Что происходит в казематах — остаётся в казематах

– Я надеялся умереть в месте с более поэтичным названием. – Чем тебе Арборская Глушь не нравится? Очень поэтично. – Да, глушь – это очень поэтично. Звучит почти как Кирквольские Выселки. – Создатель, там и такое есть? – Сразу за эльфинажем.       Нерия с Гленном стояли спиной к спине, выставив посохи, и наблюдали за тем, как их окружает отряд красных храмовников. Нерия насчитала восьмерых и расстроилась, ведь их с Гленном было всего двое, а прошлая их встреча с красным храмовником одарила её уродливым шрамом на бедре, а Гленна – ночными кошмарами о том, как она падает в пропасть. В этот раз лириумного чудища среди них не было, но храмовники всё равно оказались в более выгодном положении, оттеснив пару магов в чащу, подальше от основного сражения. Они медленно смыкали кольцо, кажется, не вполне уверенные в будущем исходе стычки. Нерия была согласна с Гленном, помереть в сраной глуши, пока остальные героически прокладывают Вестнице путь к храму Митал – это очень обидно. Нерия бы тоже не отказалась завернуть в храм, кстати. Наверняка там полно древней эльфийской мудрости и дорогущих артефактов, которые можно толкнуть втридорога коллекционерам. Хотя, это, наверное, неразумно. Корифей вот доколлекционировался, и где он теперь. Кстати, и правда, где? Должен быть где-то здесь. Вдруг он там уже Вестницу добивает, пока… – Сурана, ты уснула? – Они нас уроют, – оптимистично спрогнозировала Нерия. – Ага, щас.       В ладони Гленна вспыхнуло пламя, разрастаясь полукругом и отрезая их высокой стеной от храмовников. Нерия с гордостью отметила, как вырос её маленький мамин пирожочек и закрыла глаза, сосредотачиваясь на заклинании и прислушиваясь. Дыхание, пульс, температура тела, импульсы в мозге. Красные храмовники и мозг, смешно. Нет там больше мозга, только вязкая масса, пронизанная лириумом. Но они дышат. А значит, она сможет убить их всех. Нужно лишь немного времени. – Оооо, нет. Нет, нет, нет, нет, нет!       Нерия открыла глаза и увидела, что огненный круг медленно угасает. Восемь храмовников под красным лириумом – это очень много. Они рассеют любое их заклинание, если только что-то их не отвлечёт. – Ты как хочешь, я на дерево, – сказал Гленн и побежал к ближайшей сосне, перепрыгнув почти угасшее пламя и походя, ткнув посохом в лицо храмовника, рванувшего ему наперерез. – Трус! – Крикнула Нерия и побежала следом.       Храмовники, окончательно убедившись, что им ничего не угрожает, помчались за ней. Нерия резво вскарабкалась по толстым веткам, пачкаясь в смоле и царапая руки. Гленн уже расселся на одной из широких сосновых лап, опершись на ствол, и наблюдал за храмовниками, столпившимися внизу. Один из них попытался последовать за магами, но нижняя ветка затрещала под весом воина в полном стальном доспехе. – Ставлю ройал, что они подожгут эту сосну, – сказал Гленн Нерии, присоединившейся к наблюдению. – Ставлю два, что спилят. – Кстати, знаешь, как будет «сосна» на тевинтерском? Пинус! – Не может быть. – Клянусь. Я у Айрис в книжке прочитал. Это сосна обыкновенная. Пинус Сильвестрис! – То есть, мы сейчас сидим на пинусе? – уточнила Нерия. – Тебе не привыкать, – хмыкнул Гленн и закричал, – храмовники, не трогайте мой пинус!       Нерия заржала и кинула в храмовников сосновую шишку. – О нет, он лезет на мой пинус! – продолжил Гленн, – нежнее, храмовник, не поцарапай! Ты что, вообще не умеешь обращаться с пинусом? Как ты в туалет-то ходишь, бедолага!       Нерия уцепилась за ствол, хохоча во всё горло. Что ж, если они и умрут на этой сосне, по крайней мере, компания у неё что надо. Каллену бы вот шутки про пинусы смешными не показались. Едва она подумала о Каллене, тот появился откуда-то из сердца чащи и протаранил щитом одного из храмовников. Нерия поперхнулась смехом. А вот и отвлекающий фактор. Она сосредоточилась, читая заклинание. Парализовать трахею, что может быть проще, когда ты один на один с врагом. И как это сложно, когда ты видишь, как восемь храмовников теснят Каллена к дереву. Он не отобьётся в одиночку. И его одного слишком мало, чтобы оттянуть всё внимание от неё. Ничего не выйдет, её заклинания распадаются, как карточный домик, отражённые храмовничьей магией. – Мой посох внизу, я иду туда.       