Пронзающая тишина

Благодаря книгам время прошло намного быстрее, чем предполагала Гермиона. Отправив недочитанную книгу на библиотечную полку, она отметила про себя, что нервничает перед разговором с Малфоем. Очевидно, что речь пойдёт про странный сон, который приснился им накануне. Вспоминая его, у Гермионы пошли мурашки по коже: гриффиндорка сама не до конца понимала, что именно так напугало её. Возможно, всё дело было в том человеке, который стучался в дверь комнаты Малфоя. Как он вообще узнал, что они вдвоём спрятались именно там? Это явление казалось интересным, но в то же время очень жутким.        Чуть позже девушка снова прокручивала в голове произошедшее, с самого начала сна и заканчивая своим пробуждением. Её размышления ни к чему не привели, и тут Гермиона вспомнила о статье, которую она читала сегодня утром. Исчезновение человека не было чем-то из ряда выходящим, но внезапно гриффиндорка задумалась: а может ли это каким-то образом быть связано с тем сном? Звучало бредово, только в голову больше ничего не приходило. Нужно будет обсудить это с Малфоем.        Она уже почти дошла до ванной старост, чувствуя, как у неё трясутся коленки. «Успокойся, Гермиона, это же Малфой», — пронеслось в голове, и девушка глубоко вздохнула, остановившись перед дверью. До шести вечера оставалась одна минута, и Гермиона была уверена в том, что Малфой уже ждет её. Напоследок она оглянулась по сторонам: в коридоре, кроме неё, больше никого не было. Наконец, гриффиндорка расправила плечи и, стараясь выглядеть непринужденно, вошла внутрь со словами:        — Малфой, надеюсь, что у тебя что-то действительно важное, потому что ради встречи с тобой я пропускаю ужин.        — Если ты не заметила, то я тоже, Грейнджер. Не обольщайся.        Драко сидел на подоконнике с непроницаемым выражением лица и смотрел на Гермиону, которая стояла возле входа, не решаясь подойти к нему поближе.        — Так ты хочешь есть? — спросил он равнодушным голосом, наклонив голову.        Девушка отрицательно замотала головой, после чего её желудок громко заурчал. Заметив, как она смутилась, слизеринец усмехнулся и произнёс:        — Совсем не умеешь врать. Иди сюда, — Малфой похлопал рукой по месту рядом с собой, — не будешь же ты стоять там целую вечность.        — Ладно, — просто ответила шокированная гриффиндорка и забралась на подоконник рядом с ним, чуть отодвинувшись в сторону, чтобы случайно не коснуться его.        Рядом со слизеринцем стоял небольшой пакет, из которого исходил приятный аромат. Он опустил руку и протянул всё ещё ошарашенной Гермионе круассан с варёной сгущенкой. Она долго разглядывала его, не решаясь взять еду из рук Малфоя.        — Бери уже. Нет, я конечно могу покормить тебя с руки, но не уверен, что тебе это понравится.        — Не знаю, что и сказать, — пробормотала девушка и забрала круассан. — Спасибо, Малфой.        На её слова он лишь пожал плечами, переместив свое внимание на еду. Гермиона откусила небольшой кусок от круассана и осознала, как сильно она проголодалась. А ей-то казалось, что сегодня придётся остаться без ужина, но Малфой позаботился о том, чтобы этого не произошло. Пережёвывая еду, девушка нахмурила лоб: почему он не мог поесть без неё? Почему Драко вообще не оставил её голодной? Неужели это была забота с его стороны?        Естественно, спросить об этом прямо гриффиндорка не решалась, поэтому лишь молча поглощала еду, которую протягивал ей парень. К тому же, они собрались здесь вовсе не для этого: впереди их ждал важный разговор. Малфой был спокоен внешне, но когда он взглянул на неё, то Гермиона заметила в его глазах усталость. Видимо, его мысли весь день тоже занимал сон, который приснился им этой ночью.        