Mimi Feroce

Изрядно поредевшая, почти ополовиненная гоблинская шайка — до сих пор язык не поворачивался назвать этот сброд отрядом, — уверенно семенила по не самому короткому и разумному маршруту, как будто нарочно нарываясь на неприятности. Извилистый путь пролегал по, казалось бы, довольно опасным, а потому вполне «засадопригодным» теснинам между скальных развалов; петлял среди нагромождения камней, едва-едва узнаваемых, как очередные руины; нырял в межэтажные потайные ходы, которых оказалось на удивление много. Мои провожатые словно нарочно искали очередную порцию неприятностей, тыкаясь наугад и вслепую. Постепенно спустившись на десяток этажей ниже места бесславной битвы и явления Сердца Пагубы, мы описывали настолько крутые виражи и коленца, что временами начинало казаться, будто мои провожатые в ступоре и попросту не знают, куда же им податься после той бойни, в которой удалось уцелеть. А заодно и меня ведут в скверное неизвестное… Но как бы я ни пыталась глупить — ах, как иногда приятно быть беззаботной дурой! — упорно сосредотачиваясь на теперь уже непрерывно зудевшем и едва уловимом сладостном чувстве в низу живота, моя наблюдательность всё же принесла свои плоды. Я быстро заметила по сморщенным мордахам попутчиков, что зеленокожее воинство не очень то и скорбит по поводу серьёзнейших потерь, буквально выкосивших их ряды. Не уверена, но, по-моему, даже самые морально стойкие воины из числа обычных людей наверняка должны были — как минимум, — присесть и серьёзно так призадуматься, потеряв разом половину своих боевых товарищей. Длинноухие же коротышки, с циничной беспечностью бесновавшиеся рядом, довольно быстро вернулись к своему безумному галдежу и раздраю, утихшему лишь соразмерно количеству потерянных зеленокожих вояк. Похоже, почти полное отсутствие мозгов у них щедро компенсировалось чрезмерной бравадой. Ну, и кое-чем ещё, промеж ног — одной бравады, видать, маловато… Впрочем, притворяться и лгать самой себе даже в мыслях, у меня не было никакого желания — я совершенно не сожалела об угасании стольких жизней, между прочим, косвенно позволивших выжить и мне. Если уж на то пошло, то сейчас мне было «жальче» мелких слизнючков, которых гоблины походя давили и резали, чем их самих. Просто я видела — и даже самую малость поучаствовала в том, — с какой неистовой яростью и с каким звериными бешенством такие внешне забавные зеленокожие «мартышки» рвали своих врагов. Кто угодно заслуживал сострадания, но только не эта злобная мелюзга. Однако и тут, как бы я не пыталась надувать щёки и делать вид, что мне всё равно, но любопытство взяло верх. А тут ещё и подходящая оказия случилась — развалился нёсший меня скелет и случился внеплановый привал. А так как я вроде бы не кошка, хотя и обладаю хвостом, то вряд ли меня сгубило бы невинное любопытство. Сделав безразличное лицо, я окликнула Узазикса и прямо спросила о его мыслях по поводу недавней битвы. Лидер недорослей ничего таить не стал и так же прямо, как на духу, выдал, что его «гоблин-бог» страсть, как любит не только смазливых гоблинов-юношей, но и немало ценит доблесть в бою. Ну, или то, что гоблины под этим понятием подразумевали. А уж мучительная гибель в кровавой свалке «всех против всех», да чтоб пострашнее — это и вовсе настоящее счастье и прямой путь к высшему божеству! Ну, кто от такого откажется в своем-то уме? Так что тем, кто пал в оставшихся позади залитых кровью развалинах просто необычайнейшее повезло. «Да уж, счастливцы, что и говорить…» — усмехнулась я в мыслях. А предводитель шайки недорослей, восторженно и по мере умений красочно живописуя, какой же «гоблин-бог» невероятный мудак, и как же круто попасть к нему после славной битвы, натурально сиял, выдавая свою неподдельную зависть. От его былого испуга не осталось и следа. Мне же, откровенно говоря, такое было совершенно в диковинку. Жизнь, как минимум, свою, я ценила «немножечко» больше, особенно побывав в пасти смерти. Но и возмущаться не принялась. Просто пожала плечами и не стала больше допытываться — сама не раз и даже не два умудрилась побывать на краю гибели. Что явно заставило взглянуть на реальность под другими углами. И если уж их религия проповедует скорейшее стремление мучительно сдохнуть, то кто я такая, чтобы переубеждать этих зеленомордых викингов-камикадзе? * * * За время пути и на недолгих привалах, нужных, в основном, для моих «родов», я пыталась разобраться с приобретёнными навыками, загодя выяснив все их слабые и сильные стороны, а не как обычно в тот момент, когда придётся спешно спасать свою жизнь. Видимо, у меня была особенно грязная карма, раз неприятности в этом мире так и липли к моей бедной попе. Оба «костяных» навыка оказались вполне себе понятными и полезными. Баллы Средоточия, потраченные на них, были израсходованы не зря и в перспективе обязательно окупятся. Да хотя бы потому, что того же скелета можно было использовать даже если не как бойца — жидковат он пока, — то, как минимум, как личного слугу. Ведь несмотря на то, что складывалось обманчивое впечатление будто я стала для гоблинов этакой «боевой сеструхой», с которой и потрахаться сладко, и в бой сходить не стыдно, но вели-то меня на правах «полупленника». Вокруг творилась сущая вакханалия, но меня никогда не упускали из виду. Поэтому ещё неизвестно, чем свою новую «подругу» они хотели заставить заниматься в «Гоблин-сити». Если просто примутся пускать по кругу, купившись на мои милые рожки и невинные глазки, то туда им и дорога: самим же хуже — высосу всех досуха, сколько бы десятков их не обитало в гоблинском логове. Но если они будут настолько тупы и обладательнице магии Некромантии придётся на время переквалифицироваться, например, в прислугу и мыть какие-нибудь черепки-тарелки, то этого моя чуткая с недавнего времени гордость может и не стерпеть. Тут личный слуга всяко будет к месту. Разве что немного огорчал тот факт, что пока я могла призывать лишь одного скелета за раз, время автономной жизни которого было почти шестьсот секунд. Целого штата костяных «горничных» мне пока не светило. Следующий навык — [Перманентный Оргазм], на самом деле оргазмом не являвшийся, — оказался немного сложнее и… страннее, что ли. Он был указан, как постоянное, «неотключаемое» усиление, дававшее о себе знать непрестанным и едва уловимым ощущением удовольствия. Как будто какой-то извращенец забыл у меня во влагалище включённым маленький вибратор с севшими батарейками. Но, по правде говоря, это было довольно приятно, хотя вызывало некоторый дискомфорт, с которым ничего поделать уже было нельзя. Точно так же, как и не получилось бы разузнать подробнее о «механике» странного навыка. Суть-то я уловила, но хотелось бы и «закрепления». Вот только гоблины, всё-таки больше возбуждённые своими ратными подвигами, нежели присутствием милого и соблазнительного суккуба, на меня внимания почти не обращали. Суки зелёные… В свою очередь и моё удовлетворённое либидо изрядно угасло. Узазикс с подчинённым неплохо утолили мой голод — физический и сексуальный, — поэтому я была сыта и не особенно стремилась совращать зелёную мелкоту. Просто сокрушенно вздохнула, лишь на мгновение представив, что за сумасшедший бедлам начнётся в моей голове, когда я опять по-настоящему «захочу», и смирилась. Последний навык из новоприобретённых — [Боевая Медитация], — был просто сущим кошмаром и сперва даже показался совершенно бездарной тратой драгоценных ресурсов. Но меня вовремя натолкнули на верную мысль «в изобилии» шнырявшие вокруг гоблины, как бы намекая своими причиндалами на то, что корить себя рановато. Стоило лишь на мгновение задуматься не о том, «почему не получится», а о том, «как сделать», и вроде бы совершенно бесполезный навык — почти мгновенная регенерация Маны при ужасающем девяносто процентном дебаффе боевых характеристик, — открылся в совершенно ином свете! Может быть Мими «Свирепая» и была грозой и кошмаром слизней, но как бы ни тужилась, но не станет невероятным воином, в «одну калитку» разносящим вражьи орды. Нет, помечтать о таком, конечно же, сладко, и хотя эго твердило, что я смогу всё, разум посмеивался, говоря: «Это вряд ли, подруга…». Ну, не создана я для того, чтобы с шашкой наголо идти в атаку в первых рядах, к чему постоянно и сваливаюсь в размышлениях. Моё главное оружие — секс и обольщение, а не грубая сила. И немножечко дерзости пока никто не видит. Но что запрещает использовать [Боевую Медитацию] для поддержки союзников, а не для атаки врагов? Я так увлеклась этой настолько же очевидной, насколько и гениальной идеей, прочащей полное избавление от непосредственного участия в битвах, что… постаралась поскорее о ней позабыть! Соблазн немедленно понаделать новых и ну просто «невероятно полезных» навыков, связанных с сексом, оказался настолько велик, что я ощутила явственное эротическое возбуждение. И поэтому закономерно опасалась всё окончательно испортить, получив на выходе кучу бесполезного «мусора», вместо чего-то годного. Эту идею стоило обдумывать в спокойной обстановке и в безопасном месте, с ясной головой и остывшими чреслами. Желательно — на сытый желудок. И таким местом вполне могло быть логово гоблинов. Ведь, например, с призванным мной скелетом я не потрахаюсь, чтобы его усилить, а одна только мысль просто нанять да пусть тех же гоблинцев — это после Хетии-то! — приводила в дрожь. Следовало хорошенько подумать, но попозже. Мысль сколотить свою группу прочно засела в мозгу. * * * Шли мы довольно долго. Я исправно перепризывала неутомимого «ездового» скелета — мана без проблем регенерировалась, и с этим проблем не было. Заодно появилась возможность немного потренироваться