Что происходит в казематах — остаётся в казематах

      Нерия сидела, отвернувшись, и постукивала пальцами по тумбочке. Каллен лежал и думал о том, что она выбрала крайне подходящую позу для орального секса. Это был яркий и наглядный финал их отношений. Его во всех смыслах поимели и бросили. Он потянул край простыни и вытер лицо. – Я сняла проклятье, – не поворачиваясь, сказала Нерия. – Что? – Проклятье кровати, на которой ни у кого не было оргазма. Я сняла его. – У меня был оргазм на этой кровати, – возразил Каллен. – С кем это? – С рукой. Я неоднократно тут снимал проклятье, вспоминая о тебе.       Нерия насмешливо фыркнула, а Каллен подумал, что был прав – ей бы это зрелище понравилось. Но какая теперь разница. – Каллен, нам нужно поговорить. Об Антиве.       Он сел и прислонился к её спине, чувствуя, как волосы Нерии щекочут его лопатки. Им лучше не смотреть друг на друга во время этого разговора, иначе он или разрыдается или разорётся. – Я слушаю.       Она взяла его за руку и крепко сжала. – Когда Корифей отправится на поклон к Думату, или куда там попадают тевинтерские магистры, после того, как я надеру им задницу, я вернусь домой. Я не хочу оставаться в Ферелдене. Здесь холодно, грязно, рожи у всех неприветливые, национальная кухня отвратительная и король с прибабахом. И самое главное, всё здесь напоминает мне о дерьмовом прошлом и ошибках, которые я совершала. Моя семья, Йован, обучение в Круге, восстание Ульдреда – всё это топливо для моих ночных кошмаров, и всё это здесь, в Ферелдене. – Я понимаю. – Я знаю, что ты понимаешь. И поэтому… может быть…       Нерия стиснула его пальцы так, что Каллену показалось, что ещё немного, и она их сломает. Он осторожно высвободил руку, повернулся и обнял Нерию за плечи. – Что может быть? – Может быть, ты хотел бы поехать со мной? Тебе необязательно отвечать прямо сейчас. Или, если твой ответ «нет», тем более не отвечай прямо сейчас, я хочу немного побыть в счастливом неведении. – Она положила руку ему на запястье, – Каллен, я не могу остаться здесь. Но без тебя я тоже не могу. Пожалуйста, скажи, что поедешь со мной.       Это предложение застало Каллена врасплох. И его первым порывом было уехать с Нерией хоть сейчас, куда она пожелает. Она хочет, чтобы он был рядом, он тоже этого хочет. Разве не замечательно, что у них всё так просто. А Инквизиция найдёт себе другого полководца, мало ли бывших храмовников по округе бегает. Каллен вздохнул и крепче прижал Нерию к себе. – Больше всего на свете я хотел бы поехать с тобой. – Но? – Но у меня есть обязательства. Вряд ли со смертью Корифея всё сразу придёт в норму. У Инквизиции будет ещё много работы. Я не могу просто всё бросить и уехать. – Типичный Каллен, – горько усмехнулась Нерия, – долг превыше всего. Кому нужна любовь, когда есть работа. – Мне нужна любовь. Мне нужна вся твоя любовь, но я не в том положении, чтобы бросаться в любовь с головой, наплевав на всё прочее. – Значит, ты со мной не поедешь? – Я не знаю. Может быть, когда всё наладится, Инквизиция перестанет во мне нуждаться… – То есть, никогда. Каллен почувствовал, как вздрагивают её плечи, и ему на руку упала капля. – Ты плачешь? – Нет, на губной гармошке играю, – огрызнулась Нерия и шмыгнула носом. – Спасибо. – За что? За то, что я плачу? – За то, что тебе не всё равно.       Нерия повернулась к нему и заключила его лицо в ладони. Очень мокрые ладони. – Почему ты всегда думаешь, что мне всё равно?       И правда, почему? Потому что он сотни раз слышал от неё, что она ненавидит храмовников. Потому что она говорила, что у них просто секс. Потому что он до сих пор не понимает, почему она вообще потащила его трахаться в казематы. Потому что она чокнутая и непредсказуемая, и он всё ещё не может поверить, что она любит его, а не забавляется с тупым храмовником. – Почему ты решила заняться со мной сексом в казематах? – Это вопрос с подвохом? – Нет. Мне просто интересно. – Я не хочу отвечать, ты расстроишься. – Я уже расстроен.       