моей сытости «руку», ту самую, что пряталась в его левой штанине и доставала почти до щиколотки. А влажное пятнышко на ткани намекало, что он готов приступить, хоть прямо сейчас.  — Если не ходить гоблин, — тем временем продолжил «засланец», перестав теребить свой елдак, — Маленький Госпожа быть грустный и мёртвый. Что выбрать?.. Дипломат-недомерок ещё даже не заговорил, пытаясь по мере скудных умений зайти с козырей и хоть как-то склонить меня на свою сторону, а я уже расслышала, как напряглись его подчинённые, подступавшие со всех сторон. Да уж — это, быть может и шайка бестолочей, но чуют они друг друга без слов. До самых ближних низкорослых вояк было всего-то несколько метров, и начнись что — я успела бы прострелить костями парочку из них. А может, даже десяток гоблинов смогла бы укокошить, если была бы точна и быстра. Но в том-то и дело, что я не в игре: как только пропущу первый удар, на этом всё и окончится — зеленокожие налетят скопом и изрежут меня раньше, чем мне удастся адекватно ответить.  — Так уж и быть. Если так просишь, то я согласна пойти с вами, — вздохнув, вальяжно кивнула я. — Только зачем все эти нежности? Накинули бы поводок, как эти, пёсьи рожи, да и тащили бы за собой. Главный гоблин в отрицании покачал головой, встряхнув длинными ушами.  — Если бы твоя не быть маг — твоя умирай на гоблин член от удовольствие. Но твоя умей делать магия, — вполне серьёзно заговорил он. — Твоя нужен, как друг… союзник. Наша тайтай… Наша гоблин-вождь щедро платить Маленький Госпожа, если Маленький Госпожа работай на гоблин. Я не смогла удержаться от усмешки:  — Ты что же, нанимаешь меня, вербуешь? А если я не хочу? Говоривший со мной гоблин был не просто сильнее и злее других, но явно оказался сообразительней своих подчинённых, за что, наверняка, и получил почётную должность заправилы в шайке придурошных дикарей. Он прекрасно понял, что я не изменила недавно принятое решение, а лишь иронизирую, пытаясь выглядеть поуверенней.  — Довольный, сытый, беременный… — зеленокожий с кривой усмешкой опять схватил себя за внушительный член под тканью штанов, легонько встряхнув им. А затем скинул с плеча кривой меч, грохнув его остриём об пол. — Грустный и мёртвый…  — Воды принеси, — вернула я ему ту же надменную усмешку. — Или твой босс любит суккубчиков, залитых спермой своих пешек? Гоблин оскалился в ответ на издевку, но хода конфликту не дал, поняв, что раз я торгуюсь и огрызаюсь, то выбора у меня действительно нет. Отвернувшись, он что-то громко гаркнул на своём языке и мне быстро притащили пару небольших фляг с водой, да бросили к ногам обрывки тряпок, содранных с мёртвых гноллов. * * * Пока я приводила себя в порядок, усердно смывая ароматную белесую слизь с кожи, злобно галдящее воинство не сводило с меня глаз. И мне даже задумываться не приходилось об их помыслах — мелкота едва паром не исходила, так желала всё повторить. Изъяви я согласие и дай им волю — и многочисленная мелюзга просто искупала бы меня в своём семени! Их было столько на меня одну, что эти дурни запросто могли провернуть что-нибудь подобное. Но пока я молчала, никто не решался напасть с целью сексуального принуждения — слово гоблина-командира даже в среде этой разбитной кодлы имело свой вес и бойцы не решались нарушить приказа. Впрочем, это совершенно не значило, что они просто смотрели, глотая голодные слюни — «помацать» пухлого суккубчика быстро стало спонтанной игрой. Меня никто не сбивал на землю, не пристрал с ходу член к одной из алчных «дырочек», но я то и дело отгоняла оплеухами самых ретивых и любвеобильных недорослей, что отскакивали с довольным визгом. Словно получить от меня по роже было для них великой удачей. Шугая становившуюся всё более настырной мелкоту, я максимально тщательно умывалась, по мере сил готовясь в дорогу. Развлечение и горячие струи спермы, текущие по грудям — это было прекрасно, но это было одно. И совсем другим был предстоявший переход, обязательно полный неожиданных опасностей. Неизвестно, что могло выползти мне навстречу из-за ближайшего валуна и с недобрыми целями полюбопытствовать, что это за приятный резкий запах и нельзя ли откусить кусочек? Когда с умыванием было покончено, та часть гоблинской шайки, что не была занята бестолковым созерцанием моей толстомясой фигуры, закончила уже барахольничать и нагрузилась всем мало-мальски полезным, снятым с гноллов. Костяное и каменное оружие никто не брал, разве что самые разукрашенные и повидавшие виды «клинки», зато зеленокожие разжились всякими блестящими побрякушками. А лидер гоблинов, мимоходом назвавшийся Узазиксом, даже принёс мне бубен шаманки. Походя буркнул, что я глупая — чуть не забыла важную вещь, которая его боссу пригодиться, чтобы