Когда с едой было покончено, Драко протянул Гермионе салфетку, при этом предварительно оставив одну себе. На мгновение ей стало немного стыдно перед ним: уже с порога она сказала, что из-за него сегодня ей придётся лишиться ужина, а он же принёс еду специально для неё. Чтобы избавиться от этого чувства, Гермиона решила ещё раз поблагодарить его за эту заботу.        — Не стоит благодарности, Грейнджер. Давай лучше разберемся, что за херня произошла с нами этой ночью.        — Очевидно, что это был осознанный сон. Других вариантов у меня нет. Ты читал что-нибудь об этом явлении?        — Мне кажется или это утверждение, а не вопрос? — слизеринец изогнул брови, кинув на Гермиону заинтересованный взгляд. — Откуда ты знаешь?        Гермиона заёрзала на месте и отвернулась от Малфоя, прикрыв покрасневшие щеки ладонями. Надо же было так ошибиться с тоном своей последней фразы! Конечно, она хотела бы, чтобы это прозвучало как вопрос, а не как утверждение.        — Просто... когда ты врезался в меня, у тебя из рук выпала книга про сновидения.        — К твоему сведению, это ты в меня врезалась. Не думал, что ты такая наблюдательная. Я прочёл эту книгу от корки до корки за этот вечер.        — Нашёл что-нибудь? — с любопытством спросила она, проигнорировав первые слова парня. Сейчас было вовсе не время для того, чтобы спорить с ним.        — Там нет ничего подробного про понятие «осознанный сон», лишь несколько предложений о том, что сейчас такая магия незаконна и карается Азкабаном, — задумчиво произнёс Драко. — Я надеялся найти что-то большее, но там было написано то, что ты уже сказала мне в самом сне, только в ещё более кратком варианте.        А она-то думала, что им удастся узнать намного больше. Чтобы понять, как такое могло с ними произойти, было слишком мало информации. Гриффиндорка разочарованно вздохнула.        — И что нам теперь делать? Не стоит исключать вероятности того, что это может повториться.        — Удивлен тому, что до самой умной ведьмы в Хогвартсе до сих пор не дошло, что именно мы можем сделать, — хмыкнул слизеринец и многозначительно посмотрел на растерянную Гермиону.        Девушка уже хотела огрызнуться в ответ, но когда ощутила на себе его взгляд и встретилась с серыми глазами, в которых пылали огоньки, то мгновенно всё поняла. Раскрыв рот от изумления, она принялась яростно ему возражать:        — Малфой, нет! Это дурацкая идея.        — Настолько ли дурацкая? И чего ты так занервничала? — поинтересовался он, недоумевая, почему Гермиона выступает против его идеи.        — Я не собираюсь нарушать школьные правила ради тебя.        — Ради меня? Грейнджер, это нужно нам обоим.        В душе Гермиона понимала, что Малфой был прав: в Запретной секции действительно могла найтись какая-нибудь стоящая книга, в которой есть информация о осознанном сне. Но как им проникнуть туда так, чтобы их никто не заметил? Задумавшись, гриффиндорка забыла, что Малфой стоит рядом с ней, и вздрогнула от звука его голоса.        — Так ты со мной или нет?        — Ты бы без меня и не справился, — гордо заметила девушка и вскинула подбородок.        — Скорее наоборот, — фыркнул слизеринец. — Раз ты согласна, то обсудим это позже.        С этими словами парень направился к двери, но Гермиона остановила его своим вопросом:        — Снова устроишь представление и незаметно подкинешь записку?        Он мгновенно повернулся к ней и посмотрел на неё в упор с равнодушным выражением лица. Попытка Гермионы смутить слизеринца не получила никакого успеха.        — Если бы не грёбаный Хопкинс, я бы передал тебе свою просьбу лично. Но он, видимо, настолько сильно влюблён в тебя, что таскается за тобой повсюду.        — Он не влюблён в меня, — раздражённо бросила Гермиона, но, всё же, немного смутилась. Джинни говорила ей то же самое. — Обязательно надо было оскорблять его? Он хороший человек и не заслуживает тех гадостей, которые ты ему наговорил.        — Он выглядел так убого, когда ты его отшила, — зло усмехнулся парень и почувствовал, как в нём начинает закипать гнев. — И что ты только в нем нашла? Лучше бы общалась с кем-то нормальным, а не с отбросами вроде него.        — Тебе вообще какое дело, с кем я общаюсь? Лучше бы за собой так следил.        Гермиона уже успела пожалеть, что начала расспрашивать Драко о том, что руководило им в этот момент. Ей было тяжело понять, почему он так взъелся на Уэйна, если они никогда не пересекались ранее и не перекидывались ни одним словом до сегодняшнего утра. Её ужасно злило то, что Малфой даёт свои советы тогда, когда она его об этом не просит. И вот теперь Гермиона, раздражённая не меньше, чем слизеринец, стояла возле него и тяжело дышала, пытаясь совладать со своими эмоциями.        — Я за собой слежу, Грейнджер, в отличии от тебя. И почему ты так уверена, что твой Хопкинс — хороший человек?        — Он не мой, сколько ещё раз я должна это повторить, чтобы до тебя дошло? А что, у тебя есть причины утверждать обратное?        — Мне он не нравится, — почти прорычал Драко и подошел к ней вплотную. — Я уверен в том, что на самом деле он не такой хороший, как тебе кажется.        — И что теперь? Ты собрался решать за меня, с кем мне общаться? — сорвалась на крик гриффиндорка и попыталась отойти от Малфоя, но ноги словно приросли к полу. — Я же не говорю тебе: «Не общайся с Паркинсон, она мне не нравится», — изобразила интонацию парня Гермиона. Он усмехнулся.        — Ревнуешь, Грейнджер?        В один день девушка видела, как Малфой со слизеринкой мило беседовали возле кабинета Трансфигурации, негромко смеясь над какой-то шуткой. Неприятно признавать, но при виде этой сцены Гермиона почувствовала, как в сердце что-то кольнуло. Хоть она и знала, что Драко ни с кем не встречается, однако всё равно немного ревновала. И откуда же взялось это чувство? Тогда девушка весь день пыталась прогнать эту мысль из своей головы, да только вот получалось у неё из ряда вон плохо. Несмотря на это, Гермиона старалась выглядеть непринуждённо, словно ей было всё равно. Впрочем, как и сейчас.        — Мне нет необходимости ревновать, — соврала она и посмотрела в холодные серые глаза. — В отличии от тебя, Малфой.        — У тебя всё в порядке с головой? Несёшь какую-то херню. К тому же, ты сама начала этот разговор.        — Я тебе про Уэйна ни слова не сказала, ты сам перекинул тему на него!        — Это неважно, ведь тебя всё равно к нему не тянет.        Ей показалось, что он хочет добавить что-то еще, поэтому Гермиона уставилась на него в недоумении. На его губах появилась улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. Гриффиндорка напряглась.        — Тебя тянет ко мне, — почти прохрипел Драко и заправил прядь волос Гермионы за ухо.        Она была не в силах возражать ему, поэтому в ответ девушка лишь покачала головой. Малфой провел костяшками пальцев по её щеке, и Гермиона подалась навстречу этому прикосновению, приоткрыв губы.        — Не отрицай очевидного, — прошептал он и наклонился к её лицу.        Слизеринец накрыл её губы своими. В этот момент ей просто хотелось забыться, поэтому она решила не сопротивляться и прижала Малфоя к себе, погружая тонкие пальцы в волосы цвета платины. Гермиона практически не дышала, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди.        