Полотно лжи

                                   Головная боль лишь усиливалась, из-за чего сконцентрироваться на словах собеседницы было практически невозможно. В принципе и не нужно было, потому что еще давным давно выучила наизусть каждую реплику до единой. Наверное, больше удивления было бы, если бы она, наконец, услышала что-то новое, более позитивное и хвалебное, как, например, то, что слушала в сторону собственной сестры с самого детства. Недооцененная. Наверное, такой ярлык для самой себя обозначила Айрис, даже если на деле были вещи, в которых ее оценили более, чем просто по достоинству. Учеба, работа — отовсюду пыталась быть лидером, показывать максимум своих способностей, прославившись заучкой и выскочкой.        — Ты меня никогда не слушаешь, — Айрис ставит сумку на тумбу, взглядом показывая Вивьен, чтобы та не была свидетелем очередной ссоры, которая из-за длинного подросткового языка могла уйти совсем не в то русло. Им не нужны были проблемы, особенно внутрисемейные, учитывая, что их и без того было достаточно. В мысленном списке дел девушка отметила себе пункт о посещении учителя математики, с которым с недавних пор появились дела касаемо успеваемости.        Дел вообще было предостаточно, и на многие Айрис почти что опаздывала, однако сейчас она лишь выслушивала наглухо заученные наставления, без которых жилось более, чем распрекрасно. Ей нужно приложить всего лишь немного больше усилий, чтобы дотерпеть, дождаться взросления Вивьен и спокойно отпустить ее в свободное плавание, оставив позади все эти года, вытерпленные, вымученные только ради одной девочки.        — Я слушаю, мама, — она распускает волосы, массируя кожу, чтобы поспособствовать расслаблению. Извечные ненужные советы и нервотрепки уже не были раздражителем. Человеческой сущности вообще причитается приспосабливаться к раздражителям, отчего ныне никакой проблемы не было вовсе. Ныне желание матери контролировать всех и вся были лишь причиной подростковых скандалов со стороны племянницы, а следом и ночевок в небольшой съемной квартире Айрис. Не могла же девушка оставить девчонку на пороге или отправить в ночи обратно. Именно этим она и славилась как плохая копия своей сестры. Ужасная воспитательница чужого ребенка.        — По тебе видно, — женщина, встает с кресла, намереваясь подняться на второй этаж. Айрис мысленно желает удачи Вивьен, потому что уверена, что собеседница отправилась именно к ней в комнату, однако облегченно выдыхает, когда слышит щелчок электрического чайника. Смотрит в зеркало, отмечая какие-то пятна на подоле собственного пальто, растирает их пальцем, почти избавляясь от явной видимости, а затем снимает, чтобы оставить на вешалке у входной двери. Яркий красный берет и такой же шарф остаются на тумбе рядом с сумкой.        Ей было необходимо поговорить с Вивьен без напряжения перед очередным скандалом, как это было в машине по пути сюда, а также без свидетеля вроде только-только успокоившейся женщины, наверняка отправившейся за порцией успокоительного, по каплям наполняемого чашу с водой, одновременно с этим причитая о том, насколько все вокруг плохи.        — Как ты? — спрашивает Вивьен, когда девушка, постучав, заходит в комнату. Айрис улыбается, делает вид, что все в порядке — даже если ее не задели нападки, голова болеть не перестала — и садится на край кровати, прямо рядом с девочкой, нервозно глядевшей на телефон, — Слушай, я не знаю, что с этим делать, — бормочет она, откидывая длинные кудри, прежде чем протянуть собственный мобильный, на котором мелькали сообщения один за одним, заставляя устройство вибрировать в руках. Айрис берет мобильный в руки, замечая в углу экрана новую трещину, бросает на девочку укоризненный взгляд, из-за чего та ежится, прежде чем все же посмотреть на содержимое чата, которое ей упорно старались показать.        Множество обвинительных сообщений на пару с неизвестными чатами, появляющимися вновь и вновь, заставили на секунду нахмуриться, прежде чем пролистать в самое начало, а затем начать вчитываться в содержимое. Замечает, что Вивьен что-то отвечала, старалась оправдаться, доказать, что не знает девушку с фотографии — на которую Айрис все же посмотрела внимательнее, чем на остальные сообщения — и, в конечном итоге, блокирует экран, глядя на девочку.        — Ты знаешь кого-то из тех, кто тебе писал? — Вивьен отрицательно мотает головой, не ожидая от девушки такого напора вопросов. Еще сильнее пугал едва ли не взгляд — до жути серьезный и пугающий. Айрис просит разблокировать телефон, подрывается, едва ли не бегом спускаясь по лестнице на первый этаж, за что получает крик от матери об излишнем шуме, конечно, полностью проигнорированный, хватает сумку с тумбы, роняя шарф и мигом возвращая его на место. Шумно выдыхает от такого марафона, присаживаясь рядом с Вивьен, начиная рыть сумку в поисках своего телефона, — Пользуешься этим мессенджером? — отрицательный ответ заставляет ее начать колдовать над обоими телефонами, благодаря чему через пару минут история сообщений синхронизируется между устройствами. Айрис показывает результат своей работы, а затем удаляет мессенджер с телефона Вивьен.        — Что ты сделала? — спрашивает девочка, забирая свой телефон. Всматривается в экран приложений, убеждаясь в отсутствии программы. Зато всецело наблюдает активный чат на экране Айрис. Девушка быстро печатает ответы отовсюду, откуда может, между делом перечисляя на карту девочке карманные. Намного больше, чем обычно, позволяя себе это из-за повышения. Слышит благодарность, улыбается, ведет плечами, якобы это ей ничего не стоило, возвращаясь в чужой диалог.        — Я активировала мессенджер на своем телефоне через твой номер, чтобы самостоятельно разобраться со всей этой ситуацией, которая мне, между прочим, не очень нравится, — она откидывает за спину темно-русые волосы, показывая максимальное напряжение из-за всей этой ситуации. О да, ее определенно забеспокоили неожиданные сообщения к Вивьен, которая теперь с интересом наблюдала за диалогом Айрис с незнакомцами. Девушка встает, блокирует экран, целует девочку в макушку и прощается. Время действительно проходило быстро и уже было за пределами приличия, так что возвращаться в собственную обитель было необходимо вот-вот.        — Может, останешься? — Вивьен знает, что не останется. Из-за того, что завтра сдача проекта, к которому она будет готовиться всю ночь. И девочка видела на заднем сидении кучу тубусов, в которых по-любому было множество чертежей. Айрис отрицательно мотает головой, обнимает племянницу и уходит из комнаты, зная, что Вивьен шагает за ней.        — Мам, я ухожу, — негромко кричит девушка, запрыгивая в туфли, парой движений надевая остальные вещи. Бросает взгляд на второй этаж, где, опираясь на перила, женщина пренебрежительно осмотрела внешний вид дочери, прежде чем кивнуть, провожая ту лишь взглядом.                                    Это была классика их взаимоотношений.                                           ***                                    Собственная квартира встретила долгожданной тишиной, а еще темнотой и прохладой из-за открытого окна. Так или иначе, холодный воздух был в разы приятнее духоты, от которой становилось едва ли не до тошноты плохо. Собственно, поэтому собственные окна были открыты почти постоянно, а зимой имели едва ли не целый график проветривания.        Прежде чем приступить к работе, Айрис вновь проверила чат со своими новыми знакомыми, так и не понимая, каким боком Вивьен оказалась причастна ко всем этим похищениям. Более того, если племянница и правда не при чем, то расследование держит ложный след, прорабатывая версию о четырнадцатилетнем похитителе. И ладно бы Ханна Донфорт прислала номер Айрис — неясно, для чего, однако друг с другом девушки хотя бы были знакомы. И это, как минимум, закрыло бы несколько из множества возникших пробелов, кроме самого, конечно, главного — зачем?        В довесок ко всему, девушка вовсе не понимала, для чего таинственный хакер, доселе не объяснивший свою роль в расследовании, так настойчиво просит ее в нем остаться, как если бы она знала разгадку на все его вопросы, что, очевидно, было далеко от истины. Ей казалось, словно у нее самой было вопросов не меньше, чем у него самого к ней, однако ото всех возможных угроз мужской анонимности он скрывался и уворачивался, как если бы все женские слова были пулями.        И Айрис сдалась. Не стала настаивать слишком сильно, потому что подобный тип людей весьма серьезно помешан на собственной безопасности и скрытности, а потому бесполезно настойчиво просить в первый день знакомства больше информации. Пустая трата времени.        Девушка отложила телефон, погружаясь в работу, потому что несколько правок сделать было просто необходимо: совсем недавняя встреча с заказчиком слегка испортила женское представление идеала предоставленной площади, а оттого исправляла «недостатки» собственной работы Айрис абсолютно нехотя. Тем не менее исправляла, потому что чертово «клиент всегда прав» обезоруживало ее, заставляя переступать через желания и собственные «хочу».        Очередной поток звуковых уведомлений отвлек ее от занятия, заставив любопытный взгляд все же коснуться экрана, на котором в очередной раз появились сообщения от некоторых членов странной поисковой семерки. И Айрис вот-вот норовила стать частью этой странной компании, пусть и не по собственной воле. Она не Мать Тереза и не собиралась ею становиться, потому что не было в ее планах пункта «добавить себе еще парочку десятков проблем». Единственной целью девушки в этом расследовании было найти причину, некоею странную взаимосвязь между собственной племянницей, под именем которой ныне Айрис прятала свою личность, и пропавшей Ханной Донфорт, с которой — она уверена — они виделись максимум один раз.        