поверить мне и узнать о доблести суккуба в бою. Лучше не потерять эту штуку. Не знаю, о какой «воинской доблести» Узазикс говорил — я же просто добила раненую? — но раз надо и этот кусок недоразумения, обтянутый заскорузлой кожей, избавит от больших проблем, то спорить не буду. Безразлично пожав плечами, я взяла ритуальный «музыкальный» инструмент и одним движением как будто утопила её в своей ладони. Вещица словно исчезла, переместившись в Инвентарь, а ближайшие гоблины, в месте с Узазиксом, довольно загалдели, впечатлённые новым представлением. Когда гвалт утих, лидер принюхался ко мне:  — Маленький Госпожа всё равно хорошо воняй… вкусно. Как славный гоблин-женщина, — оскалился он, а затем вдруг бесцеремонно схватил меня за член и встряхнул его. — Здоровый, как наша тайтай… Тоже хорошо воняй… Плохо, заметно… Я даже зубами невольно скрипнула, так захотелось отвесить пару затрещин гоблинскому командиру за «лестное» сравнение, но пыл пришлось поунять. Уж не знаю, какого гиганта он во мне смог рассмотреть — хотя на их фоне кто угодно покажется могучим силачом, — и почему оказался так впечатлён моим скромненьким пенисом, но в одном он был прав абсолютно. Даже несмотря на умывание, я и без его подсказок чуяла аромат спермы, что исходил от меня. А если его ощущаю, то всякая хищная мерзость и подавно унюхает. Я дёрнула бёдрами, молчаливо требуя отпустить мои гениталии. Ничего не имею против подобного, но и вот так лапать меня, когда вздумается, как вещь — это раздражало. Да и вообще, что у меня там такого, что он лапает? Из-за всё ещё большого живота, негнущейся талии и негабаритных сисяндр — будь они трижды прокляты! — я никак не могла разглядеть, что же происходило у меня между ног. А постоянное, предпиковое состояние удовольствия притупило даже ощущения прикосновения. И вот это уже просто дичайше бесило! Я словно оказалась не хозяйка своему телу, нелепо гадая, что же там, внизу такого привлекательного! Узазикс всё же отпустил меня и отступил в сторону. После чего подозвал одного из гоблинов-лекарей, который и вручил мне мешочек с резко пахнущим порошком, показав рукой, что его следует втереть в кожу. Пришлось потратить ещё пару минут, натираясь резко пахнущей субстанцией, и кусать от удовольствия губы, ощущая, как «лекарь» делал то же самое с моею промежностью. И от этой бытовой, «беременной» беспомощности, такой сладкой в иные моменты, теперь хотелось едва ли не плакать — я могла использовать магию и с лёгкостью прибить любого из гоблинов, но банально не могла себя обслужить… Когда Узазикс скомандовал своей банде выдвижение в путь, а меня перестали натирать пахучими «специями», я попросила задержаться ещё на пару минут, вспомнив о едва не упущенном важнейшем деле. Услышав это, гоблин нахмурился, но перечить не стал. Хотя по рожице и было заметно, что он, в лучшем случае, хочет просто хорошенько побить меня за такое наглое пререкание с его «величественным» авторитетом. Но мне до его недовольства дела не было. Почти пять тысяч [НР] Узазикса, только стоило того захотеть, резко «кончатся» лишь от одного попадания [Костяной Иглы] ему в голову, а то, что останется, я выбью из коротышки смертельным «пенделем Мими». Но за гоблинским лидером всё же стояла внушительная сила оголтелых «мартышек», с которой мне было сейчас не совладать, поэтому выказывать ответное пренебрежение лишь для того, чтобы обозначить свою гордость, я не могла себе позволить. Поэтому без лишних слов просто направилась к месту побоища. Гоблины так и оставили трупы не прибранными — и своих павших, и чужих, — давая понять, что им нет дела до дальнейшей судьбы мёртвых тел. Но для меня это был ценнейший склад «боеприпасов», а заодно — возможность устроить представление, чтобы зеленокожие ещё больше прониклись моей «нужностью»! Воздев руки, словно бывалый колдун-чародей, и надменно задрав носик кверху, я сосредоточилась на остывающих трупах, взывая к костям.  — Ко мне… — даже прошептала в голос от напряжения. Гоблины за спиной разом заверещали в какой-то сумасшедшей какофонии страха, отвращения и восторга! И было от чего… От моих рук словно разошлась волна незримая повеления, как будто оживлявшая скрытые в трупах «циркулярные пилы»! Кости мгновенно разрывали мёртвую плоть, покидая тела, и жутким гремящим потоком устремлялись ко мне, бесследно исчезая в ладонях и переносясь в Инвентарь! На это потребовалось совсем немного времени, и я, словно кошмарный пылесос, довольно скоро собрала свой пугающий урожай, заполучив более девяти тысяч костей! Гоблины же орали так, что из ушей едва не сочилась кровь от их воплей — вот же лужёные глотки! Но я даже почти возгордилась этим неожиданным достижением — так впечатлила потенциального