Драко толкнул её к стене, прижавшись к ней всем телом. Ему хотелось большего. Его ладони скользнули под рубашку Гермионы, нащупывая ткань лифчика. От прикосновения холодных пальцев к своей коже гриффиндорка застонала ему в рот, углубив поцелуй и переместив свои ладони парню на плечи. По телу пробежала дрожь удовольствия.        Гермиону сводили с ума нахлынувшие ощущения, и она, мечтая о том, чтобы это не заканчивалось, просунула руки под свитер Малфоя и начала поглаживать его по животу. На мгновение он отстранился, и Гермиона уже подумала, что это было для того, чтобы уйти, но Драко лишь молча скинул свитер на пол и снова прижался к её губам со всей страстью, на которую был способен.        Всё происходящее, казалось, длилось бесконечность. Слизеринец продолжал покрывать лицо Гермионы поцелуями, пока девушка пыталась утихомирить свое сердце, удары которого учащались с каждой секундой. С неохотой она оторвалась от него и расстегнула рубашку. Драко застыл, любуясь ей. С растрёпанными волосами и опухшими губами гриффиндорка выглядела ещё красивее, чем обычно. Его настолько заворожило это зрелище, что когда Гермиона кинула свою рубашку на пол возле его свитера, он хрипло прошептал:        — Ты очень красивая, Грейнджер. Я не видел никого прекраснее тебя.        Она была слишком ошеломлена его словами и не знала, что сказать в ответ, поэтому лишь обрушилась на его губы, взяв инициативу на себя. Малфой, не ожидавший такого поворота событий, немного опешил, но быстро взял себя в руки, стиснув Гермиону в крепких объятиях. Этот поцелуй помог им забыть обо всем на свете, словно в мире не существовало никого, кроме них самих. Время будто остановилось.        И тут Драко застыл. Он отстранился от Гермионы, отойдя на пару шагов назад. Ощущение эйфории мгновенно закончилось, ведь лицо Малфоя приобрело привычное выражение, которой было ей очень хорошо знакомо. Пока слизеринец натягивал свитер через голову, девушка молча смотрела на него и не могла вымолвить ни слова.        — Не ожидал от тебя такого, — хмыкнул Драко и вышел в коридор, даже не взглянув на растерянную Гермиону.        Гриффиндорка стояла возле стены, пытаясь переварить случившееся. Когда она вспомнила фразу, сказанную Малфоем перед их поцелуем, её передёрнуло.        Тебя тянет ко мне.        И то, что произошло только что, доказывало правдивость этого суждения. Но ведь его тоже тянуло к ней, но он упорно это отрицал. От этих мыслей у Гермионы пошла голова кругом. И когда всё успело зайти так далеко?        Они сами не заметили, как это произошло.       

***

       Драко сидел в гостиной, но его мысли находились далеко за её пределами. Из головы никак не выходила Грейнджер.        В очередной раз он сорвался и потянулся к ней первым. А она, мать твою, даже никак не сопротивлялась. Очевидно, что их обоих тянуло друг к другу, но когда они начали срывать с себя одежду в порыве страсти, то Малфой понял, что это край.        Каждый раз слизеринец клялся себе в том, что больше никогда не подойдёт к ней для того, чтобы поцеловать её. Но у него не получалось контролировать себя. Рядом с ней он терял голову и плохо соображал, что делает. Драко видел, что с Грейнджер происходит то же самое.        Если первые разы у неё как-то получалось сопротивляться, то сейчас всё вышло из-под контроля. Она даже не отталкивала его, а наоборот притягивала к себе поближе. Полный пиздец.        Ему до ужаса не хотелось идти на репетицию, ведь там будет она. Сначала он даже думал остаться в гостиной Слизерина и провести вечер там, но понял, как это будет выглядеть со стороны. Словно парень струсил. Малфой не хотел, чтобы Грейнджер так подумала, поэтому решил выбросить эту дурацкую идею из своей головы.        