Глава 16. Ночь в белоснежном атласе
14 июня 2021 г., 09:23
Юка всматривается в прохожих, считает фонари на их улице, пока Хатаке задерживается на работе, ждет его до последнего, даже когда он приходит под утро. Какаши без конца ей повторяет, чтобы не ждала его, а ложилась спать и высыпалась, но Такегава только качает головой и говорит, что ей несложно. Скрывает от него тот факт, что в последнее время ее преследуют кошмары, которые только рядом с сильным мужским телом пережить становится легче. Они из раза в раз повторяются неясными отрывками и вспышками, образами незнакомых людей и очертаниями помещений. Юка каждый раз просыпается в холодном поту, перекатывается поближе к Хатаке, который во сне обнимает ее, утыкаясь носом в макушку. Сердце девчонки медленно успокаивается, и она переводит дыхание, чувствуя себя в объятиях мужчины защищенной даже от демонов в своей голове.
Такегава улыбается, встречая Какаши в прихожей. Снова в его футболке, которая едва доходит ей до середины бедра, так еще в придачу сегодня слишком соблазнительно сползает с одного плеча. Хатаке просто не в силах сдержать себя в том, чтобы не окинуть девчонку медленным взглядом, задерживаясь на плавных изгибах и молочно-белой коже. Юка, кажется, не замечает этого или просто делает вид, что не замечает, пока помогает джонину повесить куртку в шкаф и спрашивает, не голоден ли он. Какаши бы предпочел ее любому другому блюду. Но можно ли?
Юка юна, пусть и мыслит не по годам, Хатаке без конца одергивает себя, боясь спугнуть или быть неправильно понятым. В какой-то момент все же ловит себя на мысли, что не так сильно желает ее тела, сколько хочет, чтобы их отношения вышли на другой уровень, стали ближе, интимнее, не в пошлом смысле этого слова, а в эмоциональной составляющей.
— Как прошел день? — Такегава ложится на кровать, наблюдая, как Хатаке устало снимает свою форму.
— Вернулся развед-отряд АНБУ, вроде бы нашли местоположение базы напавших на тебя ниндзя, — Какаши потер шею, будто физически мог почувствовать взгляд девчонки на себе.
Казалось форменной пыткой наблюдать за такой домашней и теплой Юка, которая словно большая кошка растянулась на их кровати, поэтому джонин предусмотрительно отворачивается и стягивает кофту через голову, демонстрируя идеальный рельеф мышц. Такегава бесшумно спрыгивает на пол и подходит к мужчине, обнимая того со спины, сцепляет руки в замок на подтянутом животе и выдыхает горячий воздух в лопатки. Хатаке вздрагивает не столько от неожиданности, сколько от того, что мурашки бегут по позвоночнику от ее прикосновений.
— Юка, — имя девушки срывается с губ Какаши полувздохом, он сжимает ее ладони, переплетая пальцы.
Такегава утыкается лбом в его обнаженную спину, замирая так на несколько минут, чтобы окончательно принять решение. Хатаке медленно оборачивается, заставляя Юка расцепить пальцы, ее руки тут же перемещаются ему на грудь, она такая горячая, что голова идет кругом. В тишине их спальни только шум собственной крови в ушах напоминает им о реальности, окна плотно закрыты, чтобы не пускать в дом зимнего холода, только сейчас это кажется глупостью, когда оба готовы взорваться от чувства эйфории. Какаши подцепляет подбородок Юка пальцем, заставляя ту задрать голову, и накрывает ее губы своими, целует медленно, будто смакует запретный плод, который теперь может вкусить в полной мере. Девчонка жмурится, становится на носочки, тянет его за шею к себе, ближе, сильнее, глубже.
— Стой, — Хатаке упирается своим лбом в ее, ловит сбитое дыхание губами, — ты уверена?
Такегава сотню раз готова повторить ему, что в руках Какаши готова распрощаться с жизнью, разве девственность может оказаться важнее? Она кивает, гладит его скулы, притягивая к себе, чтобы сполна вернуть поцелуй, делает его мокрее, будто действительно хочет свести мужчину с ума. Хатаке слегка толкает ее вперед, заваливает на кровать, нависая сверху, та скрипит под ними как-то жалобно, но обоим точно не до этого сейчас.