Монолог Томаса девушка просматривает бегло, игнорируя почти половину сообщений, переполненных эмоциями и его собственными предположениями, которые ей были ни к чему. Как минимум из-за того, что ей были необходимы голые факты, а не подозрения и предположения самого беспокойного и приближенного к похищенной молодого парня в компании. Может, когда-нибудь ей и понадобятся идеи и теории, однако не сейчас.        Сейчас, переполненная желанием быстрее узнать причину столь резкого вмешательства неизвестных в ее размеренную жизнь Айрис могла лишь сдерживать в себе порывы раздражения и терпеливо отвечать, что ей абсолютно не все равно на мысли и чувства каждого ее нового знакомого. Если ей вдруг понадобится помощь, их расположение ей пригодится — так сказал ей таинственный хакер, и Айрис была полностью солидарна с ним.        Она заканчивает правки достаточно поздно, однако желания спать не возникает, а оттого решает начать работу над расшифровками, которые так упорно в ZIP-архиве ей всучил взломщик чужих чатов. Строки кодировки, множество программ и все для того, чтобы получить одно фото, возможно, вовсе не несущее в себе никакого смысла.        Так и произошло, когда вместо скриншота звонков, переписки — любой полезной информации, добавившей бы им пункт в список подозреваемых, доказательств или возможного местоположения — Айрис увидела фотографию в душе. Явно любительского фотографа, не в профессиональных условиях и тут и там отретушированной. Ее максимум — аватарка в социальной сети, но никак не вещественное доказательство где-то в деле о похищении.        Тем не менее Айрис отправляет ее таинственному незнакомцу, чтобы потешить собственное эго — она ему еще пару часов назад сказала, что ничего дельного в облаке не найдешь, кроме непристойных фото, да кучи селфи. И это будет большой удачей — в бесконечных пяти тысячах различных файлов найти нечто действительно полезное. Она понимает их — девушка бы сама до потери памяти искала бы Вивьен, если бы с ней что-то случилось, однако тратила бы силы на что-то полезное, а не расшифровку облака сверху донизу.

Вивьен У меня ничего полезного <фотография прикреплена>

              ??? На самом деле, я не ждал, что тебе с самого начала попадется что-то полезное. Главное — продолжать искать.        Айрис фыркнула, демонстративно покинула чат, так и не отвечая на сообщение. Вопросов только добавилось, потому что столь ярое желание человека, не знакомого ни с кем из известных девушке личностей в окружении Ханны, весьма настораживало. А еще это заставило девушку упорно подумать над тем, с какой вероятностью незнакомец может оказаться тем самым похитителем.        Однако мысль пришлось отмести. Как минимум из-за того, что это логически мало того, что глупо, так еще и противоречиво, если учесть, что сам парень дал ей полный доступ к данным пропавшей на облаке. Более того, успешно настаивал на наличии Айрис в расследовании, так что собственая теория сразу показалось глупой, нелогичной и вообще мысли вмиг запутались, стоило только начать углубляться в теории и предположения.        Ей не стоит и пытаться строить фундамент на плохом цементе вроде предположений, потому что — ясно сразу — ни к чему хорошему это не приведет. Запутает расследование, погубит Ханну — все что угодно, но вот чужой крови на собственных руках девушка не хотела, и именно поэтому сейчас упорно игнорировала чужие «я думаю».        Айрис откладывает телефон лишь на секунду, прежде чем его разрывает трель звонка, который в единственном экземпляре стоял на ее телефоне только на одном контакте — Вивьен. Взглянув на время, Айрис нахмурилась, сделав себе мысленную пометку напомнить собственной племяннице об этом еще пару десятков раз. Тем не менее девушка почти сразу забывает об этой самой пометке, когда в динамике телефона слышатся всхлипы. Среди бессвязной девичей речи она разбирает всего несколько слов о каком-то звонке, а затем слышит только плач, через который пытался прорваться ее собственный голос в попытках успокоить ребенка.        Айрис игнорирует то, что вставать через четыре часа, игнорирует собственные слова о том, что не останется, и, натягивая джинсы и первую попавшуюся кофту, второпях застегивая верхнюю одежду — напрочь забыв извечный берет и шарф — выходит из квартиры и стремится вниз по лестнице к собственной машине.                                    Она понятия не имела, что произошло, но было ясно сразу — что-то ужасное.