фениксы

- Нам нужно поговорить. Всем вместе, - заявляет Джин, когда все собираются за обедом. – Но лучше это сделать после обеда и в комнате. Чимин с Тэхеном переглядываются. Тэ предполагает, о чем брат хочет поговорить, но вот Чимин, похоже, не догадывается. Когда с обедом покончено, они дружно направляются в жилой корпус. Джин приводит всех в их с Тэ комнату. - Хен, в чем дело? – интересуется Хосок. - Это касается Чонгука, - серьезно говорит вода. Чонгук сжимает челюсти и поднимает глаза. Ему придется рассказать, иначе друзья окажутся в опасности, не ведая того. А огонь не может позволить этому случиться, он слишком привязался к ним. Все рассаживаются по двум кроватям. Чонгук оказывается между Тэхеном и Юнги. Младший нервно трет пальцы, пытаясь собраться с мыслями, пока теплая рука не останавливает его. Чон поднимает глаза на воду. - Просто расскажи, - серьезно говорит Тэ, убирая свою руку с чужой. - Я знаю Донхека давно, почти с детства. Мы дружили, - Чонгук решает опустить подробности его с Ли отношений, в которые посвящен лишь Тэхен, - Он учил меня магии, и когда сила стала очень большой, попытался ее отнять. Чонгук глазами обводит присутствующих. У Намджуна брови приподняты в удивлении лишь немного, у Джина же - много, еще и глаза расширены (Мин наплел ему что-то чуть лучше того, что Чонгук рассказал директору). Хосок выглядит напряженным, Чимин – пораженным, Юнги с Тэхеном знают, поэтому выглядят, как обычно. - У него тогда не получилось, потому что огонь стал защищаться, - у Чонгука моментом пролетает перед глазами тот день, и он хмурится, вспоминая ощущения, из-за которых, он думал, умрет. - Я сбежал к Юнги-хену, он мне помог. Устроил сюда. Но Донхек нашел меня и теперь снова пытается забрать магию. - Как я связан с твоей магией? – спрашивает Чимин с легким возмущением. Чонгук не может сказать истинной причины, поэтому: - Он думает, что если навредит вам, то я испугаюсь и отдам ему магию сам. - А тебя это не пугает? – в голосе Чимина нет укора или обвинения, лишь… страх. Страх за друзей. Такой же, как у младшего. Чонгук переводит на воздух взгляд, полный обреченности. Чон не допустит, чтобы Донхек навредил кому-то из них. Но и не отдаст свою магию. Не Донхеку, во всяком случае. - Просто… будьте осторожны, - говорит Чонгук, опуская взгляд. Он не способен вынести давления нескольких пар глаз. - Не избегайте его, он поймет, - говорит Юнги, - Но и одни старайтесь не оставаться в его присутствии. Всех касается, не только младших. Старшие согласно кивают. Тэхен смотрит куда-то сквозь брата, Чимин ловит взгляд Юнги. - Тэ? – зовет Джин. Тэхен поднимает на брата глаза. - Ты слышал, что сказал Юнги? - Да. - Ладно. Тогда все. Все поднимаются. Хосок, Юнги, Намджун и Чонгук собираются выходить, как их окликает Чимин. Вернее, одного из них: - Подожди! – и никому, разумеется, неясно, кого именно. – Выходит, вы не братья? Чонгук не может не усмехнуться. - Выходит, нет. Пак еще какое-то время разглядывает ненастоящих братьев. - Это все? – интересуется Юнги. - Да. Можете идти. - Спасибо, - ухмыляется старший и пропускает вперед Чонгука. Огонь решает тут же почитать про истинность. Он уже столько раз откладывал, но больше не будет. Чонгук идет в библиотеку. Комната располагается в подвальном помещении, но за счет большого количества ламп тут светло. Библиотека оказывается очень просторной. Чонгуку стыдно признать, но да, с начала учебы он здесь впервые. Огромные деревянные стеллажи с книгами стоят далеко от входа, а все пространство до них заполнено выполненными в том же цвете столами. Они похожи на те, что стоят в столовой, но эти - деревянные и больше в размерах. Здесь есть второй этаж, но он весь заставлен стеллажами, а свободное место предназначено лишь для прохода. Чонгук вдруг понимает, что понятия не