Гленн заскользил вниз по стволу сосны, обдирая тонкие ветки. Нерия осталась наверху. Ей посох не нужен, она и так справится, дайте только шанс. Гленн схватил посох, и пламя снова взметнулось, покрывая землю, охватывая стволы деревьев, подбираясь к храмовникам. Лишь бы этот пироманьяк её возлюбленного не поджарил ненароком. В стане врага начались разброд и шатания. Часть из них всё так же пытались пробиться сквозь щит Каллена, другие двинулись в сторону мага. Он продержится дольше. Должен продержаться, пока Нерия избавляется от храмовников по очереди. Один из нападающих на Каллена выронил меч и схватился за грудь. Нерия не видела с сосны, но ощущала, как он задыхается и паникует, пытаясь из последних сил рассеять её заклинание. Тщетно.       Следующий храмовник не захотел следовать путём своего товарища. Нерия ощутила, как он сопротивляется, но сопротивление оборвал меч Каллена, войдя храмовнику в щель между шлемом и нагрудником. Нерия услышала крик. Пламя угасало, Гленн пятился к сосне, схватившись за руку. Каллен отбросил ещё одного нападающего, жуткий хруст возвестил о том, что он уже не встанет. Нерия проследила за тем, как единственный нормальный храмовник в этом лесу бежит защищать её друга от четырёх ненормальных и вздохнула с облегчением. Пятый ненормальный храмовник бежал за Калленом. Нерия вынула из-за голенища кинжал и, помолившись, спрыгнула с ветки на загривок преследователя, всаживая кинжал ему в глаз. Он взревел и бросил её на землю. Нерия ударилась копчиком, дыхание перехватило, она увидела занесённый над ней меч, но опуститься он не успел, потому что Каллен снёс храмовнику голову.       Огонь погас, двое из четырёх оставшихся храмовников были совсем рядом с её другом. Другие двое шли на них с Калленом. Он загородил её, и Нерия встала у него за спиной, плетя заклинание. Четверо. Отличная цифра, её любимая. – Вам хана, ребята, – сдавленным голосом сообщил храмовникам Гленн, – Нерия страсть как не любит, когда кто-то трогает её пинус.       Гленн был прав. Не про пинус. Про то, что храмовникам хана. Они один за другим попадали на землю, задыхаясь и царапая землю пальцами в латных перчатках. Нерия перепрыгнула через бьющегося в агонии храмовника и подскочила к Гленну. Он зажимал ладонью плечо, сквозь пальцы сочилась кровь. – Мечом задели.       Нерия скинула куртку и потянула из-под сорочки край майки, пытаясь оторвать от неё ткань. Майка не поддавалась. – Дай я.       Каллен рванул майку так, что она порвалась по швам, и в его руках остался огромный лоскут. – Вы чё, до привала потерпеть не можете? – Заржал маг. – Заткнись, – ответил Каллен, перевязывая рану, – какого хера вас сюда понесло? – Они нас в кольцо взяли и в лес оттеснили, – пояснила Нерия, – видимо, рожи у нас гадкие, раз они нас аж ввосьмером отпинать решили. Ты-то как нас нашёл? – По крикам твоего малолетнего дружка. – То есть, вы нашли нас… – Гленн выдержал драматическую паузу, – по пинусу!       Нерия прыснула, Каллен посмотрел на них как на умственно-отсталых. – Могу я узнать, какая связь между красными храмовниками и твоими воплями в лесу?       Гленн отшагнул от сосны, широким жестом указал на неё обеими руками и торжественно произнёс: – Пинус Сильвестрис! Нерия повалилась на землю, хохоча и колотя по ней руками. – У твоего парня вообще нет чувства юмора.       Гленн сидел на земле и грустно морщился, пока Айрис меняла повязку на его ране. Вид у неё был укоризненный. Вот кому с Калленом встречаться надо. У них обоих всегда такие строгие лица, что они и Корифея одним только взглядом в угол на горох поставят. – Есть у него чувство юмора. Просто чуть более интеллектуальное, чем наше. – В любом случае, подзатыльник мне отвешивать было необязательно. – Он за нас волновался. Но я с ним об этом поговорю, – пообещала Нерия.       Они торчали в лагере, разбитом под стенами храма Митал и страдали. Особенно страдала Нерия, которая пропустила визит Корифея. Все приключения опять достались Вестнице. Кому-то Корифей и прыжки в элувиан, а кому-то сосна на тевинтерском. Гленн тоже страдал. Во-первых, в назидание за то, что они такие идиоты, Айрис не стала лечить его магией и не давала обезболивающее. Во-вторых, он чувствовал себя заброшенным и нелюбимым. – Ты вот за меня вообще не волновалась. – Смелое утверждение. Полагаю, у тебя есть неоспоримые аргументы. – Мы всегда прикрываем друг другу жопы. А сегодня ты прикрывала не мою жопу. – Я прикрывала все жопы. Даже жопу Айрис, сидящую в лагере на пеньке, я мысленно прикрывала. – Вы бы без жопы Айрис