противника, заставив его улюлюкать в восторге. На губах даже обозначился намёк на ухмылочку превосходства… а в следующий миг я уже была готова заорать и завыть вместе с зеленокожими от разочарования, глухо застонав от собственной тупости! «Ну почему я такая набитая дура?!» — звенело в мозгу плаксивое порицание. Я ведь Некромант. Бестолковая дура-некромант, но всё же! И я только что, своей собственной волей, уничтожила почти пять десятков трупов в отличной сохранности, превратив их в бесполезные горы мяса, годные разве что на какой-нибудь плов! Могла же, как «кондомы» из слизнячков просто прибрать мёртвую плоть «неразделанной» в свой инвентарь. Но нет же, выбрала усложнить себе жизнь, и героически преодолевать бестолковые трудности!.. * * * Зеленокожее воинство, споро топавшее по ступеням, ведущим вверх, оказалось даже более неоднородным, чем мне сперва показалось — они даже в теснине витого прохода чудили по страшному. Например, говоривший со мной лидер группы или «медбратья», не так давно занимавшиеся ранеными, представлялись вполне разумными и сдержанными личностями. Правда, это было довольно обманчивое впечатление — относительно рядовой гоблинской «пехоты» кто угодно мог сойти за академика. Зато прочие мелкие твари, даже при моём невысоком росте шнырявшие словно где-то под ногами, постоянно и без видимых причин дрались между собой, что-то делили, опять же затевая драки. Не скрываясь, горланили во всё горло, да и вообще казались настоящим котлом из бурливших неприятностей, готовых выплеснуться в совершенно случайную сторону и по любому поводу. Узазикс, суровый лидер этой взбалмошной шайки, беспощадно пресекал всякие, как ему казалось, нарушения субординации и щедро, по отцовски, отвешивал затрещины и тумаки налево и направо. А иногда и просто так дубасил подвернувшихся под руку подчинённых — похоже, чтобы не потерять хватку и чтобы те не забывали, «хто в лісі пан». Гоблинские же «медбратья» также, судя по всему, обличённые частью командирских полномочий, и вовсе довольно скоро преобразились в моих глазах, обратившись из лекарей в натуральных палачей. Они неустанно колотили рядовых бойцов своими короткими посохами, каким-то невероятным образом помогая поддерживать порядок в этом сборище коротконогих зеленомордых стихийных бедствий. Впрочем, на побои мало кто обращал внимания. А я-то думала, что это гноллы были варварским племенем — гоблины собакоголовых стоили, давая им солидную фору. А с их «перекосами» в типажах из хмурой сосредоточенности в шизоидную психопатию тонкий налёт организованного войска вовсе слетел просто мгновенно. Разумеется, меня тоже не оставляли без внимания — попробуй-ка не заметить беременную обнажённую футанари-суккуба! Правда, опять не без проявления некоторого нелепого уважения — такого, каким гоблины его себе представляли. Сморщенные зеленокожие недоросли так и норовили потрогать, а лучше — лизнуть или поцеловать меня в ягодицы, бёдра, округлый живот. Но особым шиком, как я поняла, считалось игриво укусить пухлого суккуба за пенис. Или за сосок, чтобы проглотить немного моего молока — по сиськам уже просто текло до самого пуза от таких шалостей. Не знаю, что в этом было такого привлекательного — я ни разу не пробовала даже обычных сливок, — но наверняка я и в самом деле вкусная, раз зеленокожие так тянулись к моим необъятным сисяндрам. Узазикс шёл рядом со мной, словно подчёркивая высокий статус «гостьи». Поэтому подскакивавшие любвеобильные «джентльмены» разлетались во все стороны, словно подрываясь на минах — командир лупасил их с троекратным усилием, отгоняя прочь от добычи, внезапно ставшей едва ли не почетным членом гоблинской стаи. Хотя я, если честно, была бы даже не против остановиться минут на тридцать, а лучше — на часик, чтобы покормить всех желающих грудью. Они бы насытились, а я бы наконец-то избавилась от этой восхитительной тяжести в переполненных сливками грудях. Громадное упругое вымя, тяжко покачиваясь от малейшего движения, сладко ныло и уже натурально болело от переполнявшего его молока, которое хотелось поскорей сбросить! Но вот напрямую просить меня подоить я всё-таки опасалась — несложно было представить, во что могло вылиться подобное предложение, озвученное посреди шайки безмозглых беспредельщиков, ставших бесконтрольными. К тому же, моё умение использовать магию их уже почти не пугало. Настораживало — да, но уже почти не тревожило. И если я стану ещё дружелюбней и доступней, то окончательно растеряю остатки влияния. Какими бы дурнями я зеленокожих не считала, но гоблинам хватило мозгов понять, что раз я оказалась в плену у гноллов, то даже с магией не настолько сильна, чтобы бояться меня до мокрых портков. * * * На выбор было всего два