Пронзающая тишина

Они сидели на диване в Выручай-комнате, увлечённо обсуждая всё, что им удалось узнать за последние несколько дней.        Гермиона решила начать первой: когда она рассказала Малфою о том, что для проникновения в осознанный сон нужна личная вещь волшебника, его лоб нахмурился. С некоторой опаской девушка наблюдала за тем, как выражение лица Драко становится сначала раздражённым, а после — таким злым, что на мгновение ей показалось, будто он сейчас набросится на неё. Слизеринец прищурился и впился в Гермиону пристальным взглядом. От такого действия девушке стало некомфортно, поэтому она практически сразу отвела глаза. То, что он долго молчал, рассматривая её, напрягало обстановку, и гриффиндорка решилась прервать эту гнетущую тишину:        — У тебя пропадало что-нибудь из вещей в этом году? — поинтересовалась Гермиона, с облегчением заметив, что после её вопроса Малфой посмотрел куда-то в сторону.        — Да, Грейнджер, было дело, — практически прорычал Драко. От его тона девушка невольно вздрогнула. Конечно, она предполагала, что он будет злиться, но не думала, что настолько. — Но тогда я не обратил на это особого внимания. Подумаешь, пропало перо, с кем не бывает. Теперь очевидно, что это была не случайность.        Его слова навели Гермиону на одну мысль, которой, по её мнению, стоило поделиться.        — А что, если человек, следивший за нами, — это кто-то из учеников? — предположила гриффиндорка и прижала руку ко рту. Если это и было правдой, то найти его было гораздо сложнее.        — Вполне разумная мысль. Я на сто процентов уверен, что так и есть, — чуть спокойнее ответил парень, но его голос по-прежнему был наполнен злобой. — Преподавателей намного меньше, чем учеников, поэтому ему, — почему-то слизеринец считал, что загадочная личность не может быть женского пола, — легче смешаться с толпой.        — У меня нет никаких предположений по поводу того, кто это может быть, — рассеянно сказала Гермиона.        Всё оказалось намного сложнее, чем они думали: найти нужного им человека среди такого большого количества людей казалось просто невозможной задачей. В таком случае можно было подозревать практически каждого.        — Ладно, Грейнджер, сейчас это не так важно, — отмахнулся Драко и откинулся на спинку дивана. — В моей книге написано немного больше, чем в твоей, и есть сведения, которые могут показаться тебе интересными.        — Что ты узнал? — нетерпеливо спросила гриффиндорка, сдерживаясь, чтобы не подпрыгнуть на месте от любопытства. Малфой заметил этот жест и усмехнулся. Вспомнилось, что раньше она вела себя примерно также, когда преподаватель на уроке задавал вопрос.        — Первую вещь вряд ли ты посчитаешь интересной, — начал парень, и Гермиона разочарованно вздохнула. — Во время сна человек должен держать в руках вещь того волшебника, в чей сон он бы хотел попасть.        Этот факт и правда не впечатлил девушку: они в любом случае не имели ни малейшего понятия, где сейчас находится Рид, так что у них всё равно не получилось бы остановить проникновение в осознанный сон. Но ведь слизеринец сказал, что есть что-то интересное. Она в ожидании посмотрела на него. Перехватив её взгляд, Малфой объявил:        — Есть способ покинуть осознанный сон.        Гриффиндорка мгновенно оживилась. Если у них был шанс покончить с этим безумием, то надо определенно воспользоваться им. Лицо Малфоя оставалось хмурым, и Гермиона поняла, что, скорее всего, у способа, про который прочитал Драко, есть какие-то лазейки.        — Рано радуешься, Грейнджер, — насмешливо протянул он, наблюдая за тем, как улыбка сходит с её лица. — Пока Рид держит при себе наши вещи во время сна, окончательно избавиться от этого невозможно.        — Несусветная хрень, — неожиданно выругалась под нос девушка. Ругательства от Гермионы Грейнджер можно было услышать довольно редко, поэтому его позабавила такая реакция.        — Мы можем выбираться из осознанного сна лишь каждый раз, когда это происходит.        — Хоть что-то, — облегчённо сказала она и добавила: — Но мне бы не хотелось делать это до конца жизни. И что для этого нужно?        — Всего лишь по-настоящему захотеть этого. Принцип действия немного похож на то, как работает Выручай-комната: ты должна повторить про себя три раза, что хочешь покинуть осознанный сон.        — И это всё? — немного недоверчиво полюбопытствовала гриффиндорка, вскинув брови. — Слишком просто.        Когда Драко прочитал об этом в книге, у него были те же самые мысли. Наверняка есть какие-то подводные камни, но информации у них больше не было. По крайней мере, радовало то, что можно хотя бы на некоторое время избавиться от осознанного сна, только жаль, что не навсегда. Пока что.        — Нам стоит попробовать в следующий раз, — наконец сказал слизеринец равнодушным голосом, на что Гермиона кивнула. — Что, Грейнджер, поняла теперь, что Рид не такой святой, каким кажется?        От перемены в его голосе она поморщилась и покосилась на него с приоткрытым ртом. Девушка терпеть не могла, когда Малфой вел себя отстранённо и общался с ней холодно, словно и не было этих двух месяцев, проведенных вместе. Сейчас его тон был именно таким, как во времена до начала войны. Такое случалось нередко, но гриффиндорка до сих пор не могла привыкнуть к этому. Она часто ругала сама себя за то, что так сильно привязалась к нему.        — Ты что, злишься на меня из-за этого? — осторожно поинтересовалась Гермиона, наклонившись к нему, но он не посмотрел на неё и пробурчал:        — Конечно, чёрт возьми, я злюсь. Иногда мне кажется, что у тебя совсем нет мозгов. По-твоему, довериться первому встречному — это отличная идея?        — Но я не знала...        — Никто не знал, Грейнджер! — заорал Драко, вскинув руки. Она испуганно вытаращила глаза и застыла на месте, наблюдая за его действиями. — Прекращай быть такой альтруисткой. Кто знает, блять, что бы было, согласись мы отдать ему свою кровь? Ты совсем не думаешь своей лохматой головой! Он мог убить нас прямо там, — на секунду ей показалось, что в его голосе прозвучало беспокойство. — Будь добра, прежде, чем что-то делать, продумай сначала свои действия.        — Прекрати разговаривать со мной в таком тоне, Малфой, — оборвала его девушка, начиная злиться. Ей тоже хотелось наорать на него, но она понимала, что если сделает это, то будет только хуже. — Я знаю, что ошиблась в своих суждениях, и не нужно указывать мне на мои ошибки. С чего тебя вообще волнует мое благополучие?        Он посмотрел на нее, выдержав небольшую паузу.        — Меня это ничуть не волнует, — твердо ответил слизеринец. — Если бы с тобой что-то случилось, твои друзья на мне бы живого места не оставили.        — Они и понятия не имеют, что с нами происходит. Просто признай, что ты волнуешься за меня.        — Смысл признаваться в том, что не является правдой?        Гермиона до сих пор не понимала, почему парень не может признать очевидное. По его мнению, она была упрямой, но он вел себя далеко не лучше. Когда-нибудь гриффиндорка услышит от него правду, только, видимо, не в этот раз.        — Что там у вас с Хопкинсом? — внезапно перевел тему Драко, пока девушка пребывала в раздумьях.        — Ничего, Малфой.        По тому, как быстро она ответила, парень понял, что что-то случилось.        — Грейнджер, не пудри мне мозги. Если бы и правда было ничего, ты бы не выглядела такой дёрганной.        — Мы поссорились. Доволен? — огрызнулась Гермиона, зная, что он не отстанет от нее, пока она не ответит на его вопрос.        Конечно, его радовал этот факт, но всё же было любопытно узнать причину их ссоры. К тому же, он не мог забыть выражение лица Грейнджер, когда она зашла в класс. Она выглядела буквально разбитой, и слизеринец сразу подумал, что в этом был виноват Хопкинс. Кроме него и Уизли доводить девушку до такого состояния было больше некому.        — И что же натворил наш влюблённый юноша? — с сарказмом протянул Малфой, и Гермиона зло посмотрела на него.        — Я видела всё, что произошло во время матча, — ровно ответила она, имея в виду то, как Уэйн толкнул Драко. Он приподнял брови в изумлении. — Я знаю, что Уэйн виноват, и пыталась объяснить ему это, но он упорно стоял на своем, говоря, что ты это заслужил. Дальше началось самое интересное, — гриффиндорка немного помолчала и глубоко вздохнула. — Он сказал, что я просто защищаю тебя.        — К чему тебе защищать человека, которого ты ненавидишь? — фыркнул парень.        Она помедлила с ответом: Гермиона далеко не ненавидела его, но описать свои чувства точно не могла. Это было немного похоже на симпатию или что-то, близкое к ней. Девушка всё равно не была до конца уверена, что именно испытывает к Малфою, а разбираться с этим ей не хотелось, чтобы не тратить лишние нервы.        Так и не придумав вразумительного ответа, гриффиндорка встала с дивана, пожав плечами, и подошла к окну. Драко внимательно наблюдал за тем, как она вглядывается в темноту.        — Знаешь, Грейнджер, мне не нравился Хопкинс с самого начала, поэтому я совсем не удивлён его поведению.        — Тебе никто не нравится, кроме самого себя. Разве это не так? — язвительно спросила Гермиона, стоя к нему спиной.        