Глава 9. И вот мы влюбились друг в друга
26 апреля 2021 г., 00:39
В скрытом Тумане солнце было редкостью, а в холодные зимние месяцы небо и вовсе было круглосуточно затянуто тяжелыми облаками. Юка морщится, кутаясь в плед, что бессовестно стащила с кровати Какаши. За окном только-только сереет горизонт, несмотря на то, что время близится к завтраку. В соседней комнате шумит душ, и Такегава гадает, как сильно Хатаке будет удивлен, обнаружив ее в своей комнате. Настолько же сильно, как и она сама? Оставаться в холодной, пустой комнате, что была выделена для них с Сакурой, смертельно не хотелось, и Юка подозревала, что сегодняшний поход в город также отменяется. Харуно слишком увлечена этим окрыляющим счастьем, когда Учиха рано утром позвал ее на «прогулку», которая на самом деле была настоящим свиданием. Просто никто не собирался признавать этого вслух, слишком смущает. Для Саске, в первую очередь, конечно же.
Такегава слышит, как дверь, ведущая в ванную, с тихим шорохом отворяется, впуская Какаши в спальню. А она продолжает сидеть к нему спиной. Не то, чтобы боится увидеть его в чем мать родила, нет, это, конечно же, было бы очень неловко, но не смертельно. Другое дело, увидеть мужчину без маски. Это казалось такой же важной частью душевных стен Хатаке, как и его всепоглощающее желание закрыться от любых привязанностей, и вторгнуться на эту территорию без разрешения самого Хатаке было бы высшей глупостью.
— И тебе доброе утро, — мужчина вздыхает и шуршит одеждой. Сюрприз не удался, Какаши все же один из лучших шиноби. Знал, что Юка придет к нему, наверное, раньше нее самой.
Девушка усмехается, сильнее кутаясь в теплый плед, от сырости за окном хочется оказаться в чьих-то объятиях, согреться, купаясь в чужой любви. Приходится признать, что она здесь только для этого — рассказать Какаши обо всем, что накопилось в ее искалеченном сердце. Поведать все секреты и навязчивые мысли, что не покидают ее юную голову ни на минуту. И когда на хрупкие плечи Юка опускаются его тяжелые ладони, она не в состоянии сдержать порыва обернуться, давясь воздухом.
— Кажется, я проиграла кругленькую сумму, — Юка изворачивается в кресле, становясь на колени, чтобы быть с мужчиной на одном уровне, опускает ладонь на идеально выбритую щеку.
— Не припомню, чтобы мы спорили, — Хатаке усмехается, слегка наклоняя голову, будто кот ластится к девушке.
Он раскрывает перед ней все, принимает чувства Юка и позволяет своим вырваться из-под железных цепей, пока на них же садит своих демонов. Какаши запрет их, а ключ передаст в ее изящные руки — она единственная, кто не позволит им сбежать. Такегава притягивает бывшего сенсея за шею, так, чтобы ощутить его дыхание на своих губах. Какаши даже не пытается сопротивляться, только вглядывается в ее лицо, такое юное и чистое, что хочется тут же сгрести ее в охапку и защитить от всего мира.
— Вы мне нравитесь, Какаши-сенсей, — Юка практически выдыхает эти слова, чувствуя, что на большее у нее просто не хватит сил. Голова идет кругом от переизбытка любви в ее венах. Она туманит рассудок и путает мысли. — В маске или без, — девушка криво улыбается, поглаживая скулу мужчины, — просто нравитесь.
Какаши не хватает сил, чтобы противиться этой хитрой девчонке, которая каким-то просто невообразимым образом влюбила его в себя без остатка. Она показывает Хатаке, что можно отпустить свои грехи, научиться жить и любить, так, как он этого заслуживает. Сейчас, когда они оба знают, что Юка обязательно вернется домой, в Коноху, можно отбросить все лишнее, глупые переживания и ненужные мысли, можно просто поддаться искушению.
— Иди сюда, — Хатаке подхватывает ее за талию, прижимая к себе, сокращая расстояние между ними до бесконечного ничего.
