Глава 13. Незнакомый потолок
25 мая 2021 г., 00:09
Шаги Юка эхом разносились по широкому коридору госпиталя Конохи. Светлые стены навевали мысли о белом покрывале, которым обычно накрывают покойников, а стойкий запах медикаментов раздражал слизистую. Девушка, не сбавляя шага, свернула к операционным, над одной из которых неприятным красным светом горела лампа «Не входить». Внутри образовался ком из самых разнообразных чувств, тут тебе и волнение, и злость на саму себя. Не нужно было его отпускать никуда. Юка нервно пробежалась пальцами сквозь волосы и перевела взгляд на мрачного Учиха, который стоял поодаль.
— Что случилось? — она не узнает свой собственный голос, он будто звучит из-под толщи воды. — Сакура написала позавчера, что вы вернулись целыми с миссии.
Саске морщится, потому что хотелось бы, чтобы так оно и было, только когда он утром пришел в кабинет Пятой, чтобы сдать свой доклад, то столкнулся с бывшим сенсеем в коридоре. Тот был непривычно бледным, а после и вовсе потерял сознание, практически бездыханно рухнув на пол.
— Оказалось, что во время битвы он подставился под удар. Открылось внутреннее кровотечение после вчерашней тренировки с Гаем. — Учиха пробегает колким взглядом по Такегава, подмечает дрожащие пальцы, которые она упрямо пытается успокоить. Бывший нукенин проникается уважением к Юка, сейчас она пыталась не впадать в истерику, сохраняя ясность ума. — Там Пятая с Сакурой.
Вроде бы и должно немного отпустить, но Юка буквально мутит от мыслей, что все может закончиться плохо. Она ведь спешила в Коноху не для того, чтобы сейчас сидеть под операционной, молясь, чтобы Боги сжалились над ней, а просто, чтобы узнать, что с Наруто и Хинатой все в порядке. Два дня назад, получив письмо от Сакуры, что они удачно справились и спасли девочек из клана Хьюга, Такегава, наплевав на все, ринулась в Лист. Сначала получить нагоняй от Хатаке, а потом проведать Наруто.
***
Цунадэ щелкнула языком, вглядываясь в юное лицо Юка, та выглядела какой-то уставшей, видимо в дороге спала всего несколько часов. Спешила к своему Какаши, и как ей теперь, признаться, что тот в реанимации? Пятая раздраженно дернула плечом, ускоряя шаг в сторону больницы, хотелось бы ей переложить это на плечи Харуно, только та занята подготовкой. — У него разорвано несколько внутренних органов, — Сенджу резко останавливается около входа в здание госпиталя, разворачиваясь на пятках к Юка. — Без понятия, как он мог терпеть такую боль несколько дней. А после вчерашней тренировки с Гаем у него открылось внутреннее кровотечение. Такегава тяжело сглатывает, пока чувствует, как почва уходит у нее из-под ног, приходится мотнуть головой, чтобы тут же не потерять связь с реальностью. Под цепким взглядом Пятой она берет себя в руки, вздергивает подбородок мутным взглядом смотрит ей в глаза. — Вы его спасете? — вопрос звучит неожиданно уверенно, будто Юка спрашивает о какой-то обыденной вещи. Цунадэ выдыхает, в каком-то родительском жесте сжимает плечо Такегава и колеблется между тем, чтобы дать той надежду или сказать правду. Она знает, что девчонка нахлебалась дерьма в этой жизни, и, с одной стороны, это закалило ее, сделало сильной, а, с другой стороны, так не хочется возвращать ее в это болото. Хокаге пытается ободряюще улыбнуться, но выходит как-то уж слишком фальшиво. — Я постараюсь, Юка, — только и отвечает Цунадэ и, отпуская плечо девушки, скрывается за дверями больницы, оставляя ту захлебываться в тине. Такегава сильная, чертовски сильная, готова нырять с головой без капли кислорода, только бы ей дали какую-никакую надежду на то, что, выплыв, все будет хорошо. И вот теперь она хватается за это «я постараюсь» Сенджу, будто это то единственное, что важно в мире, важно прямо сейчас. Вокруг стояла практически гробовая тишина, даже птиц не было слышно, стояло здание госпиталя Конохи, лавочки, деревья. Вокруг нее стояло все, а Юка падала. Девушка делает судорожный вздох, вглядываясь в затянутое серыми тучами небо, что, если все, что ей останется от него, эти глупые облака? Юка облизывает пересохшие губы, сжимает кулаки, потому что не может позволить себе погрузиться в магму, заталкивает страх поглубже и шагает внутрь больницы.***
