Глава 20. Мораторий падающих звёзд
11 июля 2021 г., 00:46
Какаши сжимает кулаки, пытаясь взять чувства под контроль, но сколько еще это продлится? Боль не утихает, она пульсирует где-то глубоко внутри, и он не может не обращать на нее внимания, каждую секунду проживая так, будто вместо крови у него кислота. Последнее, что ему хочется сейчас, это делать вид, что его не разъедает безумное желание активировать райкири и всадить молнии в самое сердце Такегава Кеиго. Хатаке готов поставить что угодно на то, что под ребрами у главы клана Такегава нет ничего. И эта ярость, словно цианистый калий, уничтожает его под чистую, полностью лишая человечности. Какаши ломается, потому что остаться прежним после того, что ему довелось увидеть, просто невозможно.
— Мы можем разыграть спектакль на публику, — Цунадэ прикусывает ноготь большого пальца, пытаясь, действительно пытаясь, спасти Юка, пока Кеиго кривит губы в неприятной мине. — Такегава-сан, вы понимаете, что Юка все еще там? — Пятая тычет пальцем в экран, на котором только несколько секунд назад закончилось то ужасающее видео, даже у опытных ниндзя кровь застыла в жилах. — Ваша дочь там. И никто не знает, что еще они с ней сделают.
Хатаке хочется взвыть, выцепить свой скальп и сорвать его с костей, потому что хуже и быть не может. Беззащитная, хрупкая Юка в руках нелюдей, что наслаждаются ее слабостью, пользуются ею. Джонину смертельно хочется промыть глаза хлором. Его маленькая девочка оказалась в одном из кругов Ада, а единственный человек, который может ее спасти, вертит носом и даже глазом не моргает, наблюдая за происходящим на экране. Они смотрят на то, как насилуют Юка несколько раз подряд, чтобы найти зацепки, чтобы понять, где ее держат, и кто за всем этим стоит.
Цунадэ не выдерживает первая, с громким скрипом отодвигает стул и молча выходит из комнаты, в этот раз решая, что выпить лучший вариант. Кеиго осознанно подписывает для дочери смертный приговор. Сдается, когда понимает, что Юка уже переломали, лишили здравого рассудка, так зачем ему еще одна невменяемая, Хана уже и так достаточное пятно позора на их роду.
— На ее месте должен быть ты, — поднимаясь из-за стола со стойкой нуждой умыться холодной водой, твердо заявляет Хатаке, впервые обращаясь к Такегава без должного уважения. Сама мысль проявлять к нему предписанные нормы этикета, кажется мужчине верхом омерзения. — Даже если ты самостоятельно не сложишь свои обязанности, даймё больше не оставит тебя на должности, не после этого.
Какаши хлопает дверью, в несвойственной ему манере слишком выставляя эмоции наружу. Сил больше нет держать на лице маску холодности шиноби, когда на его собственных глазах грубо берут девчонку, за которую он готов жизнь положить. Хатаке стягивает ткань с лица, трет ладонями глаза, будто это может помочь избавиться от искаженной гримасы боли на лице Юка. И в момент на него обрушивается такая невообразимая боль, что ноги подгибаются и приходится схватиться за умывальник. Он обещал ей, обещал, что защитит, не даст ее в обиду, всегда будет рядом. И что теперь? Девчонка униженна, и молю вас, Боги, пусть будет жива… Он даже не может заставить Кеиго следовать указаниям похитителей. И это еще один грех на его душу, он чернеющей язвой оплетает все изнутри, спуская демонов с проржавевших цепей.
Существуют грехи, после которых невозможно остаться прежним, как бы ты ни старался. Дьявол ждет, когда ты оступишься, ибо знает, что душа твоя давно в его руках. Хокаге борется с неожиданным тремором рук, считает про себя от десяти до единицы, надеясь, что с количеством выпитого алкоголя образ беспомощной Юка сотрется из головы.
Шизуне заходит без стука, просто заглядывает в кабинет и тихо прикрывает за собой дверь, оставляет отчет перед Цунадэ, в этот раз не собираясь ругаться на нее за откупоренную бутылку сакэ.
— Они называют себя «Шиджин ветра», организация с радикальными политическими взглядами, главой считается человек по имени Бьякко, мы смеем предположить, что на видео именно он, — Шизуне указывает на не очень качественное изображение мужчины с темными волосами и неприятными колючими глазами. — По данным АНБУ они могут базироваться в стране Травы, точнее координат никто дать не может.
