фениксы

Дыхание Чимина успокаивается, но слезы, что уже успели скопиться, медленно катятся по щекам. - Больно? – спрашивает Юнги, доставая из аптечки мазь. Воздух только качает головой. Боль высосала из него все силы, сделав неспособным и слова сказать. У Юнги руки большие, теплые, они полностью умещают миниатюрные ладошки младшего. Мин пантенол на пальцы выдавливает и почти невесомо касается все еще поврежденной кожи. Чимин руку слегка дергает, но не отнимает. Мазь оказывается холодной и приятно притупляет болезненные ощущения. Юнги размазывает аккуратно, стараясь не касаться кожи. Когда ладошки полностью обработаны, старший достает из аптечки бинт и так же аккуратно, не причиняя боли, заматывает их. По отдельности, конечно. Когда Мин заканчивает, убирает мазь и остатки бинта обратно, сам оставаясь на полу. - Спасибо, - шепчет Чимин, смотря на огонь. Глаза воздуха хоть и все еще влажные, но теперь полные благодарности. - Не за что, Чимин, - говорит Юнги с досадой, - я ничего не сделал. Пак не понимает, но как только старший поднимает взгляд, Чимин видит. Юнги винит себя. Винит за то, что не оказался вовремя рядом. За то, что не успел помочь. За то, что оставил Донхека ходить здоровым. И Чимин теряется от этого виноватого взгляда, потому что видит впервые. И только сейчас понимает, насколько дорог старшему. - Эй, - мягко зовет воздух, отлипая, наконец, от стены и протягивая руки к хену. Чимин забинтованными ладошками обхватывает лицо Юнги и смотрит с нежностью. - Вообще-то я имел в виду руки, - громче говорит младший, вызывая легкую усмешку у Мина. - Руки – твоя самая проблемная часть. - Думаешь? – Чимин улыбается шире, развевая темноту, окутавшую сердце старшего. Юнги улыбается и отрицательно качает головой. Чимин руки от лица огня убирает, потому что впервые чувствует неловкость. Юнги поднимается и направляется к двери. Как только он касается ручки, тихий хриплый голос останавливает его. - Не уходи, - и это просьба, граничащая с мольбой, потому что младший боится. Юнги медленно поворачивается и видит подтверждение этому в глазах. Он возвращается, садится спиной к стене у изголовья, позволяя Чимину уложить голову себе на бедра. Юнги вплетает пальцы в мягкие волосы младшего и совсем легко массирует. - Юта где? - Не знаю, - хрипло произносит младший, расслабляясь под незатейливыми ласками огня. Тэхен с посветлевшими глазами направляется в сторону комнаты. Не успевает он коснуться ручки, как дверь распахивается, едва не снося обоих студентов. - Тэ! – выдыхает Джин, внимательно рассматривая брата. – В чем дело? Старший переводит взгляд с Тэхена на Чонгука, и наоборот. - Чимин, - выдавливает младший вода, - обжег руки. Очень сильно. - Где он? - Хен, - устало вздыхает Тэхен, - Он сейчас с Юнги. Он в порядке. Джин еще пару секунд смотрит на младших. - Отдохни, - мягко говорит он брату и уходит, многозначительно кивнув Чонгуку. Тэхен заходит в комнату, оставляя дверь открытой. Чонгук неуверенно следует. Он сразу обнаруживает постель младшего Кима. Он узнал бы ее, даже если бы Тэхен не пошел в ту сторону. Покрывало у него на вид мягкое, темно-синего цвета, а у изголовья – голубая подушка. У Джина совсем не так. Вернее, почти так же, но определенно по-другому. У старшего три подушки, и все они разной формы: облако, солнышко и еще облако, но немного другое. Подушка же Тэхена прямоугольная, с закругленными углами. - Тэхен, я оставил книгу в зале, - зачем-то говорит младший, - я заберу и вернусь, ладно? Тэхен хоть и чувствует смертельную усталость, но слабо кивает. Чонгук выходит, плотно закрывая дверь. Пока он доходит до места, где оставил книгу, все время думает. Про то, что это полностью его вина – не