Глубокое раскаяние
2 февраля 2021 г., 05:14
Каллен не думал о детях. Он просто знал, что у него не будет детей. Не с самого первого дня в храмовничьем ордене, конечно. В двенадцать лет его не интересовали такие тонкие материи как обзаведение потомством и оставление своего следа во вселенной. Но став старше, и впервые испытав такое болезненное чувство, как безответная, обречённая любовь, он принял как данность, что обычные человеческие отношения, с детьми, семейными ужинами и походами на рыбалку с тестем – не для храмовников. Конечно, был вариант заделать ребёнка какой-нибудь женщине и испытывать чувство глубокого удовлетворения от того, что где-то бегает его потомство. Некоторые храмовники так и поступали. Но Каллен был уверен, что дети должны рождаться в любви, а не в борделях.
Когда он вступил в Инквизицию, о детях тем более не могло быть и речи. Вокруг бушует гражданская война, над Ферелденом висит брешь, из которой лезут демоны, древний тевинтерский магистр хочет непонятно чего и периодически спускает на них своего ручного дракона. Приводить ребёнка в этот безумный мир, ради удовлетворения своих родительских амбиций, было бы чистым эгоизмом. Каждый день очередной ребёнок становится сиротой. Своим детям Каллен, рано потерявший отца, такой судьбы не желал. В общем, Нерия, своим резким и откровенно несвоевременным вопросом, застала его врасплох. Он смотрел на её хмурое лицо, пытаясь угадать, какого ответа она ждёт. Она сама-то хочет детей? Хочет, но не от него? У неё уже есть дети, и она хочет, чтобы он стал им папой? Она хочет, чтобы он усыновил Гленна?! Нет, он точно не её сын, двухметровых полуэльфов не бывает. Нужно ответить как-то обтекаемо, чтобы выгадать себе немного времени и вернуться к этому разговору позже, когда он будет готов.
– Ну… – Он потёр шею, чувствуя, как потеет под пристальным взглядом Нерии, – возможно…
Похоже, ответ вышел недостаточно обтекаемым. И правильный вариант он не угадал. Она насупилась ещё сильнее и отвела взгляд.
– Я уверена, из тебя получится отличный отец, – глухо пробормотала она.
– Надеюсь?.. – неуверенно ответил Каллен.
Какого хрена происходит? Не то, что бы Каллен совсем не понимал намёков. Но поведение Нерии с каждой секундой становилось всё загадочней и необъяснимей. Может, из него и получится отличный отец, но он бы всё же предпочёл повременить с этим этапом их отношений, и происходящее уже начинает его напрягать.
– Матери твоих детей очень повезёт, – выдала очередную интригующую фразу Нерия и попыталась сползти со стола.
– А ну сидеть! – прикрикнул на неё Каллен и сам испугался внезапного всплеска ярости. Впрочем, крик возымел действие, и Нерия застыла, глядя на него округлившимися серыми глазами, – какой матери, мать твою? С чего ты завела этот разговор? Виноград забродивший попался?
– Ты ведь захочешь детей рано или поздно.
– Откуда такая уверенность?
– Просто, Гленн сказал, что ты из тех, кто хочет дом с белым забором, и я…
– Я убью этого щенка, – ровным тоном сообщил Каллен, – сначала он вылижет все полы в Скайхолде, а потом я его убью.
– Он тут ни при чём.
Нерия стиснула в пальцах ворот его рубашки и уставилась в пол.
– Сначала мне и самой казалось, что я просто повелась на глупые разглагольствования малолетнего пацана. Но ведь все стараются оставить что-то после себя. Кого-то. В эльфинаже каждый обязан вступить в брак, причём, обязательно с кем-то из другого эльфинажа, иначе инцест, тлен и упадок общинного строя. И, разумеется, почти все рожают детей. А на тех, кто не хочет, смотрят косо.
– То есть, тебе ещё повезло, что тебя в Круг забрали? – не удержался от комментария Каллен.