Юка тонет в бездне, полностью лишаясь рассудка, потому что безумный танец бабочек в ее животе — это что-то непередаваемое, он теплом расходится к самому сердцу. И если бы не сильные руки бывшего сенсея, она бы непременно рухнула на пол, Хатаке буквально отрывает ее от земли, накрывая ее губы своими. И этот поцелуй, без масок и стен, настолько настоящий и правильный, что хочется плакать. Такегава зарывается пальцами в серебристые волосы мужчины, сжимает их в дрожащих пальцах, сгорая и обретая целостность. Они неторопливо целуются, пока за окном снова начинается ливень, а Какаши безбожно опаздывает на важные переговоры. Плевать на все, пока он может удерживать ее в своих руках, целуя ее губы.
С её стороны. Сакура. Песнь цветущей вишни.
Сакура невольно морщится, когда особо большая капля дождя шмякается ей на нос. Девушка передергивает плечами и присаживается на скамейку, ветер приносит с собой соленый запах моря, заигрывает с выбившимися прядями розовых волос, будто те были лепестками вишневого дерева по весне. Саске приводит ее в небольшую беседку, расположенную в южной части небольшого садика, узкие тропинки терялись среди невысоких кустарников и кипарисовых деревьев. Они молчали всю дорогу от спальни девушек до этой беседки, продуваемой всеми ветрами, но прекрасной и изысканной. Сакура хотела бы, чтобы их первое свидание было романтичным, прекрасным, как в сказке. Только Учиха не принц на белом коне, он скорее всадник без головы на черном мустанге. Ни капли не романтичный, ему такое понятие чуждо, противно. Любовь то же, что и слабость. Он выучил это на своем горьком опыте. Учиха будто мнется, решает для себя что-то, но спустя один порыв ветра садится рядом с куноичи, прикрывает глаза и молчит. Сакура удивленно разглядывает его профиль, будто видит впервые, будто не знает его черты наизусть. И в который раз ее сердце больно бухает в груди. Надеется еще на хороший конец их сказки. — Тебе тут нравится? — чуть погодя спрашивает Саске. Харуно прикусывает губу, не слыша в его голосе привычного равнодушия. Учиха словно слепой котенок, не знает, как ему быть и что говорить, но это же Сакура, она всегда будет на его стороне. Что бы не случилось, что бы он не натворил. Она возьмет его за ручку и всему научит, потому что любит и верит, что все у них получится. Пусть Учиха и не знает, как отчаянно она нуждается в том, чтобы отпустить его, научиться жить без этой разъедающей ядом любви. — Да, красиво, — куноичи вытягивает ноги, разглядывая носки своих ботинок, все это невыносимо неловко. Тут было романтично, вдали от шума и людей, только они вдвоем. Сакура кусает губы, ругая себя за подобные мысли. Разве с Саске может быть так просто? Ей приходится запереть свою внутреннюю девочку, нуждающуюся в любви и романтике, в самом темном и сыром уголке души. Так ей будет не так больно. У Учиха не меньшие трудности сейчас, его мозг лихорадочно пытается обдумать слова, которые он мог бы сказать Харуно. Как выразить ей то, что он не мог сформулировать даже в своей голове. Любит ли он ее? Саске бы не смог ответить на этот вопрос утвердительно. Сакура всегда была той, кто ждал его, несмотря ни на что. И он пользуется этим сейчас, как последний подонок, желая найти себя в этом мире за счет ее чувств. — Что если нам провести время вместе, когда вернемся в Коноху? — Саске будто песка в рот набрал, пока говорит это. Слова ему даются с трудом, но когда он встречается взглядом с зеленью в глазах Харуно, становится как-то легче. Она смотрит предано, что Учиха невольно сравнивает ее собачонкой. Если Саске и собирается меняться, становиться лучшей версией себя, то начинать надо было с отношения к Харуно. Она, как и неугомонный Узумаки, была ближе всего к нему, знала о его черноте в душе и все равно улыбалась, принимая. Сакура забыла как дышать, только смотрела на Учиха и пыталась понять, взаправду ли это гендзюцу. Ей послышалось или Саске действительно позвал ее на свидание? Что ей ответить? Нет, она конечно, согласится. Сердце, которое стучало в груди сбилось со своего ритма. Неужели, все может получиться? Боже, какая же она дура, ведется на него, словно, действительно, до сих пор любит. — С радостью, — Сакура