поступи он в академию, Донхек бы не навредил Чимину, Тэхен бы не был так подавлен, а Джин – так взволнован. Он и в самом деле крупно виноват. - Далеко собрался? – вырывает его из самобичевания знакомый голос. Чонгук осматривается, но в коридоре, кроме него и Донхека никого нет. Старший подходит к Чону, заставляя того вжаться в стену. Чонгук не понимает, почему Ли так умело давит на него, словно у Чона нет никаких сил. На деле же все совсем наоборот: это именно младший - обладатель одной из самых мощных магий. Чонгук (наконец-то) вспоминает об этом и отталкивает старшего. Донхек усмехается. - Раньше ты так не делал. У Тэхена научился? - Не смей трогать ни Тэхена, ни остальных, Донхек. - А то что? Что ты сделаешь? – передразнивает старший, ядовито улыбаясь. А потом резко и больно толкает младшего к стене. Чонгук головой ударяется и теряется на пару секунд, позволяя старшему крепко прижать себя к стене. - Слушай меня, Чонгук, - шипит Донхек прямо в ухо, - Я буду делать больно каждому, кого любит Тэхен, - тут Ли отклоняется и смотрит в глаза, быстро заполняющиеся непониманием. - Пока тебе не надоест смотреть, как страдает твой истинный. Чонгук широко раскрывает глаза. Донхек улыбается. - Что, Гуки, думал, я не помню твое тату? Ты уже сказал ему? Чонгук взглядом испепеляет старшего, но тот только шире улыбается. - Ох, ну как же, - театрально расстраивается Донхек, - вы ведь несовместимые. Какая ирония – несовместимые истинные. Ромео и Джульетта нашего времени. Чонгук толкает старшего, но совсем слабо, потому что энергии нет. Донхек умел это делать – вынимать силы не только магические, но и жизненные. - Но смотри, что я предлагаю, - заговорчески шепчет Ли, - ты отдаешь мне свою магию, а взамен получаешь шанс быть со своим истинным. Ведь ты уже влюблен в него, а, Гуки? Чонгук не отвечает, что только злит старшего. - Как быстро ты забыл все, что между нами было, - усмехается Донхек и тянется к уху младшего, прикусывая мочку. Чонгук закипает, голову выворачивает и теперь сильнее отталкивает старшего. - Буду считать это за ответ, - улыбается Донхек, больше не трогая Чона. – Ты подумай над моим предложением. И Донхек исчезает в темноте коридора. Чонгук глубоко дышит и не сразу вспоминает, куда шел. Книга оказывается на месте, но она уже не так сильно волнует огня, как слова Донхека. Влюблен ли Чонгук? Огонь пытается об этом не думать, по крайней мере, до возвращения в комнату, потому что темнота своей таинственностью и пустотой вместе с навязчивыми мыслями способна свести с ума. В их комнате пусто. Было предсказуемо, что Юнги останется с Чимином. Чонгук бы тоже остался, если бы нужно было. Вот только нужно кому? Чимину или Тэхену? Огонь хотел бы знать ответ на этот вопрос. Он возвращается в комнату Кимов и тихо открывает дверь. Тэхен лежит на кровати, свернувшись и обняв подушку. Затуманенные глаза направлены в одну точку. Чон уже разворачивается, решая, что старший уснул, но Тэхен тихо зовет его. - Чонгук, ты можешь остаться. Огонь неуверенно проходит к кровати и садится на пол, облокачивая спину о кровать. - Прости, - тихо произносит младший, смотря в потолок. - Ты не виноват, что в мире существуют плохие люди. - Я виноват, что один из них пытается навредить вам. - Ты не виноват. И Чонгуку очень хочется верить ему, потому что вина цепким червем съедает изнутри. Тэхен ведь никогда не врет. Чонгук не помнит такого. - Твои слезы. Они тоже магические? - Вроде того. - Это у всех водных? Тэхен слабо улыбается, и Чонгук, заметив это боковым зрением, полностью поворачивает голову в сторону старшего. Улыбка у Тэхена всегда теплая. - Нет. Это что-то вроде преимущества бесконтрольных. - Я тоже так могу? - Вряд ли. Мои