Что происходит в казематах — остаётся в казематах

      За последние сутки Нерия призналась в любви храмовнику уже дважды. Это было на два признания больше, чем она запланировала на всю жизнь. Конечно, она уже говорила три заветных слова. Матери, сестре, друзьям. Незнакомому красавцу-эльфу посреди шумного карнавала по случаю Сатинальи. К тому моменту Нерия была пьяна уже третий день. От кисловатого вина с привкусом кожи и земли, от влажного морского воздуха, от вскружившего голову духа разнузданного веселья, который был в новинку ферелденке, всю юность просидевшей в Круге под неусыпным надзором Церкви. Нерия ощущала себя свободной, счастливой и влюблённой. В этот весёлый праздник, в этот портовый город, в этого красивого эльфа. Она целовалась с ним в эпицентре шумной толпы и во всё горло кричала, что любит его. Потом они сбежали с безумного карнавала на уединённый пляж, где занялись сексом, после которого Нерии пришлось вымывать песок из волос и всех отверстий на теле. Ещё через пару дней Нерия, наконец, протрезвела, и чувство любви к незнакомцу схлынуло, словно его смыла набежавшая на песчаную косу волна. Осталась только любовь к беззаботной Антиве, набитой пьяницами, шлюхами, интриганами и убийцами. Чудесное место для той, кто хочет затеряться в толпе на ближайшие десять лет.       Нерия смотрела на Каллена, целующего её живот и пыталась решить, какое чувство для неё важней – любовь к Каллену или любовь к Антиве. С вареньем она уже определилась, но здесь выбор гораздо сложнее. Там её дом. Она никогда не была своей в Ферелдене. Ни в эльфийском гетто, ни в Круге. Ферелден для таких, как Каллен. Пасмурный, морозный край для суровых мужиков, которые держат эмоции в себе, пока их не настигнет сердечный приступ или желание наложить на себя руки. Какие эмоции он испытает, если она скажет, что собирается вернуться домой, когда с Корифеем будет покончено? И станет ли он держать их в себе? Нерия бы не стала. Она бы на его месте выгнала себя пинками из его спальни, потому что нельзя просто сказать: «Я люблю тебя больше крыжовникового варенья», а потом свалить в Антиву, словно ничего и не было. Даже с друзьями нельзя так поступать, не то, что с возлюбленными. Но можно же найти другое решение. Ей не обязательно оставаться здесь. Но и с Каленом расставаться тоже не обязательно. Она перевела взгляд с белокурой макушки на дыру в потолке. На небе мерцали звёзды, и в их мерцании Нерии чудился справедливый укор. Она себя осуждает, небесные светила её осуждают, Каллен тоже будет её осуждать, когда она поделится своими планами на будущее.       Каллен, пока не знающий, что ему скоро предстоит вовсю осуждать Нерию, осторожно касался губами тонкой, чувствительной кожи на внутренней стороне бедра. И чем выше поднимались его губы, тем отчётливей Нерия понимала, что она не сможет расслабиться, пока не узнает мнение Каллена по поводу её возвращения домой. Она ощутила, как влажный язык скользит по её промежности, ласкает вход во влагалище, касается клитора. Короткая вспышка на ночном небе возвестила о том, что сейчас самое время загадать желание. Нерия загадала, чтобы Каллен её не убил, и с чувством произнесла: – Ну и огромная же эта дыра. – Да нет, обычная, – отозвался Каллен и приподнялся на локте, пристально глядя на неё. – Я про дыру в потолке. Погоди, что значит, обычная? – Нерия фыркнула. – И много дыр ты видел, храмовник? – Ты мне гораздо больше нравилась с членом во рту. – Это оскорбительно. – Да ну? – притворно удивился Каллен. – Странно, меня вот совсем не оскорбляет, что сексу со мной ты предпочитаешь разглядывание дыры в потолке. Я просто смирюсь с тем, насколько я плох.       