в самом касте заклинаний и перестать проговаривать их мысленно, а «запускать» на уровне подсознания. Но грех гордыни подвёл и планка явно оказалась задранной слишком уж высоко — получалось, мягко говоря, крайне посредственно. К тому же мой пухлый животик всё ещё был полон приплода того проклятого слизня, что теперь ещё больше отвлекало. Если раньше я просто таяла от наслаждения, с трудом, но сохраняя остатки рассудка, то теперь попросту отключалась, завывая в экстазе и содрогаясь от удовольствия. [Перманентный Оргазм], разумеется, действовал, поэтому я без привычки отдавалась удовольствию с головой, просто теряя нить времени. Хорошо уже и то, что тело, давно привыкшее к таким «родам», справлялось само, делая всё на автомате. Злиться же на гадского слизняка, превратившего меня в бессловесный инкубатор, я просто устала и решила считать последствия этого ещё одной тренировкой своих особых умений. Так было проще не думать, что мною пользовались без согласия, как вещью… «Оружие» суккуба — секс, но раньше я считала это лишь пикантной особенностью своего естества, почти не отличной по смыслу от цвета волос или размера ноги. Поэтому даже не подозревала, насколько могу быть сладострастной и злобной. А значит это оружие, что всегда будет со мной, не должно дать «осечки» — я просто не имею права пасовать перед каким-то там удовольствием, как бы ошеломляюще оно ни было. После одной из таких «родильных тренировок» я, очухавшись, привычно прислушалась к ощущениям: а не воспользовались ли эти зеленомордые гадёныши моей бессознательностью пока я валялась, вывалив язычок и пуская слюни? Но свежей спермы нигде не было. Зато на рожице Узазикса проявилась довольные ухмылки, как будто он и в самом деле с кем-то «пошалил». А затем и его подчинённые взбудоражились пуще прежнего, гогоча и вереща так, что было удивительно, почему на нас до сих пор никто не напал. Поэтому, видя подобный гоблинский энтузиазм, в итоге закономерно вылившийся в яростную потасовку и два свежих зеленокожих трупика, я совсем не удивилась, когда на вопрос: «В чём дело, мелкий?», мне ответили, что мы почти пришли. Уточнять «куда?» смысла не было, поэтому я просто удвоила внимание, стараясь приметить любые мелочи, что могут пригодиться потом. Но вокруг по-прежнему расстилались всё тот же простор этажа, усыпанный светящимися кристаллами и покрытый ковром всяческих мхов, да редких чёрных растений. Гоблинской пещеры видно не было. Немножечко, самую капельку, стало стыдно за свою надменность только тогда, когда разбойничья шайка вывела меня к огромному завалу, перекрывавшему этаж до самого потолка! Впору было смущённо потупить взор, но это нагроможденье огромных кусков и обломков, резко выплывшее из туманной дымки, просто поражало воображение, сплошным барьером простираясь в обе стороны и тая в полумраке. Видимо, вышележащее перекрытие отчего-то просело и завалило нижележащий этаж. Оно было немного похоже на знакомую колоннаду, подпиравшую этажи у самой Дыры, но исполинские глыбы размером с дом или даже больше были просто свалены в беспорядочное нагромождение. Но затем по спине пробежал лёгкий холодок неуверенности — хватило одного взгляда, чтобы возникло стойкое ощущение, что это именно рукотворное сооружение, а не природный завал! Я даже едва не брякнула очевидную глупость, намереваясь деловито спросить у лидера гоблинов о том, как же зеленокожим удалось нечто такое построить? Но, благо, гордость взяла верх, и я смогла кое-как утаить удивление. Однако когда мы вышли к подобию невысоких, но весьма мощных врат, устроенных меж упавших друг на друга плит, сдерживать шок стало едва возможным и пришлось сдаться. Я жадно впивалась взглядом в новое и необычное, устав от однообразия этажей. Но то, что привратники вряд ли были из числа гоблинов — рослые, мосластые здоровяки в ржавых латах по самые глаза, да ещё и шестидесятых уровней! — я почти не задела вниманием. Меня просто сразил свет, струившийся между могучих створок воротин! Солнечный свет едва ли не на дне Башни?! * * * У меня было весьма посредственно с организацией обороны замков — я их и в глаза-то никогда не видела, — но быстро сложилось дилетантское впечатление, что мы входим в солидную крепость, врата которой попросту неприступны. Здоровые и опасные твари, вроде матёрых клыкарей, в них попросту не пролезут. А немного погодя открывшийся взору за толстенными створками натуральный гарнизон, разбитый в множестве боковых ходов и отнорков, этак ненавязчиво намекнул — и обученному войску тут нехрен делать, потому как сумеют ответить. У самых ворот на нас едва не набросились гневно заревевшие стражи, завидев издали моего «ездового» скелета. Бравые черти — не из трусливых, раз не испугались моего ручного умертвия. Но лидер гоблинской шайки, едва достававший привратникам макушкой до поясницы, опередил события, что-то такое напел, что стража довольно загоготала и дружно расступилась в стороны. И хотя в их зенках, поблёскивавших в прорези шлемов, отражался больше свет, нежели работа осознанной мысли, я поняла, что и с дисциплиной у них не всё так плачевно, как хотелось бы. Впрочем, и всё это скользнуло мимо меня лёгким касанием. Свет! Я торопила Узазикса вперёд, желая поскорее увидеть источник сияния! Ненадолго всякая осторожность меня вовсе покинула, уступив место мучительному любопытству. Гоблин довольно скалился, без труда различив удивление на моём лице, и лепетал что-то восхищённо-неразборчивое на своём «собачьем». Похоже, увлечённо описывал мне это место. А затем удивил ещё раз — что-то прокричал в отводки низких ходов, уводивших под завалы, и оттуда почти мгновенно выбежал крохотный, но, судя по роже — до чёртиков злющий гоблин. Мне сразу же захотелось его пнуть, просто так, чтоб подобрел. Мелкий гоблин — неужто командир «гарнизона»? — о чём-то коротко полаялся с Узазиксом, и тотчас получил смачный командирский пинок — сперва в грудь, а потом по тощей заднице. Побитый мгновенно вскочил и верещанием улетел в пещеры обратно. Пропал из виду, чтобы через пару секунд вернуться с какой-то дерюгой, которой меня заботливо и укрыли, спрятав от алчных глаз! Скелет, непринуждённо поскрипывавший костями, для них словно и не существовал… Надо же, а ведь не шутил Узазикс — я и в самом деле подарок, раз пытаются спрятать мои телеса от других. Улучив момент пока лидер шайки был рядом, я нагло схватила заверещавшего гоблина за длинное ухо, буквально намотав его себе на палец, после чего потребовала рассказать об этом месте — ну очень уж в нутри припекало от любопытства. Но тут мы наконец-то выбрались из изогнутого пологой дугой центрального хода, и кончик мятого уха ускользнул из рук — я на мгновение лишилась дара речи и зрения, ослеплённая светом! В лицо пахнуло влажным, жарким воздухом, как будто бы из теплицы, и передо мной простёрлась чудовищных размеров сферическая полость, наверное, километра четыре в диаметре! Она, как срез слоёного пирога, рассекала несколько десятков этажей — я отчётливо видела их, как огромные то ли ступени, то ли слои, — и больше всего походила на след невероятно мощного взрыва. Как будто здесь проводили ядерные испытания. Залитое светом пространство пронзали казавшиеся тонкими спицами громадные, тёмные подпорки из неизвестного материала, повсеместно шедшие от верха и до самого низа каменной сферы, и образовывавшие подобие сетки. А в центре, высоко над дном этой неровной полости на великом множестве мощных цепей висел сияющий кристаллический ком, бывший также добрую сотню метров в диаметре! Я даже моргать позабыла, уставившись слезящимися от нестерпимого света глазами на дивное чудо. Опоры проходили сквозь него, как будто врастая в огромный ослепительный остров, отчего казались ещё более хрупкими и ненадёжными. Кто, как и зачем подвесил в воздухе нечто подобное — можно было только гадать. Но увидев, что все склоны, почти каждый клочок свободной поверхности до «экватора» сферы, а кое-где — и значительно выше, был просто усыпан буйством зелёной растительности, я попросту отказалась делать хоть какие-то выводы! После столького времени в гнетущей полутьме обрушившийся на меня свет экваториального полдня над странным тропическим лесом показался ослепительным солнцем, выжигающим своим яростным сиянием всё вокруг…  — Что это, Узазикс? — ткнув пальцем перед собой, торопливо пропищала я, чуя, что челюсть грозила вот-вот разбиться о камни от шока. — Что за хреновина?!  — Хреновина? — ухмыльнулся гоблин. — Моя не знай такой город. А это… Его сухие, крепкие ручонки разошлись в стороны в широком жесте.  — Это большая гоблин город — Ырк. Самая сильный гоблин город. Тут жить гоблин, огр, тролль — самый смелый, красивый и умный народы. Все уважай Ырк. Даже высокая человек уважай Ырк. Наконец-то очухавшись и принявшись подслеповато моргать, я с неверием уставилась в почти что необъятное на фоне былых замкнутых этажей пустое пространство. Похожие, ошеломляющие и будоражащие ощущения, ознобом продиравшие по спине до самых костей, у меня были лишь однажды — у самой Дыры, перед тем, как я в неё рухнула старанием Хетии. Но там масштабы скрадывала тьма, и оставалось лишь воображать. Тут же яркий свет заливал всё вокруг, являя взгляду огромный простор, наполненный словно размеренным шумом далёкого водопада.  — Узазикс, это… это гоблины сделали? — пробормотала я, всё-таки не удержавшись и сказав очевидную глупость. Но голова отказывалась соображать и придумывать более разумное объяснение. Эта «пещера» была слишком уж идеально округлой, что бы быть естественного происхождения. Да ещё это «солнце» с опорами, от которых мурашки бежали по коже.  — Гоблин строй город Ырк, но не делай этот дырка, — важно покачал головой Узаикс. — Старый легенда говори, что раньше, очень-очень давно, тут стой город высокая человек. Большой, но сильно глупый город, что нападай на Сердце Пагуба. Узазикс захохотал, панибратски потыкав меня локотком в живот.  — Дураки… Сердце быть сердитый от этого, — Узазикс звонко хлопнул в ладоши. — И глупый город стоять переставай… Он залился скрипучим смехом и словно невзначай, опустил пятерню мне на бедро, за что тотчас и получил несильный пинок в ухо. Отскочив и ехидно оскалившись, гоблин продолжил со смешком:  — Сюда приходи вонючи тупой гнолл, но смелый гоблин всех гнолл убивай, зови огр и тролль, строй сильный Ырк, — он замолчал и лихо подбоченился, словно сам лично перебил всех гноллов, после чего обернулся ко мне. — Маленький Госпожа, убирай свой ворожба… Корявый зеленокожий палец требовательно укал на безглазую черепушку гнолльего скелета, державшего меня на руках. Безмолвный костяк на это удивлённо скрипнул остовом.  — Ырк — безопасный, — говорил тем временем Узазикс. — Гоблин защищай Маленький Госпожа… Я на мгновенье задумалась, потому как настал момент истины — у меня ещё оставался пока ещё верный шанс отступить. Костяной слуга наверняка смог бы просто сбежать со мной на руках — коротконогие гоблины, не вооружённые луками или чем-то подобным, попросту не догнали бы. Поэтому следовало решать: начну ли я сопротивляться сейчас или же продолжу играть в покорность? Колебание заняло лишь мгновение, и я взмахом руки рассыпала костяк гнолла, ловко спрыгнув на ноги. По крайней мере так ловко, как сумела беременная футанари, всячески дававшая понять, насколько же она неуклюжая и безобидная. Возможно, потом будет весьма затруднительным покинуть это место по своей воле, но мне необходимо было где-то прийти в себя и хотя бы избавиться от излишнего веса, вернуть максимально возможную стройность и подвижность. Пока я банально не сумею свободно передвигаться на своих двоих, мне не следовало даже думать о том, чтобы двигаться куда-то дальше и планировать что-то важное — будет только хуже. Узазикс закивал головой с начальственным видом, довольный ответом «добычи», а затем бесцеремонно схватил меня за грудь, слегка приподняв под грязной тряпкой массивный, упругий холм, тотчас промочивший ткань засочившимся из соска молоком.  — Хорошая подарок, сладкая… Гоблин-босс быть довольный… Мои пальцы мгновенно впились в ухо гоблина, вновь безжалостно наворачивая его на ладонь. Кажется, даже хрящики хрустнули.  — Раз я подарок, то не сунь свои лапы, куда не положено, плесень зелёная!.. — рявкнула я так грозно, как только сумела, оттолкнув наглеца.  — Хоро-ошая подарок!.. — заверещал довольный Узазикс, вывернувшийся из моей хватки и едва не лишившийся уха. Он что-то прокричал своему воинству, потрясая оружием, и шайка мгновенно рассыпалась, разбежавшись в стороны, как тараканы от тапка. Зеленокожие воители разошлись в стороны, предоставленные сами себе, а рядом со мной остался лишь сам их недавнишний лидер да парочка гоблинских «комиссаров», ранее следивших за подобием порядка. Пронырливый Узазикс всё же уличил момент и похлопал меня по ягодице, на этот раз увернувшись от затрещины без потерь. А затем повёл вниз по неровным ступеням, частично вырубленным в камне, частично — сложенным из громадных плоских плит. Мы словно спускались в дикие, влажные джунгли, и я к этому времени хорошенько проморгалась, перестав заливаться слезами от слепящего света. Перед взором открывались всё новые чудные вещи — Башня не переставала удивлять. Город и в самом деле оказался обжитым поселением, хотя я сперва думала, что Узазикс, как и любой гоблин и виденных мной ранее, просто кичится всем подряд, что приходит на ум. Но Ырк, похоже, действительно был весь застроен множеством корявых каменных домов и домишек, и изобиловал жителями! На сколько хватало глаз, везде и всюду между высоченных деревьев были видны подобные лачужки, изредка пересыпанные корявыми шалашами и шатрами. И между этих архитектурных «шедевров» гоблинской инженерной мысли, похожих издали на кучи битого щебня, сновало великое множество гоблинов! То, что я сперва приняла за шум текущей воды, оказалось отдалённым и ослабленным из-за расстояния гомоном, визгом и криком сотен, а может быть даже и тысяч глоток! Ырк, как мегалополис, кипел и бурлил жизнью. Взрослые гоблины обоих полов, мелкая кривоногая детвора, закованные в латы «гвардейцы», здоровенные бугаи — наверное, огры, — за короткое время мне встретились зеленокожие существа всех форм, цветов и размеров, какие только можно было представить. От мелких визгливых «детишек-мартышек» до здоровенных гориллоподобных громил. Даже великан Десам вынужден был бы здесь потесниться… Население Ырка, обильно встречавшееся на пути, непрестанно и весьма эмоционально выясняло отношения, что-то делило промеж собой, дралось, после чего тотчас же совокуплялось. И делало ещё чёрт-те что и чёрт-те зачем, сопровождая всё это просто невообразимым гвалтом. И чем ниже мы спускались по широченной каменной лестнице, тем глубже в этот шум окунались, как будто погружаясь в незримые воды безумия. А о том, что за запахи то и дело ловил мой многострадальный нос, не хотелось и думать. Даже за время недолгого спуска несколько натуральных свалок из костей и гнилых фруктов с копошащимися на них мелкими — одомашненными? — клыкарями не смогли укрыться от взгляда. Внизу, на самом дне, располагалось небольшое и, кажется, проточное озеро — вода в нём выглядела вполне чистой и прозрачной. На озерце в свою очередь возвышался небольшой островок, облагороженный такой же постройкой, что встречались мне на пути по склонам огромной сферы-котлована. Расстояние было довольно большим, чтобы судить о деталях, но я всё же сумела заметить, что остров был чист от «гоблинской активности». Наверно, это было святилище или нечто подобное, посвящённое их «гоблин-богу», раз местные жители не смели даже приближаться к берегу, оставаясь на почтительном удалении. Покрывавшая меня почти до пят грязная и терпимо вонявшая дерюга скрадывала очертания фигуры, хотя большой живот и тяжко колышущиеся в такт шагу сиськи было попросту не утаить. Довольно сложно спрятать пару сосков, упруго торчащих вперёд, как две крупнокалиберных пули, истекающих молоком. Но, на удивление, особого внимания я всё же не привлекала. Население Ырка было занято куда более важными делами — насилием и содомией с себе подобными. А редкие любопытствующие, всё же надумывавшие подбежать да поглазеть, получали с ходу и без жалости по своим зелёным мордахам от моих «комиссаров-гаврдейцев» и с визгом улепётывали прочь. Если подходил какой-нибудь бугаина поздоровее, то в дело без раздумий шли излюбленные «комиссарские» дубинки с всё тем же результатом в итоге. В итоге мы таки доковыляли до одной из опор на берегу озера, вблизи показавшейся мне не менее удивительной, чем само это место. Подумаешь, куда уж страннее — огромная и обжитая пустотелая сфера посреди этажей? Однако, колонна диаметром метров в десять или около того оказалась обработанным и, похоже, металлическим монолитом! Матовая, без швов, слабо поблескивающая поверхность опоры была идеально гладкой и ровной, словно воронёной. Не уверена, но сомневаюсь, что изваять нечто подобное будет просто даже в моём «старом», весьма технологическом мире. А уж гоблины, бьющие друг друга по головам за горсть раздавленных ягод, при всём «величии» их славного Ырка вряд ли смогли бы смастерить нечто, даже в десятеро меньшее. И тем более в таком количестве — подобных колонн в сфере было множество. Под опорой, у которой мы очутились, располагались настоящие хоромы — если судить в сравнении с окружавшими нас халупами и помойками. Передо мной, выплывая из густых зарослей, предстал здоровенный шатёр, использовавший колонну, как центральную стойку. Его обширный полог, закреплённый множеством верёвок, укрывал немалое пространство у основания чёрной опоры, а проглядывавшие сквозь прорехи в грубой ткани кривые и невесть откуда тут взявшиеся, связанные между собой жерди, намекали — у этой постройки есть как минимум два этажа. Ближайшие постройки гоблинов и прочих обитателей Ырка располагались на почтительном удалении от этого «монументального» дворца — похоже, как и с островом, это было довольно важное место.  — Слизняк — плохо. Слизняк — вкусный, но не красивый… Поэтому Маленький Госпожа тут живи, пока не пропадай живот, — опять заважничал Узазикс, начав раздавать указания и снова похлопав меня по пузу. И успел-таки, гаденыш, торопливо отскочить, не без причины опасаясь за свои уши. Похоже, я сумела произвести на засранца впечатление, раз он так и норовил меня потрогать. Хотя, это и удручало немного: всех моих побед — один обольщённый гоблин…  — Тут живи жрец Гоблин-бог. Он тупая, как камень, тупая хуже, чем гоблин-бог, но он тебе помогай, — продолжил тем временем коротышка. — Твоё дело — переставай рожай, убирай большая живот, но оставляй большая сиськи…  — Ещё чего-то изволите? — фыркнула я со смеху, не удержавшись. Узазикс на секунду замолк, похоже, восприняв меня всерьёз, а затем продолжил с ещё более важным видом:  — Твоя зад — надо делай больше…  — Ч-чего? — тут я дала маху и невольно опешила, схватившись ладонями за свою попу. — Ты обалдел? К-куда уж больше-то? На мгновение я даже поймала себя на чувстве откровенной обиды. Потому как совершенно неважно, что моя мясистая задница была упругой, как барабан. Росту-то во мне по-прежнему оставалось всего ничего, а эта зеленомордая бестолочь раскомандовалась тут и велела превратиться вообще в толстозадую коротконожку! Но заминка заняла всего ничего. Самообладание вернулось, а глупые «обидки» отступили — я быстро вспомнила, с кем говорю, горестно покивав головой уже над собственной бестолковостью. Нашла же к чьему мнению прислушиваться. Узазикса тем временем вообще «понесло» — он разразился настоящим потоком «ценнейших» рекомендаций о том, что мне делать и как выглядеть. А в конце вообще позабавил, ляпнув, что член у меня, видите ли, слишком большой и его тоже нужно «делай меньше». Уж от этого меня попросту зло разобрало, и я ничего не ответила, надменно затопав в сторону шатра. Даже на время забыла о коварных планах использовать гоблинов и сбежать, потому как последнее замечание о моей внешности просто взбесило. Да ещё если бы по делу… Из-за большого живота я банально всё ещё не могла изогнуться и взглянуть на себя, но стало даже немного обидно, что длинноухая мелюзга, сама ходящая с «третьей» ногой, промеж первых двух, уличила мой миленький пенис в каких-то сверх размерах. Да, я была постоянно немного на взводе и ощущала эротическое возбуждение, но и всего. * * * Гоблинский «храм» приятно удивил — встретил тишиной и спокойствием. Навстречу мне вышла группка напыщенных размалеванных недорослей, и жрецом оказался, как я отчего-то и предполагала, старый сморщенный гоблин надменного вида, что-то завывавший дурным голосом и вскидывавший сухие ладони кверху, как полоумный. О высоком сане старикана, высохшего, как курага, можно было догадаться лишь по нескольким парам бус, болтавшихся на тонкой шее, да по замысловатой раскраске на его сухой рожице. В остальном же он почти ничем не отличался от своих служек — таких же голозадых и зеленокожих. Меня быстро раздели — пришлось стиснуть зубы и смириться с потерей скудной одежды, ненадолго укрывшей моё тело. Затем «духовный наставник», всё так же поскуливая, принялся меня тщательно щупать, мацая, как кусок масса на прилавке. Разве что на зуб не попробовал. Это тоже пришлось стерпеть — если уж вживаться в роль покорной игрушки, то последовательно. Вскоре, к жрецу присоединились и помощники. Ладоней, трогающих меня, прибавилось, но вместе с этим появились и какие-то плошки с водой — началось омовение «подарка». И вот тут, приподняв руки и позволяя себя вымыть, я наконец-то впервые осознанно засомневалась: в претензиях Узазикса смысл всё-таки был. Взглянуть на себя я всё ещё не могла, но как-то подозрительно много ладоней разом вцепилось в мой член, вытирая его влажными тряпицами! То есть, откуда там вообще столько места, чтобы всем им было за что подержаться? Отмахнувшись и решив пока не забивать этой ерундой голову, я отдалась заботам неумелых рук. На какое-то мгновение промелькнула мысль, что гоблины-то вокруг — сплошь «видные мужчинки», сливки общества Ырка и первую попытку вербовать своё «войско» можно начинать прямо здесь и сейчас. Хотя бы в качестве проверки собственных навыков: если смогу подчинить этих безмозглых мартышек, то с разумными личностями будет значительно проще… * * * Следующую, если судить по внутренним часам, неделю я провела под пологом шатра, не покидая его пределов. Меня не стерегли, но какого-то желания просто бродить по грязным кривым улочкам, рискуя вляпаться в дерьмо в прямом и переносном смысле и не возникало. К тому же в моих «апартаментах» оказалось аж целых три этажа и всё самое любопытное, что не укрыто зелёными кронами, я могла рассмотреть просто поднявшись повыше. А так как шатёр располагался почти на самом берегу озера, то я была словно на дне исполинской чаши и отлично видела происходившее на её стенках. Гоблин жрец знал едва ли несколько слов на понятном мне языке, поэтому Узазикс, которого я уже несколько дней как не видела, на фоне этого полоумного старикана показался настоящим филологом-полиглотом и восхитительным собеседником. Не то, чтобы мне очень уж интересен был Ырк и история гоблинской «доблести», но по возможности собирать информацию уже следовало. Однако я даже не сумела выяснить, кому именно молятся в этом шатре. Думала, что «гоблин-богу», но аляповатые рисунки то ли змей, то ли червей, намекали, что не всё так однозначно. Хотя черви тоже живут под камнями. Так может их бог — земляной червяк? * * * Главного и наижеланнейшего результата, к которому я всеми силами стремилась — прекращения изнурительных «родовых» схваток, — удалось достичь на четвёртый день. Окончив привычный сеанс «слизнерождения», я вся взмокшая и крайне довольная уже привычно ощупала пальцами свой заметно опавший живот, чувствуя, как сердце в миг переполнило ликование. Упругих, мягоньких свёртков, притаившихся в матке, наконец-то больше не осталось! Нет, конечно, большой беременный животик, как оказалось, очень даже приятная вещь, но слишком уж он неудобный, когда тебя то и дело намереваются убить и сожрать. Поэтому новость хотя и была очень приятно, но и немного печальной — быть беременной пышкой мне очень и очень нравилось. Однако ожидаемая лёгкость движений всё же радовала куда больше, поэтому я просто рассмеялась от удовольствия, с облегчением понимая, что одной проблемой меньше. К тому же, мои груди, в отличие от живота, совсем не спешили уменьшаться и теперь, на фоне опавшего пузика, казались вовсе огромными. Время от времени взвешивая их на ладонях, я никак не могла поверить, что у такой коротышки как я, могут быть такие сисяндры — да у меня спина должна была треснуть пополам от их веса! А иногда я даже мечтала, чтобы мои «девочки» провисли как можно скорее и ниже, давая хоть немного свободы движения. Но упругие молочные холмы, истекавшие сливками, ни на «йоту» на теряли стройной подтянутости. А пассивный навык [Королевское Вымя] — спасибо гадскому слизню! — не даст такому случиться и в будущем… Разумеется, я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравиться моя грудь, но невозможность даже просто хлопнуть в ладоши из-за здоровенного вымени, мягко говоря, удручала. Ну, и немаловажным открытием стал мой собственный пенис, с которым я как будто вновь познакомилась. На это багровое чудовище я вообще старалась как можно меньше смотреть и, по возможности, даже не прикасалась руками. Мясистый монстр с сочной багровой головкой — да таким только людей убивать! — в мгновения возбуждения тяжёлой дубиной свешивавшийся ниже колен и определённо был не моим. Не иначе как хитрым колдунством мой скромный пенис украли и заменили здоровенным поленом из мяса! Что делать с ним — ума не приложу, но и думать не хочется. В общем, он сам по себе, я — сама по себе… * * * Прошла ещё неделя… За минувшее время так до сих пор и неизвестный мне гоблин-босс не сподобился навестить свою «невесту». Но я по понятным причинам не очень этому опечалилась. Довольно поздно пришло понимание, что гоблинский «главнюк» может быть не здоровенным злобным орком с членом до пят, что было бы ещё вполне терпимо, а обрюзгшим, страшным ублюдком, разжиревшим и одуревшим от власти. Мне же с лихвой хватило и гадского слизняка, чтобы желать «ухажёра» похожего типажа. А если он ещё окажется и тираном-самодуром, что вполне ожидаемо в этой анархичной клоаке, где нередки любовные треугольники вида «он, она, поросёнок-клыкарь», мои планы ощутимо пострадают. Посчитав, что задумалась об этом вовремя — женишок-то всё ещё не появился, — я принялась за активное восстановление своей формы ещё до того, как окончательно освободилась от бремени. В здоровом теле — здоровый дух, как известно. А моему духу для выживания крайне не помешало бы поднабраться побольше злобы, с которой ой как тяжко, когда беременное тело распирает от суррогатной материнской нежности. Значит нужно было поработать над собой. Фигура у меня с детства всегда была на зависть подружкам — видно, равноценный нивелир возможности питаться исключительно спермой. Поэтому нужных знаний о коррекции веса конечно же не нашлось, да и откуда им взяться у суккуба, всю жизнь думающего о сексе и густом семени? Но я всё же выросла не в лесу среди волков и «краешком» знала, что похудение держится на двух столпах: мало жрать и много двигаться. Так и началось моё сексуальное воздержание, заодно ставшее проверкой выносливости. Прошедшие две недели я лишь вдоволь пила воду из озера, оказавшуюся и в самом деле чистой и вкусной. Да один раз, сорвавшись таки, тайком отсосала Узазиксу, пришедшему проверить «подарочек». Впрочем, даже так сумела вовремя взять себя, а если точнее — его член в руки, и довольно гогочущий гоблин, схватившись за рожки, залил спермой лишь мои лицо и груди. Я сделала только глоток, насладившись одним только тем, что ласкала губами горячий, бугрящийся толстыми венами ствол, сладко воняющий мускусом. И на этом всё кончилось. Накатывавший голод слегка отступил и дальше стало немного попроще — тело более или менее втягивалось в ритм, а я к собственному удовольствию обнаружила немало упорства в желании получить результат. Правда «по ночам», когда вечно залитый светом рассадник безумия почти затихал, «голод» давал о себе знать, да ещё как. Иногда подступал так явно, что от одного взгляда на собственный пенис губы дрожали, и я была готова отсосать багровеющий монстр, без труда ложился промеж меж сисек и сочившийся ароматными маслянистыми капельками, просто сводившими с ума. Но больше всё же опасалась, что просто сорвусь и затем устрою затяжное сексуальное «пиршество», начав опустошать досуха прислуживавших мне гоблинов и всякого встречного поперечного, у кого хватит глупости сунуть в меня свой грязный член. Хорошо хоть, что днём эти мысли почти полностью отступали, и я с троекратным усердием почти всё свободное время посвящала себя упражнениям. Заниматься чем-то вроде пробежек, когда тяжеленные сиськи скачут вверх и вниз, как бешеные, нечего было и