слезы – как святая вода. - Так, ты святой? Тэхен усмехается, вызывая улыбку младшего. Но не из-за шутки: старший начинает расслабляться, и Чонгук это чувствует. - Значит, это преимущество только твое? - Ага. Тэхен продолжает улыбаться, сонно моргая. - Я бы предложил тебе лечь рядом, но боюсь, Джин не поймет. Чонгук улыбается, смотря в потолок. - Я переживу. - Джина или сон на полу? Чонгук снова поворачивает голову, но Тэхен только отодвигается на край кровати. Благо, ширина позволяет. - Я пошутил про Джина. Давай. Чонгук неуверенно поднимается и ложится лицом к старшему, подкладывая ладони под голову. Глаза Тэхена снова синие и такие глубокие, что утонуть в них проще, чем попытаться спастись. - Спокойной ночи, Чонгук, - шепотом произносит Ким. - Спокойной ночи. И Тэхен закрывает глаза, позволяя младшему изучать лицо. Вода красив, но это Чонгук понял еще в первый день. Донхек тоже красив, но он отталкивающе красив. Все дело в глазах. У Ли там огонь, и он кричит об опасности. У Тэхена – обитель тепла и комфорта, хотя цвет холодный. Смотря на Кима, не хочется убежать. Хочется лечь поудобнее, прямо как сейчас, и смотреть, пока глубокая синева не поглотит полностью. А еще Тэхен умен. Донхек тоже умен, но он давит своим интеллектом, в то время как вода делится знаниями, увлекая в мир магии. Тэхен добр, таких добрых Чонгук в жизни не встречал. Он вообще, если честно добрых не встречал, пока не поступил в академию. Донхек… он не такой. Донхек – полная противоположность Тэхену. Изначально было глупой идеей сравнивать этих двоих. Ким сопит во сне, отвлекая младшего от ненужных мыслей. Чонгук снова фокусируется на лице старшего. Он, кажется, никогда не устанет смотреть на Тэхена. Так что, это и есть любовь? Когда не можешь насмотреться на человека, не можешь наслушаться. Когда согреваешься от одной улыбки и хочешь похвастаться ему первому. Когда не боишься осуждения, потому что он никогда такого не сделает. Это оно? То, про что говорил Донхек? Чонгук влюблен? - Ты пялишься, - хрипло говорит Тэ, не открывая глаз. Чон только улыбается. Да. Кажется, он влюблен. Джин врывается в комнату Чимина, но тут же замирает под гневным взглядом Юнги. Пак мирно сопит у него на ногах, пока старший мягко перебирает розовые волосы. Ким руки в мирном жесте поднимает и тихо проходит к Мину. - Что произошло? – шепотом спрашивает старший. - Новенький, Донхек. Он решил достать Чонгука через нас. Глаза Джина заполняет паника. - Хен, - устало произносит Юнги, - давай завтра поговорим. Со всеми. Ким неуверенно кивает и выходит, в этот раз бесшумно закрывая двери. Джин растерян. А еще немного напуган, но не Донхеком, а опасностью, которая грозит людям, которых он любит. Юнги предупреждал, что могут быть проблемы, но старший не думал, что такие серьезные. Намеренное причинение вреда - ожог рук – это преступление, за которое полагается наказание. Но Джин не может об этом думать, когда в голове бегущей строкой «Опасность! Опасность! Опасность!». Ким осторожно дергает за ручку и открывает дверь. Тэхен вместе с Чонгуком лежит на кровати. Кажется, они уже спят. Джин невольно улыбается, но в эмоции этой скорее легкая грусть: старший хотел бы, чтобы у младшего брата парой был Чон, пусть он и не истинный. Но даже это невозможно, потому что Тэхен – вода, а Чонгук – огонь. Тэ сдержан, Гук темпераментен. Они такие разные, но каким-то образом так легко сошлись. Джин услышал это от Намджуна. Земля любил заниматься в заброшенном зале, но теперь, когда старший приходил туда, все чаще заставал младших и, не выдавая себя, уходил. Теперь его пристанищем стала библиотека, которая находилась в подвальном помещении. Ким решает не ложиться в комнате, потому