Пятая пробегается взглядом по строкам, выуживает из стола карту и расстилает ее на всем столе, сметая все остальные стопки документов на пол. Помощница подавляет тяжелый вздох, понимая, что не тот случай, чтобы показывать свой характер.
— Позови Какаши и команду номер семь в полном составе, — Сенджу не отрывает глаз от схематического изображения страны Травы, только неопределенно взмахивает рукой. — И пусть возьмут еще нескольких АНБУ для зачистки.
Шизуне кивает и спешит исполнить поручение, пусть ей самой не довелось увидеть видео, но состояние Цунадэ подсказывало, что ситуация из ряда вон паршивая. Благо Хатаке находится быстро, глаза такие пустые, что женщина даже успевает опешить, но тут же берет себя в руки, сообщая, что у них есть зацепка. Да, страна Травы была не маленькой, а мест где можно было основать преступную организацию было предостаточно, но глядя на джонина сомнений не оставалось, они перевернут целую страну вверх дном, но найдут Такегава Юка.
Цунадэ нервно отстукивает ритм пальцами, наблюдая за хмурым Какаши, который подобно ей несколько минут назад, изучает карту. Вообще, он последний, кого бы Сенджу хотела отправить на эту миссию, однако зная самого Хатаке и его отношения с Юка, приходится положиться на его рационализм и годы закалки шиноби. Вернувшийся шаринган тоже играет не последнюю роль, но в любом случае, Пятая надеется на Ямато, который должен будет сыграть роль страховщика. Даже такому железному человеку, как Какаши, могло снести крышу после всего, что сделали с Юка.
— Вот тут, — длинный палец Хатаке упирается в точку на карте близ гор. — Старое поместье даймё страны Травы, оно не заброшено, просто больше не используется. И вот тут, — он ведет чуть севернее в другую точку, замечая, как вспыхивают пониманием глаза Сенджу.
— То место, которое вы проверяли в тот раз, — Хокаге привстает, чтобы лучше рассмотреть местность, и серьезно кивает, поднимая взгляд карих глаз на мужчину. — Отправитесь сразу в поместье, и еще нескольких шиноби отправим к даймё, что-то мне подсказывает, что он должен быть в курсе происходящего.
Какаши кивает, привычно прячет руки в карманы штанов, нащупывая излюбленную книгу, а в голове всплывает тот день, когда он застал Юка, читающей сие произведение, ее улыбку, в какой-то мере смущенную, но одинаково искреннюю. Он впервые задается вопросом, увидит ли снова хоть намек на улыбку на ее лице или все, на что ему останется смотреть, будет пустая оболочка с тошнотворно печальными глазами. Каким бы ни был исход, Хатаке готов его принять, подставляя грудь клинку, лишь бы защитить Юка, показать ей солнечный свет снова.
— У меня одна просьба, — джонин моргает, отгоняя мысли на задний план и переводит непоколебимый, стальной взгляд на Цунадэ, отказ он не примет, а его «просьба» сейчас просто формальность. — Я убью его.
Пятая в первое мгновение порывается даже уточнить, кого именно, потому что ей самой в пору растерзать Кеиго и всех тех, кто участвовал в издевательствах над девчонкой, но вовремя прикусывает язык и только кивает. Будто бы есть разница, кого решает наказать Хатаке, они все поголовно заслуживают виселицы, если не хуже.
— Действуй по обстановке, но было бы неплохо схватить их живыми и допросить, — заключает Пятая, тут же меняясь в лице, когда в дверь без стука влетает Наруто, а за ним растрепанная Сакура.