Предположение о том, что ему мог кто-то нравиться, звучало до безумия глупо. Если бы такое и когда-то случилось, то на Земле, скорее всего, наступил бы конец света. Это казалось просто нереальным.        Драко не отвечал слишком долго, и она даже подумала, что парень уже покинул Выручай-комнату. Было настолько тихо, что гриффиндорка слышала звук собственного сердцебиения.        Чтобы проверить, были ли её догадки правдивыми, девушка неторопливо повернулась и чуть не врезалась в Малфоя, который стоял к ней слишком близко. Он был настолько бесшумным, что она даже не слышала звука его шагов.        — Ты абсолютно права, Грейнджер. Так и есть, — его рука потянулась к ней. Драко осторожно заправил ей за ухо прядь волос, упавшую на лицо.        — Малфой, ты напугал меня, — выдохнула она, посмотрев ему в глаза.        Парень ничего не ответил, лишь наклонился к ней и погладил её щеку костяшками пальцев. Мерлин, как ей не хватало его прикосновений. Гермиона не ощущала их так давно, что успела истосковаться по ним: это была одна из вещей, способных успокоить её. Несмотря на то, что по коже в очередной раз пошли мурашки, умом гриффиндорка понимала, что всё происходящее было неправильным. Пока её разум окончательно не затуманился, она резко выпалила:        — Мы не должны делать этого. Ты понимаешь, что всё это — ошибка?        — Зачем ты сопротивляешься? — он взял её за подбородок, заставляя девушку приподнять голову.        — Это неправильно.        — А что в этом мире правильно? Если хочешь, чтобы я ушел, то так и скажи.        — Я не хочу, чтобы ты уходил, — внезапно сказала Гермиона, хотя парень ожидал от неё другого ответа.        Она поцеловала его, обвив руками шею слизеринца. Когда это случилось, мозг Гермионы сразу же отключился. И правда, зачем ей сопротивляться, если эти поцелуи дарят столько эмоций?        Драко зарылся пальцами в её волосы, прижав Гермиону к себе как можно ближе. Его накрыла волна возбуждения, и он осознавал, что это край. Неизбежное должно было случиться. И, скорее всего, произойдет это именно сейчас.        Тяжело дыша, Малфой отстранился для того, чтобы помочь ей снять свитер. Теперь Гермиона стояла перед ним в лифчике и джинсах, чувствуя, как холод обволакивает кожу. Но когда он снова прижался к ней, то гриффиндорка вновь ощутила тепло по своему телу. Драко прикоснулся губами к её шее, и девушка запрокинула голову от удовольствия, вцепившись в его плечи. Ей, как и ему, хотелось большего.        Почувствовав сквозь ткань джинсов его эрекцию, она протянула руку и погладила его член, смутившись сильнее, чем когда-либо. Малфой застонал ей в шею и оторвался от неё, сбросив свой свитер куда-то в сторону. В это мгновение Гермиона залюбовалась им, забыв про свое смущение. Однако ещё сильнее гриффиндорка смутилась тогда, когда руки парня потянулись к её лифчику, расстёгивая его.        — Драко, — прохрипела девушка, пытаясь прикрыться, но он взял её руки в свои.        — Нет, Грейнджер. Ты не должна стесняться своего тела.        Эти слова заставили почувствовать Гермиону себя уверенно. В ней проснулась смелость, и она потянулась к нему за очередным поцелуем. Ему нравились моменты, когда гриффиндорка открывалась ему и не вела себя скованно, как это было сейчас. Разорвав поцелуй, Малфой принялся стягивать с неё джинсы. Они полетели на пол вместе с его брюками.        Когда он снял с Гермионы белье, то увидел в её потемневших глазах страх. Не понимая, в чем дело, слизеринец наклонился к ней и спросил:        — Что не так?        — Малфой, у меня ещё никогда не было... — дрожащим голосом произнесла она, так и не закончив фразу.        И почему он сразу не подумал об этом? Это же Грейнджер. Она всегда была чиста и невинна, поэтому не было ничего необычного в том, что до Драко девушка ни с кем не спала. Вовсе не хотелось делать ей больно, как и не хотелось того, чтобы она жалела об этом всю жизнь. Он отстранился.        — Мы должны остановиться.        Испуг в её глазах сменился недоразумением, смешанным с разочарованием.        — Что? Тебя это пугает?        — Грейнджер, — его голос был твёрдым, — ты можешь пожалеть об этом.        — Я не пожалею, — решительно ответила гриффиндорка, откинув все сомнения. — Я действительно хочу этого с тобой.        — Ты можешь уйти, пока не стало совсем поздно. Я даю тебе такую возможность.        — Нет, — прохрипела Гермиона, опуская руки ему на грудь.        Девушка опустила руки ниже, поглаживая его мышцы. Когда Малфой застонал, она подняла голову и прикоснулась губами к шее слизеринца, оставляя дорожку из поцелуев. Гермиона почувствовала невероятное облегчение от того, что он наконец расслабился и не был напряжён, как это было минутой ранее.        