В твоих глазах я видел му́ку

       Тихий шепот в ночи разбивает звенящую тишину, сводит на нет остатки сна. Юка укладывает голову на грудь Какаши, перебирая пальцами ткань его футболки. Пока они в Шики, жизнь будто замирает на одном безмятежном моменте, от которого кружится голова из-за выбросов эндорфинов в кровь. Хочется использовать свою технику, остановить время, чтобы навсегда остаться в этом месте только вдвоем.        — Тебе точно нужно вернуться в Коноху? — Такегава выпячивает нижнюю губу, кисло бормоча вопрос, знает, что Хатаке не видно ее лица, но поделать с собой ничего не может, отпускать его смертельно не хочется.        Джонин хмыкает, пропуская волосы девушки сквозь свои пальцы, повторяя это действие раз за разом, растворяясь в моменте. Черт бы побрал Пятую с ее неожиданной секретной миссией: свалилось ему на голову это письмо, словно снег посреди жаркого июля.        — Точно, — вздыхая, отвечает мужчина. Рука замирает, когда он чувствует чужие пальцы, что шкодливо пробираются ему под одежду. Юка очерчивает мускулы, едва касается, но этого хватает, чтобы Какаши вытянулся, словно натянутая струна. — Юка, — Хатаке запинается, потому что и продолжать эту пытку нельзя, и остановить девушку нет сил.        Такегава закусывает губу, борясь с довольной ухмылкой, поворачивается лицом к мужчине, заглядывая тому лукавым взглядом в глаза, бросая ему вызов. От скуки или надеется так его переубедить, Юка и сама не знает, просто получает истинное наслаждение, когда видит этот блеск в серых глазах. В одно мгновение Хатаке оказывается сверху, подминает ее под себя, и ситуация уже полностью в его руках.        Какаши принимает правила игры, хоть и собирается их изменить в свою сторону, опирается руками по обе стороны от головы девушки, разглядывая ее довольное лицо, замечает горящие кончики ушей, и улыбка сама по себе появляется на губах. Так и хочется ее поддразнить, или коснуться самым кончиком языка краснеющих ушек, наблюдая за тем, как они превращаются в два спелых помидора.        — Ты этого добивалась, негодница? — мурлычет мужчина, явно наслаждаясь сложившейся ситуацией. Такегава все еще запретный плод, но это не мешает ему любоваться им вблизи.        — Да, надеялась, что это заставит тебя передумать, — Юка, улыбаясь, запускает руки в растрепанные серебристые волосы, притягивая Хатаке ближе, тот не сопротивляется, только трется своим носом о ее, словно большой кот.        Девушка тихо смеется, прикрывая глаза, выглядит в этот момент такой красивой, что у Какаши даже дыхание перехватывает, все похабные мысли разом вылетают из головы. Ее улыбка такая невинная и искренняя, что у него что-то щелкает в мозгу. Юка — это не героиня небезызвестных романов Джираи, она кристально чистая душой и телом, и ему выпадает честь прикоснуться к ней, ощутить бархат ее кожи. Это намного интимнее, намного сокровеннее.        — Поцелуй меня, — Юка гладит его скулы, ощущая щетину под подушечками пальцев, пока внизу живота настоящая пляска бабочек.        Хатаке бессилен перед ее тихим, немного хриплым голосом, бессилен в этой ситуации перед любой ее просьбой. Уничтожает ту жалкую прослойку воздуха между ними, прикасаясь своими губами к ее, прижимает Юка ближе, сильнее, будто она уже не часть его сердца, не кровь в его венах. Какаши так неожиданно понимает, что она не просто дорогой ему человек, он влюблен в нее по самые уши и пути назад уже нет и не будет.        Такегава улыбается в поцелуй, давно зная эту простую истину, что путь у них только один — вперед, рука об руку. Пока за окном разразился шторм, они забываются в друг друге, останавливают время только для себя. Юка пользуется тем, что Какаши ослабевает бдительность, несильно толкает его в грудь, перекатывая на спину, и снова оказывается сверху.        — Я вернусь с тобой, — от этого строгого вида девушки хочется рассмеяться в голос, потому что, Бога ради, Юка, ты даже сейчас очаровательна, с этими растрепанными волосами и припухшими губами. — Ну, что ты улыбаешься? Я серьезно.        — Я тоже, — кивает мужчина, устраивая свои руки на талии Такегава. — Ты останешься в Шики, пока мы не поймем, кто стоит за двумя нападениями.        Юка хмурится, потому что такой расклад ей точно не подходит, она не собирается сидеть с бабулей, когда Хатаке, может быть, будет своей жизнью рисковать. И, тут ее словно током прошибает, она еще не так давно просто мечтала сбежать сюда, спрятаться от отца, вернуться в закусочную, где работала и снова забыть о Конохе, а что теперь? Такегава упорно добивается того, чтобы Какаши разрешил ей вернуться в деревню, потому что теперь она чувствует себя куда в большей безопасности там, а не здесь. Несмотря на все нападения, на отца, она чувствует себя живой только с Хатаке.        — Ты же знаешь, что я могу позаботиться о себе, — вздыхая, напоминает Юка, не уверенная, что данный аргумент сработает на джонине. В прошлый раз он нашел ее истекающей кровью посреди улицы, а во время возвращения из скрытого Тумана ей крупно повезло. Пусть Какаши об этом и не знает.        Техника Хронос не то, чтобы была запрещенной в клане Такегава, просто немногие могли овладеть ею, было известно, что чем дальше отматывать время для жертвы, тем сильнее это скажется на используемом технику человеке. Побочные эффекты были самыми разными: от мгновенного старения до попадания во временную петлю. Когда Юка впервые случайно использовала эту технику, была напугана до полусмерти и предпочла оставить все в тайне, зная, что отец обязательно найдет применение этой особенности дочери. Пусть он лучше считает ее бездарностью, позором для рода, нежели без задней мысли будет заставлять использовать опасную технику.        — Знаю, но не хочу, чтобы ты лишний раз лезла в огонь, — Хатаке вздыхает, запуская свободную руку в свои волосы, устало зачесывает их назад. Юка поразительно упертая, но это все от страха, что Какаши уйдет и исчезнет навсегда из ее жизни. Он ловит ее хмурый взгляд, прикрывает глаза и укладывает Такегава себе на грудь. — Хорошо, если все будет спокойно, то ты приедешь в Коноху.        Девушка прячет победную улыбку, прижимаясь ухом к тому месту, где сердце отбивает ровный ритм, прикрывает глаза, полностью расслабляясь. Отпускать Какаши все еще не хочется, но Юка взрослая девочка, понимает все: и что у него служба, и что ему куда важнее ее безопасность, нежели мимолетные глупости.        — Хорошо, — отвечает ему Юка, понимая, что Хатаке куда лучше осведомлен о нападениях, его аналитический ум шиноби намного острее ее.        В целом, она готова быть ведомой им, куда бы он не шел, только бы однажды не быть им отвергнутой, оставленной во тьме. Какаши обещает ее родным, что всегда будет рядом с Такегава, но у девчонки проблемы с доверием, приходится каждый раз одергивать себя, напоминая, что это ведь ее бывший сенсей, человек, который лучше нее знает, какого это потерять всех близких. Чтобы не случилось, он не оставит ее. Не оставит ведь?        Мико нахмурилась, накрывая сковородку крышкой, сердце тревожно сжалось, когда Юка закончила свой рассказ. Попроси бы старушку сейчас Какаши, посадить внучку под замок, она бы беспрекословно выполнила поручение. То, что Такегава в очередной раз страдает из-за своего отца, было просто верхом идиотизма. Сколько можно, Кеиго? Ты и так превратил их в жизнь в сущий ад, оставь в покое Юка и Хану, они давно заплатили по счетам, если не больше.        — В общем, я случайно использовала технику Хронос, — заканчивая свой рассказ, поморщилась Юка. Бабушка была единственной, кому она могла доверить нечто подобное, надеясь услышать совет или, по крайней мере, не оказаться в цепких руках господина Такегава.        — Ты, что?! — упустив из рук кухонное полотенце, вскрикивает женщина. — Юка, ты сама знаешь, что это может убить тебя! — Мико всплёскивает руками, негодование бьет через край. Ну что за лишенное инстинкта самосохранения создание!        