– Я тебя сейчас ударю.
– Не надо. Извини.
– В общем, ты бы, наверное, не хотел, чтобы твой род прервался.
– Нерия, у меня две сестры и брат. Чтобы мой род прервался, мне придётся убить всех своих племянников. У меня их полно. И будет ещё больше.
– Они зовут тебя «дядя Каллен»?
– Они меня никогда не видели.
– Это грустно, – Нерия подняла на него взгляд, – навести их после… всего этого.
– Непременно, – согласился Каллен, – поедешь со мной?
Нерия уткнулась лбом в его грудь и Каллен подумал, что поторопился с этим вопросом так же, как она поторопилась с вопросом про детей. Но раз ему так важно узнать, хочет ли она познакомиться с его роднёй, значит и ей важно выяснить его мнение по поводу деторождения.
– Нерия, я не знаю, хочу ли я детей. Я об этом особо никогда не думал. Если мы оба захотим, да, наверное, у нас будут дети.
– Нет, – отозвалась Нерия.
– Нет?
– То есть… – она отстранилась, отвела взгляд и быстро заговорила, – я надеюсь, если ты захочешь, у тебя будут дети, это ведь совершенно нормально – хотеть детей, заводить детей, рожать детей. И ты имеешь на это полное право, и это будет совершенно чудесно, если какая-нибудь женщина сделает тебя счастливым.
Каллен чувствовал, как у него начинает болеть голова. Нерия несла какой-то бред, он совершенно потерял нить разговора, и ему хотелось тряхануть её за плечи, чтобы из неё вывалилось, наконец, вменяемое объяснение происходящему.
– Ты меня делать счастливым не планируешь? – устало спросил он.
– Я не могу, – тихо ответила Нерия и пояснила, – я была права насчёт того, что все храмовники тупые, а ты всегда был прав, что за магами нужен глаз да глаз. Чуть отвернёшься, и начинается – человеческие жертвы, кровавые ритуалы, молоко с пенкой. В общем, меня не миновали эксперименты с магией крови, и мой опыт привёл к плачевным результатам.
Каллен отвернулся и помассировал виски. Наконец-то ему всё понятно. Весь этот цирк с конями Нерия устроила, потому что никак не могла донести до него важную информацию – она не может иметь детей. Что ж, это объясняет её привязанность к малолетнему идиоту, вечно лезущему не в своё дело.
– Прости меня. Я решила, что лучше обсудить это сейчас, пока мы ещё можем безболезненно разойтись в разные стороны.
Каллен стоял к ней спиной, и Нерия смотрела на эту широкую, внушающую чувство спокойствия и защищённости спину и думала, что она всё сделала правильно. Она не может просто присвоить себе эту спину и спрятаться за ней от всего мира, не дав Каллену ничего взамен. За такой спиной может спрятаться гораздо больше народу, чем одинокая, бесполезная, эгоистичная эльфийка.
– Храмовник, просто скажи, что всё кончено, и я пойду уже.
Он повернулся, и Нерия вжалась в стол. Если бы взглядом можно было убивать, Каллена сейчас стоило бы отправить в стан врага, и он закончил бы войну, просто пару раз зыркнув в сторону Корифея.
– Я смотрю, ты уже всё за меня решила, – тихим голосом, за которым ощущалась очень хреново скрываемая злость, произнёс Каллен.
– Я же сказала, что я не могу…
– Да мне насрать, Нерия! – заорал Каллен так, что съеденный Нерией бутерброд мгновенно переварился и устремился в сторону прямой кишки, – Мне всё равно, понимаешь?! Захочешь детей – приютим сироту! Только не семнадцатилетнего, они херово поддаются воспитанию! Не захочешь – мне плевать! Будем с тобой только вдвоём – ты и я, мне этого достаточно! Я люблю тебя и хочу быть с тобой! А ты только и делаешь, что выдумываешь причины для расставания!
