Пронзающая тишина

— Вы за мной следите, что ли? Могу я хоть немного побыть одна? — недовольно проворчала Гермиона, притворяясь, что не плакала буквально несколько минут назад. — Говори, что надо, и проваливай.        — Что с твоим лицом? Ты плакала? — равнодушно спросил Малфой, приближаясь к ней.        — Тебе-то какая разница? — девушка мгновенно отвела взгляд, рассматривая пол под своими ногами.        — Так и будем продолжать задавать друг другу вопросы до бесконечности? — хмыкнул Драко.        Гермиона решила промолчать: она была настолько измотана, что у неё уже не было сил пререкаться с ним.        — Хочешь выпить? — резко выпалил слизеринец.        Гриффиндорка удивлённо посмотрела на него и ответила уставшим голосом:        — Я не пью. Предложи кому-нибудь другому.        Малфой присел на стул перед ней, держа в руках бутылку огневиски. Он открыл её, сделал пару глотков и протянул:        — Слабачка. Так и знал, что ты скажешь это.        Эти слова привели девушку в бешенство: они прозвучали так, как будто Драко считал её ни на что не способной. Она подошла к нему, вырвала бутылку из его рук и немного отпила, пробуя её содержимое. Жидкость обожгла горло, а по желудку разлилось приятное тепло, но эти ощущения были непривычными для Гермионы, ведь гриффиндорка прежде никогда не пила такой крепкий напиток. Отняв бутылку ото рта, она закашлялась, прикрываясь рукой и пытаясь восстановить нормальное дыхание. Малфой отрывисто рассмеялся.        — Грейнджер, не торопись, иначе опьянеешь за пару минут.        Она поставила бутылку на парту и села напротив него.        — Итак, что ты здесь забыл? — заинтересованно спросила Гермиона, пока он поглощал огневиски.        — Да так, мимо проходил, — ухмыльнулся парень. — Решил скрасить твое одиночество. Ты пей, не стесняйся, — он пододвинул бутылку к ней.        Девушка редко пила спиртное: слушая рассказы про то, как у многих проходит похмелье, ей не особо хотелось испытать то же самое, хоть и друзья неоднократно предлагали Гермионе выпить. Каждый раз она вежливо отказывалась, на что все лишь удивлённо приподнимали брови.        Кроме того, у Гермионы был странный страх — она боялась напиться до такой степени, когда не соображаешь абсолютно ничего и совершаешь безумные вещи. Ей определённо не хотелось бы попасть в такую ситуацию.        — Очень мило с твоей стороны. Ты споить меня решил? — саркастично поинтересовалась она, но всё же отпила из бутылки, поморщившись. Странно, но спустя пару мгновений ей стало весело и легко на душе.        — Да, поэтому пью вместе с тобой, — уголок его рта приподнялся. — Так что случилось?        — С чего ты взял, что что-то случилось? —нервно прохрипела гриффиндорка и посмотрела в окно.        От Драко не укрылась нервозность в её голосе.        — По тебе видно, — сказал слизеринец и в очередной раз сделал пару глотков огневиски, после чего продолжил: — Во-первых, ты сразу занервничала, когда я спросил у тебя об этом, а во-вторых, твое лицо выглядит таким опухшим, как будто ты плакала.        — Может я нервничаю, потому что ты рядом? — выпалила Гермиона и прикрыла рот рукой. — Чёрт, я совсем не это хотела сказать! И не надо смотреть на меня так.        Его взгляд стал заинтересованным: в глазах заплясали чёртики, от которых у девушки пробежали мурашки по коже.        — Так значит ты нервничаешь, когда я рядом? Интересно, — он в упор посмотрел на неё.        — Малфой, я вовсе не это хотела сказать, — быстро произнесла она и потянулась к бутылке, которая оказалась пустой. — А есть ещё?        Драко явно поразился её вопросу. Казалось, что из-за выпитого алкоголя Гермиона стала более смелой и не такой скованной, какой она была тогда, когда слизеринец вошёл в класс. Конечно, у парня было в запасе ещё две бутылки огневиски, но он и предположить не мог, что их придется открывать так скоро.        — Ну ты даёшь, Грейнджер, — удивлённо сказал Драко, смотря на то, как девушка опустошает бутылку. — Не забывай, что ты здесь не одна.        Её щеки немного покраснели, и она оторвалась от бутылки, понимая, что немного увлеклась.        — Прости, — пробормотала гриффиндорка заплетающимся языком. — Мне кажется, что я уже переборщила с выпивкой.        Он с интересом наблюдал за ней. Создавалось такое впечатление, что ей хочется поговорить, поэтому Драко решил ничего не отвечать на её слова. Гермиона немного помолчала и сглотнула.        — Неожиданно для себя я встретила Рона сегодня вечером, и эта встреча была отнюдь не из самых приятных. Тем более с учётом того, что я была одна.        — И что же интересного поведал тебе рыжий?        По злому взгляду Гермионы Малфой понял, что ей не понравилось, что он перебил её.        — Понял, молчу, — слизеринец поднял руки вверх, ожидая продолжения рассказа девушки.        — Он наговорил мне всякой белиберды. Что-то о том, что я скучная, и со мной неинтересно общаться, ведь для меня в приоритете учёба, — саркастично начала она. — Как оказалось, он собирался сказать мне об этом ещё давно, но боялся обидеть меня. А сейчас уже не особо боится, как я вижу.        Малфой понимал не все слова, которые произносит гриффиндорка, потому что её речь стала немного невнятной. Выпитый алкоголь сделал свое дело. Драко приходилось напрягать слух, чтобы разобрать то, что говорит девушка. Она выглядела грозной: в её карих глазах пылала злость.        — А знаешь, что было самым интересным из того, что он сказал? — когда парень кивнул, Гермиона продолжила: — Что я не заслуживаю друзей. И любви тоже. Козёл.        На последнем слове он рассмеялся: ругательство из уст Грейнджер звучало смешно, особенно в нетрезвом виде. Малфой и сам начинал чувствовать, что с каждой минутой становится всё пьянее и пьянее.        — И что же ты ответила ему? — спросил слизеринец. Драко думал, что Гермиона, скорее всего, снова попыталась помириться с Уизли, но это не дало никакого успеха.        — Поблагодарила за годы дружбы и ушла, — равнодушно ответила она.        Малфой в шоке уставился на неё, после чего засмеялся. Гермиона впервые видела, как он смеётся по-настоящему, без привычной злости, и невольно улыбнулась. Когда парень перестал смеяться, гриффиндорка спросила:        — Что смешного?        — Не ожидал от тебя такого, Грейнджер. Ты определённо делаешь успехи.        — А ты что думал?        Она наклонилась к нему и посмотрела прямо в глаза, ничуть не смущаясь от того, что они находятся друг к другу слишком близко.        — Я думал, что ты предприняла попытку мира, как и всегда, — промолвил слизеринец, вглядываясь в черты её лица. Веснушки ничуть не портили красоту Гермионы, а наоборот, придавали ей ангельский вид. Она была красива.        — К черту этих парней, а особенно тех, кто относится ко мне, как к пустому месту, — в её голосе послышалась ирония.        — Ты на что-то намекаешь? — саркастично спросил Малфой.        — Ни в коем случае, — невинно ответила девушка, посмотрев на его губы. — Следую твоим советам. Как ни странно, они помогают, и мне от этого легче.        Трезвая Гермиона точно бы не сказала подобных слов Драко Малфою.        — Я всегда прав. Помни об этом, Грейнджер.        Они смотрели друг на друга, находясь на расстоянии пары миллиметров. Неожиданно Гермиона потянулась к нему и накрыла его губы своими. Драко опешил и не сразу ответил на поцелуй, но, спустя мгновение, он положил руку ей на волосы и хотел притянуть её к себе, но стоящая между ними парта мешала сделать это. Девушка оторвалась от него и обошла парту, забираясь к Малфою на колени.        — Пристаёшь ко мне? — ухмыльнулся парень, но прижал её к себе, обняв за талию. — Очень любопытно, Грейнджер.        — О, просто заткнись, —раздражённо протянула гриффиндорка и приблизилась к его лицу. — Лучше поцелуй меня.        — Ты же осознаешь, что утром мы оба пожалеем об этом?        Гермиона застыла в недоумении, таращась на него. Остатки здравого разума были заполнены алкоголем, и она не могла нормально соображать, как и сам Малфой, который с нетерпением ждал от неё ответа. Подумав немного времени, девушка прошептала:        — До утра ещё много времени, Малфой. Надо жить здесь и сейчас.        