Он был уверен в том, что гриффиндорка преодолеет себя и уйдет, несмотря на свое желание. Ему до сих пор не верилось в то, что она всё ещё здесь, рядом с ним. Происходящее казалось таким нереальным, и если бы парень не чувствовал её губы на своих губах, то точно бы подумал, что это сон.        Они вплотную прижались друг к другу для того, чтобы осуществить желаемое. Как по условному рефлексу, Гермиона вцепилась в плечи Драко, когда он развел её ноги в стороны. На лице девушки до сих пор виднелись нотки страха. Заметив это, слизеринец успокаивающе произнес:        — Расслабься, иначе будет очень больно.        Расслабиться в такой ситуации было непростой задачей, но она делала всё для того, чтобы осуществить просьбу Малфоя. Конечно, девушка понимала, что сейчас главным было довериться Драко. Глубоко вздохнув, Гермиона запрокинула голову и почувствовала, как он вошёл в неё. Боль была такой резкой, что на глаза накатились слезы.        — Потерпи немного, Грейнджер. Дальше будет полегче, — он погладил её по щеке, застыв в той же позе, чтобы гриффиндорка немного привыкла к новым ощущениям.        — Можешь продолжать, — ответила Гермиона, чувствуя, как постепенно боль начинает стихать. — Только... не слишком быстро.        Слизеринец выполнил её просьбу, стараясь не делать ей больно, ведь он знал, что сейчас девушке нелегко. С каждым толчком болезненные ощущения стали сходить на нет, и у неё получилось немного расслабиться. Гермиона всё также крепко держалась за плечи парня и смотрела на то, как меняется его выражение лица. Их взгляды пересеклись. Он почти с облегчением заметил, что теперь в глазах Гермионы не было прежнего страха, но она по-прежнему продолжала ощущать лёгкую боль внизу живота.        — Бля, Грейнджер... — выдохнул Драко.        Его движения стали жёстче. Гермиона напряглась, но всё также не отстранилась, переместив руки на шею слизеринца. Он почувствовал прикосновение её дрожащих рук и едва заметно вздрогнул, ощутив, как по всему телу побежали мурашки.        Малфой впился в её губы, углубив поцелуй. При соприкосновении их губ он ощутил солёную влагу, стекавшую с щек Гермионы. Ей до сих пор было немного больно, хоть и не так сильно, как до этого. После последнего толчка Драко вышел из неё, окинув девушку беспокойным взглядом. Он пытался понять, как она себя чувствует.        — Всё нормально?        Гермиона немного помолчала, прежде чем ответить. Мерлин, в голове до сих пор не укладывалось, что они сделали это.        — До сих пор чуть-чуть больно. Ты можешь просто... обнять меня?        Просьба была неожиданной, и он немного опешил от этого, но в итоге кивнул, прижав её к себе. В его объятиях гриффиндорка чувствовала себя спокойнее, чем когда-либо. Она не знала, сколько прошло времени, когда они отстранились друг от друга. Сразу же стало холодно. Слизеринец заметил, что девушка задрожала, поэтому мгновенно протянул ей одежду. У неё не было сил, чтобы нормально отблагодарить его, поэтому Гермиона лишь неторопливо кивнула.        Пока Драко думал, что она дрожит от холода, то сама же гриффиндорка понимала, что по её телу пошла дрожь не только из-за этого. Кто бы мог подумать, что их притяжение друг к другу зайдет настолько далеко? От этих мыслей сердце забилось, как сумасшедшее. Совсем недавно ей удалось угомонить его, но теперь оно снова билось так, словно сейчас выпрыгнет из груди.        Она даже не заметила того, что уже несколько минут стоит на одном месте, потерявшись в раздумьях. За это время Малфой успел одеться и лечь на диван, разглядывая её. Понимая, что ей сейчас тяжело, он решил не уходить. По крайней мере, не сразу. Оставлять её одну сейчас было бы самым ужасным решением в его жизни.        — Грейнджер, — окликнул её слизеринец. Девушка мгновенно обернулась. — Иди сюда.        На раздумье его предложения ушло не так уж много времени. Гермиона немного замешкалась, но всё же подошла к дивану и легла рядом с ним, прижавшись к плечу парня. Он принялся поглаживать её по волосам с такой нежностью, что она прикрыла глаза и сама не заметила, как задремала.        Во сне Гермиона выглядела такой расслабленной, что Малфой невольно залюбовался ей. Смотря на неё, слизеринец почувствовал, что в его душе поселились спокойствие и умиротворение. На её лицо упало несколько кудрявых завитков, и он заботливо смахнул их с лица. Девушка пошевелилась, но так и не проснулась.        Ему не хотелось будить её, поэтому Драко решил оттянуть этот момент и просто полежать рядом с ней с закрытыми глазами. Усталость сморила их обоих, и они незаметно для себя они заснули крепким сном.       

