Глава 8. Удержи меня здесь
18 апреля 2021 г., 19:24
— Добро пожаловать в деревню, скрытую в Тумане, — тучный мужчина с густой седой бородой говорил с противной хрипотцой, но сверкающие из-под бровей глаза отдавали какой-то старческой добротой.
Юка улыбнулась, отвечая на любезность, как того требовали правила хорошего тона, хотя хотелось пасть ничком на колени перед этим стариком, умоляя того не соглашаться на предложение ее отца. Жаль, что так поступить ей не позволял ни моральный кодекс, ни чертова гордость. Оказалось, что она у нее тоже есть. Такегава отвела взгляд, боясь встретиться с серой бурей, увидеть там отблеск разочарования и ненависти. Она ведь действовала эгоистично, когда обещала, что не причинит Хатаке боли, исчезнет из его жизни, не оставив и следа. Но сама не ожидала, что мужчина позволит ей пустить корни в своем сердце. Хотя, такое заявление казалось ей преувеличением, скорее уж она запустила слабый молодой росток. Да и это не меняло того факта, что Юка скоро сделает бывшему сенсею больно. Ей уже хотелось принять смертельный яд.
— Так, значит, званый ужин будет уже сегодня, — Сакура внимательно пробежалась глазами по небольшому листку с расписанием, которое ждало их в предоставленной комнате. Обеим девушкам она пришлась по вкусу: уютная, без лишней вычурности. — А переговоры и подписание бумаг состоятся завтра днем, — Харуно отложила записку и, блаженно прикрыв глаза, растянулась на кровати. После морского путешествия с весьма спорными удобствами всё сейчас казалось райским наслаждением. — Нам не обязательно присутствовать на завтрашних мероприятиях, этим будут заниматься господин Такегава и Какаши-сенсей. Может, сходим в город?
Юка отряхнула кимоно, разглядывая его со всех сторон и мысленно радуясь тому, что ткань не помялась — последнее, чем она хотела заниматься, так это искать, где можно было привести одежду в порядок. Шелк глубокого синего оттенка приятно струился в руках девушки, пока она разглаживала мелкие складочки, и будто издевался над ней. Все шло так гладко, что, в скором времени, прогулки по столице страны Воды предвещались для нее горькой обыденностью. Такегава сцепила зубы, почему-то вспоминая улыбающиеся глаза Хатаке. Он возненавидит ее после всего?
— Эй, Юка? — Сакура, которая уже несколько минут тщетно пыталась дозваться до подруги, привстала на локтях с волнением разглядывая пустой взгляд девушки. Чем быстрее они приближались к Кири, тем рассеяннее становилась Такегава. Сначала она просто витала в облаках, забывая об элементарных вещах, а со временем стала выпадать из реальности, уходя куда-то глубоко в свои мысли.
— Да, прости, задумалась, — дежурный ответ, который Харуно, в последнее время, слышала чаще, чем фирменное «говорю» Наруто. Юка тряхнула головой и бережно опустила кимоно на свою кровать, начиная распаковывать к нему пояс оби. — Да, я тоже хотела сходить в город, прикупить сувениров для бабушки и своих бывших сокомандников, — вспоминая заспанное лицо Арараги, который специально в свой выходной встал пораньше, чтобы провести ее, Такегава невольно улыбнулась. Он точно обрадуется.
Постаравшись абстрагироваться от невеселых, грызущих противным червем, мыслей, Юка с радостью помогла Сакуре одеться и сделать прическу. Разговор завязался абсолютно не о чем, простое обсуждение обыденных вещей, которые почему-то казались Такегава лишенными какого-либо смысла. Харуно без конца подходила к зеркалу, вглядываясь в свое отражение, то хмурилась, то одергивала широкие рукава.
— Я впервые выгляжу так утонченно, — заметив на себе вопросительный взгляд Юка, пояснила куноичи, тут же запрещая себе представлять реакцию Саске. Зачем приукрашать то, чего никогда не случится?
Такегава же, наоборот, ни разу не взглянула в злосчастное зеркало, боялась, наверное, а может просто понадеялась на то, что прическа окажется кривой или пояс завязан неправильно. Никому ведь не нравятся неряшливые девушки. Пришлось сжать кулаки, чтобы не рассмеяться в голос с собственного детского поведения. Она действительно настолько отчаялась, что надеялась на то, что ее вид отпугнет новоиспеченного жениха? Господь, как же наивно.