Черные волосы слишком ярко контрастируют с белой наволочкой, пока Какаши, будто завороженный, перебирает локоны, неожиданно для себя сравнивая Юка с божественным творением. Он видел в ней ангела, который излечит его от одиночества, омоет душу и избавит от любого греха. Девчонка ласково поглаживает его лицо своими пальцами, очерчивает линию подбородка, вглядывается в серые глаза, и сердце пропускает удар. Джонин смотрит на нее с такой любовью, что в пору разрыдаться от счастья. Такегава улыбается ему так нежно, что у Хатаке все сводит в болезненных спазмах, а в голове набатом повторяется: «Что же ты делаешь со мной, девочка?»
Юка — неожиданность, что протягивает ему руку, убеждая, что ему не о чем волноваться, ведь она исчезнет с рассветом, оставив на устах сенсея легкий поцелуй. Юка — нужда, воздух, без которой он не сможет больше жить, она встречает его мягкой улыбкой и теплыми объятиями. Какаши кажется, что жизнь до нее была той еще преисподней.
Ее хрупкое тело, такое юное и изящное, в его сильных, мозолистых руках дрожало, как лист клена на осеннем ветру. Такегава выгибается, позволяя Хатаке снять с себя футболку, он задерживает дыхание, пройдясь костяшками пальцев по ребрам, ведет вниз, запоминает расположение всех родинок, считает их поцелуями. Девчонка вглядывается в потолок, кусает губы, не зная, куда деться от безумного танца бабочек внизу живота. Кажется, будто вместо крови у нее бежит лава, она стремится вниз, распаляет в ней огонь.
Юка втягивает воздух через плотно сомкнутые губы, притягивает Какаши к себе, ладошками оттягивает пепельные волосы на затылке. Хатаке рвано выдыхает, замечая, как потемнели зеленые глаза девчонки от желания, у нее в голове сейчас туман, а в легких не хватает воздуха. Такегава утыкается носом ему в шею, целует за ухом, чувствуя, как вздрагивает мужское тело над ней, и невольно упивается этим. Горячий язык ведет влажную дорожку к мочке уха, губы обхватывают кожу, посасывают, вырывая из груди мужчины низкий стон. Такегава прикрывает глаза, потому что все на мгновение темнеет от переизбытка эмоций.
Какаши утыкается в ложбинку между ее грудей, тяжело дышит, отчего голая кожа девчонки покрывается мурашками, мир становится в этот момент таким маленьким, будто все, что им остается, это небольшая спальня и они. Все остальное неважно, мимолетно. Джонин едва ощутимо касается ее обнаженной груди, пока Юка неожиданно для самой себя густо краснеет и отворачивается в сторону. Она и хочет выглядеть для него опытной, только в голове сейчас такая каша, что сообразить ничего не может. Какаши приподнимается над ней, заглядывает в глаза.
— Ты такая красивая, — полушепот срывается с губ, заставляя Юка удивленно посмотреть на мужчину. В этот миг она окончательно принимает то, что готова вверить ему свои тело и душу.
— Я люблю тебя, — Такегава даже не задумывается о том, что говорит, слова выскакивают самовольно и так искренне, что у Какаши перехватывает дыхание.
Хатаке как-то криво усмехается, наклоняется к ее уху и шепчет слова любви, повторяет их сотню раз, пока Юка не заливается смехом от щекочущего горячего дыхания мужчины. Какаши на мгновение прикрывает глаза, зная, что ему невероятно повезло в этой жизни держать Такегава в своих руках. Он опускает свою руку к месту, где у девчонки бьется сердце, слушает его сильные удары и невольно сам улыбается.
Юка откидывает голову на подушку, чувствуя, как ладонь Хатаке опускается ниже, туда, где ее еще никто не касался, и от этого так волнительно, что нет сил. Она сжимает простынь, не сдерживая тихого стона, что пташкой срывается с припухших губ. Какаши готов слушать этот звук вечно. Пальцы мужчины проникают под тонкую ткань белья, оглаживают женское естество, распределяя смазку. Такегава жмурится до белых точек перед глазами, кажется, что она вот-вот просто провалится в океан беспамятства от этой горячей пульсации внизу живота. А Хатаке не может отвести от нее взгляда, раскрасневшаяся и прекрасная, готовая кончить только от одних прикосновений. Он без труда находит чувствительные места, буквально заставляя Юка выгибаться в своих руках.
— Пожалуйста, еще… — ей тяжело дышать, она смотрит затуманенным взглядом и так мило сводит брови, что не выполнить просьбу он просто не может.