имеет, как работает библиотека. Нужно ли ему у кого-то спросить разрешения, чтобы взять книгу? Нужно ли отметиться где-то? Можно ли забрать книгу с собой? Огонь стоит в ступоре, пока знакомый голос не долетает до уха. - Чонгук! – зовет его Намджун. – Ты что здесь делаешь? - Хен! – с облегчением выдыхает Чон, двигаясь навстречу старшему. – Мне нужна одна книга, но я не знаю, как мне ее получить. - Очень просто, - улыбается Ким, - ищешь на стеллажах нужную букву и берешь. - Но тут так много стеллажей, я точно найду ее? - Что за книга тебе нужна? – Намджун двигается к книгам, младший следует за ним. - «Золотое тату», кажется. - Про истинных? – Намджун косится, но к нужному стеллажу подходит. Чонгук понятия не имеет, сколько бы времени сам потратил на поиски, потому что они точно прошли два ряда и, кажется, сделали один поворот. - Да. - Из любопытства? Или… - Я знаю про Тэхена, - говорит Чонгук, не давая закончить старшему. – Я никогда не встречал раньше истинных, поэтому мне интересно. Намджун улыбается, пальцами проводя по корешку старых, но очень красивых книг. Потрепанные временем книги имели свою историю и очарование, потому пользовались особой любовью у Чонгука. Где-то тонкие и золотые, где-то черные и толстые буквы гласили о содержании. Чон рассматривал темно-коричневую книгу, на корешке которой завитыми золотистыми буквами было написано: «Золото в алхимии». Чонгук не особо интересовался алхимией и химией в целом, но готов был взять эту книгу, только чтобы смотреть на нее. Намджун, оказавшийся уже у другого края стеллажа, возвращается с небольшой по объему серой книгой. На обложке едва заметными черными буквами выведено название. Намджун протягивает книгу младшему. - Я думал, она побольше, - говорит Чонгук, крутя в руках книгу. - Не так много сведений об истинных. Изучить в полной мере это можно сразу на двоих, а такое почти не встречается. Тут, опять же, больше истории. - Да, - задумчиво произносит огонь, рассматривая потертые страницы и не замечая внимательного взгляда старшего. - Мне можно ее взять? – спрашивает Чонгук. - Да, думаю, можно. Чон кивает, разворачивается и замирает. Он не уверен, в ту ли сторону нужно двигаться. Намджун по-доброму ухмыляется и за плечи выводит младшего. Чонгук начинает читать книгу тем же вечером, при свете свечи в старом зале. Тэхен приходит сразу же. Вода словно чувствует, когда младший приходит сюда (но может, так оно и есть?). Ким присаживается на корточки рядом с Чонгуком и заглядывает в книгу. - Это что? – интересуется он. Это не его книга. Чонгук закрывает, показывая обложку, но смотрит на лицо старшего. Тэхен приподнимает брови в удивлении и переводит взгляд на Чона. - Почему ты ее читаешь? - Из интереса. - И только? - Из-за тебя. - Меня? - Ты ведь истинный, - «мой истинный», - Ты знаешь, что я мало знаю о мире магии, хотя родился и вырос в нем. И мне хочется узнать все. - Поэтому ты начал с самого редкого явления? – усмехается Тэхен, расслабляя лицо. Чонгук улыбается в ответ, демонстрируя зубы. - Раз я дружу с тобой, то должен знать, кто ты такой. - Опыт прошлого? Чонгук замирает, и Тэхен видит, как озорной огонек в глазах напротив затухает. - Прости, - тут же извиняется Ким, нервно расчесывая синие пряди. - Нет, не извиняйся. Не всегда же тебе хорошо шутить. Тэхен поднимает возмущенный взгляд, а сам смеется. - Чон Чонгук! – старший стукает Чона по коленке, после чего поднимается. – Я все еще твой хен, не забывай. - Так мне называть тебя «хен»? - Нет, - вода улыбается мягче, ласковее, - нет. Тэхен подходит к балкону, но наружу не выходит: осенние ночи и так холодные, а в одной только домашней одежде, пусть и теплой, окоченеть - недолго. Вода поднимает глаза к небу. Бескрайний купол затянут тучами. Луны не видно, лишь намеками небольшие серебристые