В твоих глазах я видел му́ку

       Все складывалось как нельзя хорошо, когда Какаши вернулся от Цунадэ и сообщил, что вынужден отправиться на новую миссию, а отложить разговор с отцом в долгий ящик казалось для Юка лучшим решением. Хатаке она об этом, конечно, не сказала, зная, что он точно не оценит ее трусливого побега от проблемы. Для Такегава это марафон длиною в жизнь, где она ни на секунду не останавливается, потому что в противном случае монстр ее нагонит.        — Возможно, нам удастся найти какие-нибудь зацепки о нападавших, — заглядывая в кастрюлю, что стояла на плите, говорит Какаши.        Юка встряхнула его жилет от формы джонина и повесила на спинку дивана к остальным вещам. Столько всего произошло за последние дни, что она и не думала уже о том нападении, в какой-то мере тот вечер даже подернулся пеленой. Девушка трет лоб, будто это могло развеять дымку. Последнее время она все чаще ловит себя на мысли, что не может вспомнить некоторые моменты прошлого, даже если они были когда-то яркими и, казалось, незабываемыми.        — Есть какие-нибудь предположения, кто это может быть? — Юка присаживается за стол, подбирает колени и наблюдает за Хатаке, пока тот достает чистую тарелку и ищет черпак.        Внутри Такегава в такие тихие и домашние моменты что-то сжимается, пуская теплые волны по телу, они напоминают о лете, беззаботном и невыносимо спокойном. Она обожает эти минуты, когда они с Какаши вот так обсуждают повседневные дела или планы на будущее. Хатаке станет Хокаге, они задумываются о переезде в другую квартиру, ближе к резиденции. Юка выказывает желание пойти работать, размышляет над тем, чтобы пойти отучиться на ирьенина, а потом работать в госпитале с Сакурой. Джонин только по-доброму улыбается и одобрительно кивает, вызывая у нее трепетное желание обнять его и прошептать слова благодарности за то, что он рядом, за то, что всегда поддерживает.        — Не уверен, — Какаши хмурится, задумчиво разглядывая содержимое глубокой тарелки. Что-то странное было в этом деле, начиная от бессмысленных нападений без предъявления своих требований и заканчивая этим убежищем посреди мертвой деревни. — Даже после войны у страны Огня остается достаточно недоброжелателей.        Юка закусывает губу, устремляя свой взгляд в окно, внутри червячком засело неприятное чувство тревоги, как и в тот раз, когда они направлялись в страну Воды. Хатаке тогда сказал, что интуиция может спасти жизнь, но Такегава предпочитала не придавать этому значения. Девчонка щипает себя переносицу, будто надеется, что это остановит нарастающую мигрень, в глаза будто песка насыпали. Какаши сразу замечает, что с Такегава что-то не так, отправляет ее в кровать, а сам с нескрываемым волнением наблюдает за ее фигурой, удаляющейся в спальню.

***

       Пятая прикусывает ноготь большого пальца, слегка хмурится, поворачивая лицо Хатаке в разные стороны. Кажется таким не привычным видеть его с шаринганом. Женщина щелкает языком и отпускает подбородок джонина, складывая руки на груди.        — Значит, запретная техника клана Такегава? — выгибая брови, уточняет Цунадэ. — Господин Такегава ни разу о ней не заикался.        Какаши только снисходительно хмыкает, давно осознав, что для Кеиго важна только собственная выгода, а в том, чтобы растрезвонить на весь свет о своей незаурядной технике, ее не было. Сколько людей захотят ею воспользоваться, закрывая глаза на все моральные принципы и свою человечность.        — Юка сказала, что использование техники негативно сказывается на них, — деактивируя шаринган, добавил Хатаке.        — Со временем не шутят, — Сенджу качает головой, присаживаясь на край стола, задумчиво вглядывается в окно на спящую Коноху. — Как она сказалась на Юка?        