Полотно лжи

                                   Уж не знала Айрис, что такого произошло, что могло довести довольно взрослую и самостоятельную Вивьен до такой истерии, до непрерывных всхлипов в трубку, однако это всколыхнуло девушку едва ли не так же, даже если вместо слез было невероятное пожирающее чувство страха за племянницу, которая была магнитом для любых неприятностей, способных как-то ей навредить.        О да, Айрис с самого детства намучалась с беспокойной Вивьен, стараясь оберегать её ото всего, противостоять чему было в её силах. И, честно, любовь и привязанность к ребёнку была такой силы, что не могла уже девушка позволить себе равнодушно отправить её в свободное плавание без собственной вечно протянутой ладони, готовой вовремя схватить чужую руку, прежде чем будет совершена ошибка, что обрушит девичий мир.        Айрис торопилась, однако старалась мыслить рационально, не игнорируя правила, пренебрежение к которым могло привести её за руку к тому же месту, где собственная сестра уже десяток лет покоилась под раскидистой ивой. И оттого, крепко держа руль, двигалась по давным-давно заученному маршруту, аккуратно обгоняя большинство машин на трассе.        Когда она подъехала к дому матери, Вивьен уже ждала тётю на крыльце, отчего сначала получила нагоняй, но уже после объятий, которые так ей были необходимы. Домашние вещи у неё были максимально лёгкие, отчего в едва ли не зимнюю — даже если сейчас был ноябрь — ночь девочка промерзла едва ли не до костей. Айрис заталкивает Вивьен обратно в дом, на секунду возвращаясь за сумкой.        — Что случилось? — Айрис быстро скользит взглядом сверху донизу, понимая, что племянница в полном порядке — по крайней мере физически — отчего тут же кидает взгляд изумрудных глаз из коридора в гостиную, обнаружив бодрствующую мать, вид которой не выражал ничего хорошего.        — Ужасов каких-то испугалась. Научила ребёнка — теперь боится, — скрип зубов девушки услышал едва ли не весь Дасквуд, однако Айрис улыбается, легко сжимая руку девочки за своей спиной, чтобы предотвратить поток подросткового негодования, которое ныне было ни к чему никому из них. Вивьен замолкает так и не открыв рот для ответной нападки, — нужно было оставить её Дилану, может, что путное бы выросло, — женщина начинает вставать, но останавливается, когда слышит злой вздох.        — Мама, — недобрый, почти агрессивный тон, от Айрис — абсолютная редкость, а оттого женщина замолкает, мигом ощутив, что почти переступила недопустимую черту, то, что привело бы к необратимым последствиям, к которым никто из присутствующих готов не был.        Тишина длится достаточно долго, чтобы все осознали — микро диалог окончен, а, значит, одна сторона баррикад могла удалиться в комнату Вивьен, чтобы привычным образом поговорить с глазу на глаз — без давящего взгляда женщины и едких комментариев от неё же.        Когда они пересекают порог комнаты, девушка снимает пальто, повесив его на спинку стула. Глаза закрывались с лёгкостью, а вот открыть из было каждый раз практически нереально, однако разузнать, что стало причиной её приезда было уже принципиально необходимо.        — Так что случилось? — Айрис опирается на стену, не позволяя себе лечь на кровать так же, как и Вивьен, взявшая в руки телефон. Ныне любой лишний повод для расслабления сулил едва ли не мгновенным падением девушки прямо в объятия сна.        Племянница начинает достаточно эмоциональный монолог, описывающий каждое действие, слово, фразу, которые произошли в тот момент, и Айрис понимает, что же так напугало девочку — фраза о том, что неизвестный может добраться до неё. И худшее в том, что Вивьен не совсем понимала, в чем же оказалась виновата, потому что ничего такого она не делала, а историю с похищением она добровольно — почти что с радостью — отдала своей извечной спасительнице.        — Всё будет хорошо, — говорит девушка, и Вивьен верит, потому что иначе быть не может. Это же Айрис. Уж кто-кто, а она точно сможет выполнить сказанное — нельзя было вспомнить ни единого раза, когда подобные обещания обращались в ложь, в невыполненную клятву.        Айрис — её идеал. Тот герой в тёмном плаще, та самая верная союзница, в которой сомневаться не было и повода. И Вивьен не сомневалась — просто не могла — потому что Айрис знает лучше. Даже если терпеливо отмалчивалась во время ссор с матерью, даже если загоняла себя до удручающего состояния ради неё, даже если не раз опускала режущие, но оправданные замечания в её сторону — даже несмотря на все это. Она пыталась быть самостоятельной, когда оставалась один на один со своими бедами, когда Айрис не было рядом, однако полностью вверяла себя и ситуацию в руки своего кумира.        