Стук традиционных гёта эхом отбивался от стен коридора, что вел в большую залу. Тут и там сверкали изысканные вазы, потолок украшала лепнина, где в мелких деталях можно было разглядеть морских коней и звезд. Юка даже умудрилась споткнуться о мягкое ковровое покрытие, разглядывая всю эту красоту, благо Харуно слишком волновалась, предпочитая думать, что это из-за такого важного события, а не из-за Учиха, и успела схватить подругу за локоть. Такегава смущенно улыбнулась и поблагодарила ее, тут же утыкаясь себе под ноги и обдумывая, а не грохнуться ли ей специально, когда они будут входить в зал проведения приёма.
Местный шиноби, что немым стражем стоял около громадных дверей, в какой-то мере выглядевших даже гротескными, бросил на них короткий взгляд и коротко кивнув, пропустил их в сверкающее жемчугами помещение. Юка, кажется, даже ахнула, ослепленная красотой этого места: панорамные окна, что открывали вид на залив, утопающий в свете луны и украшенный искусными статуями в форме двух морских драконов, что своими хвостами упирались в сводчатые потолки. Сакура как-то испуганно схватилась за Такегава, ощущая себя такой маленькой среди всего этого богатства.
— О, вот вы где! — Наруто радостно улыбается, тут же подходя к девчонкам и уводя их в глубь помещения, поближе к фуршетным столам. — Вы, вообще, видели сколько тут всего вкусного? — подцепляя пальцами тарталетку с какими-то морепродуктами, бормочет Узумаки, тут же получая тычок от Сакуры.
— Веди себя прилично, — недовольно сопит девушка, стараясь не вглядываться в лица гостей, боясь встретиться с черными глазами Саске. Вряд ли она сейчас в состоянии держать оборону, слишком кружится голова.
Наруто только фыркает и отмахивается от сокомандницы, вручая той бокал на тонкой ножке, в котором слегка искрилась жидкость. Сам джинчуурики рассудительно сперва нюхал содержимое стаканов, а уже потом пил. Кажется, кому-то хватило одного похмелья, чтобы впредь быть аккуратнее. Юка снисходительно улыбнулась, пробегаюсь глазами по содержимому тарелок и взвешивая шансы, что ее может стошнить от нервов.
— А где Какаши? — подхватив ломтик апельсина, как бы между прочим спрашивает девушка.
Саске она сразу заметила, тот хмурой тучей стоял в другом конце зала, отпугивая от себя всех людей, но заикаться об этом Юка точно не собиралась, по крайней мере, при Сакуре. Отец оказался около камина. Он, по всей видимости, вел светскую беседу с какими-то господами, и Такегава помолилась, чтобы эта беседа относилась только к подписанию договора.
— Не знаю, он ушел раньше нас всех, — пожав плечами, отвечает Наруто, радостно обнаруживая пустые тарелки, чтобы взять попробовать себе разной еды. — Если бы не еда, то это мероприятие было бы просто скукой смертной, говорю.
Юка еще раз задумчиво обводит зал взглядом, вглядываясь в лица людей, гадая, есть ли среди них тот, кто в будущем может стать ее супругом, ее тюрьмой и гробом в сырой земле. Сердце ускорило ритм, заставляя отвернуться, перевести дыхание, перед глазами все поплыло. Такегава схватила ближайший бокал и залпом его высушила, шипящая жидкость остудила разгоревшееся пламя, даря какую-то меланхолию, то, в чем она так нуждалась.
— Сейчас будут танцы, — отставив пустой бокал, говорит Юка, разглядывая свое кривое отражение в окне. Капли начавшегося дождя наперегонки устремились вниз. Тут же, будто в подтверждение ее слов, музыканты начали играть, а гости взволнованно искать себе пару. Такегава ненавидела приёмы именно из-за танцев, не по той причине, что была плоха в них, просто хотелось танцевать с кем-то особенным, чтобы весь мир хотя бы на время танца перестал существовать.
— Потанцуем?
Юка едва сдерживается, чтобы не начать смеяться в голос с ошарашенного лица Узумаки, который, в придачу ко всему, умудрился подавиться. Он медленно обернулся, разглядывая представшую картину: Учиха, лицо которого выражало крайнюю незаинтересованность, стоял с протянутой рукой, предлагая Сакуре потанцевать. Такегава прикусила губу, строя предположения, что же все-таки творилось на душе бывшего нукенина. Было понятно, что Саске крайне сложно в выражении собственных эмоций и даже не всегда можно было сказать, что он вообще старается их выражать. Но в другом и Юка, и даже Наруто не сомневались — после всех лет, что Харуно провела в вечной сердечной боли, последнему носителю шарингана придется сложно, дабы склеить, а потом добиться изуродованного его безразличием сердца.