полосы, сумевшие прорваться через плен густых черных облаков. - Что именно тебя интересует? – спрашивает Тэ, вглядываясь во тьму. Чонгук, не отнимающий до сих пор глаз от старшего, опускает взгляд в книгу, словно его поймали с поличным, хотя Ким все еще стоит к нему спиной. - Все, - не задумываясь, отвечает Чон. И это правда: он желает знать все, потому что не знает ничего, кроме того, что истинные чувствуют сильные эмоции друг друга, особенно злость. Чонгук понял это вчера, когда тату чуть не сожгло ему ребра, когда Тэхен едва не убил Донхека. Чон сумел скрыть это лишь потому, что был знаком с болью, куда сильнее этой. - Исчерпывающе, - Ким все еще стоит спиной, но в голосе Чонгук слышит улыбку. Огонь слегка улыбается и начинает читать. Тэхен его совсем не напрягает, даже наоборот - создает привычную атмосферу. Книга оказывается увлекательной. Истинные были созданы природой после разделения как самые сильные из ее человеческих детей. Они были теми, кто умел управлять четырьмя стихиями и особенно искусно той, к которой принадлежали. Именно поэтому магия их имела почти безграничные возможности. Истинные были названы так не только из-за связи. Первоначально их звали «истинные дети природы», потому что такие люди имели особую связь не только друг с другом, но и с прародительницей. Чонгук тут улыбается, потому что Тэхен производил именно такое впечатление. В отличие от самого Чона. Связь меж двумя истинными создавалась как нить, идя по которой, люди могли найти друг друга, чтобы поделиться знаниями и объединить силы. Ведь истинная земля не могла владеть водой столь же искусно, как землей. Лишь истинная вода могла пронести опыт и знания о своем элементе и передать их партнеру. Истинные были предназначены для оберега магии стихий, помощи другим, природе и себе. Их магия была создана как напоминание о том, что люди, несмотря на разделение по элементам, которое сами создали, все еще дети природы. Все еще одно целое. Природа создала чудо, пока люди не сломали этот организм. Обладание такой сильной магией, какая была дарована истинным, стало объектом зависти. Истинные в древности рождались чаще, чем в современном мире, а потому совсем скоро поняли, что сила их – это власть. И ею и с помощью нее можно управлять не только другими людьми, но и всей природой. Но нельзя управлять тем, что создало тебя, потому что оно способно не только создавать, но и уничтожать. Природа не могла убить, ведь любовь к собственному дитя сильнее любой магии. А потому уничтожена была только нить, которая золотым шрамом оставалась на каждом из истинных. Рождение их было разбросано по разным странам, континентам и временным промежуткам. Встреча двух истинных стала почти невозможной. Но природа, умнее которой не было до сих пор на свете, обрезала не все нити, оставив самые крепкие связи и самые сильные души. Выходит, Чонгук и Тэхен… такие? Чон не мог поверить, он снова и снова перечитывал абзац, но все еще не верил. Тэхен мог быть таким, он ведь просто замечательный. Огонь не встречал раньше человека, который так же сильно был связан с природой. Тэхен буквально был зависим от состояния того, что являлось источником его магии. И это было правильно: Тэхен был истинным дитем природы. А Чонгук? Он разве был таким? Он был едва ли не противоположностью Тэхена: до недавнего времени воду он считал врагом, никогда не придавал большого значения природе (хотя все время – дома и в академии - был окружен лесом). Чонгук почти всю жизнь силу свою считал проклятием, но никогда не думал, как ценен этот дар. Тэхен же с детства был восхищен природой. Каждый раз, когда они были на озере, глаза Кима блестели, жадно осматривали изученные уже, кажется, до мельчайших деталей окрестности. Но Тэхен смотрел так, словно видел впервые. - Чонгук? – слышит огонь сквозь