что уверен: утром один из младших будет смущен (и это точно не его брат). Джин тихо выходит и направляется к комнате Намджуна. У двери он вдруг останавливается и неуверенно мнется. А если он не один? Или спит? (но эту версию Джин сразу отметает, потому что младший ложится поздно). Дверь вдруг открывается, и в проеме замирает Намджун, почему-то без футболки. У старшего вся неуверенность вдруг испаряется, он кладет одну руку на пояс и выпрямляет спину, приподнимая одну бровь. - Куда это ты в таком виде собрался? Младший все еще в легком шоке поднимает руку с полотенцем и зубной щеткой. Джин смиренно улыбается. - Что-то случилось? – интересуется Намджун. - Да. Ты сегодня один ночуешь? - Да. В чем дело? - Иди. Вернешься, я расскажу. Намджун кивает и отправляется в туалет, где размещены и раковины. Джин на крепкую спину смотрит и ощущает шевеление в животе. Дурацкие бабочки. Младший возвращается через десять минут. Джин успевает задремать, но у Намджуна нет привычки врываться в комнату, потому он прежде, чем разбудить старшего, надевает свитер. - Раньше ты мне больше нравился, - мычит Джин, потирая глаза. Намджун только усмехается. Он вешает полотенце на стул и садится на кровать у ног старшего. - Что случилось? Старший рассказывает только то, что услышал от брата и Юнги. - Юнги сейчас с Чимином, а Тэхен с Чонгуком в нашей комнате уснули. Могу я остаться здесь? - Я думал, ты за этим и пришел. - Нет, - улыбается Джин, - я пришел за этим, - старший тянется к Намджуну и целует. Земля отвечает, рукой сжимая лодыжку Джина. Намджуну нравится целовать старшего, от их ласк по телу разливается что-то теплое, успокаивающее, поэтому с недавних пор поцелуи перед сном стали их традицией. Джин знает, что младший сидит допоздна не только из-за учебы: у того бессонница, поэтому вода больше не уходит спать, пока как следует не насладится соулмейтом. Намджун отстраняется первым. Джин губы свои облизывает и довольно улыбается. - Ты всему быстро учишься, - тихо говорит старший, смущая землю. – Ладно, ты ведь с учебой закончил? Намджун кивает. - Давай спать. И младший не возражает, укладываясь на краю кровати и обнимая Джина со спины. Тэхен просыпается по звонку будильника и отдохнувшим себя совсем не чувствует. Голова его лежит на груди Чонгука, а рука перекинута через талию. Тэхен голову поднимает и видит совершенно расслабленное лицо младшего. Ни складок у бровей, ни напряженных челюстей – и в таком виде огонь выглядит на свой возраст. Тэхен улыбается и руку с чоновой талии убирает. Вода потягивается и скатывается с кровати, приземляясь на ноги. Он босой, поэтому делает это почти бесшумно. Ким находит свои принадлежности и выходит из комнаты, подмечая нетронутую кровать брата. Тэхен не волнуется, потому что знает: Джин мог пойти только в одну комнату. Ким умывается и возвращается. Чонгук все еще спит, не сдвинувшись с места. Только сейчас Тэ замечает, что ноги у младшего согнуты в коленях в позе лотоса. Ким впервые видит, чтобы так спали, и улыбается. Он подходит к Чонгуку и осторожно трясет его за плечо. Младший медленно и тяжело открывает глаза. И улыбается. Тэхен этого совершенно не ожидает, потому его улыбка смущенная. А Чонгук что? Он готов многое отдать, чтобы каждое утро после пробуждения видеть эту улыбку. - Доброе утро, - говорит Тэхен и отходит, чтобы убрать свои вещи. - Доброе, - и у Чонгука оно действительно доброе. В душ утром почти никто не ходит, поэтому Чонгук без страха снимает одежду и становится под теплые струи. Обычно он ходил либо очень поздно вечером, либо ждал до утра, потому что не знал, с кем может столкнуться. Проблема была не в стеснении, совсем нет. Он боялся, что его тату увидят хены. Увидят