лилии и тюльпаны.

Смотреть на человека, которого не можешь обнять, а уж тем более поцеловать, прижать к себе, – больно. Но знать, что ты единственный, кому он позволяет просто находиться рядом — идеально. Хотя и больно, ведь в любой момент Бакуго может послать, ударить, попытаться взорвать. Он может легко заменить его, пусть и не так много тех, кто сможет находиться рядом. Но ведь может. Блондин не думает о чувствах других, он ставит себе цель, достигнуть которую он хочет. Нет, не так. Мечтает. И если нужно, он уберет всех, пошлет всех, будет подниматься по трупам, будет делать больно, но добьется своей цели. Но, если подумать, то если бы он собирался убирать кого-то, если бы он собирался бросать, то Кацуки не подпускал к себе никого, а уж тем более его, самого надоедливого и шумного парня. Кацуки не из тех, кто легко сдается. Значит, он увидел какой-то потенциал, решил позволить быть рядом. Значит, возможно, он нужен? Ведь взрывокиллер никого просто так не подпустит. Именно так утешает себя Киришима, смотря на то, как тренируется его объект воздыхания. Хотя сейчас это выглядит как пытка. Половина одежды разорвана, оголяя прекрасное тело, от которого сложно оторвать взгляд. Эйджиро не понимает, почему на это обращает внимание только он? Хотя… если подумать, то это даже и лучше. Лучше, что никто не посмотрит на то, что должно принадлежать только красноволосому. Кири покачал головой, пытаясь отогнать от себя т а к и е мысли. Принадлежать? Да еще и ему? Тело Бакуго? Нет, только в мечтах. Только в его мечтах, которые порой заставляют биться головой о стену, лишь бы отогнать их. Но это никогда не помогало — причуда будто на зло в такие моменты его защищала. И парень не мог понять, хочет ли он на самом деле избавиться от мечтаний, или просто делает вид. Ведь мечты, фантазии – единственное, что может себе позволить герой. Единственное место, где он может быть счастлив рядом с Бакуго без его агрессии и токсичности. Герой улыбается, вспоминая то, как он осознал свою влюбленность. Как понял, что несмотря на то, что их отношения будут построены на токсичности, грубости, где его могут ни во что не ставить, он хочет окунуться в них полностью. Хочет погрязнуть, пусть и после этого будет больно, ужасно больно. Возможно, это пошатнет его морально состояние. Но ведь Киришима живет один раз. Если не рисковать, то зачем вообще что-то пытаться сделать? Кто не рискует, тот не пьет шампанское, так? Эта фраза придала уверенности. Решив, что сегодня вечером он признается в любви, парень решил не задерживаться больше на тренировке и поспешил быстрее в душ. Но вечером Бакуго не приходит. Он и не приходит ночью, даже утром. Киришима обеспокоен, он спрашивал у всех, кого только можно, но никто не знал, где находится Кацуки. Эйджиро кусает свои губы и сжимает свои кулаки, пытаясь успокоить себя, но все — без толку. Будто на зло его преследует какое-то ужасное чувство, будто что-то не то, будто блондин в опасности. Но парень не мог никак этого понять. Прошел еще один день, неделя, месяц. Все искали пропавшего ученика, но не смогли найти. Киришима перестал улыбаться, перестал играть с друзьями, перестал учиться и просто вел себя, как зомби. Что-то подсказывало, что он больше никогда не увидит возлюбленного, и сердце от этого болезненно сжалось, напоминая, что если само тело и может отвердеть, то оно — нет.