Нерия надеялась, что после второго пламенного признания в любви Каллен забудет, что она ляпнула про его сексуальные способности. Но он не забыл. Мужчины такое вообще редко забывают, и уж точно не пятнадцать минут спустя. Нужно срочно менять тему, пока храмовник не проскочил стадию ядовитого сарказма и не ушёл в себя, лелеять обиду. – Я собираюсь вернуться в Антиву! – сообщила Нерия и в тот же момент сообразила, что стоило менять тему на что-то нейтральное. Обсудить особенности политического строя в Орзаммаре, например.       Каллен сел, а Нерия поджала ноги, следя за тем, как меняется выражение его лица. Бывает, по лицу сложно угадать, что человек чувствует, но это не тот случай. Все эмоции Каллена были очевидны. Гнев, недоумение, обида, снова гнев. Очень много гнева. Наверное, думает сейчас, что она лживая гадина, которой на него плевать. – Затосковала по своим антиванским любовникам?       Странная реакция. Вообще не такая, какую Нерия ожидала. Она готовилась к чему-то вроде: «Ты никогда меня по-настоящему не любила». Она уже не раз слышала эту фразу, и у неё даже была заготовлена пара шаблонных ответов. Но Каллен по нестандартности реакций мог переплюнуть её, поэтому она слегка опешила и попыталась отшутиться. – Ну, не без этого.       Ей показалось, что она слышит скрип зубов. А может это гнилая доска на потолке собирается рухнуть на кровать и похоронить их с Калленом под собой. Если что-то сейчас и могло разрядить обстановку, так это их внезапная смерть. – Храмовник, причём тут мои любовники? – Вообще не причём. Сколько их у тебя, кстати? – А тебя только мужчины интересуют? – разозлилась Нерия, – про любовниц моих расспросить не хочешь? – То есть, я ещё и с любовницами твоими никакого сравнения не выдерживаю?       У этой кровати точно какая-то нездоровая аура. Может, на ней кто-то схлопотал инфаркт во время безудержного секса, и теперь дух покойного привязан к этой спальне и вселяется в них с Калленом по очереди. Если дух не дожил до оргазма на этой кровати, то никто не доживёт. Разумное объяснение, вполне реалистичное. – Каллен, я ни с кем тебя не сравниваю. Разве что, всего один раз, с моим первым мужчиной. И сравнение было не в его пользу. – Удивительно, что ты вообще помнишь своего первого мужчину. Уверена, что не перепутала, кто в этом бесконечном списке первый? – Ладно, я поняла. – Нерия подтянула к себе одеяло, – тебе больно и ты пытаешься сделать мне ещё больней. Хорошая попытка, но комментарии о моей насыщенной сексуальной жизни меня не обижают. Что меня действительно обижает – это то, что ты ведёшь себя как маленький мальчик, вместо того, чтобы спокойно всё обсудить. – Не вижу смысла что-то обсуждать. Делай что хочешь. Возвращайся в Антиву, заведи ещё пару любовников или любовниц и не говори им свой адрес. Ведь это именно то, что тебе на самом деле нужно.       А вот это уже было обидно. И несправедливо. На самом деле ей было нужно, чтобы Каллен поехал с ней. Она бы сказала ему адрес, выдала запасные ключи и выделила полку в шкафу и зубную щётку. Но теперь Нерия уже не уверена, что это хорошая идея, потому что Каллен ведёт себя как ревнивый баран, а в Антиве поводов ревновать действительно немало. Храмовник отвернулся и ссутулился. Нерия осторожно тронула напряжённое плечо. – У тебя осталась последняя попытка перестать быть таким придурком. Если бы я собиралась тебе изменять, я бы не стала ради этого уезжать в Антиву. В Скайхолде полно народу. – Дело не в этом, – Каллен, не оборачиваясь, покачал головой и вздохнул, – и даже не в том, что ты уедешь в Антиву, я не сомневался, что так и будет. Прости, что нагрубил тебе, ты права, это было по-детски. – Тогда в чём дело? В моих бывших?       Он молча кивнул. – Каллен… – Нерия прижалась к его спине, обнимая и целуя плечо, – мы вроде бы решили, что я больше не буду наказывать тебя за твоё прошлое. Может, сделаешь мне такое же одолжение? – Я не могу. Каждый раз, когда мы с тобой вместе, я не могу выкинуть из головы мысли о том, что ты была с кем-то другим. А теперь я не могу перестать думать о том, что не выдерживаю конкуренции с тружениками антиванских борделей. – Вот ты мне тоже больше нравился, пока у тебя рот был делом занят. – Тебе нравилась дыра в потолке.       