и попросят держаться от Тэхена подальше, потому что Ким не должен всю жизнь страдать из-за человека, с которым не может быть. Чонгук думал, что это нечестно. За что природа так обошлась с ними? Зачем сделала такими похожими, но не дала шанса даже губ друг друга коснуться? Чон все еще мало знал об истинных, потому что увлекся изучением собственной магии, но огонь знал точно: чем крепче ментальная связь, тем опаснее любая физическая. Объятий это, похоже, не касалось. Но если так подумать, то они и не обнимались почти. Лишь дважды: первый раз – когда Чонгук едва не снес старшего, засмотревшись на озеро; второй – этим утром. Но утренние касания объятиями назвать сложно, а в первый раз Чон вынужден был это сделать. Теперь, когда огонь понимал, что влюблен, было сложнее не думать о Тэхене. И Чонгуку это не то что бы не нравилось – мысли об истинном помогали расслабиться, полностью овладевая сознанием огня; но теперь при любом воспоминании о Тэхене возникал образ еще одного человека. Донхека. Чонгук выключает душ и, обмотав на поясе полотенце, выходит. И замирает, потому что видит Хосока в таком же виде. - Хен, - лепечет огонь, забывая об оголенном туловище. - Чонгук! – старший оборачивается и улыбается. Но огонь не в состоянии улыбнуться в ответ, потому что под правой ключицей старшего видит знак. Чон помнит, что у Хосока есть соулмейт за пределами академии, однако не задумывался, почему за пределами. Теперь он видит. Знак старшего – чаша с пламенем. Вот только Хосок – земля. Чонгук забывает, что его знак тоже открыт, огонь смотрит под ключицу старшего и не может поверить. Он медленно поднимает глаза на Хосока. Земля кидает быстрый взгляд на ребра Чона и мягко улыбается. - Так значит, - вытирая воду с груди, говорит старший, - ты истинный. Чонгука словно водой обливают: он вдруг вспоминает о золотой тату, но понимает, что теперь прятать ее или оправдываться бессмысленно. - Да, - выдыхает младший, опуская глаза. Он быстро хватает свою футболку и натягивает, словно одежда может стереть тату. - Ты не особо рад этому, да? – предполагает старший. - Мы несовместимы, хен. Но Хосок на это только улыбается. - И в этом вся проблема? Чонгук снова кидает взгляд на знак старшего, и лампочка в голове вдруг загорается очень-очень ярко. - Хен! – возбужденно произносит огонь. – Ты мне расскажешь? - Что? – Хосок застегивает рубашку, пряча то, что позволено видеть лишь некоторым. - Как у тебя получилось быть с несовместимым. Старший улыбается. - Я ведь правильно понял: вы несовместимы? - Правильно. Давай после занятий? Ты будешь свободен? - Да. - Тогда я буду ждать у входа в учебный корпус. Чонгук кивает. Они молча одеваются, и когда младший уже собирается выходить, Хосок серьезно спрашивает: - Тэ знает? Огонь замирает сначала, но потом отрицательно машет головой. Чонгук уходит и уже не слышит, как старший вздыхает. Занятия тянутся невыносимо долго, Чонгук часто смотрит на часы. Это не ускользает от внимания старших, с которыми он терпеливо занимается в общем зале. Вернее, хены тренируются, а Чон наблюдает. - Ты куда-то торопишься? – не выдерживает Тэхен. - Я должен встретиться с Хосоком после занятий. - Зачем? - Он обещал мне кое-что объяснить. - Что? - Тэ, смотри! – разговор их прерывает Чимин, сумевший, наконец, создать вихрь замотанными руками. Тэхен к другу оборачивается и тепло улыбается. - А истерику с утра устроил, - говорит Ким. – Видишь, никак это не повлияло на твою магию. Тэхен только поворачивается обратно к младшему, как Чонгук быстро уходит, бросив напоследок: «Ладно, я пойду. Увидимся позже». Воде удается внешне сохранить спокойствие, но внутри него вдруг собирается большая волна неприятного чувства. Почему