Он прошёл мимо застывшей в ужасе Нерии и принялся очень свирепо грызть имбирное печенье. Она повернулась к нему.
– Это самое чудесное, что я слышала в своей жизни. Без шуток.
– Я польщён, – ответил Каллен, но по тону было слышно, что вовсе он не польщён.
Нерия потянулась к нему, убрала прилипшую к губам крошку печенья и слизнула её с пальца. Каллен отложил печенье.
– Думаешь, если будешь выглядеть соблазнительно, я забуду, что ты тут устроила?
– Надеюсь, – Нерия поёрзала по столешнице, – крепкий у тебя стол, кстати. Дуб?
– И не мечтай.
– Ты ни разу не представлял, как трахаешь меня на этом столе?
– Представлял. Потом я представлял, как полирую его, чтобы скрыть царапины, и чиню расшатавшиеся ножки.
– Удивительная приземлённость.
– Нерия, мне не интересно сейчас слушать твои фантазии. Я в курсе, что когда ты видишь меня в бешенстве, у тебя сразу трусы намокают, и совсем не от страха. Но я расстроен, и меньше всего я сейчас хочу трахаться.
– Тогда, может, тебе будет интересно услышать, что я с радостью поеду с тобой к твоим родным. В твою деревню, или село, или откуда ты там.
– Они уже давно в Денерим переехали.
– Ещё лучше. Ненавижу сельский быт.
– Если ты не можешь иметь детей, чего ты тогда меня в казематах на тему предохранения пытала? – вдруг спросил Каллен.
– Это было весело. Ты так смешно нервничал и оправдывался.
– Обхохочешься.
Она слезла со стола и подошла к храмовнику, ковыряющему ногтем столешницу с противоположной стороны.
– Ты, правда, хочешь поехать со мной, или сказала это, чтобы меня успокоить?
– Правда. Я, правда, хочу поехать, правда, хочу быть с тобой и, правда, люблю тебя, – Нерия обхватила руками свои плечи, – но мне постоянно кажется, что я недостаточно хороша для… для всего, что бывает у тех, чья жизнь не напоминает шапито, владелец которого принимает на работу только клоунов-психопатов. Все эти вещи – отношения, семья, любовь… Я хочу этого, но они пугают меня до усрачки. Привязанность – это роскошь, которую может позволить себе только тот, кто не боится потерь.
– Тогда никто не может позволить себе такой роскоши, – ответил Каллен, – мы на войне, если ты не заметила, все что-то потеряют. Или кого-то.
– Я не хочу тебя потерять.
– Это наверняка произойдёт, если ты продолжишь меня отталкивать.
Ему уже стоило прекратить злиться. Нерия выглядела так, будто вот-вот заплачет, и совершенно точно нуждалась в поддержке, а не упрёках. Даже обнимала сама себя, как будто пыталась отгородиться от него, его нападок и агрессивных комментариев. Нужно самому обнять её, поцеловать, успокоить, сказать, что он будет рядом, что бы ни случилось. В другой ситуации он бы так и сделал. Но сейчас он злился. На Нерию со всеми её тревогами, на то, что у них вечно всё через жопу, на себя, за то, что его, запланированное трогательным, признание, прозвучало скорее как: «Да люблю я тебя, как же ты меня заколебала». Очень романтично, вполне в духе всех их отношений. Она всегда поддерживает его, когда он с ней откровенен, а он разорался, когда Нерия рассказала ему то, чем вряд ли делилась с кем-либо ещё. Конечно, она тоже хороша, но он сначала сказал ей, что больше он не тупой храмовник, а потом повёл себя, как тупой храмовник.
– Нерия…
Она присела и начала расшнуровывать сапоги. Каллен замолчал, недоумённо наблюдая за этим внезапным представлением. Вот оно – знаменитое шапито с клоунами-психопатами. Нерия разулась, сняла куртку, с которой расставалась ещё реже, чем со своим долговязым приятелем, и в гробовой тишине начала толкать Каллена к окну. Решила сбросить его с башни и обставить всё как самоубийство? Но зачем разуваться?