***
Юка делает судорожный вздох и загнанно осматривается кругом, голые стены сразу дают понять, где она находится. Тело в агонии, которая оказывается ничем по сравнению с выжженной душой, внутри угли, они еще шипят, но совсем скоро затихнут и превратятся в пепел. Она даже горький вкус бессилия не может почувствовать, отключив все человечное, потому что в ином случае просто начнет биться головой о стену. Такегава шевелит пальцами рук, наблюдая, как золотится паутинка ее техники. Слабость накатывает тут же, чернотой подкрадываясь по краям сознания, только она ее упорно гонит. Пока есть возможность использовать чакру, у нее есть шанс сбежать, выбраться из этого Ада. Колени дрожат, из-за чего Юка приходится хвататься за стену, мир перед глазами идет кругом, а тошнота комом подскакивает к горлу. А еще это ломающая кости, выворачивающая наизнанку боль, она везде, и девчонка предпочитает не думать, что тому виной. Такегава прислоняется лбом к холодному камню, считает количество шагов там, за решеткой, и собирает всю свою силу в кулак, зная, что от этого зависит ее жизнь. Железная дверь со звоном распахивается, впуская в затхлое помещение невысокого мужчину в белом халате. Старые разводы цвета ржавчины вызывают неприятное чувство внизу живота, но Юка его игнорирует, зная, что бояться ей больше нечего. Все кошмары с ней уже произошли. — Искусство ниндзя: Безвременье. Собственный слабый голос отбивается от стен, заставляя Юка поморщиться, он такой хриплый и отвратительно пустой, что тут же хочется закрыть уши руками. Девчонка облизывает пересохшие губы и с секунду смотрит на замершего незнакомца, лицо у того подернуто сеткой шрамов, один очень глубокий пересекает лоб поперек. Ноги кажутся ей ватными, когда Такегава проходит мимо мужчины и даже не успевает вскрикнуть, когда тот резко хватает ее за руку, выкручивая ту в обратную сторону. Боль простреливает от локтя и выше, на мгновение дезориентируя девчонку. — О-о-о, не думал, что ты так быстро восстановишь чакру, — скрипит незнакомец, дергая Юка на себя, хватает ее лицо пальцами, подставляя к свету. — Разное про ваш род говорят, мол, можете даже время вспять пустить. Такегава дышит через нос, а от безумных глаз напротив, холодок поднимается с самого низа спины: абсолютно лишенные здравого смысла, горящие огнем любопытства, маниакального, фатального. Так смотрят больные ублюдки на своих жертв, получая истинное наслаждение от того, как мучается жертва. В этом месте у всех был такой взгляд, просто у этого человека он выходил за грань. — Что, язык проглотила? — не дождавшись ответа от Юка, мужик нахмурился и нажал на челюсть девчонки, вынуждая ту открыть рот. — Или они его тебе отрезали? Такегава прикрывает глаза всего лишь на мгновение, уже больше ни на что не надеется, а решает, что готова принять любой расклад, но пока у нее есть, хоть и призрачная, но возможность сбежать, она рванет вперед. С силой вцепляется в сухую кожу шеи незнакомца, с неожиданной для себя силой смыкает пальцы, от чего тот сначала удивленно моргает, не ожидая такого, а после уже хватается за тонкие руки девчонки, отшвыривая ее от себя. Юка больно ударяется головой о край металлического стола, жмурится, всеми силами стараясь не потерять сознание, и распахивает глаза, видя, как на нее надвигается док. — А ты с характером, — с долей удивления заявляет мужик, выуживая из кармана своего халата шприц. — Не часто у нас тут показывают характер, особенно после знакомства с Кёске и его парнями. Юка отползает назад насколько ей позволяет это сделать холодный камень за спиной, и как только незнакомец оказывается в поле ее досягаемости, делает выпад, выбивая наотмашь шприц из его рук. Вывод напрашивается сам собой, человек перед ней никакой не ниндзя и даже не боец, а его растерянный вид подтверждает сказанное. Мало кто сопротивляется. Ноги все-таки предают Такегава, она шмякается на колени и тут же чувствует удар в спину, от чего распластывается по полу, пытаясь дотянуться до сверкающей в свете иглы. Холод металла приятно опаляет пальцы, и Юка резко разворачивается, как раз в тот момент, как мужчина настигает ее. Игла входит до основания в глазное яблоко врача, из его рта вырывается странный булькающий звук, а после он задушено вскрикивает, хватаясь рукой за пострадавший глаз. Девчонка тяжело дышит, откидывает скрючившееся тело в сторону и с трудом