У Нерии кончилось терпение. Лопнуло, как воздушный шар, в который Каллен раз за разом тыкал иголкой, проверяя его на прочность. Мало того, что он спиной к ней повернулся, так ещё и бубнит под нос всякую чушь, на которую она не знает, что ответить. Надо и в самом деле занять уже его рот и выгадать себе немного времени, чтобы собраться с мыслями и объяснить Каллену, что он ревнивый дурак, без которого она не представляет себе жизнь в Антиве. Она резко дёрнула ничего не подозревающего храмовника на себя, заваливая его на кровать. Он замахал руками, чтобы поймать её, но Нерия увернулась и забралась на Каллена верхом, крепко обхватив его бёдра своими. Он попытался привстать, Нерия толкнула его обратно. – Лежи смирно, храмовник. Иначе я тебя заставлю. – Всё-таки докатилась до изнасилований? – Ага. Зачем Создатель одарил меня магией, если не для надругательства над храмовниками? – Слезь с меня. – А то что? Будешь кричать? Звать на помощь? В слезах рассказывать на утренней планёрке, что тебя обесчестила полутораметровая магичка, которая весит в два с половиной раза меньше тебя? – Это вообще не смешно. – А я и не смеюсь. Я очень зла. И сейчас ты получишь уникальный шанс меня задобрить.       Нерия действительно разозлилась. Даже головой его о кровать стукнула. Хотя это, наверное, было случайно. Оно и немудрено. Мало кому понравятся саркастичные замечания о неразборчивости в половых связях. Каллену бы не понравились. Но он и не спит с половиной Антивы, в отличие от некоторых. И он тоже имеет все основания злиться. Нерия подтвердила его опасения насчёт отъезда в Антиву и сказала ему, что он плохой любовник. Если бы она не трахалась со всеми подряд, то ей бы и сравнивать было не с кем. И ему бы не пришлось быть таким козлом.       Каллен закрыл глаза, чтобы не видеть, как Нерия сверлит его хмурым взглядом исподлобья, скрестив на груди руки. Кого он обманывает. Нерия угадала, ему больно, именно поэтому он ведёт себя как козёл. Потому что если он прекратит её оскорблять, всё кончится тем, что у него сдадут нервы, и он, рыдая, будет валяться у неё в ногах, умоляя не уезжать. Вдруг она этого и хочет? Посмотреть напоследок на униженного и растоптанного храмовника. Каллен ощутил доселе неведомое ему чувство – щемящую жалость к себе. Лучше бы он никогда не садился играть с Нерией в «порочную добродетель» и так бы и обожал её на расстоянии. Тогда бы ему сейчас не было настолько больно. Она бы снова просто исчезла из его жизни. Но теперь она не растворится бесследно, как утренняя дымка, а уйдёт, пропахав глубокую борозду Каллену в сердце.       Его патетичные мысли прервало какое-то шевеление и странное предчувствие, что сейчас произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Каллен открыл глаза как раз вовремя, чтобы узреть своего рода визуальную метафору своих страданий. Пока он размышлял, что вся его жизнь накрылась женским половым органом, этот самый орган неотвратимо приближался к его лицу. Он хотел было спросить, что за дерьмо тут происходит, но у Нерии на его рот были другие планы. Она уселась Каллену на лицо, оперлась на спинку кровати и склонила голову, глядя на него. – Знаешь, храмовник, я всё думала, чего не хватает на твоём идеально красивом лице. И вдруг поняла – меня. Смотри, как удачно всё складывается. Меня больше не отвлекает проклятая дыра, а ты не сможешь молоть своим поганым языком всякую ерунду. И чтобы ты не мучил себя подозрениями, скажу тебе сразу – да, я делала это с другими мужчинами. И мне с ними было очень хорошо, поэтому тебе придётся потрудиться, чтобы чудесные воспоминания обо всех бывших любовниках выветрились из моей головы.       Он это заслужил. Но хотя бы валяться у Нерии в ногах Каллену расхотелось. Перебьётся. Нерия нетерпеливо поёрзала, он плотнее сжал рот. Не то, что бы он против доставить ей удовольствие, но пусть попросит повежливей. – Храмовник, мне тебе нос зажать?       