пути, поэтому Узазикс направил своё военизированное «стадо» по той же дороге, по которой я пришла с гноллами. Быстро миновав знакомые уже коридор и ступени, зеленокожие почти не таясь высыпали из лаза наружу, злобным горохом рассыпавшись по округе. С собой они вытащили и многострадальных «свинок», не так давно заколотых собакоголовыми, присовокупив их в число трофеев, как и меня до этого. Однако гоблины оказались то ли храбрее, то ли беспечней гноллов, но почти прямо у лаза, ненадолго разбежавшись по сторонам и, как будто проверив округу, вновь сбились в тесную группку. В которой, орудуя оружием, которым недавно убивали врага, за каких-то пять минут просто разобрали на лоскуты двух клыкарей, схарчив их в сырую! Я хотя и была в статусе «гостьи», но без сомнения с припиской «под подозрением» — за мной всё так же зорко следили даже во время пирушки, хотя и не преминули поделиться едой, отдав самый «лакомый» кусочек. Конечно же, гоблины понимали, что я не ем мяса, но, судя по всему, очень уж хотели меня уважить или просто задобрить поступком — самый вменяемый, но перемазанный кровью до самой макушки «делегат» от пиршества притащил мне тестикулы клыкаря. А Узазикс, сидевший рядом и на всякий случай присматривавший уже за своим воинством, чтобы оно не кинулось меня трахать, одобрительно хмыкнул. Жуя свою долю мяса, он поддакнул, веско сказав, что этот деликатес — очень почётная пища и только самый достойный может отведать чего-то подобного. Его ломанная и исковерканная безумным акцентом речь отчего-то казалась солидной, даже внушительной, но от этого не становилась менее смешной. А сморщенные рожицы гоблинов, пировавших неподалёку, были настолько исковерканы предельными границами эмоций, что невозможно было разобрать, осознанно ли они дарят мне то, что суккубу не пригодится, или же пытаются подшутить? Но, как бы там ни было, пока ко мне хорошо относились, не стоило их провоцировать. Поэтому я с натянутой улыбкой спрятала «дар» к себе в Инвентарь, даже не касаясь его руками. Потом где-нибудь незаметненько выкину…  — А-я! Ай-я-йя! — неожиданно заверещали гоблины, уже растаскивавшие и глодавшие кости «свинки».  — Ай-я-я?! — мгновенно всполошился Узазикс, и я едва со смеху не прыснула, настолько это забавно и нелепо прозвучало, хотя восклицание было явно тревожным. Зеленокожие тем временем, словно волны Красного моря перед одним стариком, расступились и дали увидеть причину волнения. Один из гоблинов лежал на каменном полу и, разметав руки и ноги, бился в припадке, беспорядочно дёргая конечностями и брызгая шедшей изо рта пеной.  — Что случилось, малыши? — хихикнула я, утирая слёзы веселья. — От жадности у кого-то несварение? Жевать нужно лучше, иначе… Излияние «восхитительных» колкостей прервал, словно обрезал, мощный толчок вибрации, почти рокочущего инфразвука, толкнувшей меня в босые ноги и пробравшего ознобом страха до самых костей! Я растерянно замолчала, тупо глянув вбок и вниз, словно пытаясь в камнях увидеть ответ, а Узазикс схватил меня за руку, рывком поднимая на ноги, и бесцеремонно дёрнул в сторону притихших гоблинов.  — Что случилось? — растерянно спросила я, даже не пытаясь сопротивляться. Низкорослый командир что-то прокричал бойцам, бросившим кости и торопливо рванувшим в глубь руин, после чего обернулся и испуганно заговорил.  — Гоблин-бог ворчи, гневайся на глупый дохлый гнолл!.. Дыши снизу, посылай из Дырка смерть!.. — лепетал командир шайки, волоча меня, как на буксире. — Возле Дырка выживай нельзя, совсем нельзя!.. Но наша далеко от Дырка — это хорошо… Кто близко к Дырка — сходить с ума, бежать, нести смерть дальше. Бежать сюда — это плохо!.. Тяжёлая вибрация всё прибывала, уже едва не сбивая с ног, а гоблины без кривляний и обычных своих беснований стройно бежали к самому высокому зданию, сохранившемуся на окраине руинах, набиваясь в него всем скопом. Тут же, когда все вошли внутрь, зеленокожие без команды начали таскать и ворочать большие валуны, лежавшие в здании и снаружи, по мере сил закрывая входной проём. А я не могла понять, почему такой переполох? Да, честно говоря, было довольно жутковато — глубинный, неслышимый рокот создавал ощущенье надвигавшейся беды, но так, наверное, и должно быть перед землетрясением. Мы же и в самом деле далеко от Дыры — тут разве что тряхнёт немного, не более. А вот пережидать подобное бедствие в ветхом строении должно быть очень опасно!..  — Дом рухнет! — крикнула я, дёрнув Узазикса за руку и пытаясь перекрыть взволнованную суету гоблинского воинства. — Лучше вернёмся в тоннели под руинами!.. Зеленокожий командир замер на миг и глянул на меня, как на умалишённую.  — Маленький Госпожа глупый?! — воскликнул он. — Гоблин-бог жить дно Дырка, жить под камень!.. Когда гоблин-бог злой, нельзя ходи под камень!..  — Но здание же обрушится от землетрясения, идиот ты зеленомордый!..  — Ай! Ай-я-я! — перебив меня, внезапно раздался очередной звонкий окрик со второго открытого этажа и Узазикс что-то ответил, гортанно проверещав. Судя по тону — злобно выругался. Рванул наверх, опять потащив меня за собой, а оставшиеся внизу гоблины ещё усердней принялись ворочать валуны. Я покорно побежала следом, неловко переваливаясь с боку на бок, и чертыхаясь от нахлёстывавших по беременному животу сисек. Прочная каменная лестница с широкими гладкими ступенями быстро осталась позади, и мы очутились на втором этаже, попав в просторную некогда комнату. Наверху собрались самые крепкие и рослые бойцы шайки, привалившиеся к огрызкам стен и в напряжении замершие. Один из них нетерпеливо подзывал командира, тыкая рукой в ту сторону, где находилась Дыра. Узазикс поволок меня дальше, быстро подбежав к звавшему его гоблину, и тоже прильнул к стене, вглядываясь и вслушиваясь. Тем временем словно всеобъемлющий, идущий уже как будто бы отовсюду, но при этом едва ощутимый рокот, заметный даже на втором этаже, разом прервался! Но, кажется, об этом я ещё в детстве читала — вибрация перед землетрясением и в самом деле становится почти инфразвуком, который нельзя услышать, но прекрасно можно почуять. Что со мной и случилось просто мгновенно — по телу разлились беспричинные волны животного страха, а в сознании зародилась пугающая мысль о том, что где-то далеко внизу ворочается что-то живое, невероятно огромное и очень голодное! Пытаясь побороть этот иррациональный испуг, я обхватила руками живот и прижалась спиною к стене. Не узнавая себя, принялась молиться по мере умения Сумасшедшим Сёстрам о том, чтобы меня не настиг приступ экстаза в такой неподходящий момент. И пока я едва слышно бормотала какие-то глупости, любовно оглаживая свои округлые бока, казалось, что под смехотворно тонким каменным полом, разверзлось ожившее «ничто», алчная пустота, глядящая снизу и выбирающая, кого бы первым пожрать. И она смотрела сейчас именно на меня! Думать о подобной глупости было до одури страшно. Но и не думать, отделаться от этих мыслей не получалось — грёбанная неслышная вибрация порождала необъяснимый ужас в душе… Когда в отдалении послышался то ли шорох, то ли приглушенный грохот, я даже с облегченьем вздохнула. Похоже, где-то обвалилась порода, а значит, толчки, как круги на воде, спустя пару мгновений настигнут и нас. После чего всё наконец-то пойдёт на убыль и окончится.  — Маленький Госпожа, твоя нам помогай… Иначе все погибай!.. — неожиданно затараторил Узаикс, задёргав меня за плечо.  — Чем я вам помогу, дурень? — зло отмахнулась я. — Завалы разбирать, что ли?  — Какая завал, тупая суккуб?! — гоблин неожиданно взорвался от гнева, а затем грубо схватил меня за руку и дёрнул вверх, словно пытался перекинуть через стену. — Смотреть!.. Слушать!..  — Да что ты от меня хочешь, бестолочь?! — фыркнула я, выдернув запястье из цепкой хватки. — Что мне нужно услы… Слова так и застряли в горле, задавленные шоком. Шум отдалённого грохота обвала, за который я его приняла, всё не стихал, вместо этого стремительно приближаясь. И вместе с тем он обретал как будто бы резкость, обрастая отлично приметными мелочами и подробностями. Я едва на задницу не села, когда поняла, что это шумело, ревело и верещало множество глоток неведомых мне доселе тварей, бежавших на нас! На миг даже дара речи лишилась в этом цирке абсурда! От Дыры и до этих сраных, никому ненужных руин был не один километр — внушительное расстояние в полутьме и с попутным ветром. Так как такое возможно? Как нас учуяли? Что за блядское лазерное наведение?!  — К-как они нас нашли? — промямлила я, чуя, что внутри всё холодеет, а сердце сжимают ледяные когти страха. — П-почему мы? Узазикс что-то проворчал, как будто снова ругаясь, и неожиданно оскалился, сбросив маску испуга, просияв злобной ухмылкой! Вскинув меч на плечо, кивнул длинноухой лысой головой в сторону верещащих и мчавшихся к нам из сумрака неприятностей.  — Гоблин-бог злой на гнолл… Завидовать наш славный победа, — хохотнул зеленокожий, после чего подскочил к стене и завопил во всё горло, как будто бросая слова кому-то в лицо. — Сосать хуй, гоблин-бог! Зеленокожие, стоявшие неподалеку, злобно и одобрительно загоготали, а я опешила, совершенно перестав понимать хоть что-нибудь.  — Гоблин-бог — злой, но тупая дурак, не понимай язык высокий человек, — обернувшись, ухмыльнулся тем временем Узазикс. Даже подмигнул мне так, словно это могло что-то объяснить. — Он хотеть нас убить и забрать наш победа… Сосать хуй, гоблин-бог!  — Заколебал орать! — не выдержав, рявкнула я и махнула рукой. — Задрал уже, Узазикс-УАЗ`ик. Поняла я всё! С-сделаю, что смогу!.. А затем добавила, кляня себя за робкую интонацию:  — Мелкий, мы же отобьёмся, верно?..  — Не-а… — довольно оскалился гоблин в широченной улыбке. — Если спятивший зверь долго не искать свой разум и не убегать — нас всех сожрать и высрать…  — Обнадёжил… — задавленно проворчала я, ощущая липкий озноб, растекшийся по спине. Умирать не хотелось, очень не хотелось. А делать это в обществе гоблинов — хотелось стократ меньше. К тому же, у меня только-только хоть что-то начало получаться, а тут такой облом в виде смертельной угрозы на ровном месте! Нет!.. Я не согласна! Не хочу, и всё! Не позволю себя остановить на взлёте. Из кожи вон вылезу, но прибью любую вонючую тварь, что попытается меня сожрать! Хотя как это сделать, если к нам мчалась безумная волна живности наверняка не ниже сотенных уровней?.. Встрепенувшись и отбросив сомнения — а какой в них сейчас толк? — я без промедлений занялась подготовкой к сражению. Потуги мои, должно быть, казались крайне комичными со стороны — с такими-то сисяндрами и пузом идти в бой. Но раз угораздило оказаться в подобной нелепой ситуации — и опасной, и идиотской одновременно, — то нужно было как-то выкручиваться и спасаться. Высыпав из инвентаря на пол кучку останков гноллов, я впервые «скастовала» [Костяной Щит], запустив «орбитальное» вращение костей и наконец-то увидев, на что это было похож. Не думаю, что такая защита сильно поможет против врага, что будет вдвое, а то и втрое сильнее меня, но я хотя бы буду знать, что сделала всё возможное. Пять массивных берцовых костей принялись вразнобой описывать окружности вокруг меня, паря с равномерной скоростью, как диковинные луны вокруг планеты. Мана на поддержание заклинания не использовалась — Щит жил своей жизнью, что было и плохо, и хорошо одновременно. Но времени хоть что-то обдумывать уже не оставалось — пугающие звуки, как грозовой фронт, стремительно приближались, пророча последний в моей жизни «шторм». Я лишь успела пожалеть о том, что, зашоренная злобой на слизня, я не додумалась до какого-нибудь баффа для себя любимой, пускай даже и через секс. Конечно, тупо было бы трахаться перед каждой битвой, но именно сейчас рядом болталось столько горяченьких гоблинских писюнов, что даже подобный способ мог оказаться полезным. Только для «вдумчивого» секса времени уже вовсе не оставалось. Мучительные секунды ожидания тянулись невообразимо медленно, и я устала вглядываться в полумрак, опасливо поджидая в любое мгновение появление страшного неприятеля. Торопливо велела Сири создать пассивный навык [Ночного Зрения], сразу же вкинув в него пару баллов Средоточия — давно пора было это сделать. Поле зрения, обращённое в темноту, словно тотчас же утратило краски, но ощутимо прибавило в контрасте, а контуры в отдалении стали отчётливей. * * * Когда из темноты первым выскочило многоногое и многоглазое нечто, болезненно памятное по моим кувырканиям в паутине и до ужаса напоминавшее паука, я даже не успела прочесть название монстра. Сири уловила мощнейший и неосознанный мысленный посыл испуга, мгновенно переименовывая тварь в «фашиста». А мое тело отреагировало на его появление само, раньше деяния разума — рука, словно диковинный лук, хлёстко выстрелила [Костяной Иглой], запустив белесый снаряд высоко по дуге. Я вздрогнула, даже не отдавая себе отчёта в том, что же только что сделала, а затем, по давно забытой и лишь ныне всплывшей привычке, уставилась на показатель [МР] перед глазами. И ледяной холод пронзил без того трепыхавшееся от страха сердце — регенерации не было! Цифры не увеличивались, и мана не восполнялась! «Чёрт!» — испуганно выругалась я. — «Чёрт, чёрт, чёрт!!! Должна же была догадаться, что не всё так чудесно!» Недавняя свалка с гноллами завладела всем моим вниманием, поэтому было недосуг разбираться с механиками Виртуального Интерфейса. Но, как оказалось, «реген» маны не работал во время боя! И, подозреваю, [НР] это тоже касалось. * * * Целей становилось всё больше и больше. Они стремительно выныривали из полумрака и пёрли, словно живая лавина, безумная и, без сомнения, устремлённая прямо на нас. «Уазик», суетившийся и просто приплясывавший от дурного нетерпения, прикрикнул на бойцов что-то командно-ободряющие и те нестройно ответили, перехватывая покрепче оружие. А я ощущала, как сердце подскакивало от волнения до самого горла, словно норовя выскочить через рот. И без того малые шансы уцелеть, снизились до уровня пыли у меня под ногами. Чего-то ждать смысла уже не было, поэтому я со злобными вскриками принялась с двух рук остервенело швырять [Костяные Иглы] в приближавшиеся цели, метя в ноги и головы. Многие из монстров уже были неслабо искалечены и была надежда хотя бы случайно «критануть» и прибить подранков, но твари сто двадцатого, двухсотого уровня как будто и не замечали моих атак. Их индикаторы [НР] теперь были хорошо различимы, перестав сливаться в сумбурное месиво, вот только отлетавшие красные цифры получаемых повреждений казались попросту жалкими на фоне неистребимого здоровья чудовищ. Что я могла со своми пятью тысячами «дамага» на фоне ста тридцати тысяч [НР] какого-нибудь камнеподобного краба-ползуна?! Стоявшие рядом со мной гоблины сперва отшатнулись в стороны, увидав магию Некромантии, а затем радостно завопили, восторженно вскинув оружие.  — Маленький Госпожа вместе с гоблин!!! — верещал Узазикс. Ревел он так, что казалось будто бы связки вот-вот лопнут в горле, просто не способные рождать такие громкие звуки… Из темноты, опережая вал несущегося на нас живого кошмара, вынырнули крылатые твари, и на меня накатила волна испуганной злости. Оказалось достаточно одного только взгляда, чтобы понять — с наземным противником, хотя бы в теории, мы ещё могли пободаться, но против «воздуха» жалкое войско гоблинов вообще бессильно. Существа, бегущие по камням, чтобы нас разорвать, ещё должны были подняться по стенам на второй этаж — призрачный, но хоть какой-то шанс уцелеть, — а летающие твари просто попадают сверху на головы! Ладони, бесцельно швырявшие кости, дрогнули… Но в я в тот же миг закусила губу до крови и перенесла «огонь» на крылатых созданий — запоздало увидев и радостно осознав, в чем нестыковка. Ошеломлённые летучие твари оказались летунами ещё худшими, чем я была некромантом! И именно поэтому, кувыркаясь, роясь и «клубясь» в воздухе, как мошкара летним вечером, эти отталкивающие создания не опередили волну живых тварей под собой! Наконец-то в моей панической пальбе появился хоть какой-то смысл. Прямые попадания всё равно почти не наносили вреда метавшимся в воздухе врагам, но зато прекрасно распарывали перепонки на крыльях! Потерявшие разум тонкокостные крылатые чудища, не способные совладать с этим, дождём валились вниз, как осенние листья, попадая прямо под лапы других монстров. Хруст сминаемых тел и верещание гибнувших летунов достиг наших ушей, пробирая до дрожи, но гоблины лишь ещё громче завыли от радости. Опыт за эти убийства мне не шёл, но даже времени, чтобы зло чертыхнулся, уже не осталось. Живая волна наконец-то достигла нелепого рубежа гоблинской обороны и ужасающим рёвом врезалась в стены, разбиваясь о них, словно прибой! Жуткие твари, утратившие даже намек на нормальный животный инстинкт, на полном ходу налетели на камни, с ужасающей готовностью попросту сминаясь о нерушимую преграду! Пол под моими ногами ощутимо вздрогнул от мощнейшего толчка! Клыкари, уже залитые чужой кровью и оказавшиеся самыми быстроногими, с жутким костяным хряском и омерзительным «капустным» треском врубились в массивный каменный фундамент. Их более тяжёлые, но и более медленные собратья подоспели следом и визг умирающих монстров потонул в оглушительном рёве десятков раззявленных пастей, вскинувшихся вверх по стенам. От толчка по ногам мне почудилось, что я падаю вниз, навстречу клыкастому ужасу с словно бы мириадами голодных, безумных очей. С губ моих сорвался непроизвольный панический вскрик, и тело просто по собственной воле упало на пол второго этажа. Я только и успела заметить, как кудлатое паукообразные отродье, перебирая множеством суставчатых ног и клацая парными, как у сольпуги челюстями принялось взбираться по телам других монстров, пытаясь с разбегу забраться на стены. Крылатые твари уже тоже были над нами. Гоблины, яростно тыча оружием со стен, пытались рубить и их на лету, но это было почти что бессмысленно. Метавшиеся над головами чешуйники, похожие на каких-то пережёванных и отрыгнутых птеродактилей, больше вредили себе, чем зеленокожему воинству. Разбивались о возвышающиеся остатки стен и по инерции скатывались вниз, под стены дома, прямиком в бесновавшееся месиво. Нескольких гоблинов летучие твари всё же умудрились утащить с собой, вонзая когти в обнаженные тела и увлекая коротышек на гибель. Но потери оказались настолько несоразмерны воздушной угрозе, что редкие крики погибающих гоблинов остались незамеченным — зеленокожие, не отвлекаясь, с завидной храбростью пытались рубить и сталкивать лапы «фашистов». Чертыхнувшись и рефлекторно укрыв лицо руками от мельтешивших высоко над головой чешуйников, я заёрзала всем телом и попыталась отползти от стены подальше, чтобы не получить шальной удар в пузо. Голая спина и ягодицы мгновенно исцарапались до крови о мелкие камешки, но я почти не чуяла боли, подстёгиваемая страхом. Лишь проклинала свои здоровенные сиськи, разъехавшиеся по обе стороны