шквал мыслей взволнованный голос. Чон поднимает глаза на старшего, что смотрит на него. - Что ты там такое прочитал? – улыбается Тэхен, разворачиваясь корпусом к младшему, но все еще оставаясь на месте. Чонгук не сразу понимает, что испускает теплые волны. - Что-то удивительное, - произносит младший. "Про тебя. Про нас". - Это все – красивая легенда. Я ни разу не слышал, чтобы двое истинных встречались. - Так ты читал? – Чонгук делает изумленное лицо, чем вызывает тихий смех воды. - Разумеется. Мне ведь тоже нужно знать, кто я такой. Чонгук неуверенно, но тепло улыбается. - Мы можем начать тренироваться? – говорит он. - Сейчас? - Нет. После занятий или на выходных. Я теперь понимаю, как работает магия. Но мне нужна подстраховка. Тэхен улыбается. - Хорошо. Они начинают заниматься почти каждый день. Тэхен вместе с учебниками после занятий уходит с Чонгуком к озеру. Младший пробует создавать ограниченного размера и задуманной формы огни, пока старший готовит домашнее задание, наблюдая за ним. На самом деле, присутствие Тэхена через пару недель уже не требуется, но Киму нравится заниматься на природе (несмотря на постоянный ветер), нравится быть в компании младшего и первым видеть его успехи. Чонгук справлялся почти на отлично. И причин этому было несколько. Во-первых, он перестал считать свою силу проклятием. Во-вторых, он стал воспринимать себя, как часть природы. В-третьих, он перестал враждебно относиться к другим элементам и особенно – к воде. И теперь, когда Чонгук создавал сферу, вокруг своего огня, он представлял руки Тэхена, ограничивающие водной магией его распространение. Это оказалось несложно после того, как младший разобрался в себе. Но присутствие Тэхена все равно казалось необходимым. Нужным самому магу, нежели его контролю или лесу, что рисковал вспыхнуть от одного неверного движения. В один из дней Чонгук оказывается на озере один, потому что старший обещал помочь Чимину с домашним заданием. И воспользовавшись моментом, огонь решает попробовать водную магию, ведь, если он правильно понял книгу, то владеет всеми элементами. Интересовала его в первую очередь вода, потому что это была магия его истинного и к тому же несовместимая с его собственной. Встряхнув руки, Чонгук подходит к озеру и несколько мгновений смотрит. Гладь завораживает своей смиренностью, зазывает, как это делали русалки в древних мифах. Сама природа протягивает ему руку, и Чонгук тянется в ответ. Едва он касается воды, вокруг пальца его образуется углубление, словно огонь напугал стихию. Но Чонгук руки не отнимает, терпеливо ждет, наблюдая за медленными движениями воды. Тонкая струя несмело тянется к нему, поднимаясь по пальцам и оплетая ладонь. Чонгук струю перебирает, словно змейку, руку от воды поднимает и смотрит. Вода ласкает запястье, играется, перемещаясь между пальцами. Огонь улыбается, после чего медленно смыкает руку, пряча воду внутри, а после размыкает. Над ладошкой образуется маленькая, соответствующая объему собранной воды, сфера. Чонгук губы размыкает в удивлении, улыбается и по привычке оборачивается к камню, на котором обычно сидит Тэхен. Но на него с еще более удивленным лицом смотрит Донхек. Улыбка с лица Чонгука тут же исчезает, он сжимает сферу в ладони (очень осторожно, чтобы не напугать стихию) и опускает руку к озеру, позволяя воде стечь. Донхек ухмыляется и подходит. - Ну, ничего себе! – говорит Ли, - Гуки, что это? Чонгук не отвечает, холодным взглядом смотря на старшего. Но Донхек слишком хорошо знает его, поэтому видит страх на дне глаз. Чонгук боится, что Ли догадается. - Так, ты подумал над моим предложением? - Нет, - твердо произносит Чонгук. - Нет – не подумал, или нет – не согласен? - Иди к черту, Донхек. - Ну, Гуки, будь вежливей, - тянет Ли, вышагивая вокруг Чонгука, - я все же твой