И, наверное, если бы она пропала из жизни девочки, это было бы равносильно вмиг лишиться рук и ног, задохнуться от резкой слепоты, потерять едва ли не часть себя. И именно оттого внутри клокотало сожаление. В сторону всех, с кем удалось пообщаться совсем немного. Вивьен понимала желание каждого найти близкого человека, а оттого изо всех сил надеялась и верила в то, что Айрис не бросит их просто так в беде.        — Ты согласилась помочь им? — спрашивает девочка, вырывая собеседницу из амебного состояния, заставив ту легко вздрогнуть, однако Айрис тут же берет над собой контроль. Кивает, протягивая руку к рукам племянницы, забирает телефон и позволяет себе вытащить сим-карту. То, что было необходимо сделать и раньше, однако то, в чем Айрис не видела в свое время такой необходимости, чтобы пойти на столь крайние меры.        — Да, — тихо отвечает девушка, бросая кусок пластика в близлежащую сумку. Вопрос с сим-картой для Вивьен они решат завтра, а пока нужно успокоиться и лечь спать, потому что с тридцатичасовым бодрствованием Айрис не справится, просто не сможет даже пробовать сохранять все под контролем, как если бы ей сказали держать лист бумаги на кончике тонкой спицы.        — Хорошо, — лопочет Вивьен, и девушке практически силой приходится заставить ее прикрыть глаза, чтобы попробовать уснуть. В конечном итоге Морфей уносит девочку в свое царство, позволяя Айрис, наконец, проверить сообщения, среди которых опять была полная неразбериха. Казалось, словно вся компания, которая к ней привязалась — и, отнюдь, не в том смысле слова — только и делала, что пыталась донимать ее, а не разыскивать журналистку Донфорт, у которой явно стоило поискать врагов.        Первые, на кого думают — близкие люди — семья, друзья, любовник. И девушка знала этот алгоритм не по наслышке. Так думали в деле о Дженнифер, таким образом подозревали мать, обвиняли мужа, пускали слухи о сестре. Айрис как будто подписала себя на прохождение этой петли вновь, игнорируя чужие подозрения в свою сторону, даже если это еще сильнее побуждало каждого в ней сомневаться.        Я верю. То, что она услышала от загадочного хакера, то, что она сказала ему в ответ. И оба лгуны до мозга костей, потому что знакомы от силы пару часов, но столь громкие слова друг другу бросили так, словно знакомы вечность. Слова лжи, очевидно. И даже если Айрис не имела подозрений на его счет, забываться не стоило — если у нее подозрений нет, это не значит, что она в его глазах белая и пушистая овечка, случайно втянутая в это. Даже если это было правдой. Даже если это было то, что Айрис высказывала всем своим видом.        Лицемерие. Именно этой тактики пора начинать придерживаться по просьбе того же хакера, чтобы получить информацию. В конце концов, она в этом расследовании ради получения ответа на свой вопрос. Не для поисков Ханны, не для поисков новых друзей. И Айрис будет, раз того требуют обстоятельства.        Противиться чужому плану девушка не намеревалась, потому что на данный момент ее и его планы совпадали, имели схожие задачи и друг с другом не соперничали, а оттого и споров на данный момент не зарождалось. Что-что, а конфликты Айрис не любила, а посему шла путем меньшего сопротивления. Ее сами приведут к ответу, преподнесут на блюде, а девушка без капельки стыда заберет его и покинет всю эту шайку, пока не стала бы для них кем-то важным — настолько, что ее уход причинил бы боль.                                    Какую бы корыстную цель она не преследовала, предавать чужие надежды лучше, чем разбивать оземь чужие чувства.                                           ***                                    Утром Айрис собирается в спешке, потому что поставленный еще в собственной квартире будильник не подходил для ее нынешнего местонахождения, расположенного премного дальше. И оттого девушка едва успевает банально отвечать на неожиданно продуктивного хакера, оказавшегося не то совой, не то жаворонком, а, может, и их хаотичное смешение, потому что вне зависимости от того, когда бы Айрис ему написала — точно получила бы ответ. Хотя, трудно судить по одному дню знакомства, и уж не бралась девушка загадывать подобный исход на будущее.        Уж больно активно отвечал и задавал вопросы мистер Хакер. А оттого, садясь за руль, Айрис поставила беззвучный, чтобы собственная совесть не корила девушку за игнорирование. Появиться на работе нужно было живой и вовремя, а уж чем она дальше будет заниматься зависело уже от самой работницы. А она планировала чередовать работу с нынешним тайным расследованием. Если быть еще точнее, то девушка планировала только делать вид, что работает. Сил на активную разработку планов помещений не было, а вот шевелить пальцами, отвечая на сообщения, кажется, был горазд каждый.        Оправдывать себя пришлось тем, что она уделила вечер и часть ночи на один из проектов, так что внутреннее клокотание совести было подавлено, растоптано и обрублено на корню. И ей было не жалко.        