поднимается на дрожащие ноги. Смотрит на незнакомца сверху внизу, зная, что сейчас утекают ее секунды форы, но сделать с собой ничего не может. Этот человек пусть ничего не успел сделать, но явно собирался ставить какие-то жуткие опыты, быть может, хотел ее препарировать. Он не успел, да, но тогда откуда в Юка такая безграничная нужда раскрошить его череп. С этим желание так сложно бороться, что она хватается за тряпку, что была на ней надета, стараясь избавиться от болезненного недостатка кислорода в легких. Девчонка падает на колени рядом с корчащимся от боли мужчиной, опускает свои некогда нежные, изящные руки на его сухую, противную шею и сжимает до ласкающего уши хруста. Один единственный глаз дока распахивается, пока зрачок полностью заполняет собой радужку, он осматривает лицо Юка с таким праведным неверием, что это даже находит отклик в ее душе. Она представляет на его месте каждого ублюдка, что вчера насиловал ее несколько часов к ряду, представляет, как точно так же душит их, внимая судорожным хрипам. Такегава шатается, оставляет кровавый след на стене, пытаясь вспомнить, ее ли это кровь. Она бредет, не разбирая дороги, и обессилено падает перед решеткой в чужую камеру. Из темноты показывается такое же измученное и грязное лицо, сложно сказать кто это, девчонка или парень, волосы давно превратились в один сплошной колтун, щеки впалые, а взгляд отсутствующий. Юка хватается вывихнутыми пальцами за решетку, наклоняется вперед, а в нос ударяет концентрированная вонь от человеческих экспериментов и плесени. Такегава читает по чужим искусанным в мясо губам одно единственное слово и замирает, чувствуя, как внутренности ухают вниз. «Помоги». Юка так жаль, но она даже себе помочь не может. Девчонка знает, что плачет, чувствует соленые дорожки на своих щеках, но в груди ничего не ёкает, не отзывается грустью или жалостью, только бесконечное желание исчезнуть. Такегава подражает заключенному, шепчет одними губами и тоже одно слово. «Прости». А мысли уносятся в вихре, и ни за одну она не может зацепиться. Юка вскидывает голову, зная, что встретится с взглядом со своей смертью или Кёске, который и станет ее палачом, но из груди вырывается всхлип, стоит ей увидеть родное грозовое небо в чужих глазах. Какаши не в силах скрыть свои эмоции, не слышит, что ему говорит Ямато, только ошарашено смотрит на девчонку, что хватается пальцами за прутья чужой клетки. Все рушится, растекается грязью, как растаявший снег в конце зимы. Она абсолютно потерянная, жалкая и сокрушенная. Хатаке опускается перед Такегава на колени, дрожащими пальцами едва касается ее щеки, и в душе у него такая буря из эмоций, что становится физически больно. — Боже, Юка, — Сакура подскакивает тут же, подхватывает руки девчонки и активирует исцеляющую чакру. — Я введу ее в искусственную кому, так ей будет легче перенести путь домой, — Харуно прячет взгляд от сенсея, потому что знает, что не сможет после ясно мыслить, если увидит его разбитое выражение лица. Какаши поднимается на ноги, прикрывая лицо ладонью, будто маски не хватает, чтобы спрятаться от всего происходящего. Голова пуста, потому что он даже не может представить, о чем ему думать, видя перед собой такую Юка. Разве можно быть человеком, чтобы сотворить с невинной девчонкой такое? Хатаке отпускает удавку на собственной шее, выпускает на волю демонов, те овладевают его мыслями и телом, не оставляют в нем ничего человеческого. — Саске, пойдешь со мной, остальные оставайтесь с Ямато и уводите отсюда всех, — джонин сам удивляется тому, насколько уверенно и сурово звучит его голос, что даже ни у кого не хватает смелости что-то высказать против. Какаши сбегает, неожиданно оказываясь неготовым увидеть Юка в таком состоянии, повторяет себе, что Сакура для нее сейчас будет куда полезнее, и вместе с молчаливым Учиха двигается вглубь дома, намереваясь выпустить свою ярость в мир. Он сломает каждую кость в их телах, вырвет каждому сердце и будет наблюдать за их передернутыми от боли лицами. Саске молчит, зная, что точно не собирается останавливать бывшего сенсея от мести, кто он такой, чтобы мораль по этому поводу читать. Да и откровенно, Учиха и сам не против сжечь парочку нукенинов в пламени Аматэрасу, пусть ни один из команды не видел того, что делали эти мрази с Юка, по ее виду понятно, что они тут точно не чаи распивали. Он сжимает