Медленно проникает указательным пальцем в девичье лоно, другой рукой обводит ореол соска, пока слух ласкают тихие девичьи стоны. Такегава в жизни не испытывала чего-то подобного. Так хорошо, что кажется можно взлететь к небесам. Это наполняло ее огнем, напоминало древних оракулов и неясные сны. Юка видела перед собой грозовые тучи и слышала тихий шепот на ухо. Какаши опускается к ее груди, пробует на вкус бархатную кожу, одновременно добавляя второй палец, и чувствует, как внутри его сжимает Такегава. Девчонка прикусывает собственную ладонь, потому что кажется, что еще чуть-чуть, и она потеряет связь с реальностью. Хатаке нашёптывает ей на ухо что-то успокаивающее, когда чувствует, как все естество Юка вздрагивает и обмякает в его руках. Она только хватается свободной рукой за его плечо, будто действительно боится, что от экстаза у нее вырастут крылья. Вселенная в миг взрывается цветными пятнами перед глазами, проносится сладкой истомой по всему телу, дарит чувство полета и безмятежности.
— Тише-тише, — Какаши прижимается лбом к ее виску и успокаивающе поглаживает по бедру, слушая ее сбитое дыхание.
Юка переводит дыхание, проводит пальцами по подтянутому торсу бывшего сенсея, задевает резинку штанов. Она хочет его всего до конца, хочет смотреть ему в глаза и чувствовать внутри. Хатаке оставляет нежный поцелуй на шее девушки, расправляется с оставшейся одеждой, бесформенной кучей откидывая куда-то на пол. Сейчас это так маловажно, что даже мыслей не остается, когда он оглаживает ее бедра, целует колени, медленно поднимаясь выше. Юка не сводит с мужчины взгляда. Сейчас видеть его глаза необходимо. Какаши пристраивается у нее между ног, опираясь на ладони по обе стороны от головы Такегава, не спешит, растягивая для себя этот момент.
— Готова? — в голосе нет настойчивости, только ни к чему не принуждающее уточнение. Скажет «нет», он только понимающе кивнет и закутает ее в одеяло, ведь ее чувства сейчас важнее всего остального.
Юка облизывает губы, поражаясь тому, насколько сильно ей повезло, и сейчас кажется, что все беды, которые ей довелось пережить, стоили того, чтобы оказаться здесь и сейчас. Она мягко улыбается, дотрагиваясь ладонью до его шеи, большим пальцем поглаживает подбородок, запоминает такого растрепанного Какаши в мельчайших подробностях.
— Да, — отвечает уверенно, без дрожи. Она всё решила для себя окончательно и бесповоротно.
Хатаке входит медленно, боясь причинить боль, внимательно наблюдает за лицом девчонки, а та слегка хмурится, сильнее цепляясь за его плечи. Мужчина напряженно застывает, наклоняется и сцеловывает хрусталики слез на ее щеках, пока Юка удивленно распахивает глаза.
— Все в порядке, — поглаживает шею джонина и слабо улыбается, боясь, что Какаши может решить, что он сделал ей больно. — Просто непривычно.
Мужчина бы без конца уточнял, все ли хорошо, только чувствует, как Такегава нетерпеливо тянет его к себе и сдается, прикусывает кожу у нее на плече, начиная двигаться. Сам поражается тому, откуда у него такая выдержка, впору подмять ее под себя и позволить демонам вырваться на волю, только ее зеленые глаза, которые смотрят с этим бесконечным доверием, действуют подобно стоп-сигналу. Юка буквально теряет голову, когда Хатаке начинает двигаться быстрее, очерчивая пальцами ее изгибы. Его губы оставляют хаотичные отметины по всему ее телу, потому что он просто-напросто не может ею насытиться. Такая сладкая, Юка пахнет любовью и его шампунем. Какаши тихо стонет, не в силах совладать с собой, так хорошо, что в груди все взорвалось фейерверками.
Хатаке жмурится, когда чувствует, как Такегава сжимает его в себе, сминает пальцами простынь, от чего та надрывно трещит. А слушать ее стоны оказывается до одури приятно. Юка обхватывает торс мужчины ногами, позволяя тому входить глубже. Это вышибает весь воздух из груди, она беззвучно вскрикивает, выгибаясь идеальной дугой и прижимаясь своей грудью к его. В этот раз мир исчезает, оставляет ее в бесконечном «ничего», на волнах блаженства. Какаши делает еще несколько сильных толчков и сдавленно стонет, утыкаясь носом в шею девчонки. На мгновение в глазах темнеет, а экстаз судорогой проносится по телу, заставляя ловить ртом воздух. Оба не двигаются какое-то время, пытаясь прийти в себя, Юка только поглаживает волосы на затылке джонина, слушая его тяжелое дыхание возле своего уха.