— Хорошо, — Сакура, не поднимая взгляда, вкладывает свои пальцы в протянутую ладонь Саске, твердя себе, что делает это, чтобы ему не было неловко. А сама краснеет, кусает губы и жмурится до звездочек перед глазами, потому что пульс зашкаливает, а живот щекочет от бабочек.
Узумаки хмурится, смотря в след паре. Его чувства к Харуно изменились, из детской глупой влюбленности переросли в нечто другое, более нежное. Они с Сакурой прошли множество испытаний, делили одну боль на двоих, особенно когда Саске ушел из деревни, и теперь для Узумаки она стала сестрой, близкой подругой, товарищем по оружию. Эти чувства были абсолютно другими, отличными от тех, что он испытывал в детстве, глубже и взрослее. Он переживал за нее, за ее раненные Учиха чувства, пусть он и не знал, как помочь ей, но видел, как подруга страдает, сгорая в этой безответной любви.
— Тоже хочешь потанцевать? — заметив, что настроение Наруто резко изменилось, предлагает Юка. Пусть она и не любила танцы, лучше они с Узумаки весело проведут это время, прежде чем к ней подойдет какой-нибудь старикашка, а этикет запретит ей отказать ему. Она сама себе врала, усердно делая вид, что не выглядывает такое нужное ей сейчас лицо, скрытое маской.
— А? Если хочешь, только из меня танцор не очень, — джинчуурики неловко улыбается и чешет затылок. Он и не против, только боится отдавить Такегава ноги, но она отмахивается и подхватывает его под руку, тут же отшучиваясь, что и сама никогда не училась танцам. Пусть и нагло врет, только бы не остаться на растерзание незнакомцев с их потными лапами.
Музыка сменяется медленной мелодией, заставляя танцующих прижаться теснее, а голоса стать тише, интимнее, откуда-то слышится приглушенное девичье хихиканье или хриплый неразборчивый шепот. Юка размещает обе руки на плечах Узумаки, а тот в свою очередь опускает ладони на ее талию, оба глупо лыбятся, потому что выглядят как детишки на своей первой дискотеке.
— Сакура рассказывала, что у тебя есть девушка, — Юка низкая, так что приходится вздернуть подбородок, чтобы встретиться взглядом с небесными глазами Узумаки. В них столько доброты и света, что хочется захлебнуться в этой синеве.
— Ага, — Наруто слегка краснеет и неловко улыбается. — Она из клана Хьюго. Мы только недавно начали нормально встречаться, — а могли бы раньше, не будь он таким тугодумом, вторит Узумаки внутренний голос, имя которому — Курама. Девятихвостый хмыкает и укладывает голову на могучие лапы, довольный тем, что действует блондину на нервы. — А, кстати, может ты мне поможешь? Я хочу ей привезти подарок из Тумана.
Юка медленно кивает, серьезно обдумывая, что же может быть хорошим сувениром для девушки джинчуурики, а потом просто предлагает ему присоединиться к ним с Сакурой завтра, почему-то уверенная, что та будет рада помочь своему сокоманднику в этом нелегком деле. Разговор с Наруто легкий, ни к чему не обязывающий, Такегава от души смеется с него, даже забывая, что приходится танцевать ненавистные танцы.
— … может быть что-то случилось? — высказывая очередное предположение, куда мог деться Какаши-сенсей, протянула Юка. — По-моему, я еще не видела самого даймё, того старика с длиннющими усами, помнишь? Он нас еще встречал.
— Тот, который, того глядишь, и развалится? — уточняет Наруто, разглядывая танцующих поверх головы Юка. И только потом ловит себя на мысли, что такой старик точно танцевать не сможет. — Возможно, у Какаши-сенсея особое поручение от Пятой.
Медленная музыка смолкла, сменяясь на более энергичную, Юка рассмеялась, закручивая Узумаки юлой, расслабляясь. С Хатаке ничего не случится, он как-никак гений, ей стоит насладиться минутами беззаботности, что дарило общество джинчуурики. Поискав глазами Сакуру, девушка удостоверилась, что та в полном порядке и все еще проводит время с Учиха, взгляд которого, кажется, слегка смягчился.
— Надеюсь, у них все наладится, — кивнув в сторону танцующей пары, заметила Такегава. Она действительно переживала за подругу, даже не заметив в какой момент подпустила Сакуру чуть-чуть ближе, чем остальных знакомых. И в этом непрекращающемся безумстве ей хотелось, чтобы хотя бы Харуно обрела свое счастье.