— Это из-за шарингана, да? — Юка упирается локтями в колени, прячет в лицо в ладонях. — Я заметила это еще в тот раз, ему стало намного сложнее. Саске складывает руки на груди, отмалчивается, посчитав вопрос девушки не более, чем риторическим, он тут, вообще, для того, чтобы дождаться Сакуру. Учиха самому от себя удивительно, когда ему пришла в голову такая идея, проводить Харуно до дома после работы? У них отношения не двигаются с мертвой точки, будто они в зыбучих песках застряли, а выбраться хочет только бывший нукенин, упорно игнорируя тот факт, что куноичи сдалась. Наруто приходит последним, выглядит как-никогда подавленным, что и язык не поворачивается спрашивать его о чем-либо. Тут не надо быть шибко смышлёным, чтобы понять, что джинчуурики винит во всем только себя. Хочется верить, что Узумаки умом понимает, что все они здесь взрослые люди, которые самостоятельно отвечают за свои жизни. — Что Сакура сказала? — взглянув на Учиха, спрашивает Наруто, голос у него обесцвеченный, пустой. Юка даже вздрагивает, будто видя Узумаки впервые в своей жизни. — Ничего, — Саске прикрывает глаза, подпирая собой стену, и от этого его вида, никак не понять, что он чувствует. Есть ли в его душе хоть капля какого-то волнения за бывшего сенсея или там навсегда поселилось черное безразличие ко всем, кроме него самого. Такегава подрывается резко, тут же привлекая к себе все внимание, рассеянно топчется на месте, а после бросает тихое: «я в туалет» и исчезает из поля зрения парней. Холодная вода не помогает справиться с приступом удушения, девчонка склоняется над раковиной, по периметру которой тянется уродливая трещина, в пору закричать, но она только как-то жалко скулит. Что с ней будет, если Хатаке не выживет, куда ей деваться, все будто вернется к началу… Снова сбегать в Шики, просыпаться каждое утро, чтобы наглотаться стекла из кружки с кофе, только в этот раз не откладывать на потом поход на утес, откуда так удобно прыгать на острые скалы. Юка оттягивает ворот кофты, вглядываясь в свое отражение, глаза опухшие и красные. Какая же она сильная, когда всегда выбирает самый легкий путь? Узумаки переступает с ноги на ногу, эта красная лампочка все нервы скручивает в трубочку, так и хочется запустить в нее смачный расенган. Пусть Хинату с Ханаби они и вернули полностью целыми, предотвратив планы чокнутого парня с Луны, радости от этого ни на грамм не было. Скорее горький привкус на языке и желание пойти крушить каменные лица бывших Хокаге. — Она права, — Саске нарушает тишину, гипнотизирует взглядом противоположную стену. — Какаши уже не тот шиноби, которым он был с шаринганом. Хатаке ведь не просто так дали прозвище гения шарингана, он действительно им был, и сейчас, когда после войны большинство вернулись калеками, было сложно приловчиться жить без такого сильного додзюцу. Учиха бы еще добавил свои сомнения насчет становления Какаши Шестым Хокаге, но решает не начинать этот спор с Наруто, так как голова и без него начинала болеть. Бывший нукенин бросил хмурый взгляд на закрытые двери и, оттолкнувшись от стены, двинулся к выходу. — Передай Сакуре, что я хотел с ней увидеться, — напоследок говорит Учиха, чтобы в следующее мгновение исчезнуть в одном из окон. Терпение, конечно, хорошая штука, и оно ему присуще, но только не когда дело касается каких-то малозначительных вещей, вроде Харуно и их дурацких отношений. Отношения ли? Саске ожидал, что куноичи сама все сделает, устроит им эти самые отношения, а тут оказалось, что ей самой сейчас не до этого. Не то, чтобы Учиха начал сомневаться в ее безмерной любви к нему, просто Сакура ведь всегда будет ждать его. Он уверен в этом. Наруто хмурится, встречаясь с пустым взглядом Юка, та тяжело садится рядом с ним, опускает голову на плечо и прикрывает глаза. Молчит, а Узумаки обессилено приобнимет ее за плечи, не зная, как еще выказать ей поддержку. Никакие пламенные речи тут не помогут, только одно единственное: «живой» из