В одно мгновение все меняется, Такегава будто видит мир другими глазами, чувства в груди бурлят, словно шипучая газировка, и растекаются по венам. Любовь к Какаши оказывается сильнее и правильнее, чем прежде, она ощущается по-другому, взрослее. Юка целует бывшего сенсея в макушку, и тот скатывается с нее рядом на подушку, закидывает руку за голову и молчит. И эта тишина нужная, успокаивающая их разгоряченные тела.
— Тебе не было больно? — спустя какое-то время нарушает тишину Хатаке. Изнутри еще грызет тревога, поэтому он поворачивается к девчонке и внимательно наблюдает, чтобы та не соврала.
Юка только закатывает глаза, устраивает свой подбородок на груди мужчины и честно смотрит на него, борясь с улыбкой. Он такой беззащитный сейчас перед ней, что аж невольно сердце сжимается.
— Ничуть, — Такегава серьезна, даже кивает в подтверждение своих слов. — Только приятно.
Какаши щурится на нее, и Юка тихо смеется его подозрительности, чмокает в ключицу и подымается с кровати, заматываясь в одеяло. За окном уже нет прохожих, только одинокие фонари, что освещают пустую улицу. Девчонка распахивает балконную дверь, наслаждаясь тем, как ветер ласкает ее все еще разгоряченную кожу. Хатаке обнимает ее со спины, устраивая свой подбородок на ее макушке, тоже наблюдает за ночным спокойствием.
— Будто весь мир принадлежит только нам, — тихо шепчет Такегава, прижимаясь спиной к мужчине.
Джонин прикрывает глаза, молча соглашаясь с девчонкой, весь мир действительно принадлежит только им одним сейчас.
***
Юка тяжело вздыхает, откладывая в сторону подгоревший блинчик. С самого утра она была какая-то рассеянная, без конца проваливалась в воспоминания прошлой ночи. Зато у Какаши было как-никогда приподнятое настроение, он оставил поцелуй на щеке своей девушки, заглянул в ее сковородку, скептически выгибая брови, за что получил деревянной лопаткой. — Ладно-ладно, — поднимая руки, будто сдается, улыбается Хатаке. — Подгоревшие блинчики, так подгоревшие блинчики. Такегава бросает на него грозный взгляд, этим напоминая мужчине какого-то милого зверька, страха она точно нагнать не могла. Девчонка накрывает на стол и садится напротив мужчины, складывая руки на груди, смотрит так недовольно, что у Какаши кусок в горло не лезет. — Что? — слегка опешив, спрашивает мужчина. Юка выгибает брови и оттягивает ворот своей кофты, демонстрируя темнеющие засосы, которые неожиданно обнаружила у себя на шее сегодня утром. Ее негодованию просто не было предела, это как ей теперь идти на встречу с Сакурой? — Как мне их прятать? — замечая, что Хатаке заметно расслабился, Такегава щурит зеленые глаза. — Своими женскими штуками, — джонин неопределенно махает рукой в сторону ванны, где целая полка отведены под эти самые «штуки», и он уверен, там что-нибудь найдется. Девушка только вздыхает, отпивая горячего кофе, на самом деле отметины на шее ее не сильно волновали, она прячет улыбку за чашкой, искренне забавляясь видом растерянного Какаши. Их жизнь теперь такая спокойная и размеренная, что невольно напрягаешься каждый раз, ожидая подвоха. — Я собираюсь сходить и поговорить с твоим отцом, — отставляя в сторону баночку со сливовым вареньем, неожиданно заявляет Хатаке. Юка давится горячим кофе, точно не ожидав услышать подобного с утра. Ей точно не хотелось, чтобы Какаши выслушивал все то же, что ей наговорил Кеиго. Это было мерзко, тем более из уст собственного отца. Да и в глубине души она переживала, что они могут подраться, хоть и поняла, что и господин Такегава и Хатаке взрослые мужчины, они точно не опустятся до уровня детсадовцев. — Разве сейчас нет проблемы поважнее? — выгнув брови, осторожно говорит Такегава. — Ты сам сказал, что вчера АНБУ вышли на след тех нукенинов, — она мотнула головой, отставляя кружку в сторону и серьезно глядя на мужчину. — Мы даже не знаем, нукенины они или просто преступники, каковы их цели и мотивы. Юка на самом деле не особо верит в успех этой операции, им на то, чтобы найти убежище напавших ниндзя, потребовался месяц, да и вляпываться в разборки с отцом ей отнюдь не хотелось. Она всю жизнь откладывала эту проблему в долгий ящик и настолько привыкла к этому, что то, что Какаши хотел все