Сама вежливость, как же. Каллену стоило бы скинуть её. Не станет же Нерия его, в самом деле, насиловать. У неё и не получится, он постоянно её хочет. Даже сейчас, после всех обид и оскорблений. – Ладно, не хочешь – не надо, – вздохнула Нерия, подтвердив, что насильница из неё никакая, и начала вставать.       Он схватил её за ягодицы и надавил, вынуждая сесть обратно. От неожиданности Нерия потеряла равновесие и проехалась по его лицу. Каллен представил, как объясняет в лазарете, что ему сломали нос лобковой костью и нервно рассмеялся. Нерия снова чуть приподнялась и встревожено посмотрела на него. – Каллен, ты в порядке?       Он был в полном порядке, насколько это возможно, когда твоя возлюбленная собралась променять тебя на похождения по антивским борделям. Какого хрена, она всё равно уедет, даже если он буквально вцепится ей в ноги. Нужно успеть насладиться её обществом, пока Нерия ещё здесь. Со всеми своими сумасшедшими идеями, злыми шутками, чарующими взглядами и чудесным запахом, от которого у него прямо сейчас кружится голова. Он сжал её ягодицы и подтянул Нерию вплотную к себе.       Нерия уже несколько раз пожалела о том, что наговорила Каллену за эту ночь. И про плохой секс, и про всех своих бывших, и про Антиву. Почему нельзя просто взять его и сбежать куда-нибудь, где им не придётся думать ни о прошлом, ни о будущем, и они будут любить друг друга, пока не умрут. Разве она о многом просит? Она ощутила лёгкие касания языка и подумала, что, может быть, Каллену сейчас хочется того же самого. Вдруг он тоже устал от того, что всё вокруг влияет на их отношения. Его прошлое, её прошлое, их общее прошлое. Безумное настоящее, неопределённое будущее.       Она втянула носом воздух, чувствуя, как язык проходится по её возбуждённому клитору, скользит вниз, к влагалищу, и проникает внутрь. Она снова оперлась руками на спинку кровати и закрыла глаза. Вот бы застыть навсегда в этом моменте. Может, если хорошо попросить Корифея, он ей подкинет то же заклинание, что и Алексиусу. Она согласна на любую магию, если та поможет спасти их обречённые отношения. Пойдёт в услужение к самому чокнутому тевинтерскому магистру, если он подскажет ей, как задержать мгновения, в которых губы Каллена ласкают её деликатно и нежно, будто пятнадцать минут назад он не произносил этими губами отвратительные вещи, пытаясь ранить её так же сильно, как она его. Она сжала между пальцев сосок и застонала, чувствуя, как возбуждение скручивается в тугой узел внизу живота и устремляется ниже, сосредотачиваясь в одном месте, которому Каллен снова уделяет недостаточно внимания. Она прижалась плотнее к его лицу и двинула бёдрами, проверяя реакцию. Возражений не последовало, и Нерия задвигалась активней, удовлетворённо отметив, что побрился храмовник просто прекрасно. Она тёрлась о его губы, язык, подбородок и даже нос, стараясь не думать, что ему очень некомфортно, и нечем дышать, ведь она так возбуждена, что его там, наверное, заливает по самые глаза. Впрочем, умирай он от удушья, разве его руки стискивали бы её так крепко? Ладонь Каллена скользнула между ягодиц и воображение услужливо подсунуло Нерии картину того, как он трахает её в задницу. Нет, этого им наверное делать не стоит, ему бы обычный секс нормально освоить для начала. Но помечтать же ей никто не запрещает. Тем более, что она готова кончить от одной только мысли об этом. И от того, что язык Каллена настойчиво и ритмично скользит по её клитору. И от его пальцев , только что проникших в неё. Нерия задвигала бёдрами, насаживаясь на эти пальцы, и сдавила коленями голову Каллена. – Я сейчас кончу, – выдохнула она, прежде чем ощутила, как стенки влагалища сжимаются вокруг пальцев и напряжение, скопившееся внизу живота, в дрожащих бёдрах, в клиторе, сжатом осторожными губами, схлынуло, уступая место оргазму.