старший. Донхек подходит к озеру, наклоняется и касается воды. Ничего не происходит, кроме того, что должно происходить по законам физики. - Откуда в тебе водная магия? – резко оборачивается Ли к младшему. - Во мне нет водной магии. Донхек усмехается, стряхивая с руки воду. - Значит, ты отказываешься? - Как ты можешь просить у меня магию, зная, что это может убить меня? - Очень просто, Гуки. Сила требует жертв. - Это не так. Сила требует контроля и правильного обращения. Донхек вдруг смеется. - Кто-то начитался умных книжек, а? Это все в прошлом. Очнись, Чонгук: сейчас чем больше твоя сила, тем больше власть. Поэтому я предлагаю тебе либо отдать ее мне, раз ты, глупенький, не можешь направить ее в нужное русло; либо одуматься, повзрослеть и объединиться со мной. - Стать твоей марионеткой? – усмехается младший, чувствуя, как внутри вспыхивает злость. – Спасибо, Донхек, мне хватило. - Как же ты не понимаешь, - громче говорит старший, - твоя сила может стать источником абсолютной власти. Тебе будут подчиняться не только люди, но и элементы! - Меня будут бояться, - заключает Чонгук. Ли не отвечает, но ответ в его глазах полыхает ярким пламенем. - Не приближайся ко мне, Донхек. Ни ко мне, ни к ним. Или я покажу тебе, какой силой обладаю. Чонгук обходит старшего и уходит, чувствуя, как злость быстро заполняет его сознание. Нельзя. Нельзя поддаваться, Тэхен ведь чувствует. Тэхену будет больно. Чонгук на секунду останавливается и делает глубокий вдох. Недостаточно, потому что огонь все еще ощущает пульсацию где-то в горле. Чон поднимает голову к небу и видит высоко расположенные макушки деревьев. Они мирно покачиваются, пока тут, внизу, холодный ветер с особым упорством путает чонгуковы волосы. Вот же оно. Ветер. Это ведь тоже элемент. Огонь собирает мысли в кучу и представляет организованный поток воздуха, направляющийся прямо на него. Порыв ветра едва не сбивает с ног, но проходит через нос и растягивает легкие почти до жжения. Чонгук отвлекается на приятно-неприятные ощущения, пока злость медленно растворяется в потоках воздуха. Тэхен, сидя рядом с Чимином в библиотеке, убирает руку с ребер.

***

Донхек к Чонгуку больше не подходит, хищно наблюдая, пока младший не видит. Чонгук водную магию больше не использует и вообще старается один на озеро не ходить. Находясь один в окружении природы и всех четырех элементов, он чувствует, будто делает что-то не так. Словно ему все еще не хватает чего-то для того, чтобы быть, как Тэхен. Со старшим комфортнее, он не позволяет уходить глубоко в мысли, отвлекая одним своим видом. Похолодало сильнее, поэтому Тэхен стал носить объемную шапку, из-под которой виднелась лишь сине-голубая челка, прикрывающая глаза. Чонгук теперь позволял себе убирать волосы со лба, улучшая видимость старшему. Мир вокруг посерел, как бывает обычно в период между огненной осенью и белой зимой, но глаза Тэхена оставались глубже и ярче океана. Они в очередной раз возвращаются с озера, споря о чем-то с энтузиазмом, когда в дверях комнаты Кимов их встречает Джин. - Тебе письмо, - произносит старший, протягивая Чонгуку конверт. Огонь переглядывается с Тэхеном и берет. Отправитель – соседка, что часто помогала им с отцом по хозяйству, особенно после смерти мамы. Сердце у Чонгука пропускает удар. Он открывает конверт и достает лист. Пока младший пробегает глазами по письму, братья переглядываются. Тэхен смотрит на Чонгука и видит, как маленькая капелька скатывается по щеке. - Папа умер, - шепчет огонь, прикрывая глаза. Чонгук вынужден уехать, чтобы попрощаться с отцом. Они не были близки так, как Гук был близок с мамой. Но огонь знал, что папа любил его. Старший Чон заботился о нем, как обычно заботятся отцы – незаметно, порой неуклюже, но с теплотой. Папа для Чонгука был единственным близким человеком, тем, кто