от все ещё внушительного живота. Как я ни пыталась вжаться в каменный пол, стараясь стать незаметной, но массивное тело беременной футанари казалось раздражающим фактором для всех обезумевших тварей в округе. Беспомощно открытой, мне все больше чудилось, что громадные когти вопьются в меня в любое мгновение. В душе всё явственней нарождался предательский, панический ужас, вытеснявший полезное ощущение страха. Чтобы вконец не свихнуться, я вскинула ладонь и принялась неприцельно отстреливаться от летающих тварей. Расстояние было мизерное и я била почти что в упор и «на вскидку» — жалкие метры от меня и до цели, — поэтому промахов не было. [Костяная Игла] прошивала несколько крыльев навылет. Перепонки на чудовищах рвались, они сталкивались в воздухе и, кувыркаясь, падали за стены — чудо, что ни одна из этих сволочей не рухнула к нам! Но и запасов маны уже почти не осталось — я опустошила две трети своего резерва, даже не заметив, как это случилось! Гоблины пришли в неистовое бешенство и дрались, словно черти, кажется, даже не заботясь о собственных жизнях. И не способные убить даже одну тварь, они умудрялись таки сдерживать натиск лезущих на стены чудовищ, отбрасывая их обратно. Иногда особо удачный взмах паучьей лапы сминал одного из бойцов. Но поднимавшееся с первого этажа подкрепление гоблинов быстро закрывало брешь в обороне. Узазикс же вообще бился как чахлый лев, оказываясь там, где было тяжелее всего. Но он, в отличие от своих подчинённых, казался самым разумным, вменяемым, поэтому невероятная храбрость худосочного коротышки выглядела именно доблестью, а не оголтелым угаром фанатичной, безмозглой ярости. Когда у него за спиной над абрисом стены возникла словно облитая нефтью рожа тьмаря, я даже на миг действительно испугалась что храбреца «уазика» сейчас укокошат! Поэтому просто стегнула с двух рук, швыряя во врага разом оба обломка кости. Гоблин-командир, увернувшийся от замаха когтистой «паучьей» лапы, откатился в сторону, попросту подставляясь тьмарю… и лишь вздрогнул, когда две [Костяные Иглы] слегка чиркнули его по макушке! Едва живой и до смерти израненный монстр у гоблина за спиной дёрнул головой, поймав глазницами оба осколка разом. Осел тушей на камни и беззвучно завалился назад, покатившись по телам других монстров.

[Получен опыт: +42 768 ехр] [Получен 61 уровень!]

Узазикс рывком обернулся и коротко глянул назад… а затем в стремительном прыжке с места, с визгливым хохотом кувыркнулся ко мне, едва не падая в объятия. На то место, где он стоял секунду назад, спикировал чешуйник, шкрябнув когтями по камню и с размаху хрястнувшись головой о стену. Но его пришибла паучья лапа, заскользившая по брызнувшей из смятого тела крови и улетевшая за стену. Раздалось удалявшееся верещание «фашиста» падавшего вниз. Узазикс же просто сиял от счастья, и я не смогла понять, чему этот самый разумный из виденных мной гоблинов радуется? Тел монстров к стенам навалилось столько, что они уже не карабкались вверх, а в своем абсурдном стремлении просто подходили к рубежам обороны! Над неровной каменной кладкой — храни Сестры тех зодчих, что сделали ее такой прочной! — высился настоящий лес из когтистых лап и оскаленных пастей, которым не хватало самой малости, чтобы взобраться на второй этаж. В это мгновение, обдавая почти осязаемой волной ужаса, далеко позади, где-то там, где простиралась в бездну Дыра, вспыхнуло яркое марево! В Башне словно занимался рассвет!  — Гнев!!! Гнев гоблин-бог! — радостно заорал зеленокожий лидер, упав своей рожицей мне между сисек и вслепую тыкая рукой в сторону света. Затем скатился на пол, не преминув больно куснуть за сосок — нашел же для этого время, уродец! — и заорал уже просто в лицо.  — Маленький Госпожа! Делай своя… штуки сильней!  — Маны нет! — огрызнулась я. Чёртов «реген» в бою не работал, и я совершенно ничего не могла!  — Придумать выход! — радостно вопил гоблин. — Немного осталось, или все погибай!..  — Сама знаю! — непонимающе крикнула я, отстреливая ещё один осколок в кружившую вверху тварь и оставшись почти совершенно без маны. А затем, не таясь, также закричала во все горло. — Сири, сука бездушная! Помоги, меня же сейчас порвут! Дай магических сил!..  — Кого звать?.. — удивился Узазикс, глянув на меня. — Помощи нет!..  — Своему богу молюсь! — отмахнулась я, хватаясь рукой за живот и стараясь подняться.  — Верно! — зеленокожи просиял и кивнул головой, а затем задрал гневную моська кверху и заорал так, что едва не оглушил своим воплем.  — Сосать хуй, гоблин-бог! И низкорослое воинство внезапно подхватило этот дурацкий боевой клич:  — Сосай хуй, гоблин-бог! — понеслось со всех сторон и коротышки с новой яростью накинулись на лезущих через стены чудовищ…