Джонин отходит в тень, прислоняясь к стене и прикрывая глаза, вспоминая спящую девушку, чьи черные волосы разметались по подушке, а умиротворённое лицо, которое во сне казалось моложе, заставляло его сердце каждый раз замирать, а потом пускаться вскачь. Юка лучшее, что случалось в жизни Какаши, и мысль, что из-за него, из-за его затуманенного разума в момент, когда он увидел следы чужой руки на ее нежной коже, может привести к плачевному финалу, действовала отрезвляюще.        — Она говорит, что все в порядке, — Хатаке делает акцент на первом слове, слегка кривит губы под маской, потому что Такегава та еще лгунья, скажет, что угодно, только бы он не волновался. — Но в последние дни выглядит слишком рассеянной.        Пятая устремляет взгляд янтарных глаза на джонина, с усмешкой отмечая, что Какаши действительно влюбился в эту девочку. Хотя, она может поверить и в то, что ему жизненно необходимо было влюбиться. Спастись от когтистых лап одиночества, что любовно обнимало его всю жизнь.        — Может, у нее просто что-то случилось? — Цунадэ отбивает ровный ритм, слегка царапая лакированную поверхность стола. — С отцом, — Пятая замечает, как недобро блеснули глаза Хатаке, и выгибает одну бровь. — Какаши, может она беременна?        Джонин давится воздухом, одаривая Сенджу таким взглядом, что та не выдерживает и прыскает смехом. Хочется верить, что когда-нибудь у них появится малыш с такими же зелеными глазами, как у Юка, и пепельными волосами, как у Какаши, но сейчас им бы разобраться со своими жизнями.        — Насчет ее отца… — Хатаке чешет затылок и отталкивается от стены, делая шаг вперед, выходя в круг неяркого желтоватого света. — Можешь дать мне доступ к информации о клане Такегава?        Цунадэ перестает отбивать пальцами незамысловатую мелодию, смотрит на джонина долгим взглядом, ищет для себя ответы, но решает, что не в ее праве лезть в чужие жизни. Конечно, она не собирается так просто сдаваться, из-за чего вопросительно вскидывает тонкие брови и задает резонный вопрос:        — Зачем? — качает головой, в какой-то мере понимая Хатаке, ей самой никогда не нравился ни Кеиго, ни его методы в достижении цели. — Можешь расспросить Юка обо всем, что тебя интересует.        Какаши подавляет тяжелый вздох, он искренне надеялся, что удастся уговорить Пятую без особой нужды вникать в подробности его личной неприязни к главе клана Такегава. Однако отступать он не собирается, перед глазами каждый раз всплывает пустой взгляд Юка и синеющие отметины, оставленные ее же отцом.        — Не хочу, чтобы она знала об этом, — Хатаке устало трет подбородок, отводя взгляд в сторону. — Хочу решить эту проблему без ее ведома.        — Думаешь, ей это понравится? — Цунадэ отталкивается от стола и обходит его, чтобы выдвинуть ящик и вынуть оттуда толстый свиток. Взгляд Какаши цепляется за жирные буквы на ярлычке «Дело Такегава Ханы».        — Она боится его, — тихо отвечает джонин, принимая свиток, сдерживает порыв тут же его развернуть, и встречается взглядом с женщиной. У Цунадэ на лице появляется странное выражение, скептицизм сходит на нет, а в глазах появляется осознание. Она одними губами произносит вопрос, на что Хатаке слабо кивает.        Пятая начала подозревать, что с семьей главы клана Такегава что-то не так еще в тот момент, когда Какаши пришел к ней незадолго до поездки в страну Воды. Принудительно выдавать свою дочь за незнакомого мужчину в их-то времена, показалось Сенджу верхом варварства, поэтому джонину сразу же была дана отмашка действовать. К своему стыду Цунадэ тогда даже не задумалась, какие отношения могли выстроиться между Юка и ее отцом, а прочитать дело Такегава Ханы она так и не успела.        — Какаши, если Юка станет хуже или проявятся последствия техники, не слушай ее, сразу же веди ко мне, — останавливая мужчину в дверях, добавляет Хокаге, на что он только коротко кивает и растворяется в темноте.

