Глава 6. Очертания человека, очертания сердца
5 апреля 2021 г., 23:39
Юка садится на скамейку, опустив походный рюкзак в стороне, ее не покидало неприятное предчувствие, что тревожным посасыванием засело под ребрами. Солнце еще не скоро покажется из-за горизонта не только потому, что час был ранним, но и из-за низко висящих туч. Такегава ковыряет носком ботинка ледяную корку и испускает тяжелый вздох. Из-за этих нервов она совершенно не выспалась, поэтому и пришла на место сбора их команды раньше назначенного времени, а учитывая, что Какаши-сенсей большой любитель опаздывать, сидеть ей тут еще долго.
Это мучающее ее нервное напряжение высасывало последние силы, заставляя то и дело напоминать себе, что в любой момент она может уйти, в который раз избегая ответственности. И пусть Юка так никогда не поступит, но этот самообман помогал справиться с душащими ее паническими атаками. Приходится стараться, чтобы приветливая улыбка выглядела именно таковой, а не угрожающим оскалом.
— Ты первая, да? — Сакура плюхается рядом с Такегавой, вытягивая ноги перед собой. — Тоже не спалось?
Харуно не нужно быть гением-детективом, чтобы сделать такой вывод, хватает быстрого взгляда на залегшие круги под глазами новоиспеченной подруги. Сама она выглядит не лучше, бессонница настигла ее неожиданно, полностью выбивая из колеи. Девушка, конечно, упрямо старалась гнать сомнения из мыслей и сердца, только это не помогало ей провалиться в такой желанный сон.
— Дела любовные? — коротко кивнув на вопрос Сакуры, интересуется Юка.
Вообще, она сделала этот вывод еще вчера, судя по тому, какой растерянной и расстроенной была Харуно в магазине, это напрашивалось само собой, пусть они и не были знакомы до такой степени хорошо. Только чувства, которые сейчас испытывала Харуно, были заметны невооруженным глазом, тем более для такого человека, как Такегава. Она, вообще, была слишком отзывчива к чужому горю, отдавала всю себя проблемам других, просто чтобы на короткое мгновение перестать утопать в собственных. Возможно, умение видеть чужое горе сквозь неумелые маски на лицах было для нее, своего рода, полезным навыком.
— Можно и так сказать, — Сакура, потупив взгляд, неловко пожимает плечами. А что ей скрывать: в глубине души хочется, чтобы кто-то другой помог ей, дал совет или просто выслушал. — Думаешь, возможно сохранить чувства на протяжении долгого времени к человеку, которому ты безразлична?
Юка сцепляет руки в замок, концепция любви в нормальном и здоровом виде для нее была непонятна. Разве могут два человека обоюдно испытывать друг к другу чувства, которые заставляют их идти на риск, затуманивают здравый рассудок и в какой-то мере связывают по рукам и ногам обязанностями. В ее семье, вообще, не было ролевой модели для здоровых отношений, учитывая, что она не раз в юном возрасте была свидетелем, как отец вымещает свою неконтролируемую злость на матери. Тут уж хочешь не хочешь, а понятие любви искажается.
— Доброе утро, — махая рукой, Наруто расплылся в своей привычной жизнерадостной улыбке, будто и не было сейчас раннего утра.
Харуно дергается, тут же меняясь в лице, и бросает на Юка быстрый взгляд, будто предупреждает, что разговор не стоит продолжать. Такегава понимает все чуточку иначе, предполагая, что таинственный любовный интерес Сакуры — это герой войны. Вообще, ей не то чтобы некомфортно, просто в окружении людей, которые в разы лучше нее самой, ощущаешь себя ничтожеством. Юка старается не выглядеть так, будто всей душой желает исчезнуть из этого мира, до тех пор, пока на горизонте не появляется отец. В этот момент вся чудовищность настоящего лавиной скатывается на девушку, погребая под собой, лишая кислорода.
— Мы не успели познакомиться, я — Наруто, говорю, — Узумаки материализуется перед Такегава, указывает на себя большим пальцем и абсолютно не производит впечатление человека, ставшего героем войны и спасшего весь мир.
— Юка, — она улыбается, не в силах противиться энергии джинчуурики, его слегка дурацкой манере речи, ярким, живым глазам. Разве может такой человек быть тем, кто принес Сакуре столько боли? Верится с трудом, но Такегава научена жизнью, что первое впечатление не всегда является истиной. — Приятно познакомиться.