уст Сакуры или Пятой. Такегава, кажется, даже становится меньше в этот момент, джинчуурики мягко поглаживает ее плечи. — Какаши-сенсей сильный, он выкарабкается, — и Наруто всеми силами пытается, чтобы это звучало уверенно, чтобы убедить самого себя. Юка кивает на его слова, собирается с мыслями и спрашивает, как Хината, надеется отвлечься, чтобы просто занять голову чем-то другим. Узумаки и сам рад поговорить о чем-то отвлеченном, рассказывает об их миссии, приукрашивая многие моменты и вызывая слабую улыбку на губах Такегава. А через несколько бесконечных часов красная лампа, наконец-то, выключается, и дверь с тихим скрипом выпускает Сакуру в коридор. Куноичи выглядит так, будто самостоятельно уложила отряд элитных шиноби: под глазами темные круги, волосы спутались под шапочкой. Юка подскакивает к подруге, заглядывает той в лицо, потому что у Харуно такое измученное выражение, что невольно все обрывается внутри. И Такегава решает, что, если сейчас услышит приговор для своей души, непременно прыгнет в жерло вулкана. — Все хорошо, — Сакура устало улыбается, беря девушку за руку и сжимая похолодевшие пальцы. — Он живой. Все будет хорошо. Наруто издает звук облегчения, падает на скамейку, будто ноги действительно перестают его держать. Юка обнимает Харуно за плечи, шепча слова благодарности, глотая гласные, спрашивает, когда можно будет увидеть Какаши, и чувствует, как удавка на ее шее исчезает. — Думаю, завтра утром он уже придет в себя, — куноичи устало откидывает волосы от лица и переводит взгляд на Наруто. — Вам бы сходить домой и немного поспать, выглядите отвратительно. Узумаки дует губы, обиженно сводит брови на переносице, а через мгновение его лицо озаряется привычной солнечной улыбкой. Они с Такегава и правда выглядят, как два восставших трупа, и отнюдь не так, как при технике нечестивого воскрешения. — Кто бы говорил, — джинчуурики строит сокоманднице рожицу и тут же уворачивается от смачной оплеухи. — Я тут, вообще-то, Какаши-сенсею жизнь спасала, — Харуно хмурит тонкие брови, но глаза ее ничуть не злые или обиженные, выпячивает нижнюю губу так, только для профилактики Узумаки. Юка пользуется моментом и проскальзывает к двойным дверям, заглядывает в небольшую щелку, и воздух застревает в горле. Оказывается, видеть Хатаке со множеством трубочек, идущих от его изнеможённого тела, слишком больно. Цунадэ качает головой, замечая девушку, скидывает свой белый халат и подходит к Такегава. — Отправляйся домой, Юка, — женщина не выглядит злой или привычно серьёзной, скорее уставшей и с признаками явного облегчения на лице. Ее и саму отпустил этот липкий страх, Какаши в стабильном состоянии и должен быстро пойти на поправку. — Придёшь завтра к открытию, он будет в седьмой палате. — Спасибо, — Юка скорее шепчет, чем говорит, в этот чертов момент голос ее подводит, ломается, выпуская наружу истинные эмоции. Она нервно утирает мокрые дорожки с щек, стараясь не всхлипывать. — Спасибо, что спасли его. Пятая тяжело вздыхает, привлекая Такегава к себе, позволяя той выплакаться, отпустить весь стресс. Знал бы ты, Хатаке, как тебе крупно повезло с этой девочкой. Цунадэ усмехается, краем глаза наблюдая, как мерно поднимается и опускается грудь мужчины. Ему не повезло, госпожа Хокаге, он это заслужил. Наруто вздыхает полной грудью морозный ночной воздух, опираясь на перила. С каким-то блеском в голубых глазах оглядывает деревню, та вся в огнях, а улицы пока полны шиноби, спешащих по домам. Сакура вглядывается в высокое темное небо, сквозь тучи пробиваются звезды, она так устала, что готова хоть тут лечь в сугроб и уснуть. — Саске хотел с тобой встретиться, — Узумаки не хочется нагружать Харуно этим сейчас, но слова вырываются сами собой. Куноичи криво усмехается, плотнее запахивая полы своего пальто, наверное, ей бы стоило сейчас чувствовать какое-то счастье. Саске-кун хочет с ней встретиться. Сколько лет она об этом мечтала? — Хотел бы — дождался, — Сакура фыркает и оборачивается к джинчуурики, так и подмывает спросить его, о чем же думает Учиха. Наруто точно знает, они с бывшим