***

       Какаши прислоняется к косяку, наблюдая за Юка, которая натягивает одеяло до носа и смотрит на него из-под полуприкрытых век, как-то лениво улыбается и двигается к центру кровати, уступая место. Мужчина не двигается некоторое время, но как только видит, как Такегава обиженно дует губы, вздыхает и ложится рядом. В груди пульсирует, когда он чувствует, как Юка притуляется рядом, утыкаясь носом ему в шею.        — Как ты себя чувствуешь? — Хатаке поворачивается к ней лицом, натыкаясь на слегка сонный взгляд зеленых глаз. Такегава сейчас такая мягкая и податливая, что не хватает сил даже злиться на нее.        Юка втягивает носом родной запах мускуса и мяты, привстает на локтях и смотрит на джонина сверху вниз, молчит бесконечно долго, будто и не расслышала его вопроса вовсе. А когда все-таки тишину нарушает ее хриплый ото сна голос, у Какаши все холодеет внутри.        — Это как будто уже было когда-то.        Дежавю ощущается странно, слегка дурманит мысли, смешивая реальность и туманный мир грёз. В какой-то момент Юка даже ловит себя на том, что не понимает: происходящее действительно имело место быть или ее мозг решает сыграть с ней в игру. Тяжело вздыхает и опускается голову, пряча лицо на груди замершего Хатаке.        У мужчины потолок рушится, придавливая его к сырой земле, когда недавние слова Такегава всплывают в памяти. Неужели в этот раз техника сказалась подобным образом, впутывая ее во временную петлю или того хуже, ускоряя для нее ход времени. В квартире слишком тихо, даже тиканье часов в прихожей не слышно из-за безумного шума крови в ушах. Какаши приобнимает хрупкие плечи девчонки одной рукой, прижимая ту к себе, будто с еще одним ударом сердца она превратится в пепел.        — Все хорошо, Какаши, — тихо шепчет Юка, опаляя его кожу своим дыханием. — Все хорошо.        Хатаке с радостью бы поверил ее заверениям, только бы избавиться от этой пустоты в голове, слова Юка разбиваются о крепкую стену неверия, пока он зарывается пальцами в ее волосы. Девчонка едва слышно хнычет, потому что Какаши тянет спутанные пряди, но тот ничего не слышит, не хочет верить, что то, что она только что сказала, не кошмар, от которого он проснется.        — Это пройдет, слышишь? — Такегава снова привстает, нависая над мужчиной, пытается вернуть его обратно, с ужасом вглядываясь в его расфокусированные глаза. — Какаши, любимый.        Юка проводит пальцами по линии мужского подбородка, мягко поглаживает скулу до тех пор, пока Хатаке не вздрагивает и встречается с ее глазами. У девушки зрачки расширенные, так что радужка практически полностью исчезает, она вглядывается в него с такой надеждой, знает, что Какаши единственный, кто может вытянуть ее из бездны.        Джонин мягко ведет пальцами по женской шее к груди, большая ладонь замирает под грудью, пока он сам успокаивается от сильных толчков ее сердца. Такегава наклоняется и оставляет нежный поцелуй на его холодных губах, жмурится и так старательно запоминает это чувство, когда Хатаке с силой прижимает ее к себе, одним резким движением оказывается сверху, подминая под себя, что точно уверена, что уже никогда не забудет.        — Не нужно было тебя слушать, — горячо шепчет мужчина, бегая взглядом по юному лицу. Опять берет всю вину на себя, потому что как-то невыносимо жить без камня на шее, слишком он привык к этому.        Юка закатывает глаза, притягивая джонина за шею ближе к себе, царапает кожу короткими ногтями, пока взгляд цепляется за губы бывшего сенсея. В какой-то мере находит такого Какаши возбуждающим, строгий взгляд и едва заметная грубость в движениях. Такегава чуть позже обязательно согласится с тем, что у нее детская травма, а сама она законченная извращенка.        — Я ни о чем не жалею, — выдыхает мужчине прямо в губы, встречаясь с ним взглядом. Юка сейчас такая растрепанная и красная, что Хатаке сам не замечает, как в паху начинает тянуть. — Это всего лишь временно, пройдет.        — Откуда такая уверенность? — мужчина смещает свои ладони на девичьи бедра, сжимает их, от чего Такегава прикусывает губу и слегка откидывает голову, позволяя ему прикусить нежную кожу шеи.        У Юка дыхание застревает в горле вместе с тихим стоном, когда горячий язык Какаши проходится по пульсирующей жилке на шее. Разве можно сообразить что-нибудь, когда всё, чего ей хочется, это прижаться к нему ближе, еще ближе, почувствовать его в себе.        — Т-такое уже было, — Такегава заикается и глотает буквы, пока Хатаке обводит языком ушную раковину, обхватывая губами мочку уха, а потом вдруг замирает, из-за чего из груди девушки вырывается разочарованный вздох.        Мужчина отстраняется и окидывает ее недовольным взглядом. Юка неуверенно вскидывает брови, потому что продолжения хочется буквально до цветных точек перед глазами, но Какаши только садится в изножье кровати и продолжает сверлить ее взглядом.        — Что значит, «такое уже было», Юка? — у джонина чуть мир не рухнул, когда он увидел, что техника не прошла для нее бесследно.        — Когда я впервые случайно использовала Хронос, — Такегава поднимается из положения лежа, облокачиваясь на спинку, и виновато опускает взгляд. — Я тогда память начала терять, каждое утро просыпалась и понимала, что не помню большей части своей жизни. Через какое-то время все прекратилось, но воспоминания так и не вернулись.        Хатаке еще с минуту сверлит девчонку внимательным взглядом, пока Юка бормочет, что говорила ему, что все будет хорошо, и громко пищит, когда он хватает ее за лодыжки и тянет к себе. Снова нависает сверху и делает этот свой строгий учительский взгляд, от которого Такегава вжимается в матрац.        — Ты бесстыжая, Юка, нужно было все с самого начала рассказать, — Какаши облизывает пересохшие губы, хмурится, когда замечает, как девушка закусывает губу, и с силой сжимает ее бедра. — Ты напугала меня.        Да-да, Юка чувствует свою вину, а теперь просто поцелуй ее, и пусть она выпросит у тебя прощения более действенным способом. На утро, конечно, будет помнить все слишком смазано, но яркие отметины на молочно-белой коже дадут ясно понять, почему постель в таком беспорядке.

***

       Наруто возглавляет отряд, выглядит намного лучше, чем в последний раз, когда его видела Сакура, на нем тогда лица не было. Хината пусть и отделалась без серьезных травм, все равно вернулась подавленной и какой-то отстранённой. Видимо, Узумаки все же удалось вернуть все на круги своя, Харуно только улыбнулась и поравнялась с другом, боясь, что может оказаться в компании Учиха.        — Как Хината? — легко толкая джинчуурики в бок, поинтересовалась куноичи.        Лес редел, а тропинка, по которой они шли, была усыпана белым снегом, напоминая собой мягкий ковер из облаков. Сакура довольно слушала хруст под своими сапогами и время от времени подставляла лицо мелким снежинкам. Те кружились, словно в танце и оседали на ее волосах, напоминая Учиха о дереве вишни, что по стечению обстоятельств расцветает в лютый снегопад. Саске шел позади, замыкая колонну, в десяти шагах перед ним маячила широкая спина Хатаке, и время от времени он вылавливал стройный стан Харуно. После того свидания, они так нормально больше и не пересеклись, то его отправляли на мелкие миссии близ Конохи, то Сакура до глубокой ночи сидела в госпитале.        — Оклемалась, — закинув руки за голову, кивнул Узумаки, выцепляя взглядом пустыри, что маячили за редкими голыми ветками деревьев. — Она сильно переживала за Ханаби, но та тоже уже пошла на поправку, вчера как раз ее навещали.        А еще Саске с подозрением отнёсся к тому, что у сенсея снова появился шаринган, нет, он, конечно, не подозревал Какаши в том, что он где-то отыскал и убил потерявшегося Учиха, но все это было странно, в любом случае. Однако, к удивлению и облегчению самого Хатаке, Наруто и Сакура приняли его короткое объяснение о технике Юка спокойно, а Узумаки даже порадовался, что сенсей снова «в строю». Возможно, джонину стоило бы обидеться на это, но джинчуурики уж слишком быстро сменил тему разговора на то, чтобы сходить всем вместе в Ичираку-рамен.        Сакура затормозила, удрученно отмечая, что сапоги опасно скользят на подмерзшей земле, что неровными дорожками уходила к нескольким покосившимся домикам. В одном даже обвалилась крыша, все остальные взирали пустыми оконными рамами, будто приглашая путников зайти переждать вьюгу.        — Я ничего не чувствую, — Наруто обернулся вокруг своей оси, подключая режим отшельника, чтобы по возможности обнаружить чакру противника.        Саске тихой тенью скользнул в один из более-менее уцелевших домишек, в нем даже мало-мальски было два окна, правда, с огромной трещиной. Хатаке же двинулся в сторону колодца, там у подножия была небольшая пещера, где можно было бы укрыться, но для убежища она точно не годилась.        — Даже если тут кто и был, то больше чем на одну ночь оставаться не стал бы, — вглядываясь в идеальный снежный покров, произнесла Харуно. — Пока мы шли, я не заметила ни одной птицы, ни другой дичи, пусть для воды и можно натопить снега, но ведь есть тут нечего.        Узумаки только покивал на вывод сокомандницы, присаживаясь около тропинки, что вела в противоположную от них сторону. Снег тут тоже был свежий, но только на равном расстоянии друг от друга были вмятины, по размеру подходящие под ногу взрослого мужчины.        — Может быть они действительно тут только переночевали и двинулись в городок в горах, — заключает джинчуурики, подавая знак Саске, который оглядывал другую часть деревушки.        Какаши придавил два угла карты найденными камушками и присел на корточки, разглядывая маршрут к горному поселению. Пусть они и опытные шиноби, даже сильнейшие в Конохе, но для Сакуры восхождение может оказаться сложным, если они решат сократить и пойти напрямик, а не делать крюк, чтобы подняться по пологой стороне горного хребта.        — Поднимемся тут, — Учиха тыкает уцелевшей рукой в карту, указывая на тропинку, что шла через крутой склон. — Займет день пути.        Какаши покачал головой, анализируя предложенный подъем, возможно Наруто и Саске его осилят, но не они с Сакурой. Да и риск попасть под лавину был слишком высок, придется пожертвовать еще одним днем пути, но пойти по более безопасной тропе.        — Поднимемся тут, это не туристический маршрут, он короче и круче, но не настолько опасен, как тропа Саске, — проводя линию от точки начала пути к концу, предлагает Какаши и сворачивает карту, потому что пока что он является капитаном команды.        Харуно исподлобья бросает быстрый взгляд на хмурого Саске и спешит вперед за сенсеем, пусть Наруто занимается его внутренними бесами, ей это больше не интересно. Сакура с темным удовлетворением отмечает, что больше ее не тянет становиться спасителем темной души Учиха, жертвуя своей собственной. Узумаки бы с радостью выполнил эту роль, но только приходится согласиться, что и ему сейчас есть, куда тратить свой необъятный свет.        Куноичи подстраивается под широкий шаг сенсея, вглядывается в редкие кусты, будто там действительно может прятаться их преступник. Хатаке краем глаза наблюдает за своей ученицей, размышляет о том, что Юка всего-то на год старше Сакуры, и кошки так неприятно скребут на душе, будто он чувствует вину за это.        — Как дела у Юка? — Харуно переводит взгляд на сенсея и невинно улыбается от того, как едва заметно краснеет джонин, к сожалению, большая часть его лица скрыта под маской.        Будем честны, Сакура не раз пыталась выпытать у Такегава, что же скрывается под маской их сенсея. И каждый раз получала самые разнообразные ответы, от самых невинных и безобидных вроде: «да, ему Гай в академии два передних зуба выбил», до самых нелепых: «у него там клещи, как у таракана, он так еще «щелк, щелк» делает, жуть, в общем», при этом Юка умудрялась рассказывать все это с самым серьезным выражением лица.        — Надеется, что Цунадэ возьмет ее в ученицы, — вспоминая, как Такегава усердно зубрила материал, отвечает Какаши. — Только та спит и видит, как уйдет в отпуск.        Харуно хмыкает, потому что госпиталь уже полностью на ней, и девушке даже кажется, что это может оказаться ее последней полноценной миссией в составе старой команды. От этого грустно, но смертельной тоски она не испытывает, к собственному облегчению.        К вечеру команду номер семь замедляет непогода, заставляя остановиться на ночевку ниже, чем они рассчитывали с самого начала. Какаши это не нравится, неприятное чувство чего-то плохого подбирается к горлу, лишая мужчину возможности выспаться под громкое завывание ветра за стенами палатки.        В предрассветное время Хатаке ловит себя на мерзкой мысли, что в прошлое утро видел Юка последний раз. Она улыбнулась ему такой сонной улыбкой, по-детски целуя в губы и смеясь с его слегка расстроенного выражения лица. Какаши гонит эти мысли подальше, потому что это до смешного глупо, они вернутся, может быть, на день позже, чем планировали изначально, но Такегава как обычно встретит его теплыми объятиями, шепча, как сильно она соскучилась.