***

       Проснувшись, Гермиона почувствовала, как чья-то крепкая рука прижимает её к себе, обнимая за талию. Она хотела привстать, но когда ощутила ноющую боль внизу живота, лишь тяжело выдохнула сквозь зубы. До сих пор не верилось в то, что её первый раз случился с Драко Малфоем. Почему-то гриффиндорка думала, что он сразу покинет Выручай-комнату, но всё сложилось совсем наоборот. Парень всё ещё был рядом с ней, посапывая во сне.        Видимо, они заснули почти одновременно, и именно из-за этого Малфой не разбудил её для того, чтобы каждый из них разошелся по своим комнатам. В объятиях слизеринца было тепло. До ужаса не хотелось отстраняться, но ей пришлось осторожно убрать его руку со своей талии и положить её неподалеку от себя.        Она поднялась с дивана и заметила, что за окном уже светло. Что за чёрт? Быстро повернувшись к парню, Гермиона отыскала взглядом его часы и обнаружила, что уже десять часов утра. Они проспали начало занятий. В душе начала нарастать паника: наверное, Гарри и Джинни уже успели поднять тревогу из-за того, что она не пришла на завтрак.        — Малфой, вставай! — принялась будить его гриффиндорка. В ответ Драко пробурчал что-то нечленораздельное, и ей пришлось возобновить свои попытки. — Поднимайся, мы уже проспали первый урок!        — Грейнджер, не кричи с утра пораньше. Буду премного благодарен тебе за это, — пробормотал парень, но всё же приподнялся с дивана и принялся тереть глаза.        — С утра пораньше? Уже десять часов! — воскликнула она и поморщилась, прижав руку к животу. Боль всё ещё давала о себе знать.        — Сколько? — переспросил Малфой, покачиваясь из стороны в сторону. — Подумаешь, проспали. Ничего страшного не случилось.        Её бесило то, что он был слишком спокойным, в отличии от Гермионы, которая понимала, что ей придется придумывать отговорки для своих друзей, ведь они наверняка были в курсе, что она не ночевала в Башне Гриффиндора. После репетиции девушка договаривалась посидеть с Джинни возле камина, так что подруга могла забить тревогу ещё ночью.        — Что с тобой? — поинтересовался Драко, заметив, как девушка держится за живот.        Щеки Гермионы покрылись лёгким румянцем. Хоть она и стояла к нему боком, слизеринец всё равно заметил, что у неё был болезненный вид. Грейнджер явно чувствовала себя некомфортно.        — Живот болит после... — гриффиндорка не продолжила фразу, но в этом в любом случае не было необходимости.        — Значит так, Грейнджер, — начал он серьёзным тоном. — На занятия ты сегодня не пойдешь.        Кинув в него испепеляющий взгляд, Гермиона хотела начать возмущаться и возражать, но парень не дал ей сказать и слова.        — Я серьёзно, не принимаю никаких возражений.        — Но, Малфой, — удалось быстро проговорить ей, — у меня нет причин не идти на уроки. И что будешь делать ты?        — Пойду на занятия, но сначала загляну в гостиную. Да-да, не надо делать такое удивлённое лицо, — насмешливо сказал Драко, когда она выпучила глаза. — Причина не идти на уроки у тебя как раз-таки есть, — он кивнул на её руку, придерживающую живот, — именно поэтому сейчас ты идёшь в Больничное крыло за Обезболивающим зельем. Ты должна отлежаться и отдохнуть.        Девушка смотрела на него в недоумении, не понимая, почему он указывает ей, что она должна делать. Гермионе всё-таки было не пять лет, чтобы не быть в состоянии принимать решения самостоятельно. И почему Малфой вообще должен решать за неё?        — Прекрати командовать, — недовольно отчеканила Гермиона. — Я иду на уроки, и это не обсуждается.        — Ты меня не услышала? — спросил холодным голосом слизеринец. — Если потребуется, я наложу на тебя Империус. В таком состоянии ты точно не сможешь сидеть на уроках.        Как всегда это происходило, Драко приводил такие аргументы, что ей оставалось лишь соглашаться, понимая, что он в очередной раз победил.        — Спасибо за такую веру в мои возможности, — фыркнула она, закатив глаза. — И, вообще-то, это незаконное заклинание.        — Я прекрасно осведомлён об этом, Грейнджер. Тебя проводить до Больничного крыла или ты дойдёшь сама?        — А если нас кто-то увидит вместе? — полюбопытствовала гриффиндорка, приподняв брови.        — Всё просто. Воспользуемся Обливиэйтом.        Гермиона приоткрыла рот от удивления.        — Ты неисправим!        — Какой есть, — хмыкнул Малфой с высокомерным видом. — А теперь иди и помни, что я узнаю, если ты не посетишь Больничное крыло.        — Не сомневаюсь, — огрызнулась она, направляясь к выходу из Выручай-комнаты.        