нукенином после войны практически все свободное время вместе проводили. — Возвращайся к Хинате, Наруто, ты сейчас ей нужен больше, чем Какаши-сенсею. О нем есть кому позаботиться. Харуно решает, что ей стоит спросить обо всем напрямую у Саске, а не решать все через Узумаки, как будто тот их личный психолог, или, упаси Господь, адвокат. У Наруто все плохо с правом. А решать собственные отношения надо самостоятельно, без помощи Юка или Узумаки. Пусть куноичи этого и не хотелось. Оказывается, она устала от сложностей, что были синонимом имени Саске. — Ладно, — Наруто бросает последний внимательный взгляд на профиль Харуно, удостоверяется, что та в полном порядке, и только после этого растворяется в темноте ночи.***
Собственная квартира встречает Юка тишиной, неприятной и тягучей. Она сбрасывает обувь и мгновение стоит, вслушиваясь, как в соседской квартире работает телевизор. Это успокаивает, дает время на передышку. Пол под ногами девушки поскрипывает, пока она проходит по всем комнатам и включает свет, так спокойней, проверить все углы и удостовериться, что нигде не прячется очередной человек, желающий ее смерти. Холод проникает под широкую футболку, которую Такегава без зазрения совести забрала у Хатаке. Тот пока ничего не знает, ну или знает, но предпочел не акцентировать на этом внимание, чтобы когда-нибудь просто насладиться видом девушки в его одежде. Пусть Какаши и убеждает себя, что он не законченный извращенец, но в этом случае даже он признает, что Юка в его одежде будет выглядеть смертельно сексуально. Арараги перевешивается через металлическую ограду, что разделяет их балконы, предлагает девушке сигаретку, на что получает только отрицательный кивок. Нервы нервами, но она уверена, что получит по шапке, если Хатаке когда-нибудь узнает об этом. Бывший сокомандник же только пожимает плечами, чиркая спичкой. — Я слышал, ты вернулась в Шики после миссии в стране Воды, — Арараги говорит это будто бы невзначай, при этом готов взорваться от любопытства. — Почему вернулась? Юка оборачивается на парня, щурит глаза, задаваясь вопросом, что такого должно было случиться в жизни бывшего сокомандника, что из забитого тихони он превратился в человека, который сует свой нос в чужие дела. Это было не просто любопытством из чувства долга, узнать, что нового в жизни знакомого, нет, это было черное желание докопаться до глубин души девушки, вытянуть наружу правду. — Ты не слышал разве? — Такегава сбивает маленькие сосульки с перил, разглядывая, как те разбиваются на осколки о тротуар. — Про Какаши-сенсея. Арараги тянет многозначительное «а~а», делает невинный взгляд, будто не понимает, к чему тут их бывший сенсей. Девушка только сейчас замечает, каким же неприятным человеком стал ее бывший сокомандник. — Не думал, что у вас такие близкие отношения, — Арараги пожимает плечами, затягиваясь поглубже, выпускает сизый дым, который растворяется в ночном небе. — Тебе есть дело до того, какие с кем у меня отношения? — Юка выгибает брови, разворачиваясь на парня, внутри закипает злость и от его бестактности, и от пережитого дня. — Мне казалось, у нас с тобой не такие отношения, чтобы каждый лез другому в его личную жизнь. А Арараги будто и ждал этого, изумленно вытягивает лицо, глядя Такегава в глаза, будто и вовсе в шоке от услышанного. Вот оно, хватается за ее слова, тянет за них, чтобы вытащить занозу, которая на деле оказывается лейкопластырем на сердце девушки. — Так вы с ним встречаетесь? — парень не ждет ответа на свой вопрос, он скорее риторический, наклоняется к Такегава ближе и заговорщически продолжает: — А он не слишком взрослый для тебя? Или ты надеешься через постель попасть обратно в ряды шиноби? У Юка перехватывает дыхание от такой наглости, негодование накрывает ее с головой, что она только обессиленно открывает рот, собираясь послать Арараги на три веселых буквы, но не издает ни звука. Не слишком ли Какаши взрослый для нее? Да ей абсолютно плевать на это, как будто возраст влияет на ее чувства к нему. Это было до абсурдного смешно, дело было даже не в заезженной фразе, что любви