Их глаза встретились. Слизеринец молча посмотрел на неё и обхватил ладонями её щеки, сокращая расстояние между ними до нуля. Его губы коснулись губ Гермионы, она прижалась к нему всем телом и вцепилась пальцами за лопатки, выступающие на его спине.        Драко отстранился и поцеловал её в шею, от чего Гермиона откинула голову и тихо застонала.        — Ты прекрасна, — с нежностью в голосе произнес Малфой.        Он снова поцеловал её, на этот раз в губы. Девушка почувствовала, что у неё начинает кружиться голова, и вцепилась за ткань его свитера, чтобы не упасть. Если сначала поцелуи были глубокими и чувственными, то теперь они стали нежными. Гермионе и в голову не могло прийти, что Малфой может целовать кого-то с нежностью. Этот поцелуй значительно отличался от того, который произошёл в коридоре.        Казалось, что прошла вечность, прежде чем они отстранились друг от друга. Гермиона встала с его колен и озадаченно произнесла:        — Очень неплохо, Малфой.        — Серьезно, Грейнджер? Даёшь оценку моим поцелуям? Заучка до мозга костей.        Гриффиндорка хмыкнула: на самом деле, ей не было, с чем сравнивать, но эти поцелуи явно нельзя было назвать неплохими. Это слово точно не подходило для них. А вот невероятные — другое дело.        Парень встал со стула, подошёл к ней вплотную и сказал уверенным тоном:        — Запомни, мои поцелуи не сравнятся ни с чем.        — Буду иметь в виду.        Внезапно Гермиона почувствовала холод, что было совсем неудивительно, ведь она была в тонком платье. Девушка поёжилась и обхватила себя руками, пытаясь таким способом согреться. Во время поцелуев со слизеринцем её охватил жар, но сейчас это ощущение сошло на нет. Драко, заметив, что ей холодно, перетянул через голову свитер и протянул его ошарашенной Гермионе.        — Ты что делаешь? — выпалила она, смотря на эту картину.        — Не даю тебе замёрзнуть. Или ты возражаешь? — с непроницаемой маской на лице ответил парень.        — Я... Ладно, спасибо, — гриффиндорка надела свитер, который был ей явно великоват. — Но ты же не можешь пойти в гостиную таком виде.        И правда: полуобнаженный ученик мог вызвать много вопросов. Хоть уже и был отбой, но вероятность попасться Филчу или кому-нибудь другому всё же имела место. Гермиона старалась не рассматривать его пресс, отводя глаза в сторону, но это давалось ей тяжеловато.        — Интересный вопрос, Грейнджер. Похоже у нас нет варианта кроме того, как переночевать здесь. Тем более, ты кое-как стоишь на ногах, — скривился он.        — А вот и неправда, — глубоко вздохнула девушка и сделала пару шагов, чуть не потеряв равновесие.        — Да-да, вижу, — хохотнул Драко, наблюдая, как она пытается сделать шаг, но её ноги начинают заплетаться.        Откинув прядь волос с лица, Гермиона глубоко вздохнула и сдалась:        — Ладно, ты прав, только не зазнавайся, — развернулась гриффиндорка и обвела помещение класса руками. — И где, по-твоему, мы будем спать?        — Грейнджер, а волшебные палочки нам для чего? — со скучающим видом бросил Малфой. — Можно трансфигурировать кровать, и все проблемы решены.        Ей хотелось провалиться от стыда: и как она сама не додумалась до этого?        — Отлично, — услышала гриффиндорка собственный голос и подошла к стулу, который она собралась трансфигурировать в кровать.        Когда дело было сделано, Гермиона и Драко подошли к кровати и, сбросив обувь, легли, уставившись в потолок. Они молчали несколько минут, но эта тишина была прервала тихим смехом Гермионы.        — Странное чувство, правда? — девушка повернулась к Малфою и окинула его внимательным взглядом.        Слизеринец тоже повернулся лицом к ней и ответил, сдерживая смех:        — Более чем, — Малфой широко улыбнулся, после чего засмеялся во весь голос.        Гермиона приподнялась на локтях и озадаченно посмотрела на него, вспоминая о разговоре Дафны и Теодора, который она услышала накануне. Гриффиндорка замерла в нерешительности, не решаясь спросить о помолвке. Драко не оставил это без внимания и вопросительно протянул:        — Хочешь что-то спросить, Грейнджер?        Она замешкалась, отводя взгляд в сторону.        — Вообще-то, да. Но не знаю, стоит ли.        — Я весь внимание, спрашивай. Когда ещё у тебя появится подобная возможность?        И правда, другой возможности у неё быть не могло. Девушка собралась с мыслями и задала, наконец, волнующий её вопрос:        — Это правда? Про помолвку, — её голос дрогнул от волнения.        Парень растерянно посмотрел на неё, не понимая, как такая информация смогла дойти до неё. Он глубоко вздохнул и поджал губы.        — Допустим. Как ты узнала об этом? — тихо произнёс Драко.        — Случайно услышала разговор Гринграсс и Нотта сегодня вечером. Дафна сказала, что разорвала помолвку с тобой, — взволнованно начала Гермиона.        — Подожди, Грейнджер, не так быстро, — быстро перебил её слизеринец, и она мгновенно замолкла. — Ты уверена, что видела Дафну именно с Ноттом, а не с кем-то другим?        — Я конечно не живу в подземельях Слизерина, но знаю, как выглядят мои однокурсники, — язвительно ответила девушка.        Малфой кинул ей сердитый взгляд, и Гермиона вернула себе серьёзное выражение лица.        — Да, я абсолютно уверена, — твёрдо добавила она.        — Так вот с кем она встречается, — поражённо пробормотал слизеринец, прикрыв глаза руками. — Тогда мне всё ясно.        — Ты не знал? — удивлённо спросила Гермиона. А ей-то казалось, что они хорошо общаются и рассказывают друг другу всё. Видимо, её предположение было неверным.        — Если бы не ты, я бы вряд ли узнал о происходящем, — криво усмехнулся Драко. — Она так тщательно скрывала это, и тут её раскрывает какая-то маленькая гриффиндорка.        Гермиона задохнулась от возмущения. И это его благодарность? Даже в нетрезвом виде Драко Малфой оставался Драко Малфоем. Она приподняла подбородок и проворчала:        — Мог бы и спасибо сказать, Малфой.        — Не за что, Грейнджер.        Гриффиндорка закатила глаза: впрочем, ничего другого от него она и не ожидала услышать, но попробовать, всё же, стоило. Гермиона уже думала, что он больше ничего не скажет, но тут Драко рассмеялся и сказал:        — Раз она уже разорвала помолвку, то это означает, что Дафна написала письмо своему отцу, — он откинул прядь волос со лба. — Думаю, что мой отец тоже скоро будет в курсе.        — У тебя такое выражение лица, как будто ты далеко не в восторге от этого, — осторожно заметила девушка.        — Всё бы хорошо, но за этот поступок отец лишит меня всех моих сбережений, — хмыкнул парень. — И Дафну тоже.        — Это ужасно, — пробормотала Гермиона, находясь в состоянии шока. Как можно было поступить так с собственным ребенком? Эта мысль не давала покоя. — Мне очень жаль, Драко.        Он приподнял бровь, впервые услышав свое имя из её уст. Ему понравилось, как это прозвучало. А она похоже и не заметила своей оплошности, потому что выглядела так же, как и всегда.        — Ерунда, Грейнджер. Выжить можно, — пожал плечами слизеринец. — Выход всегда есть.        — Если у меня когда-нибудь будут дети, то я никогда с ними так не поступлю, — решительно процедила девушка и зевнула. Веки начинали слипаться.        — Ладно, хватит разговоров на сегодня, — сказал Драко и оторвал от неё взгляд. — Надо спать, иначе мы завтра утром не встанем.        — Ты прав, — согласилась Гермиона и снова почувствовала, что язык начинает заплетаться. — Самый странный день рождения в моей жизни, если честно.        Малфою и самому казалось невероятным то, что они провели этот вечер вместе. Да, поначалу они вели себя друг с другом, как обычно, но благодаря огневиски им удалось поговорить по душам. Даже с Блейзом у него нечасто случались подобные разговоры, ведь Драко не любил делиться тем, что чувствует. «Наверное, это всё алкоголь», — подумал он и усмехнулся:        — Спи, Грейнджер. У тебя уже язык заплетается.        — У тебя тоже, но ты, как всегда, замечаешь подобные вещи за кем угодно, только не за собой.        Малфой рассмеялся: она была чертовски права.        — Ты же знаешь, что утром всё будет, как раньше? — серьёзно спросил он, и Гермиона увидела на его лице почти то же самое выражение, что и обычно.        Помолчав пару секунд, гриффиндорка уставилась в потолок и ответила:        — Знаю, Малфой. Спокойной ночи.        — Спокойной ночи, Грейнджер.       