думать, поэтому я брала в руки камни и приседала, глубоко опускаясь тяжёлой парой яичек до самого пола. Приседала, как заведённая, нередко доводя себя до полного изнеможения, но с упорством машины не отступала. Наверняка я делала что-то не так, но тело всё же справлялось, постепенно привыкая и к этим нагрузкам. Очень скоро икры и бёдра перестали гореть огнём после упражнений, а попа начала постепенно, но верно «усыхать», обретая балдёжную упругую твёрдость! И ирония была в том, что за всю жизнь мои ягодицы наверняка оказались в лучшей форме именно сейчас. Ещё одним косвенным и довольно забавным подтверждением успехов стал изменившийся вид «духовенства», меня окружавшего. Гоблины-прислужники во главе со жрецом, и ранее непрестанно шнырявшие неподалёку, теперь шарахались по шатру с эрегированными членами наперевес, сохраняя при этом комично-непринуждённые мины на рожах. Ну, чем не намёк, что даже мои нелепые приседания становятся весьма и весьма эротичными? В конце концов, врождённая способность к восстановлению позволила настолько приспособиться к доступным нагрузкам, что я, не придумав ничего лучше, принялась изнурять себя ещё и мастурбацией! Страшновато было надрачивать это «чудовище», почему-то оказавшееся моим членом — я даже не думала, что смогу так «фонтанировать» спермой! — но результаты занятий давали о себе знать, поэтому всё больше хотелось в кратчайшие сроки достигнуть максимально возможного. Навык [Кормилица], вынуждавший мою грудь непрестанно лактировать, хотя и помогал немного в потере веса, но также прокачался за это время, поднявшись с нулевого до первого. Я постоянно была в движении и непрестанно вздрагивавшие и колыхавшиеся сиськи просто истекали молоком, порой, брызгавшим тонкими струйками во все стороны. Первое время я вообще не знала, что с этим поделать и как унять это источник? Поэтому, как бы не хотела чего-то такого избежать, но продуктивность стала лишь больше — молоко текло всё обильней. Однако в этом нашлась и обратная сторона — я с удивлением поняла, что постепенно и едва уловимо, но начинаю осознанно контролировать свою лактацию! Ощущения, которых удавалось добиться, были весьма странными и не менее удивительные, чем от [Перманентного Оргазма]. Они были, словно эрекцией внутри сисек, но постепенно позволяли на время унимать мои молочные фабрики. А вскоре я с облегчением отметила, что и похлопать в ладоши больше для меня не проблема. Да уж, достойное достижение… Груди к этому времени всё ещё оставались чересчур здоровенными для такой мелюзги, как я, но уже не казались неподъёмными бидонами с молоком и движениям почти не мешали. Хотя, бежать спринт я всё же пока не решилась бы. Увлечённая физкультурой, я поздно вспомнила о намерении «карать и порабощать» окружающих гоблинов. Ведь если сиськи оказалось возможным прокачать, внезапно научившись контролировать выработку молока, то почему не попытаться сделать то же самое с прочими навыками? Вдруг и там будет ждать приятный сюрприз? Какой-нибудь особо мощный вагинальный захват вражеского члена, болевой приём с удушением писюна… У меня ведь уже было несколько подходящих умений, завязанных на секс, а вокруг непрестанно находился с десяток пенисов, которые я, как суккуб, могла бы использовать, даже не поглощая в финале сперму. Но меня ждало разочарование — стоило попытаться кого-нибудь из «служек» соблазнить, как те бежали от меня, как чёрт от ладана. Пожирали тайными алчными взглядами, но просто спасались бегством, как только я манила их пальчиком. Видимо, и с верой у них всё было немного сложнее, чем казалось на первый взгляд. Однако я не отчаялась — я не суккуб, если не заполучу их члены! — и просто использовала [Знойный Шёпот], рассчитывая при помощи магии заставить гоблинов со мной трахаться. Приём простой и надёжный — как ломом по балде. Тут уж выбранная цель, разумеется, поддалась — против Мими никому не устоять! Но бедолага был тотчас, просто мгновенно, избит своими же! Его так «отбуцкали», что едва не убили до смерти. Ну, буду считать, что поражение — чисто техническое и титул суккуба всё ещё мой… По итогу соблазнять местное «духовенство» оказалось совершенно не вариантом и я решила, что последним выходом будет просто пойти в Ырк да и трахаться со всеми, кого смогу соблазнить. То есть, перетрахаться буквально со всем городом, что, кстати, было бы вполне достойной заменой обещанному самой себе здоровенному жеребцу с не менее здоровенными причиндалами. Постройневшая килограмм на семь, а то и все десять и частично вернувшая былую ловкость, я была в себе уверена, как никогда. Не останавливало даже то, что попке и «киске» досталось бы явно куда больше, чем хотелось. Но в итоге… всё же победило благоразумие и я решила такого не делать. Несмотря на то, что даже физически я сильнее большинства гоблинов в Ырке, но их тут просто тьма тьмущая! Если начнётся большая свалка и все разом меня захотят — я просто не отобьюсь. И далеко не факт, что придётся отбиваться только от сотен брызжущих спермой гоблинских писюнов… Но и совсем опускать рук я тоже не намеревалась. Того же Узазикса ко мне пропускают совершенно беспрепятственно, поэтому заведу себе «любовника» и заменю количество качеством. К тому же, он и в самом деле не такой уж тупой на фоне своих собратьев — вполне подходящая кандидатура на роль моего первого информатора и подчинённого. Размышляя о подобном, я мысленно усмехалась, представляя, как буду «порабощать». Хотя тонкости самого процесса всё ещё были совершенно неясными. * * * Минула ещё неделя моего добровольного заточения в Ырке, оказавшемся средоточием уныния. И я правильно поступила, что заняла себя хотя бы чем-нибудь, иначе просто свихнулась бы от безделья. Но придерживаться драконовской диеты, как раньше, стало уже невмоготу — тело прекрасно приспособилось к голоданию, перейдя в жёсткий режим экономии. Поэтому теперь подступавший голод изнурял даже больше, чем физические упражнения. Тогда я наконец-то велела привести ко мне Узазикса, повелительно ткнув пальцем в морщинистый лобешник жреца. Требование, как ни странно, было незамедлительно выполнено, и вскоре довольно ухмыляющийся коротышка стоял напротив, голодным взглядом пожирая моё заметно изменившееся тело. За это хотелось призвать скелета и велеть ему выдавить мелкому гадёнышу наглые зенки — видно, поотвыкла я от такого явного вожделения в гостях у «духовенства», — но всё же получилось сдержалась. Жрец и его подопечные тоже гневно и многозначительно зыркали, но и не перечили, молчаливо давая понять, что Узазикс то ли местный «прынц-дворянин», то ли просто почтенный гоблин. Или же вовсе даже по местным меркам настолько больной отморозок, что с ним не стоило пререкаться. Уличив момент, я привычно схватила его за ухо и потащила на третий этаж своего «дворца». Тело, истосковавшееся по сексу или даже скорее банально по члену, велело не мешкать, поэтому то, что зеленокожая недоросль по пути азартно лапала меня за задницу уже даже не возмутило. Я ожидала, что отвыкну за прошедшее время и от подобной бесцеремонности, но с отрешённостью поняла, что совершенно не переживаю, что там делает эта букашка. Его взгляд, как ни странно, оскорблял куда больше, чем действия… Но люди ведь не переживают о том, что думает о них кусок хлеба, который они собираются съесть? Наверное, и я потому же совершенно не чуяла себя уязвлённой, ведя наверх толстый член на ножках и намереваясь «отужинать» оголодавшим влагалищем. В итоге, хрипло постанывая и натурально громыхая упругими бёдрами о тощие гоблинские ляжки, я так увлеклась, с неприкрытым восторгом просто вколачивая в с себя сочный фаллос и сладко сжимаясь нутром от пронзавшей тело мясистой стрелы, что едва не уморила Узазикса до потери сознания! Безотказный [Знойный Шёпот] в связке с [Дуэлью] и [Стимуляцией] оказались убойной комбинацией и едва не убили бедного зеленокожего коротышку. В конце мне даже стало немного, самую малость, жаль Узазикса: вроде бы, это он меня трахал, старался, но именно я, едва не падая в обморок от оргазмов, заебала мелкого гоблинца до потери сознания в буквальном смысле этого слова. Кажется, с суккубами шутки плохи, а я даже не предполагаю, на что же способна на самом деле. Поэтому, когда встав на ноги и сладко потягиваясь, с удовольствием ловя звуки влажного чмоканья члена, покидавшего моё лоно, я поняла, что Узаикс с трудом может даже ползти от усталости, волоча за собой болезненно вздутый, побагровевший хуище, то в груди появилось первое робкое чувство настоящей победы. «А я хороша», — хихикнула шлюшка во мне. — «Моя «девочка» — та ещё вакуумная помпа…» Впрочем, как оказалось, хихикала я напрасно и мой собственный член был не намного скромнее зелёного монстра промеж ног у мелкого гоблина. А моего семени, судя по буквально заливавшим корявый пол обильным струям, оказалось как бы даже и больше! Но я в тот момент, переполненная спермой и наслаждением, была в крайне приподнятом — как и мой пенис, — расположении духа и просто любовно чмокнула себя в промокшую от предэякулята головку, лишь порадовавшись такому преображению тела. Обнаружь я год назад у себя громадные сиськи и монструозный член, литрами исторгающие молоко и сперму, я бы умом тронулась, а сейчас, окрыленная крошечной победой, готова была пританцовывать от веселья. Вроде как неприметно и окончательно помирилась с собой. А затем даже с мстительным удовольствием наступила на член завизжавшего Узазикса, вминая его в деревянный наст и давая понять, что отныне не потерплю конкурентов, а мой пенис — самый здоровенный и классный елдак на свете. После чего самым сучьим из своих голосков промурлыкала, что часиков через