Его размышления были прерваны звуком открывающейся двери. В гостиную вошёл Блейз. Он присел рядом с Драко на кожаный диван и вопросительно посмотрел на друга, который выглядел очень мрачным и погруженным в свои мысли. Не решаясь прерывать тишину, Забини молча сидел и ждал, пока Малфой скажет хоть что-нибудь. Долго ждать ему не пришлось.        — Не хочу никуда идти, — протянул слизеринец и закрыл лицо ладонями.        — Зачем ты вообще на это согласился?        — А хер его знает, Блейз, — устало произнёс Драко. — Если бы я знал, что придется работать с Грейнджер, то сразу бы отказался.        Сейчас он понимал, что эти слова были ложью. В этом было сложно признаться самому себе, но если бы Малфой заранее знал, что петь будет Грейнджер, то всё равно бы согласился. Но что бы сделала она? Он уверен, что девушка мгновенно бы отказалась. Будь на её месте кто-то другой, парень сделал бы то же самое. Как бы сильно они не ненавидели друг друга, у них могла получиться отличная команда.        Блейз раскрыл рот от удивления и издал короткий смешок. Малфой, не совсем понявший, к чему это было, кинул на друга недоумённый взгляд.        — Что ж ты раньше не сказал? Теперь мне всё понятно, — ухмыльнулся Забини. — А я-то думаю, чего ты такой злой в последнее время.        — Я разве не говорил? — немного растерянно спросил Драко и призадумался. — Мне казалось, я сообщил тебе об этом ещё за завтраком.        — Нет, друг, ты что-то путаешь. Может, ты хотел сказать, но забыл?        Слизеринец быстро прокрутил в голове начало этого дня. Когда он заходил в Большой Зал, то отчетливо помнил, что собирался поделиться с другом новостью о том, что его напарницей будет Грейнджер. Но как Малфой мог забыть об этом? Ведь это была очень важная новость.        На ум пришли слова гриффиндорки, и в этот момент ему стало всё понятно. Она же говорила ему, что магия осознанного сна способствует ухудшению памяти и появлению головных болей. Интересно, было ли то же самое у Гермионы? Во время их последней встречи она выглядела усталой, но не жаловалась на состояние своего здоровья. Впрочем, Грейнджер была не тем человеком, который на что-то жалуется, поэтому придется допросить её. Он лишь надеялся на то, что она будет честна с ним, хотя после того, что с ними произошло, Гермиона возможно и не станет откровенничать.        — Скорее всего я правда забыл, — нервно усмехнувшись, сказал, наконец, Малфой. — Совсем вылетело из головы.        — Кто-то, видимо, заработался. Или у тебя мозги поплыли из-за её присутствия рядом?        Чертовски правдиво, дружище.        — Да всё нормально, — отмахнулся он, не желая продолжать обсуждение этой темы. — Просто немного устал.        Забини, решив, что слова Малфоя прозвучали убедительно, кивнул ему в ответ.        — Ну, как знаешь. Удачи тебе с Грейнджер, она ведь боевая девочка, — хохотнул итальянец и прикрыл рот рукой.        — Не то слово, блять, — закатил глаза Драко, и Блейз рассмеялся ещё громче. — Ладно, я пойду, уже почти восемь.        — До завтра, — хмыкнул мулат и помахал ему рукой.        Парень шел медленно, растягивая поход до заброшенного кабинета как можно дольше. Оставалось только гадать, как будет вести себя Грейнджер сейчас. Что-то подсказывало ему, что она может быть обижена на то, что он оставил её одну. Когда Драко увидел её широко раскрытые глаза после того, как ему пришлось отстраниться, то понял, что гриффиндорка не ожидала такого поворота. Она была в растерянности.        Завернув в очередной коридор, слизеринцу на мгновение показалось, что вдалеке мелькнула рыжеволосая макушка. Он нахмурился. Неужели Уизли уже выписали из Больничного крыла? Быстро он оправился, однако.        