Юка вздыхает, скидывая в миску нарезанные овощи, она прекрасно знает, чем все могло закончиться. Нервно оглядывается через плечо, выглядывая в окно, где Хатаке чинит бабулин велосипед. Только бы мужчина не узнал о ее глупости.        — Оно вышло само собой, на нас напали, и я действовала на автомате, — Такегава опирается о кухонную тумбу, хмурит темные брови, сама не до конца понимая, что натворила в тот раз. Руки сами сложили печати, и она даже не задумывалась о том, какую технику применяет.        — Нельзя же так, — Мико упирает руку в бок, осуждающе смотрит на внучку. Они только что Сина похоронили, не дай Бог, с Юка что-то случится. — Ты должна поговорить с кем-то из клана, они лучше знают.        Это единственный возможный вариант, чтобы разобраться в том, как у Юка получается использовать запретную технику без вреда для себя самой. Только проблема в том, что Кеиго глава клана, и к кому бы она не пошла, все обязательно дойдет до отца. Девушка откидывает волосы от лица, решая оставить все как есть, пока что. Сначала они разберутся с нападениями, а уже потом она решит, что делать с собственной проблемой.        — Ладно, давайте обедать, — встряхнув головой, произносит Такегава, подцепляя миску с приготовленным салатом. — Какаши уйдет вечером, у него миссия.

С его стороны. Наруто. До Луны и никогда обратно.

       Узумаки улыбается в своей дурацкой манере, чувствуя себя как-то нелепо с букетом в руках, но все меркнет с тем счастливым огоньком в глазах Хинаты, который он замечает. Девушка издает какой-то радостный писк, бросаясь Наруто на шею с объятиями, из-за чего тому приходится постараться, чтобы не шлепнуться на пол.        — Я слышала, что на вас напали по дороге обратно, — отстраняясь от джинчуурики, Хьюга оглядывает того на наличие травм. Наруто абсолютно такой же, как и всегда, только милый букет и коробочка выбиваются из привычного образа.        — Не волнуйся, я не пострадал, — Узумаки отмахивается, тут же отводит взгляд сторону и протягивает подарок. — Это тебе, сувенир из скрытого Тумана.        Хината неуверенно берет красиво упакованную коробочку, удивленно вглядываясь в смущенного Наруто. Неужели взаправду он ей делает подарок? Она готова расплакаться от переполняющего ее счастья, ведь еще не так давно, она даже мечтать о таком не могла. Пальцы не слушаются, когда она пытается развязать бантик, волнуется как когда-то в детстве.        — Это солнечный камень, — бормочет Узумаки, наблюдая за тем, как Хьюга бережно достает подвеску, — чтобы всегда напоминал обо мне.        Наруто волнуется, наверное, как никогда в жизни, не знает, куда деть руки, а когда Хината шепчет слова благодарности, только отмахивается, чувствуя, как сам заливается краской. И сердце пропускает удар, когда девушка просит помочь застегнуть украшение, у нее такая изящная шея, так и хочется дотронуться кончиками пальцев, узнать, какая на ощупь кожа.        — Н-наруто? — принцесса бьякугана заикается, чувствуя, как джинчуурики проводит пальцами вниз от затылка к лопаткам. И с одной стороны, она сейчас точно в обморок грохнется, а, с другой, пусть он никогда не останавливается.        Узумаки вздрагивает, отстраняясь от девушки, прокашливается, сам не понимая, что на него нашло. Готов благодарить небеса, что Курама в этот момент молчит, даже не подглядывает. И куда делась вся его хваленая храбрость? С Хинатой он превращается в школьника, который не знает, как ему себя вести, полностью сраженный смущением.        — Прости, — бормочет Наруто, когда Хьюга поворачивается к нему лицом. Небольшой камушек так манит к себе взгляд, он приятно поблескивает в свете лампочки. — Тебе очень идет.        Хината впервые в жизни дает себе смачный пинок, потому что уже давно пора делать не неуверенные шажочки, а взрослые семимильные шаги навстречу собственной любви. Девушка кладет руки на плечи Узумаки, привстает на носочках и, зажмурившись, оставляет нежный поцелуй на чужих губах. Наруто в этот раз не ждет раздраженного баса Курамы, действует по наитию, привлекая Хьюга за талию к себе, углубляя поцелуй. И все настолько становится просто в это мгновение, что в пору рассмеяться.        