***

       Яркий свет солнца озарил помещение класса. Новый день вступил в свою силу, прогоняя тьму и сон, в котором пребывала Гермиона.        Она застонала и уткнулась во что-то мягкое, почувствовав, что голова болезненно ноет. Во рту пересохло, как будто девушка не пила целый день. Наконец Гермиона разлепила веки и увидела возле себя полуобнаженного Малфоя, который беззаботно спал. Ей хватило ума не вскрикнуть от увиденного, лишь зажав рот рукой.        Постепенно в голове начали проясняться события прошедшей ночи, и гриффиндорка почувствовала, что её щеки заливаются краской. Она впервые в жизни по-настоящему напилась. И с кем? С грёбаным Драко Малфоем.        Но это ещё было цветочками по сравнению с тем, чему они позволили случиться. Точнее, она позволила. Ведь Гермиона первая потянулась к нему. «Черт, это же надо было настолько напиться!» — подумала девушка и посмотрела на мирно спящего Малфоя. Во сне его черты лица разгладились, что было видеть очень непривычно, потому что он постоянно казался напряжённым. Но сейчас платиновые волосы были взлохмачены, а губы покинула фирменная ухмылка. Он выглядел, как ангел.        Гермиона снова почувствовала стыд за то, что разоткровенничалась с Малфоем. Её проблемы были явно не той вещью, которую она должна была обсуждать вместе с ним. У неё оставалась надежда, что Драко ничего не вспомнит на трезвую голову, но вряд ли он мог забыть такие вещи.        Лучшим решением было уйти до того, как он проснется. Рука слизеринца покоилась на её талии, и Гермиона никак не решалась убрать её, боясь, что парень проснётся. Но не могла же она лежать здесь вечно! Гриффиндорка решилась и отодвинула его руку, положив её на кровать. Малфой шевельнулся во сне, но не проснулся. Его дыхание было спокойным и едва слышным в тишине класса.        Перетянув его свитер через голову, гриффиндорка осторожно положила его на край кровати и почувствовала, что теперь от неё пахнет Драко Малфоем. Мир перевернулся с ног на голову.        — Уже бежишь, Грейнджер? — послышался сонный голос Малфоя.        — Никуда я не бегу, — раздражённо ответила она, скрестив руки на груди.        — Не хочешь извиниться передо мной? — кинул парень, приподнимаясь на локтях.        Девушка выпучила глаза. Извиниться?        — И за что мне, позволь узнать, извиняться перед тобой?        — За то, что приставала ко мне.        — Не было похоже, чтобы ты особо сопротивлялся.        Драко встал с кровати и взял свитер в руки, после чего надел его на себя. Гермиона с усилием заставила себя отвести взгляд, чтобы не пялиться на него.        — Я был пьян, — прошипел он. В серых глазах мелькнула злость.        — Удивительно, но я тоже, — огрызнулась гриффиндорка, смотря в пол. — Это ничего не значило и больше не повторится.        — Но тебе понравилось, — равнодушно произнес Драко, пытаясь поймать её взгляд. — А мне — нет. Хорошо, что ты понимаешь очевидное.        — Мне не понравилось, Малфой, — уверенно процедила Гермиона. — И вообще, я больше не собираюсь обсуждать с тобой эту тему.        Девушка вышла из класса, не дав ему ничего не ответить. Конечно же, она чувствовала, что при виде Малфоя внутри что-то начинает переворачиваться, но пыталась упорно это отрицать. Гриффиндорка сама мечтала понять, что же происходит у неё в душе. Делиться этим ни с кем не хотелось, да и она знала, что никто не сможет понять её. Придется вновь справляться с этим в одиночку.        Выйдя в коридор, Гермиона обнаружила, что пока что в школе было тихо. Это было ей на руку. На всякий случай она решила пойти побыстрее, потому что не горела желанием встретить кого-нибудь в коридоре.        Наконец, гриффиндорка пробормотала пароль в гостиную и побежала по лестнице в свою комнату, с облегчением заметив, что все ещё спят, но, судя по часам, ещё немного, и Хогвартс начнет просыпаться. Быстро приняв душ и переодевшись, девушка присела на кровать, вспоминая события вчерашнего дня. Она до сих пор не могла поверить в то, что полезла, будучи пьяной, целоваться к Малфою. А он вел себя сейчас так, как будто в этом была виновата только Гермиона.        