отвечает на выдохе, слегка краснеет и прячет взгляд. Саске впервые замечает, как забавно выглядит Харуно, когда смущается. Забавно? Учиха невольно ловит себя на этой мысли, пытается раскрыть это новое чувство. Горчит или слишком приторно? У бывшего нукенина огромные проблемы с выражением собственных чувств, но это все от страха — открыться, впустить ее себе в сердце, а после получить нож в спину. Саске играет желваками, пока Сакура старается совладать с эмоциями. Учиха ненавидит слабость, а его страх перед словом на букву «л» не что иное, как эта самая слабость. Парень наступает ей на горло, закидывает целую руку на спинку скамейки за Харуно, та напрягается всем телом, вытягивается подобно струне. Сакуре кажется, что еще чуть-чуть и она грохнется в обморок от переизбытка эмоций. Мир перестает быть черно-белым, и в груди снова расцветает нечто прекрасное и воздушное. Это надежда, моя дорогая. Ни любовь, поскольку твоя любовь давно перегорела, просто ты этого еще не знаешь. Харуно медленно выдыхает и расслабляет мышцы, облокачиваясь о лавочку, ощущая, как рука Учиха сползает ей на плечи, медленно, словно пугливый зверек. Саске не умеет любить, не умеет ухаживать за девушками, не знает какого это, встречаться с кем-то. Хорошо, что он отличный ученик и схватывает все налету, просто следя за реакцией куноичи. Как розовеют ее щеки, слегка дрожат ресницы, и как нервно она перебирает пальцами ткань своей куртки. — Вчерашнее кимоно тебе очень шло, — прислушиваясь к собственным ощущениям, замечает Учиха. Ему спокойно, а неожиданно хрупкие плечи Сакуры под его рукой слишком нежные и притягательные. Саске впервые понимает, что в первую очередь Харуно — изящная девушка, а потом уже сильный шиноби. Именно. Она сильная, пусть не настолько, как они с Наруто, но учитывая, какой он ее помнил в детстве, Сакура стала выдающейся куноичи. — Юка посоветовала выбрать его, — боясь как-то не так пошевелиться и разрушить тот мирок, что сейчас образовался над ними, ответила Харуно. Отношения с Учиха словно прогулка по минному полю, один неверный шаг и оторвет руку, еще один шаг и подорвешься весь. Сакура это очень хорошо знала, ее разрывало на куски не один раз. Девушка выдохнула и как-то устало прижалась к боку Саске. Будь, что будет, подорвется — хуже точно не будет. Саске опускает взгляд на Харуно, которая смотрит наверх, разглядывает сквозь стеклянный потолок беседки небо. Оно темное и затянутое тучами, как и душа Учиха. Бывший нукенин кончиками пальцев дотрагивается до волос Харуно, они мягкие и шелковистые, в нос ударяет запах клубники и весны. Саске приходится несколько раз моргнуть, чтобы перестать ощущать это странное сосущее чувство под ребрами. Почему он раньше не замечал, какая бархатистая кожа у Сакуры, какие тонкие, миловидные черты лица? Она была красивой, он только сейчас понял это, держа в своих руках ее маленькие плечи. — Тебе понравился вчерашний приём? — не то, чтобы ему действительно интересно, просто Учиха неожиданно обнаруживает, что не знает ничего из того, что нравится Сакуре. Естественно, кроме него самого. Харуно задумчиво прикусывает губу. Понравилось ли ей? В голове все смешивается от ощущения тяжелой руки парня на себе. Ей понравилось танцевать с ним, нравилось ощущать его взгляд на себе. Она представляла, что Саске восхищен ею, что ему нравится ее стройный стан в этом шелковом кимоно. Сакура прикрывает глаза, отпускает тормоза и кладет свою голову на плечо Учиха. Она устала вымерять каждый свой шаг. Может быть в этот раз мины отключены, раз он сам пошел на контакт. — Да, понравилось, — а еще нравится тепло твоего тела и твой тихий низкий голос. Вот от этого у нее в животе бабочки пляшут. Саске старается отложить это знание у себя в памяти, ему стоит научиться думать не только о себе. Это осознание настолько ново и неожиданно, что Учиха невольно вздрагивает. Девушка в его руках чувствует это и уже собирается отстраниться, боясь, что виной смене настроения стала она, но Саске не дает ей этого сделать. Сильнее надавливает на плечи, заставляя вернуться на место. — Не уходи, — его тихий шепот посреди этого серого утра звучит как-то иначе, интимно, сокровенно. Харуно задыхается от всепоглощающего