Узумаки чешет затылок, отвечая, что ему тоже приятно познакомиться с ней, а у самого в голове полнейшая каша из воспоминаний минувшего утра, когда он прощался с Хинатой. Та жутко смущалась и без конца краснела, отводя взгляд, будто чего-то ожидала, топчась на месте. Наруто, не без помощи Лиса, сообразил оставить быстрый поцелуй на губах девушки, обещая той привезти подарок из страны Воды. Хьюга осталась довольна, пусть и за пылающими щеками это было сложно понять.
Юка удивленно дергается, когда сидящая рядом Сакура случайно задевает ее рукой, слишком резким движением отворачиваясь. Лицо Харуно выглядит встревоженным и каким-то болезненно задумчивым, Такегава поднимает свой взгляд, натыкаясь на последнего члена команды номер семь — Учиха Саске. Отец не часто говорил о других кланах, а тем более хвалил кого-то, но Учиха были исключением. Однажды, правда, Кеиго снисходительно усмехнулся, начиная свой рассказ, как величайшая техника клана Учиха — шаринган, и стала их погибелью.
В отношении Сакуры все стало понятно, даже более чем. Как бы Такегава не пыталась внушить себе, что даже такой лучезарный и излучающий свет человек, как Наруто, может сделать больно, верить в это все равно отказывалась. Другое дело, Саске — нукенин, преступник, который в недалеком прошлом и вовсе собирался разрушить Коноху. Будучи откровенной с собой, Юка признала, что была бы даже не против, если место, с которым ее не связывает ни одно счастливое воспоминание, исчезло, оставляя только пепелище из воспоминаний. Придется также признать, что произнести вслух эти тайные желания никогда не могла. Такегава даже не задумывается, когда ободряюще улыбается Сакуре, та как-то ломано кивает и поднимается со скамейки.
Приходится собрать все свои силы в кучу, чтобы удерживаться в положении стоя, пока надменный и торжествующий взгляд отца буквально пронзает трепещущее сердце Юка. Вот оно его превосходство над ней, он дергает за ниточки, управляя ее судьбой, решает, как в следующий момент сломает ее и так надтреснувшую душу. Он мстит не ей, а Хане за ложь и смерть второго сына. А под пули попадает Юка, которая может чувствовать, соображать, и смотрит на него этими зелеными глазами, такими же наполненными до краев ненавистью, как и у ее матери.
— Все в сборе? — Хатаке ожидаемо пришел последним, быстро оглядев собравшихся и убедившись, что команда на месте, обернулся к господину Такегава. — Думаю, можем выдвигаться.
Кеиго коротко кивает, шагая во главу колонны, едва не задевая плечом Юка. Где-то на горизонте гром сотрясает небеса, предупреждает о грядущей буре, и это не только ливень, который настигнет путников через несколько часов, но и что-то другое, опасное и от чего у девушки все утро сосет под ложечкой. Учиха так же молчаливо устремляется вперед, едва удосужив Юка коротким взглядом и кивком головы, и становится поразительно ясно, почему Сакура так страдает. Такегава невольно сравнивает Саске с отцом: глаза черные, словно смола, ей кажутся поразительно похожими.
Какаши ловит ее взгляд, не улыбается, стоит, не двигаясь, ждет, когда ученики уйдут вперед. Юка возится с рюкзаком, для всех это выглядит так естественно, что Наруто предлагает ей помощь, но она только небрежно отмахивается, потому что нарочито долго проверяет застегнутый замок. Харуно тычет сокомандника в бок, подталкивая вперед, и с каким-то неприсущим ей ехидством спрашивает, как Узумаки провел вчерашний вечер, отчего тот неожиданно краснеет и бубнит что-то нечленораздельное себе под нос.
— Все в порядке? — Хатаке убеждает себя, что спрашивает из чистой вежливости, но на самом деле действительно волнуется, особенно после того разговора.
Такегава вдыхает свежий лесной воздух, улавливая нотки хвои и влажной травы, от этого кружится голова и можно даже поверить в то, что все правда в порядке. Только ее мир — это полный хаос, где упорядоченностью и не пахнет, он черно-белый и она отчаянно нуждается в опоре, чтобы перестать наблюдать за тем, как все снова рушится. Юка косит глаза на бывшего сенсея, встречаясь с ним взглядом, и улыбается, просто чтобы увидеть это мимолетное облегчение в его глазах.