Пока он думал, какую роль в инсценировке его суицида сыграют босые эльфийские пятки, Нерия дотолкала его до стула, и Каллен упал в него, запнувшись о ножку. Он был уверен, что сейчас она, как обычно, залезет сверху, ведь главное в сексе – это продемонстрировать, что ты выше этих проклятых храмовников, но она опустилась на пол.
– Что ты делаешь?
– Собираюсь вымаливать прощение. Видишь, на колени встала. Для молитвы.
Глядя, как Нерия возится с ремнём на его брюках, Каллен размышлял о переменчивости человеческой натуры. Десять минут назад он меньше всего на свете хотел трахаться, сейчас он больше всего на свете хочет трахаться. Минуту назад он чувствовал вину и собирался извиниться перед Нерией, а теперь согласен, что это ей совершенно необходимо вымаливать его прощение. Пусть вымаливает, а он ещё подумает, простить её или пусть извинится ещё пару-тройку раз. Нерия бы его за такие мысли точно с башни скинула. Хорошо, что маги не умеют читать мысли.
– Молись усердней, – всё-таки не удержался он, – Андрасте увидит, если ты схалтуришь.
– Думаешь, Андрасте разбирается в минетах?
– Это богохульство, Нерия. Как ты смеешь думать, что Андрасте в чём-то не разбирается?
– Надо сказать, храмовник из тебя так себе. Зато скоморох выйдет отменный.
Каллен не стал отвечать. Если он что и понимал в минетах, так это то, что в момент, когда женщина берёт твой член в рот, лучше завалить хлеборезку. Особенно если эта женщина не собирается рожать от тебя детей. Он смотрел на Нерию. Её волосы на этот раз были собраны в хвост и не скрывали от него её лицо. Он увидел, как её рот сомкнулся на члене, и почувствовал, как уперся Нерии в нёбо, а затем проник дальше, ей в глотку. Каллен не знал, как бы оценила происходящее Андрасте, но ему всё нравилось. Одной ладонью Нерия обхватила его член у основания, второй вцепилась в подлокотник. Каллен переложил её себе на бедро и сжал. Смотреть на то, как Нерия заглатывает его, как очень голодный и очень распутный удав, было увлекательно. Её голова медленно и плавно двигалась вверх-вниз, а острые кончики эльфийских ушей подрагивали каждый раз, когда она напрягала челюстные мышцы, плотнее сжимая губы. Это было забавно. И очень отвлекало. Каллен положил ладонь ей на затылок и закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям, и радуясь, что Нерия, похоже, не спешит закончить всё поскорей.
Едва он полностью расслабился, входная дверь заскрипела и распахнулась. Каллен дёрнул Нерию за волосы, но внезапное появление гостей её не смутило, и она продолжила своё увлекательное занятие, как ни в чём не бывало. Каллен перевёл взгляд на дверь, кляня себя за то, что забыл её запереть. На пороге стояла леди Тревельян. Каллен оценил ситуацию. Он сидит взлохмаченный и возбуждённый, Нерия загорожена столом, на столе корзины с едой, которые тоже неплохо мешают обзору. Если только Вестница не подойдёт ближе. Не стоило шутить про Андрасте и минеты, это ему наказание за плохое чувство юмора.
– Что это у тебя тут?
– Я… проголодался.
– Ты, часом, не беременный? – неловко пошутила Вестница, – зачем тебе столько еды?
Нерия под столом фыркнула, так и не выпустив изо рта его член. Каллен вздрогнул и ощутил, как она дразнит его языком. Как будто специально, чтобы он тут сейчас опозорился перед начальством.
– Вы что-то хотели? – он попытался незаметно оттолкнуть Нерию, но та, словно назло, плотнее сжала рот и активней задвигала головой.
– Да, – она помахала папкой, – извини, что так поздно. Дагна кое-что нашла, я подумала, тебе будет интересно.