В конечном итоге таинственный мистер Хакер так и не ответил, а оттого пришлось искать себе компанию. Не успела — компания нашла её раньше, написав гору — буквально целую тучу — сообщений с приветствием, извинениями и короткой информацией для знакомства. Джессика. Уж не знала Айрис, где она это имя слышала, однако где-то в памяти отозвалось тихое-тихое чувство дежавю.        Из диалога девушка почерпнула много информации: поездки Джесси туда-сюда, любимое время года, хобби — но ничего полезного для главной цели. Даже ничего полезного для поисков Ханны. Вовсе нет. Казалось бы, подруги, вот только девушка, с которой Айрис провела за разговором добрые полтора часа, явно не переживала — даже не «пыталась отвлечься от плохих эмоций» — а натурально не беспокоилась.        Айрис не знала, считать ли это слишком подозрительным или это паранойя процветала, однако мысленную пометку сделала, не собираясь давить на новоиспеченную знакомую. В конце концов, ей было необходимо добиться доверия, а не получать фальшивые отговорки в ответ на мнимое беспокойство. В этом случае взаимная ложь им мало что даст.        Невольно шло в сравнение общение с хакером и с Джессикой. С первым они обменивались ложью для того, чтобы сотрудничать, смириться с тем, что нужны друг другу для ответа на собственные вопросы, найти повод оправдать себя. Взаимная ложь в случае с Джессикой значила обман расследования, построение того самого непрочного фундамента, обрушение которого обязательно случилось бы рано или поздно, похоронило бы всех их под обманчивыми фактами и пришлось бы начинать с нуля. Не факт, что Ханна была бы жива к тому времени, когда они смогли бы прийти к гармонии и наладить контакт.        Айрис готова была остаться в расследовании, если бы для получения ответа на свой вопрос ей нужна бы была Ханна. Вопрос стоял только в том, нужна ли. Айрис не была связана с шайками журналистов, громкое дело Дженнифер уже давно было безрезультатно закрыто и новых фактов в нем не появлялось, а оттого никак не получалось понять, какая же связь была между ней и Ханной. Нить, за которую хотелось дёрнуть, чтобы выяснить все быстро, а не мучительно рыскать в пустоте в поисках мерцающей в свете солнца хрупкой паутины.        Рабочий день прошёл не за работой, а за знакомствами с членами Поисковой Семёрки, но уже не в общем чате, а в личных диалогах, где люди по обыкновению всегда более откровенны, чем в разговорах на три и большее количество собеседников. Это было нормально и ожидаемо, а оттого и в личных разговорах девушка выставляла себя намного разговорчивее и дружелюбнее, чем казалось изначально в групповом чате. В основном для того, чтобы позднее была возможность оправдать свою первичную пассивную агрессию замешательством, страхом и большим количеством людей в чате.        По пути с работы девушка припарковала машину у гипермаркета, уже собираясь выходить, однако телефон привлёк внимание миганием собственной вспышки, оповещая об уведомлении. В очередной раз из личного диалога, однако не ясно с кем, а потому, прихватив устройство, вышла из авто. Просматривать сообщение пришлось на ходу, из-за чего пару раз избегать столкновения с прохожими удавалось только благодаря своему периферийному зрению.        Стоило признать, некоторые члены Поисковой Семёрки были чересчур настойчивы в своём желании узнать обладательницу номера — едва ли не до мельчайших подробностей её жизни. Мотив и намерения были налицо, так что Айрис на блюдечке преподносила им только то, что действительно могло бы пригодиться. Ни фамилии, ни внешности, ни даже возраста они от неё не добились, получив только общную информацию. Иногда даже повторяющуюся.        Айрис возвращается в машину, некоторое время сидя с закрытыми глазами, понимая, что придётся проводить всю ночь в постели, желательно витая где-то в собственных снах, а не по обыкновению как попало. Несмотря на свободный темп работы, необязательные посещения педагогов Вивьен, Айрис все равно усложняла себе жизнь самостоятельно. Занимала себя пустой беготней, впутывалась в авантюры вроде расследования и всех богов молила о том, чтобы Вивьен, растущая под началом неугомонной Айрис, не стала такой же.        Девушка знала, что Вивьен находила её своим идеалом и делала это до сих пор, однако старалась не позволять той слишком забываться в собственных иллюзиях. Всегда тяжело разочаровываться, особенно тяжело разочаровываться в кумирах.        Уже в квартире, стоя напротив зеркала, Айрис цеплялась взглядом за шрам на спине, и делала один и тот же вывод. Как и вчера, как и неделю ранее, как и на протяжении всей жизни.                                   

***

                                         Больно разочаровываться в кумире. Больнее разочаровываться в себе.