— Да, — впереди маячит розовая макушка Сакуры, ее плечи опущены, будто она тащит на них весь небосвод. Вот у кого эмоции не получается скрывать, ей же раз плюнуть соврать, спрятавшись за очередной этой лучезарной улыбкой. — Просто, это странно, но… — Юка складывает губы трубочкой, не зная, как Хатаке отреагирует на ее слова. — Вы верите в предчувствия, Какаши-сенсей?
Воздух постепенно становится тяжелым из-за копящейся в нем влаги, тучи висят так низко, что кажется еще немного и можно будет потрогать их сероватую вату. Возможно, из-за погоды им придется задержаться в пути чуть дольше, чем они на то рассчитывали.
— Да, иногда наш мозг обрабатывает информацию куда быстрее, чем мы можем это осознать, это еще можно назвать интуицией, — джонин прищурился, вглядываясь в белую дымку, что неожиданно накрыла тропу, по которой они передвигались. — Предчувствия могут спасти жизнь.
Такегава кивнула, размышляя над сказанным, могло ли быть так, что она и вправду заметила нечто, что встревожило ее, но не успела отложить это в памяти. Или это просто ее страх, что с приходом в страну Воды ее жизнь резко оборвется, превращаясь в мучительное существование в роли личной марионетки отца. Отличить одно от другого было практически невозможно, если бы не пронзительный взгляд серых глаз сенсея.
— Тебя что-то тревожит? — Какаши бы соврал, если сказал, что не собирается лезть в личные дела господина Такегава, так уж вышло, что слушать Юка он не собирался. Да и поход к Пятой принес свои плоды, та дала отмашку действовать Хатаке по своему желанию во всем, что не касалось их первостепенной цели в этой миссии.
Порыв ветра срывает с деревьев последние листья, закручивая их по спирали, унося их куда-то вверх. Юка завороженно провожает их взглядом, и тут же удивленно дергается, когда на нос ей прилетает холодная капля не проходит и секунды, как с неба стеной разверзается настоящий осенний ливень. Хатаке тихо ругается себе под нос, спеша вперед, чтобы предупредить всех, что им стоит ускориться и как можно быстрее добраться до ближайшего рёкана. Все надеялись, что непогода все же обойдет их стороной, Такегава вытягивает вперед ладонь, пока капли дождя, словно иглы, впиваются в бледную кожу.
Сакура недовольно ворчит, просушивая свои волосы махровым полотенцем, что они с Юка нашли в ванной комнате гостиницы. Им невероятно повезло, что всего в каких-то паре километров нашелся ночлег, а старики-владельцы любезно предложили накрыть на стол ужин для путников. Такегава чихнула, прикрывая лицо рукой, и тут же передернула плечами не то, чтобы избавиться от холода, не то, чтобы развеять неприятную дымку в голове. Что-то подсказывало ей, что окоченевшие ноги и полностью промокшие волосы даром для нее не пройдут. Оставив вещи сохнуть, они вместе с Харуно вынырнули из предоставленной им комнаты и побрели в сторону, откуда доносился аромат чего-то жаренного и до одури ароматного.
— Он знает о твоих чувствах? — теребя пальцами подол просторной футболки, поинтересовалась Такегава.
Сакура поморщилась, вспоминая абсолютно пустое лицо Саске, которому никогда не было дела до чужих чувств, которые он раз за разом ранил. Было бы легче, если бы в эту миссию они отправились только с Наруто, тогда план «с глаз долой — из сердца вон» сработал намного лучше.
— Да, — Сакура повела плечами, будто само понимание того, что Учиха абсолютно плевать на нее и ее любовь к нему, заставляло ее испытывать физическую боль. Девушка вздохнула, заправляя все еще влажные пряди волос за уши, собралась с мыслями и тихо ответила: — я решила, что хоть раз в жизни перестану давить собственную гордость, сколько можно унижаться, да? — Харуно печально улыбнулась, взглянув на Юка, ища в той поддержку.
Только Такегава сама пресмыкалась под властью отца, наступала себе на горло, зная, что в конце концов сама себя задушит. И до боли в области сердца завидовала Сакуре, которая могла вздернуть подбородок и уйти, ни разу не обернувшись на Саске. Юка была по рукам и ногам связанная кровными узами.