Во время драки с гриффиндорцем Малфой не чувствовал никаких угрызений совести. Он понимал, что каждый удар был заслуженным, ведь никакая физическая боль не сравнится с душевной. Из-за Уизли Гермиона была настолько подавлена, что у неё началась депрессия. Кто знает, что было бы с ней, если бы не тот поцелуй? Всё могло бы быть намного хуже, и вероятно, что ей бы уже никто не смог помочь.        Сам Драко отделался довольно-таки легко: пара синяков и царапин, которые он запросто залечил сам. Малфой был настолько зол, что слишком увлекся желанием отомстить за Гермиону, из-за чего Уизли получил пару переломов. Напоследок слизеринец сказал, что никто не смеет обижать такого светлого человека, как Грейнджер.        — Если это повторится ещё хоть раз, то тебе достанется намного больше, чем сейчас.        Конечно, он позаботился о том, чтобы стереть память Уизли, но оставил в его голове слова о том, что если он даже посмотрит на неё как-то неправильно, то ему знатно попадёт. Малфой в гневе мог натворить таких дел, что об этом лучше не думать.        В своих раздумьях Драко сам не заметил, как дошёл до кабинета. Прислушавшись, он уловил звуки игры на фортепиано. Видимо, Грейнджер начала без него. Открыв дверь, парень убедился в своем предположении. Как только Гермиона увидела его, мгновенно встала со стула и отошла подальше от фортепиано, как ошпаренная.        — Что, так не терпится начать? — язвительно спросил Малфой, надеясь, что его голос звучит уверенно.        — Просто кое-кто опоздал, хотя обычно приходит раньше меня, — также язвительно ответила ему Гермиона и скрестила руки на груди. — Я вообще думала, что ты не придёшь.        — С чего бы это, Грейнджер?        Она подняла голову и высокомерно посмотрела на него.        — Судя по тому, как ты сбежал пару часов назад, было заметно, что ты просто струсил. Или же испугался. Называй это, как хочешь.        — Ты сейчас серьёзно? Хочешь поговорить на эту тему? — зло поинтересовался Драко, поражаясь ей. Обычно она не вела себя таким образом и боялась сказать ему лишнее слово, разве что такое случалось на эмоциях. Но сейчас девушка выглядела спокойной, как удав, и чувствовала себя в своей тарелке.        — Не имею ни малейшего желания. Я просто не понимаю твоих действий, — равнодушно отчеканила гриффиндорка, всё также смотря ему в глаза.        — И не пытайся понять, Грейнджер. Ни к чему не придёшь.        Глубоко вздохнув, Гермиона отвернулась от Малфоя и посмотрела на фортепиано. Помни, для чего ты здесь. То, что она чувствовала сейчас, не имело никакого значения. Они собрались в этом кабинете лишь для репетиции, а не для того, чтобы обсуждать недавние события. Нужно взять себя в руки.        — Может начнем уже? — его раздражённый голос вырвал её из размышлений.        В ответ девушка лишь кивнула и села на стул, стоящий неподалеку от фортепиано. Малфой обошел её и сел напротив. Они ещё не начали, а Гермионе уже казалось, что из этого не выйдет ничего хорошего. Идея Дамблдора была определённо безумной.        Драко знал, что Грейнджер должна выбрать песню сама, поэтому поинтересовался прохладным тоном, какую именно композицию она собирается петь. Когда он услышал незнакомого ему исполнителя и, соответственно, саму песню, то не особо удивился. Усмехнувшись, слизеринец протянул:        — Так и думал, что ты выберешь какое-нибудь маггловское дерьмо.        — Никакое это не дерьмо! — возмущённо воскликнула Гермиона, негодуя его реакции, хотя она предполагала подобное поведение. — То, что эту песню написали магглы, не значит, что она плохая.        — Ну, конечно. Один сопливый текст чего только стоит.        — Он не сопливый, а трогательный, — огрызнулась гриффиндорка, а парень только фыркнул на её слова. — Таким, как ты, уж точно не понять.        Они зло посмотрели друг на друга, поморщившись. В конце концов, Малфой решил не спорить и сдаться, ведь в любом случае выбор был за ней.        Примерно полчаса Гермиона пыталась помочь Малфою правильно сыграть мелодию песни, но от чего-то руки не слушались его, хотя обычно у парня всё получалось идеально. Он заметно подустал, как и сама гриффиндорка, которая сдерживалась, чтобы не наорать на Малфоя.        — Если бы ты выбрала нормальную песню, у меня бы всё получилось.        — Малфой, прекрати уже ныть, — серьёзно произнесла девушка и посмотрела ему в глаза. — Дело вовсе не в песне, ты просто не можешь сосредоточиться. Давай я помогу тебе.        Его глаза расширились от её предложения.        — Грейнджер, не надо. Ты сделаешь только хуже, — нахмурился Драко.        — Хуже уже не будет. Можешь хотя бы сейчас не спорить со мной и принять мою помощь? Я же не прошу у тебя что-то взамен.        — Ладно, валяй. Ты слишком приставучая, — театрально вздохнул парень, пока Гермиона незаметно улыбнулась и поставила свой стул рядом с ним.        Стараясь не обращать внимания на то, как близко находятся их тела, гриффиндорка попросила Малфоя сыграть снова. Из-за присутствия Грейнджер рядом Драко не мог сосредоточиться, поэтому игра давалась ему из рук вон плохо. Девушка, не понимая, почему он так рассеян, решила взять ситуацию под свой контроль.        — Малфой, расслабься. Ты слишком напряжён, — спокойно произнесла она, чтобы успокоить его.        — Блять, да у меня не получается, — пробурчал себе под нос слизеринец. — Тебе легко говорить.        Коротко рассмеявшись, Гермиона прошлась по клавишам пальцами и сыграла ту самую мелодию, которая никак не поддавалась Малфою. Её игра завораживала: она ни разу не запнулась и не совершила ни единой ошибки. Драко внимательно наблюдал за тем, как легко у гриффиндорки получается играть. Он перевёл взгляд на её лицо. Оно выглядело таким расслабленным и спокойным, что его мысли улетели куда-то далеко.        Когда она закончила, парень мгновенно опустил глаза вниз, чтобы его не застали за подсматриванием. У Гермионы получалось играть намного лучше, чем у него, но вслух он произнес лишь это:        — Очень хорошо, Грейнджер.        — Буду считать это за похвалу. Сможешь повторить?        — Ладно, — обречённо сказал Драко и коснулся пальцами клавиш фортепиано.        Поначалу у него получалось довольно-таки неплохо, но под конец он всё же немного ошибся, поэтому концовка прозвучала смазанно, словно ему хотелось побыстрее закончить игру. Гермиона, увидев небольшой прогресс, решила осторожно похвалить его:        — Уже неплохо, Малфой. Ещё немного, и всё получится, — радостно подбодрила гриффиндорка.        — Издеваешься? Это звучит ужасно, — вымученно пробормотал парень и откинулся на спинку стула.        — Ого, Малфой признается в том, что у него что-то не получается, — весело расхохоталась она. Непривычно было слышать такие слова от Драко Малфоя.        — Тебе весело, а мне — нет.        Гермиона придала своему лицу серьёзное выражение и сказала:        — Ты слишком напрягаешься в конце. В этот момент надо наоборот играть чуть помягче, чем обычно. Смотри, — она положила пальцы на клавиши и принялась играть. — Вот как это должно звучать. Может, попробуем вместе?        Чёрт, не стоило ей предлагать ему эту затею. Девушка была уверена, что Драко откажется от её предложения, но он долго молчал, словно раздумывая над тем, стоит ли соглашаться. Каково было удивление Гермионы, когда после долгой тишины Малфой коротко кивнул. Она и не предполагала, что он может согласиться.        