связывал его с мамой, ведь старший огонь иногда, после смерти мамы, рассказывал о ней, согревая сердце ребенка теплыми воспоминаниями. И теперь его не стало. Чонгук отказывается от любых предложений поехать с ним. Не из вредности или нежелания беспокоить кого-то. Нет. Чонгук просто должен сам попрощаться с папой. Ведь он был единственным звеном, связывающим Гука с прошлой жизнью. Той, что была до академии. Его встречает та соседка, которая отправила письмо. - Что произошло? – спрашивает Чонгук первым делом. - Твой отец сильно тосковал по матери. Ты был единственным напоминанием. Когда ты уехал, он просто увял. Не смог жить без вас обоих. Чонгук чувствует, как ноги становятся ватными, и падает на колени. Женщина тут же подскакивает, обнимая. - Он любил тебя, Чонгук. Очень любил, хотя и не умел показывать. У Чонгука ком в горле взрывается, выливаясь горькими слезами. Это он виноват! Если б Гук не оставил папу, все было бы в порядке. - Ну, Гуки, тише, - женщина гладит его по голове, крепче прижимая к себе, - не вини себя. Рано или поздно ты все равно бы уехал. У папы просто не было никого, кроме вас. Он бы не смог жить. Чонгуку хочется закричать, что это его, только его вина! Что он эгоист, раз оставил папу! Из-за него папа умер! Чонгук не достоин быть тем, кто он есть, он не может быть избранником природы, раз по его вине умер отец. Ему хочется заорать об этом на весь мир, но слез слишком много, рыдания слишком сильные, а потому Чон сильнее сжимает подол платья, утыкаясь в шею женщины, которая опустилась рядом с ним на колени и тихо пускала слезы, успокаивая названого сына. Обряд прощания проводится на следующий день. Чонгук осматривает лес и про себя просит у стихий удерживать собственное тело на ногах, потому что сил в нем не больше, чем у новорожденного. Обряд проводится на опушке леса, где есть небольшое старое озеро. Тело отца находится посреди него, в лодке, украшенной яркими растениями в цвет их элемента. Считается, что забрать тело после смерти должна стихия, противоположная стихии умершего. Но Чонгук, зная законы магии, понимает, что это полная бессмыслица. Очередная человеческая придумка. Природе нет дела до того, как забирать своих детей обратно. Чонгук всю ночь просидел с телом отца, рассматривая каждую черточку и запоминая каждую деталь. Ведь маму он почти не помнил. Сейчас Чон мог в голове воспроизвести точный портрет отца. Огонь решает нарисовать его, как только все закончится. Соседка, что стоит рядом, кладет руку на плечо. Чонгук отвлекается от мыслей, сдавливающих виски. - Пора, - шепчет женщина. Чонгук помнит, как проходил обряд прощания с мамой, потому создает сферу среднего размера меж двух ладоней. Тогда это делал папа, пока маленький Гук цеплялся за его ногу. В голове в мгновение проносится мысль. Чонгук просит природу соединить души родителей. Лишь мгновение, и одним движением огонь заставляет лодку вспыхнуть. Все происходит быстро. Дерево вместе с отцом сгорает за пять минут. Глаза Чонгука все время устремлены туда, игнорируя непрекращающиеся слезы. Когда на воде остается лишь пепел, Чон широким движением руки перемешивает воду, обращая к себе взгляды людей, что пришли попрощаться с его отцом. Чонгук игнорирует. Все, чего ему сейчас хочется, это оказаться в знакомой обстановке, дома. И это точно не здесь. Больше нет. - Завтра уедешь, - говорит ему женщина, на что Чонгук слабо кивает. Усталость валит его с ног, и он засыпает с надеждой быстрее проснуться и уехать из места, где все теперь вызывает болезненные воспоминания. Но просыпается он не утром, а посреди ночи. И будит его острая боль на левых ребрах, мгновенно охватившая все тело. Чонгук кричит, пытаясь избавиться от нее, но понимает, что источника нет. Не здесь. И больно ему лишь по одной причине: больно Тэхену.