Чонгуку объясняет Хосок, а не он? Чонгук чувствует это. Его знак перестает быть незаметным. Огонь думает, что вытерпеть слабое жжение на ребрах легче, чем соврать Тэхену или – еще хуже – сказать правду прежде, чем он сам разберется. Хосок уже ждет у дверей. - Прости, хен. - Я только подошел. Пойдем, прогуляемся. И они выдвигаются в сторону леса. Листвы на деревьях уже почти нет, а длинные тонкие ветви прижимаются друг к другу, словно пытаются согреться. - Она тоже училась в академии, - начинает старший, когда они отходят на достаточное расстояние от вечно гуляющих по территории студентов. – На год старше. Но я попал в комнату, соседнюю с ней. Мы сразу подружились, крепко подружились, потому что изначально знали, что ничего большего между нами не будет. Мы ведь были несовместимы. И как-то вышло так, что большее все же случилось. Я влюбился. Это было на первом курсе, я думал, пройдет. Но не прошло. Она догадалась. Мы тогда очень долго говорили, она много плакала, а потом сказала, что это взаимно. Это было в конце моего второго курса. Мы понимали, что все уже и так решено: для полноты картины не хватало знаков. Ты знаешь, как появляются знаки, Чонгук? - Нет, - он ведь родился с тату и не имел возможности спросить у кого-то. Мама в детстве говорила, что ее Чонгуки будет самым счастливым, потому что обязательно встретит свою истинную пару. А с отцом у Чона были не такие теплые отношения, чтобы спрашивать о чем-то волнующем. Обычно огонь спрашивал об интересующих его вещах у Донхека, но он как-то не подумал спросить, откуда у старшего появится знак, если они станут соулмейтами, ведь Ли - не его истинный. - Поцелуй. Чаще всего это первый поцелуй, как первый тесный физический контакт. Чонгук напрягается: они с Донхеком целовались, но на нем не было знака. Чон помнил это, потому что в их последний раз вместе ласкал кожу старшего. Там точно не было знака. Чонгук начинал путаться. - Но если поцелуются несовместимые соулмейты, один потеряет силу. Огонь распахивает глаза. - Не всю. Ты знаешь ведь, что в каждом есть зачатки всех четырех элементов, но развивается только один? Младший кивает. - Когда между несовместимыми образуется связь и происходит поцелуй, преобладающая сила одного переходит к другому. В том, от кого магия ушла, остаются только зачатки. Чонгук останавливается и разворачивается к старшему. Хосок делает то же самое. - То есть… - Она не владеет больше магией. С прошлого года она тут не учится. - Но если… - Чонгуку трудно, очень трудно сосредоточиться на чем-то конкретном, потому что мысли появляются в голове слишком быстро, - если она осталась без магии, ты… Младший не успевает договорить, потому что Хосок в ладони создает маленькую огненную сферу, мягко улыбаясь. - Ты владеешь двумя элементами? – шепчет Чонгук, не в силах поверить. - Да. Но огонь я не использую, поэтому почти никто из наших не знает об этом. Но младший после «да» больше ничего не слышит. Получается, у него есть шанс быть с Тэхеном? Быть со своим истинным? Эта мысль набатом бьет в голове, пока Хосок не возвращает его на землю. - Чонгук, если вы захотите быть вместе, один из вас останется без магии. И эти слова Чона оглушают. Он не уверен в своих чувствах: до поступления в академию, до изучения собственной магии он ненавидел ее в себе. Но сейчас Чонгук знает больше, понимает больше, и хотя огонь все еще не умеет контролировать силу, он почему-то уверен, что сможет. Готов ли Чонгук отдать свою силу Тэхену? Этот вопрос кажется нерешаемым, пока в воображении не появляется красивое лицо с мягкой, ласковой улыбкой, синими, как океан, глазами и маленькой родинкой на кончике носа. Готов ли? Чонгук впервые находит ответ так быстро.