Гриффиндорка осторожно положила его руку на клавиши, накрыв сверху своей. Они переглянулись, но ничего друг другу не сказали. Гермиона быстро отвела взгляд, сосредоточившись на игре. У неё легко получалось владеть его рукой, поэтому мелодия оставалась такой же красивой, словно она играла одна. Драко пытался сосредоточиться, но иногда девушка чувствовала, что слизеринец больше следит за ней, а не за её игрой.        — А теперь попробуй сам, — она убрала свою руку и снова почувствовала холод. Рука Малфоя приятно согревала её, и ей отчаянно хотелось переплести его пальцы со своими, но девушке пришлось сдержать свой порыв, ведь Драко мог истолковать это действие по-своему и понять неправильно.        Спустя пару мгновений он выполнил её просьбу, и у него получилось намного лучше, чем было до этого. Гермиона была очень довольна этим и сдерживалась, чтобы не захлопать в ладоши. Для того, чтобы окончательно закрепить правильную игру, она попросила парня сыграть ещё несколько раз, и с каждым разом мелодия звучала всё лучше и лучше, а под конец у него и вовсе получилось идеально.        — Вот видишь! — радостно воскликнула гриффиндорка. — Можешь ведь, если тебе захочется.        — У тебя волшебные руки, Грейнджер, — хмыкнул Малфой, и Гермиона зарделась. — Но песня мне всё равно не нравится.        — А мне нравится. И твоего мнения я не спрашивала, твое дело — сыграть правильную мелодию, — вздёрнула подбородок девушка.        — Но я имею право его высказать, и с этим ты точно не сможешь поспорить, — приподнял брови Драко и бросил взгляд на часы.        Оказалось, что уже прошло почти два часа с того момента, как он зашёл в класс. Время пролетело слишком незаметно. Ему казалось, что прошло от силы минут сорок, но это чувство было обманчиво. Как бы его не бесила Грейнджер, но время с ней проходило незаметно.        — Тебе пора, Грейнджер. Уже поздно, — равнодушно кинул парень и посмотрел прямо перед собой.        — Ты так говоришь, как будто сам не собираешься уходить.        — Собираюсь. Только не вместе с тобой.        Точно. Гермиона уже успела забыть правило под названием «нас никто не должен видеть вместе». Почему-то ей стало грустно от осознания этой мысли, но она решила не показывать этого внешне. Гриффиндорка молча встала и направилась к двери, но тут вспомнила фразу, которую услышала от слизеринца сегодня вечером.        — Малфой?        — Что, Грейнджер?        Он думал, что девушка уйдет молча, но в очередной раз оказался не прав в своих догадках.        — Что ты имел в виду, когда сказал мне «не ожидал такого от тебя»?        — Не думаю, что тебе понравится то, что я скажу, — рассмеялся Драко, понимая, как бурно может отреагировать Гермиона на его ответ.        — Раз тебе так смешно, то может поделишься со мной, в чем дело? — она упёрла руки в бока. Ну уж нет, ей нужно было знать, что он имел в виду, сказав эту фразу.        — Ладно, только не жалей потом об этом. Ты сама попросила.        В ожидании ответа гриффиндорка застыла и молча сверлила взглядом ухмыляющегося Малфоя. И то, что она услышала, заставило её нервно рассмеяться.        — Твой лифчик. Он был синим.        — Что, прости? — с удивлением переспросила Гермиона, не понимая, почему его это так удивило. — И что в этом такого?        — Мне казалось, что такие заучки, как ты, носят либо чёрное, либо белое, — усмехнулся он, смотря на то, как стремительно лицо Грейнджер покрывается красными пятнами от злости.        Она была настолько шокирована его ответом, что у неё получилось лишь выкрикнуть: «Да пошёл ты к черту, Малфой!» и громко хлопнуть дверью, оставив слизеринца в одиночестве.        Да, вечера с Грейнджер явно обещали быть весёлыми.