решить, даже пугало отчасти. — Ты же понимаешь, что теми людьми занимаются лучшие шиноби Конохи, а твоим отцом никто? — слегка поддавшись вперед, Хатаке уперся локтями о стол, внимательно разглядывая девушку перед собой. Он знает, что Такегава боится, видел это в ее отведенном взгляде и поджатых губах. Юка качает головой и заправляет волосы за уши, собираясь с мыслями. Она понимает, что Какаши прав, он всегда прав, только смирится с этим не хочет. Она не хочет, чтобы в его голове появились эти дурацкие мысли насчет возраста, потому что знает, что так и будет. Нет, Хатаке не разорвет их отношения из-за такого пустяка, но думать и переживать об этом точно будет. — Какаши… — Такегава качает головой, подбирает слова, сама знает, что переубедить его будет сложно. — Отец не тот человек, на которого можно повлиять, он скорее разозлится и уничтожит все, что нам дорого. Хатаке вздыхает, проводя пятерней сквозь свои взъерошенные волосы, в глубине души надеется, что всё же сможет надавить на господина Такегава, но эта надежда слишком хрупкая. Мужчина откидывается на спинку стула и задумчиво разглядывает Юка, начиная о чем-то догадываться. — Что он сказал? — вопрос звучит строго и бескомпромиссно, у девчонки нет шанса отвертеться. Такегава раздраженно откидывает волосы от лица, судорожно пытаясь придумать, что ответить. Не хочется поднимать эту тему сейчас, да и вообще вспоминать о тех глупых словах Кеиго, но этот строгий, в какой-то мере учительский взгляд Какаши просто не оставляет ей шанса на ложь. — Это неважно, — отвечает тихо, смело глядя в глаза мужчине. Это правда не важно, только не заставляй произносить вслух. Юка тяжело вздыхает, прикладывая холодные пальцы к вискам. — Давай устроим ужин у нас дома и позовем отца, поговорим с ним вдвоем, — не самый лучший вариант, но так она хотя бы будет присутствовать при разговоре и следить за ситуацией. Хатаке выдыхает, понимая, что большего от девушки не добьется, а давить на нее он точно не хотел. Допивает остывший кофе и благодарит Юка за завтрак, целует в щеку, провожаемый на работу. Джонин впервые задумывается о том, чтобы копнуть под семью Такегава, разобраться с тем случаем пятнадцать лет назад, узнать, что же за человек этот Кеиго. Конечно, если он спросит, Юка ему расскажет, но и тревожить ее старые раны желания нет. В башне Хокаге как всегда пахнет пылью и старыми свитками, Какаши бесшумно проникает в кабинет Пятой, пока та нервно грызет ноготь большого пальца. Сенджу сразу его замечает, машет рукой, чтобы проходил, но не отрывает напряженного взгляда от очередного отчета. — Это от отряда АНБУ, думаю, мы можем дать эту миссию команде номер семь, — Цунадэ поднимает взгляд карих глаз на джонина, будущего шестого Хокаге, и хмурит светлые брови. Что-то ей не нравится. — Есть что-то еще? — заметив это замешательство во взгляде женщины, мужчина невольно напрягается, как-никак, но под угрозой жизнь Юка. Цунадэ согласно кивает и подзывает Какаши к себе, указывая длинным ногтем на карту, где красным кружком обозначено место близь какой-то деревушки. — По докладу их база находится здесь, тебе не кажется это странным? — Сенджу откидывается в кресле и с интересом дожидается ответа Хатаке. Джонин окидывает внимательным взглядом всю область карты около обозначения, и теперь приходит его черед хмуриться. В уме он уже прикидывает, как скоро они с командой смогут выдвинуться к месту предполагаемого убежища преступников. — Странный выбор для тайной базы, — Какаши качает головой, чувствуя растущее негодование. — Эта деревня ведь вымерла еще до Третей Мировой Войны Шиноби из-за пересохших подземных рек, там абсолютно нет воды, ничего не растет и, скорее всего, из дичи только птицы водятся. Пятая согласно кивает и еще раз опускает свой взгляд на карту. Гиблое место, еще и почва не пригодна для культивирования. Если нукенины и скрываются в том месте, то должны хотя бы раз в неделю показываться в ближайшем населенном пункте, чтобы пополнить свои запасы провианта и питьевой воды. — Проверите сначала эту деревню, а потом ближайшие городки. Один в горах, а другой на западе, — указав точки на карте, отдала распоряжение Хокаге. — Выдвигаетесь завтра на рассвете.