десять-пятнадцать жду Узазикса снова. Необъяснимо потянуло ещё и пнуть его напоследок по мошонке — просто так, из озорства, — но очень у этой зеленомордой мелюзги была ароматная сперма, чтобы без причины калечить бедолагу. «Недоугроза» из моих уст прозвучала наверняка чересчур мило — даже я это понимала. Но такая уж я и как бы не пыжилась, на злодейку пока не похожа. Однако гоблин обернулся и взглянул на меня с явственным страхом в глазах, чем вновь доставил немалое удовольствие. Хотя могло быть и лучше: я ведь даже не унизила Узазикса, а просто указала ему его место. Впрочем, на следующий «день» он снова прискакал, сияя похотливой ухмылкой, и я подумала, что вербовка началась сама по себе… Но в те мгновения, когда изнасилованный гоблин только ретировался, на меня нахлынула весёлость, подстегнув окончательно развеселиться, ловя отголоски удовольствия в благодарном теле. Кажется, я даже принялась танцевать, изображая то ли змею, которой весь шатёр был разрисован, то ли подражая гибкому ростку на ветру, лаская собственный пенис тяжёлыми сиськами… Поэтому не удивительно, что очень скоро — как-то подозрительно скоро, — после своего «блиц-примирения» с самой же собой я свыклась с мыслью видеть собственный громадный член почти у себя перед лицом. И, видимо, мне это было действительно нужно. Иначе я не вбирала бы в себя с такой великой охотой бугристое чудище Узазикса, от которого едва не померла в тот первый памятный раз во время боя. * * * На следующий день, мой кормилец явился, как штык, но на этот раз я осталась «голодной». По-хозяйски обернув потуже хвостик вокруг тощей шеи Узазикса, я уже собиралась уволочь его наверх, чтобы там буквально сожрать — животику катастрофически не хватало тугого мясного ломтя, проткнувшего лоно до стенки матки, — но гоблин-жрец неожиданно завыл дурным голосом. Да не просто заголосил, как помешенный, а запричитал по-особенному, придурковато-торжественно. Тут уж семи пядей во лбу не требовалось, чтобы понять, что к чему. Поэтому я тотчас настроилась на перемены, готовая к тому, что меня в любой миг опрокинут на четвереньки и в колено-локтевой позиции начнут «играть свадебку». Узазикс, выпутавшийся из моего захвата с удручённой мордахой побитой собаки, всем своим трагическим видом это лишь подтвердил.  — Маленький Госпожа, время наступать, — закивал он. — Твоя пора. Я молча пожала плечами и накинула на них услужливо поданную дерюжку, но уже более чистую, нежели прежняя — прямо платье «от кутюр». Но ненамеренно брошенные семена эксгибиционизма всё-таки дали свои росточки — прикрыв наготу, я ощутила себя даже более неловко, чем до того, щеголяя голыми ягодицами. Дёргаться же было поздно. Если меня обманули и сейчас соберутся, например, ритуально убить во славу «гоблин-бога», то придётся бесславно погибнуть посреди загаженного гоблинского гнезда, до последнего отбиваясь и разнося зеленомордой мелюзге головы «костяными иглами». Но я сама на это решилась, осознанно рискнув и сунувшись в их логово, поэтому и сожалеть нечего. Однако ж если всё торжество ограничится каким-нибудь банальным ритуальным изнасилованием с приставкой «групповое», то я запросто такое переживу десяток-другой раз, а заодно на всю катушку опробую на подвернувшихся свои навыки. Они потом ещё трижды подумают своими безмозглыми головёшками, прежде чем совать в госпожу Мими члены без спросу. К моему удивлению и даже некоторому разочарованию никакой особенной торжественности так и не случилось. Жрец и его служки просто перемазались в какой-то фиолетовой и резко пахнущей дряни, парой движений испачкав друг друга. А затем встали вокруг меня, окружив своеобразным конвойным кольцом, и молча последовали за Узазиксом, враскачку вышагивавшим впереди.  — Ну? И где ваш главарь?! — не без любопытства окликнула я коротышку. — Почему я должна к нему идти, а не он ко мне? Бравый гоблин коротко обернулся, сделав затуплённую до гротеска рожицу, а затем неожиданно загоготал, как припадочный, хлопая себя по ляжкам.  — Маленький Госпожа такой глупый! — ухохатывался он, утирая слёзы веселья. — Моя! Моя и есть татай! Моя самый главный гоблин-босс! А твоя — самый глупый!.. Я вздохнула и разочарованно скривилась, припомнив древнюю истину о том, что ожидание праздника, куда лучше самого праздника. Неужели и в самом деле ждала «жениха»?.. Подумав об этом, едва не прыснула со смеху и не присоединилась к Узазиксу. Мне просто было до смерти скучно, поэтому даже женитьба на гоблинском предводителе казалась приемлемым развлечением. Но раз веселья не будет, то и не интересно, что там этот недомерок задумал. О чём он там дальше трещал, я слушала в пол уха, больше разочарованная банальной развязкой, нежели удивлённая неожиданным откровением. Даже, наверное, могла бы и догадаться, почему Узазиксу столько «решпекта» от гоблинского общества, но просто не обратила внимания. Возможно, это было ошибкой потерять такого информатора, но меня подобное и раньше мало интересовало, а уж теперь, когда выяснился прокол, и вовсе перестало тревожить. Да и невелика потеря, если я потрачу на Узазикса вместо месяца — два. Шли мы в сторону озера, в одиночестве спускаясь к берегу, поэтому я предположила, что цель прогулки — остров посреди водной глади. Хотя странным было бы ошибиться, а не угадать верно, ведь это наверняка какое-то ритуальное место, на котором Узазикс публично мной овладеет, укрепит свою власть и всё такое прочее — без разницы. Просто хотелось поскорей вступить права жены, наложницы, шлюхи — или кем мне там полагалось стать, — и, избавившись от тяготы ожидания, наконец-то заняться продумыванием плана, как отсюда смыться. Когда же наша молчаливая процессия спустилась к самому урезу воды, и по уложенным на мелководье валунам направилась к островку, я и вовсе ощутила откровенную скуку. Не знаю: устроили бы хоть какое-нибудь кровавое побоище в честь меня — они же такое любят, разве нет? Взгляду, кроме тощей спины впереди идущего Узазикса, зацепиться было не за что. Озёрная гладь, сиявшая отблесками палящего «солнца», пейзажами и красотами не баловала, поэтому я старательно вглядывалась в приближавшуюся постройку на острове, поросшем невысокими зарослями. С любопытством осматривая причудливое сооружение, я поняла, что его, можно было назвать если не храмом, то хотя бы приличным домом. Обиталище гоблинской «святости» оказалось сложено из тщательно отобранных плоских камней и, судя по арочным окнам и входу, потребовало действительно немалой сноровки от зодчих. Но гоблины ли её строили, живущие при этом в беспорядочных грудах камней и среди гор мусора, или же возводил кто-то другой, мне было неясно. Когда процессия остановилась, я заметила, что на берегу озера позади нас, не смея входить в воду, собралось немало зевак, на удивление молчавших. Ну, наконец-то — хоть немного торжественности соответственно моменту! Жрец и его помощники тем временем слаженно, как опытные танцоры, в ногу отбежали в стороны, образуя какой-то рисунок, и принялись что-то заунывно мычать и повизгивать, раскачиваясь из стороны в сторону. Видать, полагалось проникнуться ритуалом, но я страдальчески закатила глаза, в нетерпении настёгивая хвостиком. «Да выебите уже меня, наконец, и отстаньте!» — возникла недовольная мысль, но пришлось молчать и проявлять терпеливость. «Гоблин-босс» Узазикс тем временем обернулся к возвышавшейся перед нами постройке и вскинул руки, картинно роняя оружие перед собой.  — Слышать меня, Священный Змей! Великая воин Узазикс покорно звать твоя! Узазикс приносить дар! Нетерпеливо сложив в замок руки под грудью, я даже не задумалась о том, почему он молится какому-то змею, а не своему «гоблин-богу». Больше позабавило то, зачем он вообще коверкает слова, общаясь со своим божеством на моём языке? Это он пытается меня впечатлить?.. Но не озвученный вопрос, вяло шевельнувшийся в голове, так и канул в небытие. В следующее мгновение я ушам своим не поверила, потому что из каменного здания раздался хнычущий и недовольный, но совершенно отчётливый девичий голос!  — Ну?! Чего вам от меня ещё надо?.. — возмущённо воскликнула невидимая девушка, обращаясь кристально чисто и ясно, без намёка на малейший акцент. — Отстаньте!.. «Неужели гоблинские девчонки настолько разительно отличаются от гоблинских мужичков?» — я ошарашено таращилась на тёмную арку дверного проёма. — «Может нафиг этого Узазикса? У меня есть чем соблазнить гоблиншу, тем более, если она настолько адекватна…» Коротышка-татай тем временем не унимался.  — Принять моя дар, Великая Священный Змей! — словно ничего не замечая, верещал Узазикс. — Дарить гоблин свой удача взамен! Дарить удача в бою! На несколько секунд повисло безответное молчание, нарушаемое лишь речитативным мычанием жреца и его помощников. Показалось, что на этом всё и закончится, но уже буквально через секунду я буквально кожей почуяла, какой неизбывной тоской повеяло от странной постройки, в которой скрывалась обладательница весьма нежного голоса! Да что за фокусы, чёрт возьми?! Она — маг? На мозги действует?.. Спустя ещё пару секунд, не давая нагородить гору пустых домыслов, эта девушка, или кто бы там ни был, заговорила вновь:  — Если… если я приму подарок, ты отстанешь?!  — Да, Великая Змей! — Узазикс радостно завопил в ответ. — Твоя принять дар и моя не сметь волновать Священный Зверь!  — Ла-а-адно!.. — раздался протяжный возглас неохотного согласия, и я, с глупым выражением лица нервно фыркнув от смеха, уставилась на высокую арку в стене. Восклицание, долетевшее до меня, было настолько нелепым и… безобидным, что я даже не подумала о том, что меня, возможно, сейчас будут убивать. И убивать до смерти. Любопытство опять разыгралось — видно, есть в мне что-то кошачье, — и я неимоверно захотела увидеть обладательницу этого голоса. Хотя и вздрогнула от собственного желания. Но… но раз её настолько приятен на слух, то может она и внешне хотя бы издали похожа на Десама, который на половину орк? Он даром, что вроде бы был мужчиной — личико имел ну очень уж девичье. И если эта «Великая Змей» будет хотя бы на четверть такой привлекательной, то я совершенно не против… Обрывая поток сбивчивых мыслей, из глубины здания раздалось едва уловимое, сухое шуршание или треск, как будто кто-то недовольно теребил большие чётки. А спустя пару мгновений под лучи местного не заходящего «солнца» предстала… Широко распахнув глаза и бестолково раззявив рот, я даже не сразу поняла, что же это такое! Из проёма показался стремительный, массивный силуэт и первым мой взгляд зацепился за мощное, блестящее тело огромной змеи, что врезалось в память безумным контрастом сочного алого блеска её чешуи на тёмных камнях! Переливавшееся сотнями бликов, как жидкий рубин, оно стремительно приближалось, приковав к себе всё внимание. Вдох застрял в горле, то ли от ужаса, то ли от восхищения… Секундой спустя, словно в ухо пальнули из пистолета, у меня в голове оглушительно щёлкнуло: «Пора бежать, дурында безмозглая!». И я всё же сумела опомниться, понимая, что дистанция между нами невелика, но пока достаточна. Даже двинула корпусом влево, чтобы рвануть прочь со всех ног, по пути от души засветив Узазиксу по яйцам. Но тут взору открылась «небольшая» подробность, мгновенно лишившая тело движения — создание, быстро двигавшееся на меня, было на половину человеком! Массивное тело змеи венчало тело женщины, также весьма фигуристой. И если бы я не опешила от испуга, то сказала бы, что она была восхитительно-сочной. Грозная эта особа оказалась почти целиком покрыта тёмно-красными чешуйками, блестевшими и переливавшимися на свету, как свежая кровь. Зрелище было хотя и жутковатое, но поистине завораживающее. Рассмотреть прочих деталей не удалось — Узазикс, сучёнок такой, подскочил почти что вплотную, воспользовавшись растерянностью, и, впившись зубами и пальцами в мой «гардероб», рывком сдёрнул тряпку, игравшую роль одежды. А затем кубарем откатился назад, всё же поймав неумелый «лоукик». Тут бы и мне стоило что-нибудь предпринять для спасения жизни — очевидно, расчет совершенно и окончательно не оправдался и пора было поскорей активировать «план Б». Но «змееженщина» неожиданно замерла на полпути и… стыдливо спрятала в ладонях лицо, как только увидела меня обнажённую! «Я что, настолько противная?» — в сознании мгновенно всколыхнулась дурная обида, а взгляд упал вниз. Чувства, подкошенные такой непонятной реакцией странного змееподобного существа, совершенно смешались. Я совсем растерялась, не зная, стоило ли смеяться или всё-таки задать стрекача.  — Смотреть на подарок, Великая Змей! Узазикс дарить Маленький Госпожа!.. — не унимался приплясывающий гоблин-татай, потрясая в воздухе тряпкой зажатой в одной руке и собственным членом — в другой. — Принять её великий тело и дарить нам великий удача! Наглец ловко подскочил и со всего маху припечатал меня ладошкой по заднице, оставив на коже красный «кленовый листок» — наверное, демонстрировал товар «лицом». Но я, так и таращившаяся на чудное создание, на этот раз отреагировала совершенно бездумно, уже не пытаясь пинаться ногами. Рука вскинулась на уровень плеч и спустя миг в каких-то миллиметрах над макушкой Узазикса звонко свистнула [Костяная Игла], разбившись вдребезги о камни спустя пару метров. Это случилось совершенно рефлекторно, не прицельно, поэтому лишь потому гоблин, даже не изменившийся в лице, уцелел. Зато вздрогнула «змееженщина»! Глаза её, ярко-жёлтые, почти что светящиеся и украдкой смотревшие в щели сквозь пальцы, стали огромными и до умиленья смешными, а на щёках вспыхнул густой румянец. Без понятия, что это могло для меня значить, но главное, что появился шанс бескровно свалить отсюда подальше! Однако «змеедевушка» не дала опомниться и вновь стремглав рванула ко мне, спустя секунду заключая в объятия и обвивая кольцами своего крепкого тела! Я только и успела разглядеть её семьдесят четвертый уровень, после чего невероятно сильные петли массивного тела сдавили меня, сжимая в нерушимых объятиях. Пухлая грудь незнакомки мазнула меня по лицу раскалённым соском и я, сдавленно пискнув, как воробышек в объятьях удава, уткнулась в ложбинку промеж сисек. В щёку принялось натурально долбить бешено молотившее в груди «змееженщины» сердце.  — Да, м-мне нравится подарок!.. — с долей вызова воскликнула девушка. — Но я съем её позже!..  — Ч-чего?! — покрываясь ознобом «мурашек», прохрипела я, тратя последний воздух из лёгких. Но к моему уху тотчас прижались горячие, мягкие губы, яростно зашептавшие:  — Умоляю вас, тётенька, помолчите!.. После чего они отстранились, и звонкий голос над моей головой вновь крикнул:  — Я довольна, поэтому теперь уходите! Вам ясно?! — на последних слогах она явно дала слабину голосом, потому что даже для меня, сдавленной и полузадушенной, ищущей лишь воздуха, это показалось очевидным. Но главный гоблин, словно ничего не заметил.  — Узазикс повинуется твой воля, Священный Змей! — радостно верещал гоблин. — Благодарить твоя за великий удача!.. После чего я расслышала, как по камню торопливо затопотали прочь босые ноги, и Узазикс что-то радостно заверещал на своём, непонятном мне языке. «Змееженщина» же почти неслышно заскользила обратно — я заметила, как свет незаходящего «солнца» сменился полумраком прохладного «храма». * * * Хотя эта особа и выглядела отчасти как змея, холодная и противная, но мягкая и невероятно нежная кожа её живота и груди была едва ли не раскалённой, обжигающей ароматным, душистым теплом. У меня даже голова слегка закружилась от этого сладкого запах. А может и от удушья… Но в довесок к тому, что я стала пленницей далеко не хладнокровного «гада», говорило её жаркое дыхание, опалявшее мою макушку и уши. Само же змееподобное чудо так крепко вцепилось в меня, угрожая переломать все кости, что я засунула подальше всю гордость и логику, просто взмолившись.  — Воздух!.. — просипела я из последних сил девушке в грудь, не имея даже возможности укусить незнакомку, чтобы привлечь внимание.  — Что, простите? — пробормотала «змеедевушка».  — Дышать!.. — я ощутила, как ватная слабость быстро растекалась по конечностям, а перед глазами поплыли фиолетовые круги.  — Ой! Простите!.. Да-да! Конечно! Я не нарочно! — защебетала незнакомка и сдавливавшие меня кольца мгновенно ослабли, опуская на пол. Больно брякнувшись задницей о камни, я закашлялась, пытаясь отдышаться, и понемногу отползая на ощупь назад. На всякий случай отползала подальше от этой изящной громилы. Незнакомка же торопливо свилась в громадный клубок змеиных колец, а затем… снова спрятала лицо в ладошках, замотав головой. Я же, как мокрая курица, вытаращилась на фигуру напротив. «Да что, чёрт возьми, тут происходит?» — бился в голове единственный внятный вопрос. Худо-бедно взяв эмоции под контроль, мне наконец-то удалось рассмотреть помимо прочего, что волос у незнакомки на голове не было. Можно подумать, это в тот миг было важно… Но я просто не могла заставить себя отвести взгляд, без утайки всматриваясь в подобие капюшона, как у кобры, ниспадавшего от макушки на затылок странной особы. По бокам её головы, как две ожившие пряди волос… свешивались, неторопливо качаясь, две вполне натуральные и определённо живые змеи, ниспадавшие до самых бёдер «рубиновой» незнакомки!  — В чём дело? — прохрипела я. — Н-не будешь меня есть? Промямлила и едва не отвесила себе затрещину за подобное, ведь глупо было напоминать о таком, словно толкая потенциального недруга под руку. Но я всеми путями пыталась завести разговор и отвлечь внимание оппонентки хотя бы немного. Хотела выиграть время, чтобы сгрести мысли в кучку. А если получится, то я уличить момент и сбежать.  — Я же не огр… Я не ем людей, тётенька… — неожиданно ответила девушка виноватым тоном.  — Так… И что тебе от меня надо? — опять пробормотала я.  — У вас нет с собой рыбки? Я рыбку очень люблю… — жалобно ответила незнакомка.  — Не-а… — бестолково сказала я в ответ, мгновенно позабыв о том, что нужно бежать. — Рыбки нет. «Какая, к чёрту, рыбка?! Она издевается, что ли?»  — Жалко… — с вздохом пробормотала незнакомка. — Я очень-очень люблю рыбку, а тут одни только крабы…  — Ну, раз уж у меня ничего для тебя нет, то я… пожалуй, пойду? — с самым невинным видом подала я голос, ткнув оттопыренным пальчиком в сторону светлого провала в стене. — Ты же не против? Девушка внезапно вскинула на меня глаза и одарила таким щенячье-преданным взором, пронизывающим до самых костей, что я невольно поёжилась и окончательно растерялась. Даже на миг и в самом деле ощутила себя «злобным злом», бессовестно надругавшимся над самой чистотой и невинностью. Незнакомка же заговорила, щедро добавляя в речь просительный тон:  — Тётенька, умоляю вас — помогите! Вы же маг — спасите меня от этих…  — Да какая я тебе тётенька?! — внутри меня внезапно вспыхнуло неуместное и неподконтрольное возмущение. — Мне и тридцати ещё нет!..  — П-простите, тётенька! Я не нарочно!..  — Да ты издеваешься что ли? — было неясно, что и думать об этом. Да и вообще, с чего это я вдруг расслабилась? Не прибили сразу, так и что с того? Я вот, например, хороша в сексе. Так почему бы этой «змейке» не быть хорошей в болтовне — это в любом случае проще. Может она так просто забавляется со мной, тоже страдая от скуки в Ырке? Но девушка на мою нелепую претензию не ответила и яростно замотала головой из стороны в сторону, вновь пряча лицо в ладонях. «Змеи» по бокам её головы, словно снабжённые отдельными «стабилизаторами», зависли в воздухе совершенно неподвижно. Ситуация же была до абсурда нелепой — меня внезапно просили о помощи там, где я меньше всего этого ждала. Ещё и при том, что я сама оказалась в той же ситуации и нуждалась в помощи. Уж не знаю, каким образом эта барышня умудрилась увидеть во мне путь к «спасению» — если, конечно, ей действительно этого нужно. Но при взгляде на её мощное, однако, не лишённое изящества змеиное тело, в котором было триста, а то и все четыреста килограмм мышечной массы, складывалось впечатление — это она моя спасительница, но никак не наоборот. Я подождала с десяток секунд, подсознательно ожидая, что это какая-то смертельная «шутка юмора» и деваха, насладившись нелепой комедией и моим замешательством, просто расплывётся в ухмылке и оторвёт мне голову, стоит лишь шевельнуться. Но все мои ёрзанья и попытки половчей сменить позу, чтобы легче сорваться с места, ни к чему не приводили — незнакомка прятала лицо в ладонях, как и прежде украдкой подсматривая сквозь пальцы. Я пошевелилась опять, уже намеренно проверяя подвижность суставов — хотя руки у этой девчонки и выглядят практически тощими, но скрутила-спеленала она меня так, что я не удивилась бы паре-тройке вывихов и переломов. Или, быть может, это моя гибкость устояла перед её силой? Но как бы там ни было, а мне ничего не вывихнули и не сломали, боли я не ощущал. К тому же, раз эта «змейка» ещё и в драку не торопилась, то стоило её прочнее связать разговором. Правда, тут загвоздка — подходящих разговорных навыков у меня нету, а трёп с подружками — это, наверняка, не тот опыт, что нужен для усмирения «змееженщины». Но может мне всё-таки удастся её уболтать, хотя бы на удачу? Причём, грубо и безыскусно — некогда рассусоливать и выпытывать, ожидая что «змейка» передумает и вместо рыбки решит отведать меня.  — Так ты не будешь на меня нападать? — прямо в лоб спросила я. Девушка ожидаемо замотала головой, но так ответил бы и ребёнок, пытаясь втереться в доверие.  — Тогда почему ты прячешься?  — Но вы же голая, тёть… — пробормотала она, но сразу же осеклась на последнем слове.  — На тебе тоже нет одежды, — непонимающе пожала я плечами. Если бы не мои здоровенные сиськи и всё ещё не до конца «усохшая» попа, то я, со своим невеликим ростом, на фоне незнакомки казалась бы сущей замухрышкой. Её грудь определённо была больше моей, талия — преступно тонка и изящна, а обнаженные, крутые бёдра, плавно переходящие в толстый хвост, посрамили бы любую матрону.  — Д-да, но… — ещё тише ответила «змееженщина». — У вас… там… Одна из «змей», свешивавшихся с её головы, вытянулась, как рука, робко потыкав в сторону моей промежности. Я, как будто делал это впервые и, словно ожидая увидеть что-то новое и необычное, с неподдельным интересом уставилась вниз. Чего ей там не нравится-то?.. Тем временем до сознания медленно и печально доходило, что незнакомка, в отличие от меня, стопроцентная девушка — пухлые складочки её девичьего естества были прекрасно видны.  — Ты никогда не видела футанари? — спросила я удивлённо. Пальцы неосознанно потянулись к промежности в стыдливой попытке прикрыть «малыша», которого и под пятёркой моих ладошек не спрятать. Мозги, так привыкшие к нравам этого мира, в котором каждая встречная-поперечная живая тварина пыталась меня поиметь и сожрать, беспомощно наткнулись на подобную искреннюю стыдливость. Я всё меньше понимала, дурачат ли меня или же всё действительно таково, каким кажется? Девушка в отрицании яростно замотала головой, красноречиво давая понять, что подобных мне не встречала.  — И тебя смущает мой пенис? На этот раз кивок был утвердительным и ещё более торопливым. Ситуация стала ещё глупей, чем была до этого. В пору бы поопастись за жизнь, а меня какого-то хрена волнует стыдливая барышня, смущённая видом обнажённой футанари! Но и не думать про этот абсурд, засевший в мозгу, попросту не получалось. Поэтому, помолчав немного, я опустилась на колени, с пыхтением подвернув своего солидного «малыша» под себя и плотно сдвинув бёдра. Ну, вот, теперь я тоже стопроцентная девочка. Будем считать, что спрятала — заметно, что я немножко и мальчик, только если взглянуть со спины.  — А так нормально? — спросила я у незнакомки. Та развела когтистые пальцы в стороны, сделав щёлочку побольше, и украдкой на меня глянула. После чего опять торопливо закивала, наконец-то убрав руки от смущённого лица и прижав их к груди. Повисло молчание. Диалог сам по себе, как я надеялась, строиться не спешил.  — Знаешь, ты прости, но не думаю, что я смогу чему бы то ни было помочь, — вздохнула я, пытаясь заработать «очков» откровенностью, если меня вдруг проверяют. — Понимаешь… Я не настолько умелый маг, как ты могла подумать… Глаза девушки, а она действительно была очень юна, как оказалось и в самом деле светившиеся янтарно-жёлтым светом в полумраке, опять стали большими, но на этот раз ещё и испуганными. Губы её задрожали.  — Тётенька, умоляю — не бросайте меня! — захныкала она. — Пожалуйста, я вас очень прошу!..  — Э-эй!.. Д-да ты чего?.. Хныканья, как снежный ком, нарастали.  — Ну, всё, всё… Это шутка была, я помогу!.. Только перестань, хватит плакать!.. — воскликнула я, ощутив себя очень неловко, но в следующий миг возмутилась. — Да и какая я тебе тётенька?!  — Но у вас же метка на животике, т-тётенька… — шмыгая носом и роняя слёзы размером с жемчужину, пробормотала девушка. — Я слышала — это значит, что вы очень старая… Ой!.. П-простите…  — Вообще-то, это довольно обидно, — почти без притворства нахмурилась я от негодования. — И я не старая. Я… я просто способная. Ясно?  — Угу… — незнакомка охотно закивала головой, после чего внезапно добавила, ошарашив. — А можно вас потрогать? Я тотчас же напряглась. Вот же дурёха! Ну, точно: это не я ей, а она мне зубы заговаривает, играет!  — Зачем? — с языка сорвался вопрос подозрения, но ответа мне и не требовалось. Я откровенно тянула время, собираясь с духом, чтобы перебороть то, что меня сдерживало и наконец-то рвануть прочь во всю прыть. Правда, перестаралась и добавила в голос так много этого самого подозрения, что мгновенно стала похожа на ребёнка, не желавшего делиться своими игрушками. Получилось это случайно — такой уж у меня голос, что тут поделать, — но миловидная внешность в кои-то веки действительно пригодилась. Незнакомка, обнажая пару громадных клыков на верхней челюсти робко улыбнулась, глядя на меня.  — Я больше полугода не видела нормальных людей, — заговорила она, кивая, словно в подтверждение своих слов. — Только эти гадкие, мерзкие гоблины с их… «штуками»… Но если вы не хотите, то…  — Да, пожалуйста, — чувствуя себя полнейшей дурой, подала я девушке ладонь. — И обращайся ко мне на «ты». Даже если ты не говоришь «тётенька», а просто «выкаешь», я всё равно чувствую себя старой бабкой… Уточнение было ну просто невероятно «важным», но гордость была фатально задета и промолчать просто не получилось. Незнакомка, увидев протянутую руку, радостно закивала — мне даже почудился хруст позвонков в её шее, — а затем тугие кольца змеиного тела ослабли, и она заскользила ко мне по неровному полу. Пугливо подобравшись и стыдливо прижимая ладони к груди — при этом возвышаясь надо мной на пол корпуса, — она робко коснулась «змеёй-локоном» моей ладони, как будто ожидая, что это я на неё кинусь.  — Смелее, — подбодрила я, сама не зная, что дальше делать, и не отводя взгляда от странной штуковины, трогавшей мою руку. Пальцы девушки, увенчанные острыми коготками, дрогнули, сжимаясь в крепкие кулачки, а затем я едва не взвизгнула от испуга: «змеелокон» открыл пасть и мягко куснул меня за запястье! И я даже зубы почуяла кожей, вздрогнув и понимая, что всё — доигралась и это конец, сейчас ведь ядом отравит! Но девушка протянула вперёд теперь уже свою изящную когтистую пятерню, несмело взяв меня за руку… а затем с трогательной и непритворной нежностью прижалась к моей ладони щекой. Внутри всё замерло — ждала чего угодно, любого подвоха, но только не этого…  — Мягкая… — прошептала она. — И такая тёплая… В конце её голос всё-таки дрогнул, и из глаз градом полились слёзы. Она больше не пыталась их сдерживать, кусая свои полные губы, а просто заревела навзрыд. Мне же бояться совсем расхотелось. И хотя я зареклась слепо доверять незнакомцам, но эта девчушка выглядела такой безобидной даже несмотря на своё мощное тело, что воспринимать её, как угрозу, у меня попросту не получалось. Если уж я буду пасовать перед кем-то подобным, отчаянно льющим слёзы, то лучше мне и в самом деле оставаться жить в Ырке.  — Ну, перестань… — негромко сказала я, пытаясь приободрить девушку и погладив её по голове. — Я не причиню тебе зла, обещаю… Пальцы коснулись гладких, словно стеклянных чешуек, но слова возымели эффект совершенно обратный — «змейка» вовсе расклеилась и зарыдал, заплакала просто во весь голос, мгновенно заставив меня ощутить в придачу к смущению ещё чувство вины. Вроде бы ничего не сделала, а вокруг виновата. Вздохнув, я поманила её к себе.  — Не плач, всё хорошо… — сказала рыдающей девушке, а затем, понимая, что наверняка допускаю ошибку, добавила. — Иди ко мне, глупенькая… Кажется, это оказалось последней каплей — незнакомка не заставила себя просить дважды. Её мощное тело метнулось вперёд, опять обвивая меня жаркими, но на этот раз очень нежными петлями. А затем она просто повисла у меня на плечах, обвив и руками, и «змеями», заголосив просто в ухо. Зарыдала так искренне, что мне и самой, захотелось всплакнуть. Просто так, за компанию, самую малость…