Взгляд Наруто снова стал задумчивым, он утвердительно качнул головой, но мысли явно оказались глубже, чем могла предположить Юка. Пусть Узумаки с трудом разобрался в собственных отношениях с Хинатой, но внутри все бурлило от нужды серьезно поговорить с Саске, предупредить его, чтобы впредь думал не только о себе.
— Могу я украсть Юка на один танец? — Такегава вздрогнула, не ожидав услышать над ухом такой до дрожи бархатистый голос бывшего сенсея. Наруто только как-то сконфуженно кивнул и отпустил слегка растерявшуюся девушку.
— Конечно, я как раз проголодался, — улыбнувшись, джинчуурики двинулся прочь с танцпола, все еще размышляя, как лучше переговорить с другом. Не хотелось делать из этой ситуации конфликт, однако с Учиха легко никогда не было.
Такегава неловко улыбнулась, вкладывая свою ладонь в ладонь Какаши, внизу живота тут же разлилось приятное тепло, отчего ей пришлось закусить губу и молиться всем богам, чтобы не покраснели уши. Черт ее дернул сделать высокую прическу, теперь ее слабое место у всех на виду. Хатаке мягко опустил свою вторую руку на талию Юка, притягивая ту ближе, нежно поглаживая большим пальцем, зная, что ее спокойное, немного подернутое румянцем лицо — это просто маска, скрывающая под собой слои страха.
Неожиданно сильно захотелось оказаться где-то, где не было бы толпы, только они вдвоем с Какаши-сенсеем, укрытые от чужих глаз и тихих шепотков за спиной. Юка выдохнула, перемещая свою ладонь выше, ближе к шее мужчины, поправляя тому ворот пиджака. Даже будучи в костюме, он не снимал маски. Такегава надеялась, что когда-нибудь ей удастся стать для него настолько близким человеком, чтобы видеть сонное лицо Хатаке каждый божий день.
— Я вам солгала, — вглядываясь в серые глаза напротив, прошептала девушка, сгорая от собственной беспомощности. — Я правда хотела, чтобы вы перестали чувствовать себя виноватым во всех грехах, наказывая вечным одиночеством, — Юка приподнялась на носочках, пытаясь донести до слушавшего ее мужчины все, что накопилось в ее маленьком сердечке. — Я понимаю, что поступила эгоистично, зная, что это путешествие для меня, по сути, в один конец.
Такегава выдохнула, кусая губы, боясь увидеть разочарование, перерастающее в ненависть. Кто угодно, только не Хатаке, она не переживет, если он ее возненавидит. Будучи в отчаянье, она даже решилась предложить сбежать, только самой от этого стало невыносимо смешно. Хватит этих детских слабостей, выдержи эту пытку стойко. Какаши сжал ладонь девушки в своей, тут же улыбаясь одними только глазами, будто все хорошо. У Юка от этого внутри все сжалось в ожидании, что вот сейчас он ее оттолкнет и оставит один на один с жестоким миром.
— Я поговорил с даймё, намекнул ему, что как следующий Хокаге, не поддерживаю подобные браки, — взглянув на девушку, проговорил Хатаке. Голос его звучал как никогда строго, не скрывая, что ему действительно было подобное неприятно. Видеть, как его бывшую ученицу, которая каким-то невообразимым способом стала ему дорога, заставляют выходить замуж за человека, которого она видеть не видела, знать не знала. Да еще умудряясь при этом шантажировать. Знал бы кто, как сильно у джонина чесались руки набить морду господину Такегава, только, увы, нельзя. По крайней мере, не во время этой политически важной миссии. — Юка, к тебе никого не будут сватать.
Музыка вовсе смолкает, а старик-даймё, хлопнув Кеиго по плечу, приглашает всех гостей к столу — доесть то, до чего еще не успел добраться Наруто. Юка не двигается, удивленно вглядываясь в бывшего сенсея, пытаясь понять, он говорит правду или это такая месть ей. И так уж выходит, что Какаши не из людей, которые с легкостью растопчут чужие чувства, получалось, что сказанное им чистейшей воды правда, а это значило только одно. Такегава тяжело сглотнула и медленно перевела взгляд на отца, который все еще вел беседу в кругу высокопоставленных чинов страны Воды, внутренности тут же скрутило узлом, а к горлу подкатила тошнота. Побледневшие губы что-то прошептали, только слова застряли на языке, заставляя Юка тяжело сглотнуть.