Наруто приподнимает ее за талию так, что Хинате приходится сильнее уцепиться за широкие плечи парня. Она отстраняется, сразу же утыкаясь ему шею, вдыхая запах его тела, напоминающий о лете, таком теплом и нужном в эту суровую зиму. Узумаки готов держать ее в своих руках хоть всю жизнь, чтобы чувствовать себя целым.        Джинчуурики заваривает лапшу, протягивая палочки и принцессе бьякугана, на полу его квартиры в этот раз чище, ее заслуга, не иначе. Проходит пару дней с момента возвращения команды номер семь из страны Воды, Хината решает сделать Наруто подарок и принимается за вязание, говорит ему, что это сюрприз.        — Ну расскажи, — Узумаки тянет гласные, пытается строить девушке глазки, на что она только заливисто хохочет.        — Тогда это уже не будет сюрпризом, — растрепывая парню волосы, не сдается Хьюга.        В вечера, которые они проводят только вдвоем, им слишком комфортно, чтобы думать о чем-то другом. Наруто слушает собственные инстинкты, время от времени получая ценные «советы» от Лиса. Тот советует предложить Хинате остаться на ночь, за что Наруто чуть не огребает по шапке шестьюдесятью четырьмя ладонями. Больше Узумаки не прислушивается к внутреннему демону, на что тот только показательно отворачивается и бурчит, что ни в чем не виноват.        Хьюга, как настоящая хозяйка, убирает пустые тарелки из-под ужина, чувствует горячие руки Наруто на своей талии, когда тот обнимает ее со спины, прижимаясь так крепко, что девушке становится тяжело дышать. Узумаки утыкается носом в девичью макушку, втягивается приятный запах лаванды, чувствует себя таким нужным, любимым.        — Все хорошо? — тихо спрашивает Хината, устраивая свои руки поверх рук Наруто. Сердце бьется где-то в горле, хочется просто растаять в его сильных объятиях, так правильно, что все те прошедшие годы начинают иметь смысл. Чтобы прийти к этому моменту осознанно, им нужно было повзрослеть, научиться ценить моменты и любить.        — Да, — бормочет парень, оставляя поцелуй на шелковистых волосах девушки. Да, все как-никогда хорошо, что аж голова кружится от переизбытка чувств.        Хьюга смущенно улыбается, стоя в проходе, пока Узумаки с легким недовольством помогает ей надеть куртку. Коноху снегом засыпало, так еще и дорожки покрылись ледяной коркой. Узумаки не хочется отпускать девушку одну в ночь, но приходится смириться, потому что нужно еще зайти к Пятой, отдать отчет, который он даже не начинал писать.        — Будь осторожна, хорошо? — заглядывая в необычные глаза Хинаты, хмурится джинчуурики. — Если что, сразу бей своим мягким кулаком, а потом уже разбирайся.        Хьюга прыскает смехом, становится на носочки и обещает, что именно это и сделает, если вдруг на нее нападет кто-нибудь. Хотя глупости все это, они ведь в деревне шиноби, тут только совсем отчаянный решится нападать посреди улицы. Узумаки бы с этим поспорил, припомнив недавний случай с Юка, но оба молча прощаются, целуясь уже без стеснения, полностью отдаваясь эмоциям. Наруто с каждым разом становится все храбрее, исследует слабые места Хинаты, радуясь, как ребенок, когда обнаруживает, что девушке нравится, когда он перебирает ее длинные волосы, касается ладоней или говорит, что у нее невероятно красивые глаза.        Узумаки притворяет за девушкой дверь, упирается в холодный металл лбом, не может ничего поделать со своей счастливой улыбкой. Сердце бьется так сильно в груди, что того и глядишь, пробьет ребра и вырвется вслед за его принцессой бьякугана. Как ему теперь сосредоточиться и написать этот дурацкий отчет? Похоже, придется снова придумывать правдоподобные отмазки и выслушивать выговор от Цунадэ.        