— Конечно, — она кивнула, сдвигая сёдзи в сторону и неловко заглядывая в просторное помещение с уже накрытым столом.
Наруто махнул им рукой, приглашая войти и присоединиться, мужская половина их команды по какой-то неведомой причине во всю решала, какое саке им выбрать: обычное рисовое или из местной сливы. Господин Такегава махнул рукой, решив, что раз уж им приходится задерживаться в пути, то стоит снять стресс, поэтому они просто попробуют оба вида напитка. Юка поморщилась, опускаясь по правую сторону от Какаши, неосознанно желая от него защиты, прячась от внимательного взгляда отца. А Хатаке все видит, подмечает и ждет не дождется, когда они прибудут в страну Воды, и он переговорит с господином даймё. Сам того не понимая, но приблизит спасение бывшей ученицы из цепких когтей Кеиго.
— … Наруто, прекрати, — хлопнув сокомандника по спине, Харуно нахмурилась. — Никто не отберет, веди себя прилично.
Узумаки, который набил полный рот морепродуктов, закашлялся, театрально хватаясь за горло, заставляя Юка прыснуть смехом, а Сакуру закатить глаза.
— Идиот, — Учиха фыркнул, отворачиваясь и тут же встречаясь взглядом с замершей Харуно.
Куноичи как-то сконфуженно дернула рукой, тут же отводя взгляд и, на удивление бывшего нукенина, не заливаясь краской. Он настолько привык к этому влюбленному, даже в какой-то мере глупому, по его мнению, взгляду Харуно, что стало не по себе. На первый взгляд она выглядела обычной, такой же, как и всегда, вспыльчивой и уверенной в себе, только что-то было не так. Саске сводит брови, внимательно сверля девушку взглядом, будто действительно может заглянуть ей в мысли с помощью своего шарингана, узнать, что же изменилось.
— Эта остановка сильно изменит наш график? — подливая себе саке, уточнил господин Такегава.
— Постараемся завтра ускориться, можем так же сократить путь и пройти через восточную часть леса, напрямик, — Хатаке задумчиво постучал пальцами по столу, размышляя, как будет лучшее и безопаснее. — Там, правда, придется передвигаться по деревьям, но мы значительно сократим расстояние.
Юка морщится и трет саднящую ладошку, это неприятное чувство в груди расползается, заполняя собой все внутри. Она поднимает взгляд и тут же застывает, попадая в ловушку черноты отцовских глаз, те, словно водовороты из смолы, затягивают ее глубже, туда, откуда нет возможности выбраться. Такегава даже не сразу понимает, что перестает дышать, только когда Какаши мягко касается ее пальцев под столом, чтобы привлечь внимание, она вздрагивает и судорожно втягивает воздух.
— Я спросил: ты справишься? Дорога не из легких, — джонин хмурится, вглядываясь в потерянные зеленые глаза Юка. Так и хочется мягко сжать ее щеки, позвать по имени, чтобы взгляд девушки сфокусировался на нем, увидеть, как наваждение ее отпускает, а губы расплываются в успокаивающей улыбке.
— Конечно, она справится, — Кеиго хмыкает, подливая Хатаке алкоголь. — Она же Такегава, наш род невероятно выносливый.
Юка приходится согласно кивнуть и уткнуться носом себе в тарелку, молясь, чтобы, не дай Бог, никто не увидел ее алеющих ушей. Место, где ее только что коснулись пальцы мужчины, приятно покалывает, разнося по телу чувство, схожее с шипящим напитком. Слова проносятся мимо, пока она старается совладать с мыслями. Перед носом появляется пиала с прозрачной жидкостью, которая пахнет чем-то резким с едва различимыми цветочными нотками.
— Выпьем за удачную сделку, — господин Такегава усмехается, не двусмысленно наклоняет голову, глядя Юка в глаза, и залпом выпивает саке.
Наруто издает странный крякающий звук, морщится, потому что неожиданно горький алкоголь опаляет горло, но позже теплотой оседает в желудке. Мысли бессвязные, но каждый раз возвращаются к Хинате, заставляя парня глупо улыбаться, потому что он впервые ощущает это странное распирающее чувство в груди. И оно ему чертовски по душе.
