В твоих глазах я видел му́ку

       Напряжение достигло своего апогея как раз в тот момент, когда они вышли из деревни скрытого Тумана. Это чувство, что было придушено присутствием Какаши, сейчас казалось захлестнет Юка с головой, топя в панике. Предчувствие чего-то настолько дурного и опасного было сродни удушающему приёму без возможности обезвредить противника. Такегава оттянула ворот своей кофты, делая глубокий вдох влажного воздуха, туман белесой стеной преграждал им путь.        Талии девушки мягко коснулись длинные пальцы Хатаке, даря это жизненно важное спокойствие. Юка вздрогнула и обернулась, встречаясь с встревоженным взглядом мужчины, серость в его глазах была настолько ощутимой, что невольно застываешь в ожидании ливня. Такегава слабо улыбнулась и, поправив рюкзак на плечах, сделала шаг вперед, скрываясь в тумане. Они возвращались домой чуть позже запланированного графика из-за сорванных переговоров по подписанию договора.        Кеиго шел одним из первых, впереди него был только Учиха, как тот, кто быстрее всех сориентируется в момент нападения. Господин Такегава, внутренне сгорая в собственной ярости, трезво оценивал обстоятельства и отдавал себе отчет, что сейчас ему никак не повлиять на Юка. Ни словами, ни действиями. Тут у нас герой войны, джинчуурики, последний из Учиха, бывший нукенин, и сам Хатаке Какаши, бывший гений шарингана. И ни один не одобрит его планов насчет будущего дочери. Кеиго человек отнюдь не глупый и нисколько не зависящий от собственных эмоций, но как только они вернутся в Коноху, он непременно наступит на горло Юка, напоминая, кому принадлежит ее жизнь.        Корабль мерно покачивался на волнах, навевая воспоминания, пока Юка вместе с Сакурой с легким оттенком недовольства осматривали каюты. В этот раз посудина им попалась, мягко сказать, не новая. Тяжело вздохнув в унисон, девочки переглянулись и одновременно скривились, тут же не сдерживая смеха.        — Как бы это судно не пошло ко дну, — заталкивая свою сумку под койку, замечает Харуно.        Такегава поморщилась, когда пружины под ней неприятно заскрипели, и осторожно уселась удобней, надеясь, что те в свою очередь не воткнуться ей в мягкое место. Куноичи была права, складывалось впечатление, что еще немного и корабль просто потонет, забирая их с собой на съедение рыбам. Юка вздрогнула и прикусила губу, выглядывая в грязный иллюминатор. Несколько дней морской качки, и они будут дома. С каких пор она стала звать Коноху домом? Из-за Какаши? Для нее теперь дом был там, где был бывший сенсей. Скажет, что они теперь будут жить на Луне, она безропотно кивнет и соберет свои скудные пожитки.        — … я предложила купить ему небольшую подвеску с солнечным камнем, — подтянув одеяло к носу, Юка пожимает плечами, вспоминая их с Наруто поход в сувенирную лавку.        — Да, отличный подарок, — подняв взгляд к потолку, как-то неожиданно мечтательно тянет Сакура. Она в самых откровенных фантазиях не смогла бы представить, как Саске дарит ей нечто подобное. Какое бы было у него лицо в этот момент? Смущенное? Это вряд ли, скорее абсолютно незаинтересованное.        — Он не обижал тебя? — Такегава переворачивается на бок, внимательно вглядываясь в лицо подруги, ища там признаки лжи или страха. О-о, кто-то, а Юка отлично знала, как должен выглядеть человек, который боится кого-то близкого. Она смотрелась в зеркало каждое утро.        Харуно отрицательно качнула головой, невольно вспоминая их поцелуй, то, каким неловким поначалу был Учиха, он бы не сделал ничего, что могло бы обидеть ее. Наверное. Сознание услужливо воспроизвело воспоминания того, как Саске был готов убить ее. Сакура до сих пор упорно игнорировала этот факт, чувствуя тошноту каждый раз, как кто-то заикался об этом.        — Любовь не построить на страхе, Сакура, — найдя для себя ответы в изменившемся взгляде куноичи, тихо произносит Юка, отворачиваясь. Отношения строятся на доверии, безграничном и чистом.        Харуно молчит, чувствуя, как душат слезы обиды и злости, ни в коем случае не на себя, на него и только на него. Почему сейчас она должна принять его чувства, как нечто само собой разумеющееся, когда он столько лет втаптывал ее собственные в грязь, раз за разом заставляя хлебать горе.        — Что мне делать? — Сакура шепчет, надеясь, что ее голос окажется не громче шума волн за бортом, только Юка все прекрасно слышит, прикрывает глаза, на этот раз не имея в запасе какого-нибудь мудрого совета.        Остается надеяться на Наруто, что он сможет донести до Саске, что тот натворил дел и теперь придется попотеть, чтобы вернуть Сакуру себе. С единственной ремаркой на то, что ее любовь никогда не станет прежней, слепой и безмерной.        Юка стучится и, тихонько приоткрыв дверь, заглядывает в мужскую каюту, встречаясь с удивленным взглядом Наруто. Светлые брови джинчуурики сходятся на переносице, и он тихо вышмыгивает к Такегава в коридор, провожаемый хмурым взглядом Саске.        — Они с господином Такегава ушли в капитанскую рубку, — шагая рядом с девушкой, отвечает Узумаки на заданный вопрос. Юка прикусывает губу, строя коварный план по перехвату сенсея до тех пор, пока Наруто буквально не заставляет ее споткнуться своими словами: — вы встречаетесь с Какаши-сенсеем?        Такегава давится воздухом, готовая взорваться от переполняющего ее изумления. Она считала, что Наруто будет последним, кто догадается об их с Хатаке отношениях. Видимо, лицо Юка оказывается настолько шокированным, что парню и ответа не требуется, он только неловко смеется и чешет затылок.        — Ты постоянно о нем спрашивала, да и Какаши-сенсей о тебе переживал, вот я и предположил, что, может быть, между вам что-то есть, — внутренний голос Наруто, имя которому Курама, гремит что-то о том, что с появлением девушки у него прибавилось мозгов. Узумаки с радостью бы послал Лиса куда подальше, но чувство, что тот прав, оказывается сильнее. С момента, как джинчуурики осознал, что такое особенная любовь — не та, что он испытывал к своим друзьям или родителям, он стал внимательнее. — Ты только не переживай, я никому не расскажу, — выставив руки вперед, заверяет Наруто. — И я считаю, что ты отличная девушка для Какаши-сенсея.        Такегава облегченно-снисходительно хмыкает, чувствуя, как от слов Узумаки становится спокойней на душе. Хатаке практически вырастил команду номер семь, они хорошо друг друга знали и то, что Наруто был рад их отношениям с сенсеем, грело ей душу. Джинчуурики совершенно лгать не умеет, слегка толкает Юка бедром, встречается с ней взглядом и не сдерживает смешка. Оба чувствуют облегчение, потому что оба счастливы за своего сенсея, что тот, наконец, избавился от своего проклятого одиночества.        — Вот, смотри, ей должно понравиться, — перевязывая коробку лентой под внимательным надзором Наруто, говорит Сакура. — Скажешь ей что-нибудь, когда будешь отдавать, только романтичное, а не очередную глупость, — девушка легко бьет сокомандника коробкой по голове и отдает ее тому в руки.        Узумаки довольный, как слон, солнечно улыбается и от всей души благодарит девчонок за помощь. Юка только отмахивается, мол, им ведь совершенно несложно, даже наоборот приятно, а Харуно добавляет, чтобы Наруто еще зашел к Ино и купил небольшой букет. Потому что ей самой хочется получить цветы от парня, чтобы он преподнес их с теплыми словами, а после обнял и прошептал, что скучал за ней. Сакура, вообще, по натуре своей очень ранимая и романтичная, читающая глупые романы о вечной любви и нуждающаяся в принце.        — Ты же знаешь Саске, он, вообще, нелюдимый, — тихо начинает Наруто, подсаживаясь на койку к Сакуре, пока та нервно теребит нитки, что торчат из пледа.        Юка прикрывает дверь, решая, что этот разговор должен состояться между ними двумя, она будет только лишней. Девушка, снова оттягивает ворот кофты, чувствуя, как не хватает кислорода, она вертит головой в разные стороны, будто ищет источник своей тревоги. Только коридор пуст, одинокая лампочка освещает тошнотворные желтоватые стены, навевая еще большее чувство чего-то плохого.        Ветер подхватывает темные волосы Такегава, и той приходится их собирать в хвост, они дожидаются, пока Хатаке расплатится с капитаном за их путешествие. Саске уходит вперед, подгоняемый мрачными мыслями, которые поселились в его голове после недавнего разговора с Узумаки. У Юка на языке вертится «сваха», когда она в очередной раз встречается взглядом с небесно-голубыми глазами. Наруто настолько переживает за счастье своих друзей, что невозможно не считать его самым светлым человеком этого мира.        — Погода должна быть отличной, — замечает Хатаке, когда они все колоной выдвигаются в сторону деревни. — Повезет, дойдем быстрее и ночевать не придется.        Кеиго ровняется с дочерью, не отводя взгляда от дороги. Впереди маячит розовая голова Сакуры, той талантливой куноичи-медика, ученицы самой Цунадэ, и у него буквально руки чешутся схватить Юка за шею и опустить лицом в грязь под их ногами. Почему же она такая бестолковая мерзавка? Почему ее место сейчас занимает какая-то другая девчонка, без рода и фамилии, когда сама Юка носит имя знатного клана Такегава. Кеиго переполняет такой праведный гнев, что даже Наруто невольно оглядывается, чувствуя чужие эмоции.        Юка опускает голову, смотрит себе под ноги, без слов понимая всё, что хочет сказать ей отец. Какое она разочарование и бесполезное создание, что даже в том, чтобы раздвинуть свои ноги перед сыном даймё, не способна показать себя послушной дочерью. Он ненавидит ее. Ненавидит эти чертовы зеленые глаза, которые смотрят, как когда-то смотрела Хана — испуганно, будто баран перед волком.        — Возвращайся в Шики, — одно предложение, произнесенное ровным голосом, звучит как-то поразительно фальшиво.        Это не предложение, это угроза, которая скрыта за слоем ложного спокойствия, которое в этот раз дается Кеиго с трудом. Он едва заметно сжимает кулаки и слегка ускоряет шаг, двигаясь во главе колонны. Туда, где и место всем членам рода Такегава.        Юка до крови кусает губы, проваливаясь в темноту. Мысли лихорадочно скачут к тому разговору, когда отец пообещал, что не даст Хане нормально жить, если сделка сорвется или она откажется выходить замуж. Такегава падает в само жерло вулкана до того самого момента, пока ее похолодевшие пальцы не оказываются в чужой ладони, теплой и сильной.        Какаши заглядывает ей в лицо, хмурится, чувствуя, как демоны раздирают своими когтями железные прутья клеток. На Юка лица нет, она бледнее мела, а в глазах снова этот безграничный страх. Хатаке не знает, откуда в нем столько сил, чтобы не сорваться с места, на ходу призывая райкири и метясь в самое сердце господина Такегава.        Случайность, которая останавливает джонина от неизбежности, взрывной печатью оглушает команду с правой стороны. Какаши реагирует молниеносно, толкает Юка на землю, прикрывая своим телом, защищая от взрывов. Их несколько, один за другим по цепной реакции они вылезают подобно крысам в канализации — сразу становится понятно, что это спланированное покушение.        — Цела? — сквозь писк в ушах слышит вопрос Юка, вглядываясь широко распахнутыми глазами в напряженное лицо бывшего сенсея.        — Да, — откашливаясь от пыли, кивает девушка, чувствуя, как мужчина утягивает ее вверх, поднимая с земли.        Впереди Наруто что-то кричит Саске, складывая печати и призывая клонов, пока бывший нукенин бросает к господину Такегава. Пусть последнему помощь и не нужна, Кеиго отлично орудует кунаями, отбирая жизни нападающих одну за другой. Они ничего не стоят, простые крысы, которые имели неосторожность решить, что могут убить главу клана Такегава.        — Будь тут, хорошо? Не высовывайся, — Хатаке на мгновение дольше задерживается ладонью на щеке Юка, тут же отправляясь в гущу сражения, чтобы помочь команде.        Какаши призывает райкири быстрее, чем противник успевает сориентироваться, наносит тому сокрушительный удар, серые глаза остаются полностью спокойными. Я бы сравнила их с глазами зверя, но для Юка они — океан безопасности. Она знает, что в Хатаке живет зверь, он огромен и страшен, а клыки его смертельны. Только девчонка уже поняла, что рядом с ней монстр добровольно надевает намордник.        Такегава переводит дыхание, опираясь о шершавый ствол дерева, прикрывает глаза, тут же их распахивая, замечая, как странно что-то блестит на солнце, тонкой леской тянется от одного дерева к полянке, где уже вовсю сражались ниндзя. Крик предупреждения превращается в вопль ужаса, когда Юка видит яркую вспышку, как раз на том месте, где были Какаши с Саске. Воздух застревает в горле, пока она падает на колени, не в силах переварить увиденное. Сквозь столп пыли ничего не ясно и Юка бросается вперед, совершенно позабыв о том, что может насадиться на чей-нибудь кунай.        