челюсть, одним движением достает катану из ножен и делает легкие выпад в сторону, толкая нерадивого ниндзя к стене, лезвие замирает в миллиметре от горла мужчины. И Саске ловит себя на мысли, что чувствовал себя так же паршиво, но не каплей больше, если бы на месте Такегава оказалась Сакура. Мерзко от этих людей, что издевались над беззащитной девушкой, которая к Учиха никаким боком не относится, но в нем все-таки есть малость сострадания. Но с ума бы он не сошел, как Хатаке, спасай они Сакуру. И как-то от самого себя становится неприятно на душе, давно бы пора разобраться, что он испытывает к бывшей сокоманднице, а он бегает от правды, потому что знает, что не хочет оставаться без своего маяка. Какаши не оборачивается, толкает массивную дверь из дорогой породы дерева, чувствуя, как в лицо ударяет жар. В поместье холодно, по коридорам гуляет сквозняк, а тут будто в царские хоромы попал. Огонь мерно потрескивает в камине, но это ничуть не успокаивает мужчину, только сильнее распаляет, заставляя активировать райкири. Он бесшумно ступает по дорогим коврам, хоть и знает, что человек, сидящий в кресле, уже знает о его приходе. И от того, насколько беспечно он себя ведет, даже не дергаясь от присутствия легендарного копирующего ниндзя, хочется без прелюдий разорвать ему глотку, как дикий зверь. — Вы первые, — Бьякко подпирает подбородок ладонью, даже не удосуживаясь обернуться на Хатаке. — Коноха всегда отличалась толи храбростью, толи глупостью, неважно, на самом деле, ни то, ни другое не есть хорошо. Молнии в руке Какаши приятно потрескивают, переливаются, а изредка искры летят в разные стороны. Он выходит в круг света, встречаясь лицом к лицу с человеком, который втоптал Юка в дерьмо, уничтожил в ней душу и свет, просто потому что лишить этого Кеиго оказалось слишком просто. — Господин Такегава и вправду последний трус, которых еще поискать надо, — Бьякко зачесывает темные волосы назад, встречаясь взглядом с молчащим Хатаке, брови ползут вверх. — Так это правда, да? Это ведь она вернула тебе шаринган? Джонин ничего не отвечает, только делает молниеносный выпад и пронзает грудь Бьякко райкири, мимолетное мгновение, и глаза главы организации «Шиджин ветра» стекленеют, давая понять, что жизнь покинула его тело. А Какаши не чувствует ни капли сострадания или раскаяния, не видит в этом ничего плохого, потому что мир его окрашивается в черно-белый с примесью кроваво-красного. Внутренний Дьявол ликует, смакует душой Хатаке, знает, что чем больше счастья тот успел попробовать на кончике языка, тем больнее будет падать в пучину отчаянья. Саске дожидается бывшего сенсея в коридоре, не подгоняет его, зная, что Наруто и остальные без них прекрасно справятся. Чуть дальше в проходе без сознания оставлен Кёске, Учиха не церемонился, только заслышав его саркастические замечания в сторону Такегава, с особым наслаждением смотрел в его глаза, активируя Цукуёми. Нельзя было вернуться в Коноху с пустыми руками, была вероятность, что организация пустила свои корни и в других странах, и если это так, то где-то в таких же подвалах могли держать других невинных детей политиков. — Закончил? — Саске изящным движение прячет катану за спину, встречается холодным взглядом с Хатаке и чувствует необъяснимый холод, ведь впервые смотрит в собственное отражение в чужих глазах. Вот, значит, как выглядит желание мстить: всепоглощающее, не дающее трезво мыслить. Учиха подходит к мужчине и опускает свою ладонь на чужое плечо. — Нужно выбираться отсюда и догнать остальных. Какаши ничего не отвечает, только обходит бывшего нукенина и твердым шагом направляется к телу Кёске, Учиха тут же напрягается, готовый в случае чего остановить сенсея. Вообще, Саске никогда не мог и подумать, что увидит Хатаке в подобном состоянии. Наверное, это даже разочаровывало его. Всегда хладнокровный и рассудительный сенсей, сейчас он больше походил на монстра, дикого зверя, что нападал на всякого, кто ступал на его территорию. Джонин небрежно подхватывает Кёске и оборачивается на Учиха, снова встречаясь с ним взглядом, и в этот момент Саске видит, что все демоны, страшные чудовища, которые мужчина так укромно прятал внутри себя, получили путь на свободу. — Да, закончил, — бесцветно отвечает Хатаке и спешит покинуть это здание, зная, что вряд ли сможет удержать себя от того, чтобы не спалить тут все к чертовой матери.