чувства эйфории, что накрывает ее с головой. Саске-кун просит ее остаться с ним. Разве не это предел ее мечтаний? Отчего же тогда так горько на самом кончике языка? Сакура стискивает зубы, запихивает эту горечь куда подальше и обмякает в руках бывшего нукенина. А Учиха позволяет себе чуточку больше, чем когда-либо: утыкается в макушку девушки, вдыхает запах клубники и успокаивается. Она рядом с ним, никогда не бросит и не предаст, разве не это она доказывала ему на протяжении стольких лет. Она вся, абсолютно вся готова отдаться в его руки, даже несмотря на всю боль и горе, что он ей принес. Даже после того, как он пытался ее убить. И как же противно от осознания того, что он ни о чем не сожалеет. До их слуха доносится шум моря и крики чаек. У каждого на душе разное, Саске впервые ощущает это новое щемящее чувство в груди и запихивает страх открыть свое сердце как можно глубже, Сакура не может избавиться от желания сигануть со скалы, лишь бы не ощущать предательского чувства неудовлетворённости. Разве не об этом она мечтала с самой академии? Оказаться в руках Учиха, ощущать его дыхание на своей шее. Нестерпимо хочется зажмуриться и попытаться снова распалить то, что со временем непременно погасло. Саске колеблется, потому что ситуация в которой он сейчас находится, была из ряда вон. Он не мог просчитать собственных ходов, и противников тут не было. Только Харуно, взгляд которой был направлен вдаль. Учиха спасает его самоуверенность и только. Парень поддевает пальцем девичий подбородок, разворачивает удивленную Сакуру лицом к себе и наклоняется, сокращая расстояние. Возвращается к ней. Губы Харуно мягкие, податливые. Учиха даже не ожидал, что простой поцелуй может вызвать такое бешеное сердцебиение. Первый момент куноичи не двигается, слишком ошеломлённая происходящим, а после, ощущая холодные губы Саске на своих, жмурится и поддается навстречу. Она не может поверить в происходящее, в то, что Учиха сам ее поцеловал, что так нежно перебирал ее пряди волос. Сакуре приходится ухватиться за его плечи, только бы не потерять связь с реальностью. Все правильно. Его буйный океан успокаивается, становится штилем. Харуно чертовски правильно целовать, Саске это понимает и принимает с каким-то упоением. Она его. Она его любит и всегда будет любить. Харуно надеется, что это минутное, и со временем ее чувства к Саске-куну вернутся, станут еще сильнее. Ведь все только начало налаживаться.***
Юка подпирает подбородок ладонью и недовольно хмурится, когда Наруто демонстрирует ей очередную безделушку, которая, по его мнению, должна понравиться Хинате. После того, как Какаши был вынужден отправиться на переговоры, Такегава отыскала Узумаки, которому вчера обещала помочь с поиском подарка. — Это должно быть что-то, что бы напоминало ей о тебе, — вздохнув, пояснила девушка, пробегаясь взглядом по сувенирам. — Вот, смотри, — Юка подцепила пальцами небольшую цепочку с небольшим камушком, цвета розового золота. — Это гелиолит, его еще называют солнечным камнем. Наруто придирчиво осмотрел украшение, размышляя понравится ли такой подарок его Хинате. Девушка редко носила какие-либо подвески или серьги, но признаться честно, ему бы хотелось увидеть на ней что-нибудь столь изысканное. А как сказала Юка, солнечный камень точно будет напоминать Хьюго о нем самом. — Мне нравится, — серьёзно кивнул джинчуурики и повернулся к немолодому мужчине-продавцу. — Упакуйте, пожалуйста. Такегава довольно улыбается и заверяет Наруто о том, что девчонкам нравятся украшения, тем более подаренные парнем. Узумаки буквально начинает светиться изнутри и замечает, что Юка обязательно нужно познакомиться с его Хинатой. И так приятно на душе от этого «его Хината», что буквально распирает изнутри. Он будет задаривать ее подарками, пока не искупит перед ней свою вину, что не увидел ее раньше. Не понял, что она была человеком, который готов был кинуться за ним и в огонь, и в воду, отдать свою жизнь. Теперь же он сделает все, чтобы Хинате никогда не пришлось рисковать из-за него. Узумаки взрослеет, умнеет, находит настоящую любовь. — Я хочу поговорить с Саске, — по дороге обратно заявляет Наруто, он серьёзен, даже складка между светлых