все возрасты покорны, а в том, что Такегава нуждалась в ком-то с жизненным опытом, ком-то, кто возьмет ее за ручку и научит жить. — Пошел ты к черту, Арараги, — девушка захлопывает балконную дверь нарочито громко, пока саму ее буквально трясет от злости. Не то, чтобы она считала его своим другом, но кем-то, к кому она могла, если что, прийти за помощью — точно. И теперь получить такой плевок в лицо, оказалось неожиданно неприятно. Такегава упала на постель лицом вниз, вдыхая явный запах сырости, сил больше не было. Зажмурившись, она закричала, что есть сил, приглушаемая мягкой подушкой. Бездумно глядя в незнакомый потолок, Такегава впервые осознала, что будет бороться до конца за Какаши, за свои чувства к нему, за их тихие ночные разговоры. Кто бы что не говорил, но для девушки Хатаке стал смыслом видеть в жизни свет, закрывать глаза на тьму. Белоснежный тюль развивается от порывов ветра, время от времени давая разглядеть стыдливо прячущуюся за облаками луну. Эта ночь проходит в напряжённых раздумьях, Юка принимает возможно одно из самых важных решений в этой жизни, но для начала ей нужно уговорить Какаши на свою авантюру. — Он еще слаб, так что без особых нежностей, поняла? — Цунадэ строго смотрит на Юка, пока та топчется у входа в палату номер семь. — Наруто придет только к обеду, так что можете спокойно провести время. Такегава даже не сразу обращает внимание на слова Хокаге, и только когда берется за ручку больничной двери, до нее доходит смысл сказанного. Девушка резко оборачивается на Пятую и в этот момент готова застонать от тяжести бытия. — Это что, настолько очевидно? — она тяжело вздыхает, не зная, чего ждать на этот раз. Еще одного «он же тебе практически в отцы годится» или «ах, как тебе не стыдно крутить шуры-муры с бывшим сенсеем.» Сенджу усмехается, прикусывая ноготь большого пальца. Наверное, очевидно, но она не особо горит желанием лезть в чужие отношения и жизнь, хватает работы Хокаге. — Какаши сам сказал, — пожав плечами, просто отвечает Цунадэ. — Не смотри на меня так, это ваша жизнь, ваши дела, ничего против не имею. И это чистейшей воды правда, Юка отличный кандидат для человека, который будет рядом с Хатаке. Сенджу видит это невооруженным глазом, не только из-за того, что Такегава хороший человек, но и потому что девчонка чертовски влюблена в джонина. — Иди уже, — закатив глаза, Хокаге подтолкнула девушку в спину. Завидовала ли она им? Возможно, но только чистой, белой завистью. Сенджу запрещает думать себе о том, чему уже никогда не суждено сбыться, остается только радоваться за Хатаке. Такегава смущенно скользит в палату, тут же зорко оглядывая лежащего мужчину. Удостоверившись, что ноги-руки на месте, она облегченно выдыхает. Юка тихо прикрывает за собой дверь, а когда оборачивается, попадает в плен внимательных серых глаз, губы сами дрожат в кривой улыбке. — Я ваша новая медсестра, господин Хатаке, — скорее, чтобы успокоить себя, отшутилась девушка. Сердце билось где-то в горле, и она разрывалась между наорать на Какаши за то, что заставил ее понервничать до седины в темных волосах или тут же упасть к нему в объятья и разрыдаться. — Знал бы, что у меня будет такая медсестра — раньше бы попал в больницу, — Какаши стягивает одеяло с лица, изнеможённо улыбаясь краешками губ. — Не говори так, — Такегава присаживается на кресло рядом с кроватью джонина, заглядывает тому в лицо и хмурится. — Я не ругаюсь на тебя только потому, что Цунадэ сказала, что тебе нужен покой. — Она берет его за руку, в полной мере позволяя себе расслабиться. Он живой, это самое главное. — Как ты себя чувствуешь? Хатаке переплетает с ней свои пальцы, прикрывает глаза и говорит, что никогда не чувствовал себя лучше. И в этом есть доля правды, он часто оказывался на больничной койке, но сейчас все было по-другому, у него был смысл открывать глаза. Юка бурчит над ухом, что ему нужно быть более осторожным и внимательным, и на сердце так хорошо становится, что Какаши готов вот прямо сейчас вскочить и отправиться на следующую миссию. Такегава исцеляет его без медицинских техник.