В коридорах стояла абсолютная тишина, что было нормальным явлением, учитывая тот факт, что сейчас шли уроки. Девушке тоже хотелось пойти в класс, ведь пропускать занятия не являлось для неё привычным делом. А может наплевать на запрет Малфоя и пойти на уроки? При мысли об этом боль внизу живота стала сильнее. Пришлось закусить губу, чтобы не застонать от болезненных ощущений, накрывших гриффиндорку.        И, всё-таки, Драко был прав: Гермиона чисто физически не смогла бы высидеть несколько часов на занятиях в таком состоянии. Было непривычно видеть заботу с его стороны. Конечно, это не могло сравниться, например, с Гарри, но всё равно на душе стало приятно от того, что слизеринца заботило её состояние.        Хотелось уже поскорее дойти до Больничного крыла, так что гриффиндорка зашагала быстрее. Когда она, наконец, оказалась внутри, то испустила вздох облегчения. Мадам Помфри, в свою очередь, ахнула, увидев Гермиону.        — Мисс Грейнджер, что-то вы слишком бледная, — обеспокоенно произнесла целительница. — Что случилось?        Женщина приложила руку ко её лбу и с некоторым удовлетворением отметила, что температуры у неё нет. Гермиона вкратце описала свою проблему, и мадам Помфри принялась досконально допрашивать её, что и когда она ела в последний раз. На мгновение девушке даже стало смешно, ведь проблема была вовсе не в еде, а совершенно в другом.        Спустя долгие переговоры целительница дала Гермионе Обезболивающее зелье, чтобы утихомирить боль. Мадам Помфри считала, что гриффиндорка съела что-то не то, и такой вывод был ей даже на руку.        — Сегодня отдыхайте и не перенагружайтесь, — строго сказала женщина, зная тягу Гермионы к знаниям. — Если не станет лучше, то приходите снова.        — Обязательно, мадам Помфри. Спасибо большое.        Она ничего не ответила на её реплику, лишь покачала головой и снова вернулась к своим делам. После принятия зелья девушка почувствовала себя лучше, но недостаточно хорошо, чтобы пойти на занятия. Сейчас у неё было только одно желание — провалиться в сон.        Войдя в гриффиндорскую гостиную, Гермиона практически сразу прошла в свою комнату, переоделась и легла на кровать. Интересно, был ли Малфой уже на уроке? Хотелось вообще не думать о слизеринце, но он, как назло, не покидал её мысли в данный момент. Уставившись в потолок, она начала прокручивать в голове недавние события и задала себе вопрос: почему всё это происходит с ними? Рядом друг с другом они не могли контролировать себя и поддавались тем порывам чувств, которые у них возникали. Теперь гриффиндорка поняла, что бороться с этим бесполезно. Особенно после того, что произошло вчерашней ночью.        После случившегося девушка была уверена в том, что Драко пожалеет о своих действиях, но, похоже, что это было не так. Хотя, если учитывать, с какой лёгкостью он умел скрывать свои истинные эмоции, то точно нельзя было предугадать, что именно испытывает парень. Сама же Гермиона не пожалела об этой ночи, просто чувствовала себя странно. Если бы два месяца назад кто-то сказал ей, что она потеряет девственность с Драко Малфоем, то она бы покрутила пальцем у виска и посоветовала обратиться в больницу Святого Мунго. Удивительно, насколько может измениться твоя жизнь за небольшое количество времени.       

***

       Изначально Гермиона планировала поспать в крайнем случае часа два, но, открыв глаза, обнаружила, что время близится к ужину. Уже давно ей не удавалось поспать так долго. Она радостно улыбнулась, чувствуя, что боль внизу живота окончательно утихла. После сна девушка чувствовала себя лучше, чем обычно.        Улыбка сошла с её лица, когда она вспомнила, что не видела Гарри и Джинни уже сутки. Они оба, наверное, очень волнуются. Рывком встав с кровати, Гермиона быстро переоделась и прошла в ванную. Нужно было привести себя в порядок. По крайней мере, сейчас гриффиндорка выглядела отдохнувшей и не такой бледной, какой описывала её мадам Помфри несколькими часами ранее. Но синяки под глазами всё равно продолжали выделяться темными тенями. Эту проблему она быстро устранила заклинанием. Теперь оставалось придумать, что делать с волосами. Оставлять распущенными их не хотелось: за последние дни эта прическа успела ей надоесть, так что Гермиона решила сделать низкий пучок, при этом выпустив пару прядей у лица. В последний раз покрутившись возле зеркала, гриффиндорка выскользнула в гостиную.        Гарри и Джинни там не было, лишь несколько учеников, весело болтающих у камина. Увидев Парвати Патил, Гермиона решила поинтересоваться у неё, не знает ли она, где её друзья.        — Они как раз бегают по всей школе в твоих поисках. Тебе лучше найти их побыстрее, ребята очень беспокоятся. Я недавно видела Джинни в коридоре неподалеку от гостиной.        