бровей появляется. — Ну, насчет Сакуры. Юка кивает, надеясь, что у подруги все хорошо. Пусть она и не была уверена в том, что возвращаться к Саске было правильным решением, идти с этим к Харуно не собиралась. Если куноичи потребуется ее совет, она его обязательно даст, но если Сакура решила самостоятельно принять решение, то кто такая Такегава, чтобы лезть к ней со своим мнением? — Думаешь, он может ее обидеть? — разглядывая «барашки» на море, спрашивает Юка. Конечно, может. Случайно, конечно, из-за незнания, но это не отменяет того факта, что все это время Учиха только и делал, что ранил Сакуру. И не будь Наруто собой, если бы не переживал за обоих своих друзей. Юка замирает перед дверью, ведущей в их с Сакурой комнату, стоит в нерешительности какое-то время, взвешивая все «за» и «против», а потом резко разворачивается на каблуках и идет в противоположную сторону. Трижды стучится, прежде чем слышит такой до дрожи родной голос Какаши. — Все хорошо? — она даже не здоровается, с ходу задает этот терзающий нутро вопрос. Хорошо? Он жив и это главное, значит, тут два варианта: либо отец в отключке, либо разговора о помолвке так и не состоялось. — Да, — мужчина решает не уточнять, пусть все будет просто хорошо. Юка не нужно знать, что переговоры сорвались, а господин Такегава угрожал Какаши тем, что не позволит ему стать следующим Хокаге. Уж что-что, а влияние на даймё страны Огня он имел. — Все хорошо, — Какаши устало улыбается, стягивая маску, и трет ладонями лицо. Главное ведь, что она вернется домой и не будет вынуждена выходить замуж по принуждению. Занавески колышутся от легкого вечернего ветерка, что приносит с собой морской бриз. Юка обнимает бывшего сенсея за шею, удобней устраиваясь у него на коленях. Не знает, кого ей благодарить за то, что сейчас она абсолютно счастлива. Утыкается холодным носом Хатаке в шею, вдыхая запах мускуса и мяты, невольно улыбаясь. — Все ведь прошло дерьмово, да? — шепчет, посылая рой мурашек по коже Какаши. Мужчина только тяжело вздыхает, крепче прижимая к себе податливое тело Такегава, в этот самый момент желая, чтобы она была менее проницательной. Пусть эта черта ее характера джонину очень нравилась. Они сидят на одном кресле, которое Хатаке вынес на узкий балкон, чтобы вместе с Юка понаблюдать за морем, которое с заходом солнца превратилось в чернеющее ничто. — Боже, он, наверное, с ума сойдет, когда узнает о нас, — Юка смеется, дыханием щекочет Какаши шею, а потом прижимается губами, оставляя поцелуй. — Так ему и надо. Хатаке фыркает, довольный настроем Такегава, лучше так, чем ее ненормальный, темный страх. Боюсь, если бы Какаши узнал, откуда он в девчонке, то даже она не смогла бы сдержать его демонов. Так уж выходит, что раз уж он позволяет ей влюбить себя, то и она должна понимать, что Хатаке любому глотку разорвёт, кто хоть пальцем посмеет тронуть Юка. Не потому, что джонин больной собственник, нет, просто Какаши знает какого это — терять близких людей. — Хочешь рассказать? — джонин мягко зарывается пальцами ей в волосы, перебирает пряди, упиваясь чувством полного спокойствия и умиротворения. Как же чертовски правильно держать Юка в своих руках, ощущать ее сердцебиение напротив своего собственного. — Не хочу, вообще, никому рассказывать, поймут сами, — бурчит девушка от чего-то несколько обижено. Какаши даже приходится отстраниться, чтобы заглянуть в ее зеленые глаза. Такегава вздыхает и начинает перебирать пальцами ворот кофты мужчины. — Как-то глупо будет ходить и говорить всем, что мы встречаемся. Просто если спросят, скажем. Хатаке усмехается, слегка поддается вперед и оставляет целомудренный поцелуй на лбу Юка, вызывая у той широкую, довольную улыбку. Сердце пропускает удар и мужчина запечатляет этот момент у себя в памяти. Ее улыбка всегда такая нужная и необоснованно счастливая, а сейчас, именно сейчас, перед ним ее глаза искрятся любовью, не оставляя места для печали. — Как скажешь, — отвечает Хатаке, укладывая Юка обратно на себя. Ему, вообще, все равно, даже если вдруг их станут обсуждать и осуждать. Какая, к черту, разница, если с ней он счастлив, как никогда прежде. Какаши решает, что она его исцеление, лекарство от одиночества.