Однако сильнее её, всё же, беспокоили слова Рона. Ей было неприятно слышать такое от человека, который когда-то был её лучшим другом. Вдруг в дверь кто-то постучался, и Гермиона вздрогнула от неожиданности.        — Гермиона, ты как?        Это была Джинни.        — Я уже иду! — крикнула гриффиндорка, хватая свою сумку с учебниками. Гермиона была искренне рада, что собрала все вещи заранее. Сейчас у неё на это попросту не осталось сил. Она чувствовала себя разбитой и уставшей, как будто был уже конец этого дня, а не начало.        Гермиона рывком открыла дверь и увидела перед собой Джинни, которая явно была чем-то взволнована. Они спустились вниз по лестнице, и Уизли спросила у неё:        — Как твой живот? Уже не болит?        Девушка в растерянности посмотрела на подругу: она не помнила, чтобы вчера у неё болел живот.        — Джинни, я... — осеклась она, но ей вовремя пришли на помощь:        — Да, Гермиона, всё хорошо? — спросил ниоткуда появившийся Гарри. — Ты ведь вчера ушла в Больничное крыло и не возвращалась долгое время.        — Мне уже лучше, — Гермиона вспомнила, что друг обещал прикрыть её перед Джинни, и решила подыграть ему. — Кажется, я немного переела вчера, поэтому уснула прямо там.        — И правильно, тебе не помешает, — хихикнула Джинни. — Ты и так слишком худая. Мерлин, я забыла свою сумку! Подождите минутку, я сейчас вернусь.        Уизли побежала наверх, оставив Гермиону и Гарри наедине.        — Спасибо, что прикрыл меня, — хохотнула Гермиона, поправляя сумку на плече. — Вовремя же ты пришел, я уже была на грани провала.        Парень рассмеялся: спасать подругу было смыслом жизни.        — Не стоит благодарности. Надеюсь, что ты хорошо провела время наедине с собой.        Естественно, хорошо, но только до того момента, пока не появился Малфой.        — Точно, — фальшиво улыбнулась ему девушка. — Слушай, не мог бы ты поговорить со мной после уроков? Только вдвоём, без Джинни.        — Конечно, — обеспокоенно произнес Гарри. — Что-то случилось?        Она набрала воздуха в лёгкие и ответила:        — Мне нужно тебе кое-что рассказать.       

***

       — Чем удивишь меня, друг? — поинтересовался Блейз, подперев подбородок рукой.        История Магии, как и всегда, проходила довольно скучно: профессор Бинс бормотал себе под нос что-то о восстании троллей, но это было практически никому не интересно. Большая часть класса занималась своими делами, и лишь единицы слушали и что-то записывали.        — Как мне кажется, ты будешь не в меньшем шоке, чем я вчера, — сказал Драко, прищурившись. — Дафна уже написала письмо своему отцу о том, что хочет разорвать помолвку. Бля, она даже ничего не сказала мне об этом.        — Ну, это было очевидно, но я не думал, что Дафна сделает это так скоро, — тихо произнёс Забини. — Подожди, если она не говорила тебе об этом, тогда откуда ты знаешь?        Малфой прикрыл глаза и выдохнул. Не говорить же мулату о том, что ему удалось узнать об этом благодаря Грейнджер, которая оказалась очень разговорчивой, когда выпьет. Всё происходящее между ними было полнейшим абсурдом. Слизеринец пытался избегать её, но ноги всё равно каждый раз приводили его к ней. Про их поцелуи он и вовсе старался не думать: они вызывали в нём слишком много эмоций, которые Драко предпочитал игнорировать.        — У меня свои источники.        — Скрытный ты однако, Малфой, — хмыкнул итальянец. Его голос звучал весело. — Но есть же что-то ещё?        — А ты догадливый, — кивнул Драко и продолжил: — Дафна встречается с Ноттом.        Блейз подумал, что Малфой шутит, и рассмеялся, откинув голову назад. Но, увидев, насколько серьёзным был парень, он понял, что это не шутка.        — Да ладно, Драко, — весело отреагировал Забини. — Дафна и Теодор? Ты уверен, что твои источники надёжны? Они же совсем не общаются.        Слизеринец поморщился. Можно ли было считать Грейнджер надёжным источником? Скорее всего, нет. Но был ли ей смысл врать? Очевидно, что нет. Да и зачем? Вряд ли кто-то мог рассказать ей о подобном, она лишь могла подслушать чужой разговор.        — Уверен, — проговорил Драко. — Тем более, у неё нет никаких личных счётов с Гринграсс или Ноттом.        — У неё? — тупо повторил мулат. — У тебя подружка завелась?        Малфой раздражённо посмотрел на друга. Грейнджер была меньшим из того, что им стоило бы обсуждать.        — Никакая она мне не подружка, — грубо ответил он, нахмурив лоб. — Просто знакомая.        Называть грязнокровку «просто знакомой» было до одурения странным. Парень внушал себе, что это было сделано для того, чтобы прикрыть себя, а не её.        — Знакомая, значит. Звучит интересно, — приподняв бровь, протянул Блейз.        Драко закатил глаза и ничего не ответил: ему больше не хотелось обсуждать эту тему, ибо она давила ему на больное. Почему всё не может вернуться на свои места? Времена, когда они с Грейнджер не сталкивались, сейчас казались ему самыми лучшими в его жизни. А теперь то, что происходит, нельзя было описать ни одним словом.        Когда наконец урок закончился, Драко решил не сразу идти в гостиную. Он лишь мечтал о том, чтобы побыть одному и подумать.        — Куда-то собираешься? Странно ведёшь себя сегодня, — заметил итальянец.        — Много всего навалилось, — отмахнулся Малфой. — Пойду прогуляюсь.        — Ну, как знаешь. Только не забывай, что вечером будет тренировка.        Слизеринец кивнул и пошел вверх по лестнице. Поднявшись на пятый этаж, парень осмотрелся по сторонам. Стояла полная тишина, чему он был несказанно рад: никого видеть сейчас не хотелось. Драко забрался на подоконник и посмотрел в окно: была прекрасная погода для тренировки по квиддичу, но именно сегодня идти на поле не было ровным счётом никакого желания, хоть Малфой и понимал, что это поможет ему отвлечься от посторонних мыслей.        Он осознавал, что вечно жить в доме у Забини не получится, по крайней мере, до тех пор, пока Драко не найдет себе работу и постоянное жилье. Малфой не считал себя хорошим человеком, но он вряд ли поступил также со своим ребёнком, который ещё даже школу не закончил. Кажется, Грейнджер сказала ему ночью то же самое. Но она была доброй, в отличии от него и его отца. Кроме того, чистота их крови значительно отличалась. Драко не сомневался в том, что если бы Грейнджер была бы чистокровной, то она осталась бы таким же светлым человеком, как и сейчас. Они были совершенно разными людьми, и им вовсе не стоило пересекаться.        Чей-то пронзительный плач заставил его вырваться из своих мыслей. Он прозвучал где-то совсем рядом, буквально в нескольких метрах от Малфоя. Неужели здесь есть кто-то ещё? Ему казалось, что он был в полном одиночестве.        Парень спрыгнул с подоконника, стараясь не издавать лишнего шума. Плач не прекращался: казалось, что он наоборот становился только громче. Драко резко повернулся влево: человек, который нарушал тишину, находился где-то за ближайшим углом. Слизеринец уже было хотел завернуть туда, но неожиданно услышал мужской низкий голос.        — Не переживай из-за этого придурка. Он не стоит твоих слез.        Поттер? Но с кем он был? На ум приходила только она. Чтобы подтвердить свои догадки, Драко осторожно выглянул из-за угла и увидел прямую спину Поттера, за которую держалась Гермиона. Девушка обнимала парня и всхлипывала, изредка вытирая лицо рукавом. Малфой поразился её состоянию. Она определённо была не в порядке: Гермиона выглядела слишком бледной и хрупкой. Её глаза покраснели от слёз, а руки дрожали.        Почувствовав чей-то взгляд, гриффиндорка медленно повернула голову в его сторону и посмотрела прям на него пустыми глазами, которые не выражали абсолютно ничего. Она сказала ему одними губами: «Пожалуйста, уходи», молясь, чтобы он правильно расшифровал её послание. Драко смотрел на неё с недоумением, но спустя мгновение выражение его лица сменилось на равнодушное.        Она едва заметно покачала головой, прося этим жестом его уйти и не вмешиваться. Слизеринец колебался несколько секунд, но, всё же, сдался. Малфой кивнул ей напоследок и развернулся, передвигаясь как можно тише. Гермиона выдохнула с облегчением и крепче вцепилась в спину Гарри, продолжая беззвучно плакать.        Драко двинулся по направлению к лестнице. Пора было возвращаться в подземелья.