Девушка почувствовала дикий стыд за то, что заставила своих друзей волноваться. Оставалось лишь надеяться на то, что их в достаточной мере устроят её придуманные объяснения. Не успела она поразмыслить на эту тему, как неожиданно оказалась в чьих-то крепких объятиях.        — Гермиона, ну наконец-то! — это была Джинни. — Мы так волновались, где ты была?        — В Больничном крыле, — начала гриффиндорка, обняв подругу в ответ. — Я провела там всю ночь. Прости, что не предупредила и не посидела с тобой в гостиной вчера, как обещала.        — Пустяки, — отмахнулась Уизли и обеспокоенно посмотрела на неё. — Что произошло?        Гермиона принялась рассказывать Джинни заранее придуманную историю о том, что после репетиции у неё заболел живот, поэтому она решила отправиться к мадам Помфри. Пришлось соврать о том, что её принудили остаться на ночь в Больничном крыле. Девушка старалась не запинаться и рассказывать спокойно, чтобы не вызвать подозрений у подруги. Судя по грустному выражению лица Джинни, она поверила в её ложь и искренне сопереживала ей.        — Только вот Гарри сказал мне, что в Больничном крыле тебя не было.        Лицо гриффиндорки покрылось румянцем. Как же она не могла подумать о том, что друзья обязательно будут искать её у мадам Помфри? Отведя глаза в сторону, Гермиона произнесла нарочито задумчивым голосом:        — Должно быть, он приходил туда в тот момент, когда я уже вернулась к себе. Мне удалось уговорить мадам Помфри отпустить меня в свою комнату. В Больничном крыле слишком скучно, там даже книг нет.        Услышав последнюю фразу, Джинни весело рассмеялась. Звучало вполне в духе Гермионы.        — И как ты себя чувствуешь? — серьезно спросила она, когда успокоилась.        — Прекрасно, но ужасно хочется есть, — и ведь на самом деле, Гермиона ничего не ела со вчерашнего дня. Теперь стало ясно, почему она время от времени чувствовала лёгкое головокружение и слабость.        — Давно я не слышала от тебя этой фразы, — усмехнулась Уизли и потянула подругу за собой. — Тогда пошли скорее в Большой Зал. Уверена, что когда ты поешь, то почувствуешь себя ещё лучше.        — Стой, — гриффиндорка резко остановилась. — А где Гарри?        — Не переживай, он уже там, и чем быстрее вы увидитесь, тем спокойнее будет вам обоим.        Она полностью была согласна с этим утверждением, так что они обе ускорили шаг и отправились на ужин, весело обсуждая последние новости. Говорила в основном Уизли, поэтому Гермиона частично погрузилась в свои мысли, думая о том, какой будет реакция Малфоя, когда они пересекутся в Большом Зале. Хотелось какого-нибудь разнообразия, но, зная слизеринца, при виде девушки он, скорее всего, как всегда начнёт ухмыляться, а потом переведёт свое внимание на еду. Её не могло не раздражать такое поведение, несмотря на то, что она знала, что изменить его манеры не в её силах.        — Уже знаешь, в чём пойдёшь на бал? — поинтересовалась Джинни, и Гермионе пришлось вынырнуть из своих мыслей. — Не могу поверить, что Хэллоуин уже через два дня!        — У меня есть платье, которое я ещё ни разу не надевала. Думаю, что пойду в нем, оно как раз подойдёт для этого случая.        — А я так и не купила платье, — грустно проговорила Джинни, после чего воскликнула: — Завтра как раз состоится поход в Хогсмид! Ты сходишь со мной? Дружеская помощь в выборе платья неоценима.        — Как будто у меня есть выбор, — хмыкнула Гермиона, прикрыв рот рукой.        В Большом Зале уже собралась большая часть учеников. По привычке девушка кинула взгляд на стол Слизерина, высматривая Драко. Быстро пробежавшись глазами по всем студентам, она, наконец, отыскала его светловолосую макушку. Он с довольно важным видом поглощал еду, смотря прямо перед собой. Гриффиндорка продолжала сверлить его взглядом, ожидая, когда Малфой посмотрит на неё. Прошло несколько секунд, прежде, чем парень повернул к ней голову. Её дыхание заметно участилось.        У него было такое равнодушное выражение лица, что ей захотелось плакать. Гермиона даже была бы рада увидеть его типичную ухмылку, но никак не это. Такая реакция просто убивала её изнутри. Спустя мгновение парень снова вернулся к еде и больше не смотрел на гриффиндорку, словно задумался о чем-то важном. Испустив вздох разочарования, она повернула голову и заметила Гарри. При его виде Гермиона радостно улыбнулась. За целый день девушка успела соскучиться по другу, хоть они и не виделись совсем немного.        — Посмотри, кого я привела, — торжественно объявила Джинни, и Гарри сразу же оживился.        — Гермиона! Мы чуть с ума не сошли от волнения. Рассказывай, куда ты пропала?        — Пусть лучше этим займётся Джинни, — рассмеялась гриффиндорка, приобняв друга за плечо. — Я слишком голодна.        К радости Гермионы, подруга согласилась на её предложение и быстро пересказала парню всё, что услышала от неё ранее. Во время разговора девушка краем уха слушала рассказ Джинни, поедая куриную ножку. После реакции Малфоя на её появление ей даже не хотелось смотреть на слизеринский стол, как обычно. Если Гермиона ещё раз увидит его равнодушное выражение лица, то просто не выдержит.        Гарри, как и Джинни, поинтересовался, как гриффиндорка чувствует себя сейчас.        — Всё замечательно, угроза миновала.        — Говорил же я тебе, что чай был какой-то странный, — пошутил Поттер, засмеявшись.        — Ничего он не странный, — специально язвительно ответила Гермиона. — Ты просто не разбираешься в этом.        — Лучше не спорь с Гермионой, она настоящий мастер по чаю, — рассмеялась Уизли и тут же посерьёзнела: — Тебя Уэйн искал, кстати.        Только этого ей не хватало. Сегодня гриффиндорка точно не была готова к разговору с ним. У неё просто не было никакого желания выяснять отношения именно тогда, когда больше всего на свете хотелось спокойствия. Она до сих пор морально не отошла от того, что случилось сегодня ночью, ещё и к этому добавилась странная реакция Малфоя при их встрече. Стало так грустно из-за того, что ей некому излить душу, и не у кого попросить совета по этому поводу.        — Ты чего сразу погрустнела? Тебе совсем не обязательно разговаривать с ним сегодня, — Джинни заметила очевидную перемену в настроении подруги. — Он, кажется, хотел попросить у тебя прощения.        Девушка вопросительно посмотрела на подругу. Насколько гриффиндорка помнила, она так и не успела рассказать Уизли о ссоре с Уэйном. У неё были планы сообщить ей об этом вчера вечером, но их встреча так и не состоялась. Заметив непонимающий взгляд Гермионы, Гарри принялся объяснять:        — Прости, но за время твоего отсутствия я успел рассказать Джинни о ссоре с Уэйном. Он подходил к нам несколько раз и спрашивал, где ты.        На самом деле Гермиона даже была рада, что гриффиндорец сам рассказал своей девушке обо всем, что случилось, потому что для неё эти воспоминания были болезненными. Ей бы не хотелось пережить такое снова. Раз парень искал её, то он, видимо, понял, что был неправ.        — Ладно, разберусь с Уэйном завтра, — ответила она, потянувшись к миске с фруктами. — Мне сегодня уже ничего не хочется. Надеюсь, что он не подойдёт ко мне.        — Если что, мы тебя прикроем, можешь не переживать, — весело заверила её Джинни, и Гермиона улыбнулась. Было бы неплохо.        Пока девушка поглощала еду, она раздумывала над тем, какой сложный день ждёт её завтра. Сделать надо было немало: сходить вместе с Джинни в Хогсмид, поговорить с Уэйном, в последний раз отрепетировать песню с Малфоем и подготовиться к предстоящему Хэллоуину. В голове с трудом укладывалось, что больше не будет необходимости ходить на репетиции. В эти моменты гриффиндорка по-настоящему отвлекалась от всего, что происходило в её жизни. И это на самом деле нравилось ей.        Забрасывать игру на фортепиано и пение она не хотела, поэтому девушка решила для себя, что будет приходить в заброшенный кабинет, чтобы поиграть или исполнить что-то из своих любимых песен. Не факт, что осуществить свои желания получится часто, ведь у неё была учёба и сложная ситуация с осознанным сном, но Гермиона сделает всё возможное.        До сих пор оставалось непонятным, как сложатся их отношения с Малфоем. Уже сейчас гриффиндорка знала, что ей будет непросто. Каждый раз она замечала, что всё сильнее и сильнее ждёт встречи с ним. По его поведению тяжело было сказать, испытывает ли он то же самое.        Гермиона отодвинула от себя пустую тарелку и заметила, что слизеринец уже выходит из-за стола вместе с Блейзом, о чем-то переговариваясь. Буквально на мгновение он посмотрел на неё холодным взглядом и снова отвернулся к другу. Помотав головой, девушка пыталась понять, чем была вызвана такая реакция, но в голове не было ни одной мысли, за которую можно ухватиться.        Завтра Малфою всё равно придется пересечься с ней, независимо от того, хочет он этого или нет. Она обязательно спросит у него, что это были за странные взгляды. Зная Драко, он вряд ли скажет ей причину прямым текстом, но Гермиона понимала, что лучше попытаться, чем гадать.        — Пойдём? — послышался рядом голос Гарри.        — Да, пошли, — быстро сказала гриффиндорка и встала со своего места.        Как же сильно ей хотелось просто ни о чем не думать.