Юка, подражая Узумаки, кривит лицо, тут же заедая горечь маринованной редькой, надеется, что захмелеет как можно быстрее, чтобы мысли перестали вертеться по кругу, калейдоскопом крутя картинки знакомства с сыном даймё, нежеланным браком и уродливой трещиной в зеркале. Она ловит хмурый взгляд Хатаке на себе, растягивает губы в наиглупейшей улыбке, этим до жути напоминая ему Наруто.
— … и потом я его бац и разнес своим расенганом, — Узумаки красный, словно варенный рак, буквально лежит на Харуно, которая то и дело отпихивает друга. Джинчуурики тычет пальцем в Саске и, чуть ли не брызжа слюной, продолжает рассказ. — Ты представляешь, а ему хоть бы что! Он стоит, даже не шатается.
Вторая бутылка саке пуста, Сакура задумчиво водит пальцем по ее горлышку, другой рукой подперев голову. Взгляд слегка затуманен, но в отличие от сокомандника она наоборот становится как-никогда тихой. Мысли путаются, не давая нормально сообразить, что к чему, но на удивление самой Харуно даже в опьяненном состоянии желудок сводит от осознания, что ее больше не тянет к Учиха. Она в который раз пихает Наруто в бок, когда тот в пылу рассказа, забываясь все больше и больше, налегает на нее. Саске и бровью не ведет, даже не моргает, полностью погруженный в свои размышления, о чем только одному всевышнему известно. Да и вряд ли бы кто-нибудь из присутствующих хотел это знать.
Юка скидывает свои гёта, приваливаясь к боку Какаши, пока шум из обеденной комнаты остается далеко позади, перебиваемый шумом дождя. На веранде прохладно и по-особенному уютно. Она сбежала самая первая, сослалась на плохое самочувствие и ловко вышмыгнула за сёдзе, прикрывая глаза, когда напряжение понемногу отпустило. Выносить отца было сродни тому, чтобы протащить валун к вершине горы.
Хатаке нашел ее здесь, повинуясь какому-то неясному желанию, что комком свернулось в сердце. Хотелось увидеть ее улыбку, услышать тихий, вкрадчивый голос, который умел так искусно лгать. Вот и вышло так, что они спрятались от суеты на этой веранде, что выходила в небольшой, но ухоженный садик. У мужчины не хватает ни сил, ни смелости, отстраниться от льнущей к нему девушки. Она кажется такой правильной, такой родной и нужной, что становится до дрожи страшно, а если в какой-то момент он не сможет остановить это? Что если Юка заберется слишком глубоко, пустит корни там, куда Какаши никого не пускал? А она будто читает его мысли, грустно улыбается, прикрывая горящие от невыплаканных слез глаза.
— Не переживайте, Какаши-сенсей, я исчезну, ваше сердце не пострадает, — мужчина слышит, что она улыбается, даже не глядя на нее. Голос девушки едва заметно дрожит, и она нервным жестом сжимает его рукав. — Я могу попросить вас об одной услуге?
О чем угодно, только бы сказанное тобой было правдой. Хатаке не хочет сломаться, если кто-то снова займет важное место в его жизни, а потом пропадет, так что ему приходится положиться на это неясное заявление девчонки и принять все за чистую монету. Какаши слегка отстраняется, заглядывая в глаза Юка, вопросительно выгибает брови.
— Услуге? — хотелось бы верить, что это будет не что-то из ряда выходящее. Но затуманенные после выпитого саке глаза Юка не упрощают никому задачу. Еще этот невинный вид и играющая на губах полуулыбка едва не заставляют оборону мужчины дать трещину.
Юка отстраняется от бывшего сенсея, полностью садится в позу лотоса и внимательно вглядывается в лицо мужчины. Между бровей залегла морщинка, которую так и хочется разгладить пальцами. Такегава опускает руки на плечи Хатаке, закрывает глаза и задерживает дыхание. Молит мироздание, чтобы он не двигался и дал ей в последний раз вдохнуть полной грудью жизненно необходимый кислород. И едва касается его губ своими через плотную ткань маски Хатаке. Тот вздрагивает, но к удивлению обоих не двигается, только с каким-то шоком смотрит на девушку перед собой, обманывая самого себя, будто не ожидал этого. Будто не хотел этого. Молния разрезает небо, на секунду освещая собой все пространство вокруг, создавая причудливые тени от голых деревьев. Какаши в мельчайших подробностях запоминает едва покрытое румянцем лицо Юка, отпечатывает в своей памяти, как нечто жизненно важное.