Хьюга скользит по льду, внимательно глядя себе под ноги, напевает какую-то песенку под нос, сама того не осознавая. Ее жизнь теперь бесконечный полет теплым летним днем под нежными лучами солнца. И даже не замечает подозрительную тень, что следует за ней от самого дома Узумаки. Хината не такая дерзкая, как Наруто, а когда мысли ее заняты абсолютно другим, становится легкой мишенью для похитителей.        Какаши хмурится, пробегаясь внимательным взглядом по старой команде. Сакура выглядит такой уставшей, что невольно проскальзывает мысль оставить ее в Конохе, но увы, она сейчас единственный свободный медик, который им может очень сильно понадобиться. Наруто выглядит и того хуже, подавленный, того и глядишь начнет разносить все вокруг расенганом. И только один Саске неизменно спокойный, словно удав.        — К вам еще присоединится Сай и команда номер восемь, чтобы помочь с поисками следов Хинаты и Ханаби, — взглянув в какие-то бумаги, добавляет Пятая Хокаге, чувствуя явное раздражение из-за происходящего в последнее время. — Не думаю, что это та же группировка, что напала на вас во время прошлой миссии.        Узумаки играет желваками, виня только себя в случившемся, если бы он в тот вечер все-таки уговорил Хинату остаться у него или хотя бы провел девушку до дома, то ничего бы этого не случилось. Ее бы не похитили неизвестно кто, с неизвестными мотивами. Какова теперь вероятность, что они найдут ее до того, как будет поздно? Наруто даже не хотелось думать о том, чем могло бы оказаться это «поздно».        — Выдвигаетесь через час, — махнув рукой в пространстве, отчеканила Цунадэ. Желание выпить чего-нибудь крепкого было как-никогда сильным, скрипнув зубами, женщина проводила взглядом команду и приложила прохладные пальцы к вискам.        Шизуне, которая все это время тихим наблюдателем стояла в стороне, неуверенно подошла к столу Хокаге, намереваясь напомнить про отчеты. Медовые глаза Пятой колко впились в помощницу, будто предупреждая ту, что лучше оставить эти бумаги на потом.        — Найди мне свободных АНБУ, пусть обыщут границы страны Огня и окрестности Конохи, может, найдут что-нибудь подозрительное, — вставая из-за стола, Сенджу твердым шагом двинулась вон из своего кабинета. — Я в бар.        Шизуне провела ее долгим, тяжелым взглядом, полностью понимая состояние Хокаге. Как-никак, но она должна была вот-вот сдать свой пост Хатаке, и в преддверии заслуженного отдыха на нее снова падают проблемы.        Наруто нетерпеливо переминался с ноги на ногу, готовый в любой момент взорваться от переполняющего его гнева, в первую очередь на самого себя. Саске, который не спускал с него мрачного взгляда, размял шею и еще раз оглядел окрестности, никаких следов похитителей или самой Хинаты.        — Ты не мог знать, что за ней придут, — коротко заметил Учиха, раздражаясь от этих бесконечных дерганий Узумаки. — Поэтому соберись и прекрати винить себя.        Джинчуурики щелкнул языком, пиная камень, прошло уже больше суток с того момента, как девушки из клана Хьюга пропали, за это время могло произойти всё что угодно. Наруто поднял хмурый взгляд на друга, даже не пытаясь сдержать свой язык.        — А если бы это была Сакура? Ты бы смог не волноваться? — он говорит это на эмоциях, даже не задумывает о том, а что же на самом деле чувствует бывший нукенин.        И Узумаки хотелось бы верить, что слова попадают в цель, но холодный глаза Саске остаются абсолютно спокойными. Что бы он почувствовал, пропади Харуно? Расстроился бы? Учиха при всем желании, не смог бы ответить на эти вопросы. Ни положительно, ни отрицательно. Они с Сакурой так и не смогли разобраться в собственных отношениях, а намечающееся свидание в эти выходные, вероятно, идет коту под хвост.        — Вон, там, — указывая здоровой рукой куда-то сквозь голый кустарник, неожиданно говорит Учиха.        Наруто пулей устремляется к небольшому красному лоскуту ткани, не помнит, чтобы Хината носила нечто подобное, но может быть это принадлежит Ханаби? Надежда вспыхивает в груди, разгорается пламенем, и Узумаки стремительно движется вперед, чтобы отыскать Хьюга, вывести из темноты, став ее собственным Солнцем.