Шиноби в темной одежде со странной эмблемой тигра на правом рукаве хищно ухмыляется, преграждая Такегава путь. Он надвигается на нее, не позволяя пройти вперед, отыскать взглядом Какаши и удостовериться, что он в порядке. Нападающий складывает печати, призывая стихию земли, Юка приходится уворачиваться, чтобы острые каменные шипы не проткнули ее тело. Сила возвращается к ней, адреналином прокатываясь по венам, она бросается вперед, складывает печати и хрипло шипит:        — Искусство ниндзя: Хронос.        Из пальцев Юка начинают выплетаться золотистые нити, они стремятся к ниндзя, оплетая его руки, ноги, торс, отдавая во власть девушки. Эта техника была в их клане запретной, и не каждый мог ею овладеть, она давала полный контроль над другим человеком. Одно желание, и Юка могла бы обернуть жизнь этого мужчины вспять, возвращая его к младенчеству, а после и вовсе стирая с лица земли. Такегава легко дергает пальцами, посылая вибрацию по нитям, и ниндзя рухнул наземь, хватаясь за ногу.        Развеяв технику, Юка срывается вперед. Столп пыли уже осел, и она могла видеть Сакуру, которая склонилась над чьим-то телом, не давая рассмотреть, кто перед ней лежит. У Такегава все холодеет внутри, а сердце ударило о ребра болезненно сильно. Боясь увидеть светлые волосы, она до боли сжала кулаки, молясь, чтобы все обошлось.        — Все в порядке. Несколько ожогов и, возможно, забиты внутренние органы, но кровотечения нет, — тихо оповещает Харуно, пока из-под ее тонких пальцев выходило зеленоватое свечение. — С Саске все в полном порядке, он использовал риненган.        Учиха, услышав свое имя, бросает мимолетный взгляд на Юка, поражаясь тому, какое облегчение проскальзывает на ее лице, когда она присаживается возле Хатаке и убирает тому волосы от лица. Бывший нукенин пусть ничего и не смыслит в любви и отношениях, но поразительно четко осознает, что хочет, чтобы Харуно смотрела на него точно так же. Снова, как тогда в детстве.        — Тот, который напал на Юка, живой и в сознании, нужно его связать, — Наруто хмурится, ища подходящие веревки, пока саднящее чувство наждачкой оседает в горле. Как он сразу не заметил засады?        Господин Такегава отряхивает свой походный плащ и оглядывает округу, полностью удовлетворенный тем, что удалось выплеснуть скопившуюся в нем агрессию. Кровь, что ручейками стекает к его ногам, кажется мужчине прекрасным завершением миссии. Она красная и густая, а темные волосы напавшей на него нукенина так похожи на волосы Юка и Ханы. Голова ниндзя больше похожа на кашу из раздробленных костей и мозга.        — Какаши-сенсей, точно можете идти сами? — хмурясь, уточняет Сакура, пока помогает джонину подняться на ноги.        Был бы у Хатаке его мангекё шаринган, ему бы не составило такого труда просто использовать камуй и избежать этих ненужных травм. Разочарование камнем опускается внизу живота, Какаши заверяет ученицу, что он в полном порядке и ловит на себе внимательный, подернутый тревогой взгляд Юка. Это ведь он должен за нее тревожиться, а не наоборот. Такегава молча подходит и закидывает руку бывшего сенсея себе на шею, пока сама приобнимает его за талию, поддерживая вместо Сакуры.        — У того, что напал на меня, сломана нога, нужно наложить шину, — ровным голосом произносит девушка, зная, что как только пройдет шок, она выскажет Хатаке, все что думает о произошедшем. Не поскупится даже на ругательства, потому что сама мысль, что он мог получить ранения, несовместимые с жизнью, била под дых желанием прыгнуть следом за ним на эту дурацкую растяжку.        — Я могу сам и…        — Мне так спокойней, — не давая мужчине договорить, перебивает его Юка, отводя взгляд в сторону. — Будьте рядом.        Какаши требуется мгновение, чтобы осознать, насколько сильно он нужен Такегава, насколько сильно она оказалась зависима от него. И это не то, чтобы радует мужчину, он знает, что должен отплатить ей той же монетой, может даже номиналом побольше.