Нерия убрала руки от его лица и отвела взгляд. – Просто, я увидела тебя в полотенце, а у меня уже очень давно никого не было, а ты был такой красивый, мускулистый, волосы ещё такие вьющиеся, а я просто обожаю вьющиеся волосы, и капля у тебя по животу стекала прямо под полотенце, и я подумала: «Создатель, какая же у него, наверное, упругая задница», но напрыгивать на тебя прямо в бане было как-то невежливо, поэтому я потащила тебя в казематы, а в кандалах ты ещё красивее, мне вообще нравятся кандалы, есть в них какая-то особая эротическая эстетика, а потом ты признался, что подглядывал за мной в библиотеке, и клянусь, это было самое сексуальное, что я слышала в своей жизни, а потом… – Стоп! – Перебил её Каллен, – вот именно поэтому я думаю, что тебе всё равно. Потому что я для тебя упругая задница в кандалах. И ты способна переспать с человеком, которого терпеть не можешь, только потому, что у тебя давно никого не было. – Храмовник, как ты меня заколебал, дыхание Создателя тебе в жопу! – Кто вообще так говорит?! – Я так говорю, тупица ты андрастеугодная! – Может, обойдёмся без богохульства? – Может, – согласилась Нерия, – может, по морде тебе съездить, чтобы ты прекратил лепить из меня бесчувственного монстра? Ужас какой, женщине приглянулась твоя задница. Нормальные женщины заводятся, когда видят твои медали за отвагу и фигурку мабари, которую ты выстрогал в пятилетнем возрасте. А я странная какая-то, возбуждаюсь, когда вижу тебя голым. Никакого уважения к ветерану храмовнико-мажеских войн. – Откуда ты знаешь, что я выстрогал фигурку мабари? – Мы же в Ферелдене. – Нерия, может, ты всё же останешься?       Он сказал это, не надеясь на положительный ответ. И Нерия его не разочаровала. – Нет, я не останусь. – Значит, мы зашли в тупик. – Нет.       Она запустила пальцы в его волосы и прижалась к его лбу своим. – Я уеду в Антиву. А ты разберёшься со всеми своими долгами и обязательствами и приедешь ко мне. Если захочешь. – Ты ведь не станешь меня ждать. – Стану. Я буду ждать столько времени, сколько тебе понадобится. Надеюсь, мысль о том, что я жду тебя, и у меня уже очень давно не было секса, будет придавать тебе сил и поможет разобраться с делами побыстрей. – То есть, мы не расстаёмся? – Да ни за что. Там на твою задницу уже очередь из орлеек стоит. Могу поклясться, я слышала, как они спорили на ройал, кто из них первая тебя завалит. – Не боишься, что пока ты будешь в Антиве, кто-то из них разбогатеет на ройал? – Не боюсь. Я знаю, что ты так со мной не поступишь. – А ты со мной? – Никогда. Буду воздавать хвалу Создателю за то, что он подарил нам мастурбацию. Но ты всё же сильно не задерживайся. Лет через пять я забуду, как выглядят мужские половые органы, и ты мне уже будешь без надобности. – Можно попросить какого-нибудь орлейского портретиста зарисовать мои половые органы специально для тебя. Повесишь в спальне в Антиве. – Мне кажется, ты не очень понимаешь значение слова «портретист», храмовник.       Каллен расхохотался. Нерия попыталась сохранить серьёзное лицо, но у неё ничего не вышло. Она смеялась громко и искренне, и ей казалось, что у неё внутри будто прорвало плотину, и весь стресс, все страхи, всё дерьмо, которое так долго копилось в ней, наконец, выплеснулось наружу и потекло куда-то в бескрайний океан, в котором всё плохое пропадает без следа. С каждой секундой ей становилось легче. Всё будет хорошо. Каллен приедет к ней. Обязательно приедет, он не может не приехать, он любит её, она нужна ему так же сильно, как он ей. Может быть, у них будет дом с белым забором. Или даже своя маленькая винодельня. Заведут кошку. Или собаку. Или хорька, всё равно. Потом. Когда-нибудь. Обязательно. – Я думаю, нам нужны парные картины, – успокоившись, сообщила она, – вдруг ты тоже забудешь, как выглядят мои половые органы. – Поверь, после сегодняшней ночи я уже никогда не забуду. Нерия снова хохотнула и толкнула Каллена на подушку, забираясь на него. Она наклонилась к нему и лизнула в щёку. – Да ты прям весь… во мне. – Мне надо умыться. – Не надо. Ты пахнешь мной, меня это заводит. – Есть ли что-то, что тебя не заводит? – Когда ты ворчишь. А, нет, подожди, это меня тоже заводит. – Она выпрямилась, поймала его ладонь и сунула себе между бёдер, – чувствуешь?       Каллен не ответил, поэтому Нерия так и не узнала, чувствует ли он что-то, зато она сначала почувствовала, как его пальцы ласкают её, и сразу за этим – вину. – Прости меня, – сказала она, и на вопросительный взгляд Каллена пояснила, – я наговорила тебе всякой чуши. Мне очень хорошо с тобой, и мне нравится наш секс, хотя ты иногда бываешь слегка эгоистичным. – Я тоже наговорил тебе всякой чуши. Я на самом деле не считаю, что меня как-то касается твоя прошлая интимная жизнь. Хотя я бы предпочёл больше вообще никогда не слышать о твоих бывших. – Если ты приедешь в Антиву, я не могу тебе этого обещать. – Да я уже понял. Я не могу обещать, что не буду ревновать. – Тогда на приёме, когда вас с Гленном обступили барышни, мне хотелось пойти в ставку командования и отодрать от стола кусок с орлейской картой. Так что мы друг друга стоим. – Я надеялся, что они все переключатся на твоего приятеля, и я смогу провести время с тобой. Надёжный был план. У меня в голове. И кстати…       Он потянулся к тумбочке, открыл её, вытащил оттуда подозрительно знакомый Нерии лоскут ткани и протянул ей. Она демонстративно схватилась за сердце. – Создатель милосердный, ты прокрался в спальню Вестницы за моими трусами. – Я никогда не оставлю даму в беде. – Ты их ещё и постирал. – Ну не грязные же хранить. – Некоторые хранят. – Чего? – Не бери в голову. Почему ты мне их только сейчас отдал?       