Заметив изменившееся состояние девушки, Хатаке тут же хмурится и, мягко дернув ее за руку, ведет в противоположную от столов сторону к высоким стеклянным дверям, украшенным цветастыми витражами. На свежий воздух, чтобы морской бриз отрезвил ее, и Какаши смог бы напомнить про обещание, данное им в тот вечер около ее дома. Дождь прекратился, оставляя после себя тяжелую сырость и мелкие капли, что уже сейчас начинали подмерзать, превращаясь в хрустальные слезы небес. Юка поежилась, тут же ощутив, как на плечи ей аккуратно накидывают пиджак.
— Послушай меня, — развернув девушку к себе за плечи, Какаши слегка наклоняется, чтобы видеть ее полные иррационального страха глаза. — Я ведь обещал, что не дам тебя в обиду, помнишь? Так и будет, Юка, отец ничего тебе не сделает.
Зрачки Такегава дрожат, она хватается пальцами за плечи Хатаке, ища опору в этом человеке, он защитит ее от детских страхов, что преследовали уже очень давно. Кеиго всегда будет сильнее и влиятельнее, найдет сотню способов, как отомстить и придушить ее. Сделать больно Хане, напоминая той, что он никогда не простит ее поступок, раздавит волю Юка, их последнего ребенка, любимую дочь женщины. Господин Такегава не верит, что бывшая жена абсолютно невменяема и не понимает происходящего, о нет, он знает, что она все слышит, все знает, просто играет роль полудурошной, чтобы не нести наказание. И он всеми силами хочет, чтобы ей было столько же больно, сколько и ему, когда они хоронили маленькое тельце их едва появившегося на свет сына.
— И он не отпустит меня. Не даст нормально жить дальше, — Юка шепчет, поражаясь тому, что не захлебывается в истерике, будто присутствие Хатаке помогало справиться со страхом. — Пожалуйста, не дайте ему добраться до меня.
У Какаши что-то замирает внутри от этого полного отчаяния взгляда девушки, ничего не остается, как привлечь ее к себе, обнимая за плечи, полностью разрушая свои метровые стены. Почему-то она оказывается ему настолько же нужной, как и он ей. Юка права, Хатаке всю жизнь наказывал себя одиночеством, свято веря в то, что более чем заслуживает этого. И только подпустив ее на полшага ближе к себе, осознал, насколько сильно нуждался в ком-то, кто дарил бы ему веру в то, что он нужен, что он человек, а не монстр.
— Никогда, — коротко отвечает мужчина, утыкаясь в макушку Юка, краем глаза замечая, как у той краснеют уши. Это зрелище кажется ему слишком милым для сложившейся ситуации. Это «никогда» окажется для обоих пророческим, пусть и в какой-то момент вера обоих в это может пошатнуться, но до этого переломного момента оба будут учиться доверять и любить. Потому что «никогда» в один прекрасный момент превратится в «всегда».
Такегава что-то бормочет, приглушенная могучей грудью Какаши, в которую утыкается, прячась от окружающего мира. Даже когда джонин использует технику мгновенного перемещения, чтобы сбежать от любопытных глаз, она не поднимает головы. Щеки девушки красные, и та бурчит, что это из-за мороза, отводя свой взгляд в сторону. Юка полной грудью вдыхает соленый морской бриз, смешивающийся с запахом озона и чего-то совершенно волшебного.
— Дождь приносит с собой запах неба, — слегка улыбаясь, говорит девушка и оборачивается на бывшего сенсея. Тот наблюдает за ней со стороны, стоя в своей излюбленной позе: руки в карманах штанов. Галстук Какаши благополучно куда-то дел, от чего его вид казался каким-то расслабленным.
— Тебе идет синий цвет, — заставляя Юка замереть от этих слов, джонин смеется и подходит к ней, опуская свою тяжелую руку ей на голову, треплет по волосам, портя прическу. — Не делай такое лицо, будто не знала этого.
Такегава фыркает, одним едва заметным движением доставая кандзаси из своих волос, и позволяет тем рассыпаться по плечам, скрывая от Какаши пылающие уши. Небо затянуто тяжелыми тучами, но это не мешает луне время от времени выглядывать из-за них, серебря черную гладь воды. Юка успокаивается окончательно, откидываясь на сильную грудь Хатаке спиной, который тоже позволяет себе припустить цепи, обнимая ее. В тот самый момент наступает штиль, такой нужный перед надвигающейся бурей.