***

       — Это ужасная идея, — Юка недовольно отбрасывает кухонное полотенце, разливая кипяток по чашкам, поглядывая в сторону духовки, где уже доходил яблочный пирог.        Какаши терпеливо вздыхает в который раз чувствуя, как ему самому не нравится то, что придется отпустить девушку в Шики, но выхода нет. Шанс, что нападавшие вернутся в Коноху, чтобы завершить начатое, был слишком велик. А то, что им так и не удалось добыть информации с плененного нукенина, просто выводило из себя. Ниндзя-отступник использовал капсулу со смертельным ядом, как только оказался в пыточной Конохи, смерть была мгновенной, даже Цунадэ не смогла ему помочь.        — В Конохе слишком небезопасно для тебя сейчас, — с неким удовольствем наблюдая за тем, как Юка хозяйничает на его кухне, в который раз повторяет мужчина.        — Что если они уже знают про Шики? Тогда и бабушка и мама будут в опасности, — Такегава достает аппетитный пирог из духовки, тут же принимаясь его нарезать. — Я считаю, что мне лучше остаться тут… — «в вашей квартире, Какаши-сенсей», остается неозвученым, но понятным для обоих.        Хатаке не сдерживает довольной улыбки, когда девушка ставит перед ним ароматный чай и десерт, мягко берет ее за запястье и усаживает себе на колени, оставляя влажный поцелуй на виске. Знает ведь, что она не может нормально соображать, когда он вот так бесцеремонно обнимает за талию, проникая прохладными пальцами под ткань ее футболки.        — И что же нам делать, Юка? — от этого бархатного шепота на ухо хочется согласиться на все, на любое его предложение, потому что она даже не поймет, что Какаши хочет от нее. — Может все-таки еще раз обдумаешь мое предложение?        Такегава тяжело сглатывает и поворачивается к джонину лицом, опускает руки ему на плечи и серьезно смотрит в глаза, решаясь впустить его намного-намного глубже, чем когда-либо собиралась. Это место было темной пропастью с отчаяньем брошенного ребенка, пепелищем ее родительской любви.        — Тогда может поедешь со мной? — предложение из ее уст звучит неуверенно и слабо, пусть Юка и знает, что Хатаке именно тот человек, который примет ее с любыми демонами. Потому что он сам такой. — Возьмешь себе больничный, тем более, что имеешь право.        Она впервые заговаривает с ним неформально, краснеет немного и ждет его реакции, хотя понимает, что уже давно имеет полной право обращаться на «ты» и не использовать приставку «сенсей» к его имени. Просто знает, что у Какаши сносит от этого голову, видит это в его серых глазах, пусть он и пытается всеми силами скрыть правду. А она так безбожно этим пользуется и не стесняется.        Хатаке заправляет ей прядь волос за ухо и задумчиво вглядывается в точеные черты лица, отмечая, что веснушки у Юка не проходят даже зимой, когда Коноху засыпало снегом. Так и хочется сцеловать их все с ее прелестного лица, забрать все невыплаканные слезы и скопившиеся страхи. Вообще, Какаши очень ответственный человек, когда дело доходит до службы, но в этот раз решает, что, возможно, больничный ему не помешает.        — Хорошо, — соглашается, щипая Такегава за бок, вызывая у той ярый протест. Она извивается и хохочет, пытаясь вытащить его руки из-под своей футболки.        Часы безмятежности становятся отсрочкой, бонусом, чтобы они могли ощутить пик счастья, изучить друг друга, вкусив сладкий плод безмерной любви. Какаши слушает тихий рассказ Юка о матери, пока за окном снова начинается снегопад. Вечереет теперь рано, и они решают устроиться на диване, укрываясь одним пледом, переплетая конечности. Девчонка пользуется моментом и греет свои ладони о Хатаке, который только рад этому. Не переходят грани дозволенного, Юка для джонина, как глоток свежего воздуха для висельника — чистая, хрустальная, он не хочет спешить и осквернять ее юность. Пока им обоим хватает того, чтобы познакомить своих демонов друг с другом.