Каллен смущённо почесал шею. Нерия вскинула бровь. – Я думал, если ты меня бросишь, хоть что-то на память останется. – Это нечестно, у меня нет твоих трусов! – У меня твоих теперь тоже нет.       Нерия скомкала трусы и бросила обратно в незакрытый ящик. – Пусть будут, я давно смирилась с их утратой. В Антиве вернёшь.       Каллен сел и обвил руками её талию. Нерия спрятала лицо у него на плече и глубоко вдохнула. Пока они ещё вместе, нужно как следует запомнить его запах, потому что может статься, что кроме воспоминаний у неё ничего больше не будет. – Я обязательно приеду. Как только смогу. – Очень надеюсь. Потому что если нет, мне придётся вернуться и гонять тебя по всему Ферелдену, за все годы, что мне пришлось хранить целибат по твоей вине.       Каллен подхватил Нерию под ягодицы и повалил на постель. Её голова свесилась с кровати, и в следующее мгновение Нерия проехалась спиной по простыне, потому что Каллен подтянул её к себе, закидывая её ноги себе на плечи. Теперь он не только её вертит, как хочет, но и акробатические номера ставит. – Стара я для этого дерьма, – сообщила Нерия, глядя на Каллена, запоздало стаскивающего штаны, – спина у меня уже не та, что преж… Он заткнул ей рот поцелуем. Нерия куснула его и подумала о том, что сегодня её колени постоянно оказываются возле ушей. Сначала возле его, теперь возле её. Зато дыру не видно. Вообще ничего не видно. Теперь, когда Каллен склонился над ней, вдруг стало заметно какой он огромный по сравнению с ней, даже без доспехов. Всю дыру ей загородил своей широкой грудью и плечами. Как же она теперь будет отвлекаться от секса на свою любимую дыру. А, вот почему он выбрал эту позу. – Храмовник, а мы сейчас занимаемся любовью или трахаемся? – Трахаемся любовью. Заткнись уже, пожалуйста. Не только акробат, но и лингвист, прелесть какая. Нерия собралась похвалить Каллена за прекрасное чувство языка, во всех смыслах, но задохнулась, потому что он не стал тратить время на прелюдии и просто вломился в неё со всей присущей храмовникам деликатностью. Он в одно мгновение заполнил её целиком и Нерии показалось, что из неё вышибло дух, потому что видимо всё это время дух находился у неё где-то в вагине. Наверное, это был дух того самого парня, который умер на этой кровати от сердечного приступа. Она дёрнулась, пытаясь чуть отстраниться, но с коленками у ушей она оказалась максимально уязвима и открыта перед Калленом. От неё ничего не зависит. Это должно её пугать. Её придавил к кровати огромный храмовник, который вбивается в неё так глубоко, что она не понимает, как он вообще в ней помещается. Она как-то в принципе не задумывалась о том , что у Каллена член больше среднего, но в этой позе, в которой она не контролирует , что он там своим членом творит, это стало слишком очевидно. Настолько, что ей даже больно от его резких, размашистых движений. И почему-то именно это её больше всего заводит. Каллен верно заметил, её всё заводит. Боль её заводит не меньше, чем ласковые прикосновения. Уязвимость и беззащитность сексуальны так же, как главенство и контроль. Ей плевать, как они занимаются любовью, лишь бы только им обоим было хорошо. Пока Нерия познавала новые грани своей сексуальности, Каллен не тратил время на рефлексию, у него с сексуальностью всё и так было нормально. Нерия впилась ногтями в его спину, слушая его стоны и учащённое дыхание, чувствуя, как он наращивает темп, приближаясь к финалу. Она напрягла мышцы, надеясь, что он ощущает, как она обхватывает его, и что ему приятно. Ему должно быть приятно. Настолько приятно, чтобы он и не помышлял о других женщинах, пока её не будет рядом. Потому что иначе ей придётся его убить, а это слишком драматично даже для их сумасшедших отношений. Каллен издал очередной, особенно ласкающий её слух, стон и кончил, толкнувшись в неё последний раз, глубоко и резко. Спустя минуту, отдышавшись, он слез с неё, и Нерия, наконец, смогла лечь нормально и вытянуть ноги. Спина ожидаемо заныла. – Ты теперь мне массаж должен, храмовник. Два. – Сколько захочешь. Нерия закинула на Каллена ногу, уткнулась лицом ему в плечо и подтянула на себя одеяло. – Сейчас я хочу спать. И есть. И ванну. Но сначала спать. Можно я останусь тут? – Оставайся, пока не уедешь.