– Какая она… быстрая, – сказал Каллен. То ли про Дагну, то ли про Нерию, которая, похоже, задалась целью довести его до оргазма при свидетелях. И самое страшное, что у Нерии были все шансы преуспеть, потому что Каллена всё происходящее очень заводило.
Вестница шагнула к столу, протягивая ему папку.
– Не надо! – крикнул он, – не подходите! У меня… у меня… насморк! Я могу быть заразным!
Она посмотрела на него как на идиота.
– Хорошо. Тогда я оставлю её вот тут, – она положила папку на пол у входа, – знаешь, Каллен, возьми-ка ты пару выходных. И раз у тебя заразный насморк, сходи утром в лазарет.
– Обязательно, – закивал Каллен, с облегчением наблюдая, как за Вестницей закрывается дверь.
Он опустил взгляд на Нерию. Она смотрела на него насмешливо и самодовольно. Хотел бы Каллен иметь такую самооценку, чтобы даже с членом во рту ощущать собственное превосходство. Нерия подалась назад, явно собираясь освободить рот, чтобы отпустить какую-то шутку. Размечталась. Он с силой надавил ей на затылок и почувствовал, как ладонь на его бедре сжалась. Она ещё и возмущается. Он намотал её волосы на кулак и поднялся со стула, потянув Нерию за собой. Если ещё кто-то решит навестить его на ночь глядя, сам виноват. Стучаться надо.
– Ты кошмарно себя вела, – сообщил он Нерии, – даже не знаю, как ты теперь вымолишь моё прощение.
Она стукнула его кулаком по бедру. Он в ответ резко толкнулся в её рот. Она попыталась отпрянуть, но Каллен крепко держал её за волосы, вбиваясь в её глотку. Наверное, ей было больно. Наверное, ему не стоило этого делать. Он снова посмотрел на неё. Взгляд Нерии больше не был насмешливым. Напуганным и недовольным, впрочем, тоже не был. И Каллен задумался, не будет ли слишком грубо, если он кончит ей в рот. Насчёт живота она выразилась ясно, а вот про рот речи не было. Будет ли странно, если он спросит об этом сейчас? Проявит внезапное джентльменство, крайне уместное посреди грубого орального секса. Почему бы, собственно, и нет?
– Я хочу кончить тебе в рот.
Нерия ни кивнула, ни помотала головой. Может, у неё не было мнения по этому вопросу, может она вообще его не расслышала. А может, решила, что это и не вопрос вовсе, а уведомление. Может, переформулировать его? Каллен смотрел на Нерию, на её открытый рот, на румянец на скулах. Заглянул в затуманенные глаза и в последний раз толкнулся в её горло, прежде чем накопившееся напряжение вылилось в оргазм. И в горло конечно тоже. Нерия резко отпрянула, закашлявшись и отплевываясь.
– Ты с такими фокусами поострожней, – хрипло прокомментировала она, отдышавшись, – у меня ведь челюсти могли рефлекторно сжаться.
– Я бы не удивился, если бы у тебя они и нерефлекторно сжались, – ответил Каллен, надевая штаны, – извинения приняты, Нерия. Я прямо почувствовал твоё раскаяние. Такое… глубокое. Но можно было и не издеваться надо мной при Вестнице.
– Тебя не поймёшь, храмовник. Вытаскиваю член изо рта – плохо. Не вытаскиваю – тоже плохо. И кстати, правда, зачем столько еды?
– Не знал, что тебе понравится, – признался Каллен, – поэтому взял всего понемногу.
– То есть, у тебя есть куча еды и два выходных, – резюмировала Нерия, – знаешь, я, пожалуй, ещё не все извинения принесла. Я сейчас собираюсь подняться в твою спальню и извиняться всю ночь самыми разнообразными способами.
– Извинений много не бывает, – согласился Каллен.
– Только умоляю, закрой эту долбанную дверь.