уже сдохли оба. Так что давай без оскорбительных намёков. – И в мыслях не было! – замахала руками Нерия, – это я к тому, что мне все жопы одинаково дороги. – Неправда! Она первым делом помчалась коммандера Каллена спасать, – пожаловался Гленн Айрис. – Я бы тоже первым делом помчалась коммандера Каллена спасать. Он хотя бы языком не мелет без остановки. – Вот с этим я бы поспорила, – вздохнула Нерия. – Приятель, ты очень хороший маг. Когда мы познакомились, ты уже был очень хорошим магом, а теперь ты вообще ходячая пожарная катастрофа. А Каллен – храмовник без лириума. Я знала, что ты достаточно продержишься, и будешь прикрывать мою жопу столько, сколько потребуется. Насчёт него я не была уверена. – Он всё равно очень крутой, – признал Гленн, – без башки человека оставил. Жуть.       Действительно, жуть. Если бы не Каллен, у Нерии сейчас была бы дыра в животе, и вполне вероятно, что до заботливых рук Айрис она бы не дотянула. Ей нужно быть осторожней, если она хочет жить с Калленом долго и счастливо в Антиве. – Поедешь со мной в Антиву, приятель? – А коммандер с тобой не поедет? – Может, поговорим о нас с тобой, а не о коммандере? – Нет никаких нас с тобой! – пафосно вскричал Гленн и вскочил на ноги, опрокинув флакон с дезинфицирующей жидкостью, – я тебя последний месяц вообще не видел! Ты всё время с коммандером Калленом! Ночуешь у него, днём у него торчишь, обедаешь с ним, ужинаешь тоже с ним! Почему все, кто заводят отношения, только друг с другом и общаются? – Ты прав, – согласилась Нерия, – я совсем на тебя забила. – Я даже рад, что нас сегодня чуть храмовники не грохнули! Было весело, как в старые добрые времена. Но и тут пришёл коммандер Каллен. – Он нам очень помог. – Я знаю, – Гленн сел обратно и виновато посмотрел на Айрис, помахавшую у него перед лицом флаконом, – я всё понимаю. Просто скучаю по тебе. И когда ты в Антиву уедешь, буду скучать. – Значит, ты со мной тоже не поедешь? – Тоже? – Каллен не едет. – Почему? – спросила Айрис. – Потому что это Каллен, – развела руками Нерия, – если в нём одновременно нуждаюсь я и Инквизиция, он выберет Инквизицию. Мы, вроде как, договорились, что он приедет потом. – Я вернусь в Киркволл, – сказал Гленн, – без Мередит и одержимых психов там, наверное, сейчас не так уж плохо. Его даже отстраивают уже обратно. Надеюсь, церковь строить не будут.       Они с Нерией дружно посмотрели на Айрис. – Что? – Ты знаешь, что, – сказал Гленн. – Я хочу остаться в Инквизиции. – Фууууу! – Так же дружно не одобрили они её ответ. – Ой, да заткнитесь вы. Мне, в отличие от вас, тут платят. – А когда я это говорю, мне никто не верит! – Возмутилась Нерия, – целый год в таверне за счёт подруги пью, а все говорят, что я выдумываю. – Так вот кто на мой счёт постоянно антиванский бренди просит записать. – Можно подумать, ты не знала. – Да знала, конечно, – вздохнула Айрис, – я тоже буду скучать. Эй, эй, полегче!       Нерия с Гленном подскочили, с двух сторон заключили её в объятья и попытались приподнять. За их спинами раздался кашель. – Извините, что прерываю.       Гленн жалобно вздохнул, Нерия отпустила Айрис и повернулась к Каллену. – Чего тебе, храмовник? Не видишь, у нас тут трогательный момент. – Вы ещё успеете наобниматься, а вот мне надо возвращаться в Скайхолд. – Что? Нет!       Нерия виновато посмотрела на друзей, те демонстративно закатили глаза. Она схватила Каллена за руку и потащила в сторону эльфийских руин. – Я думала, у нас будет секс в палатке, – сказала она, усевшись на обломок разрушенной стены и ковыряя сапогом наросший на ней мох. – К твоему возвращению поставлю у себя в спальне палатку. Там столько свежего воздуха, что ты разницы не заметишь. – Не хочу прощаться. Ненавижу прощаться.       Каллен обнял её, и Нерия уткнулась ему в шею, ощущая, что у неё глаза на мокром месте. Вот поэтому она ненавидит прощаться. Каждый раз, как прощаешься с тем, кто тебе дорог, как будто кусок от себя отгрызаешь. Мучительно и болезненно. Или будто очень медленно отрываешь пластырь. – Это ненадолго. Вы тоже скоро вернётесь. – Да, – Нерия чуть отстранилась, – а пока я собираюсь сверху донизу обшарить этот храм. Впитать, так сказать, культуру предков. Преисполниться в своём осознании, вернуться к корням. – Спереть что-нибудь. – Да. То есть, нет. Сначала хотела, но передумала. – Горжусь тобой, – Каллен чмокнул её в лоб. – Я уже скучаю. – Я тоже.       Кое-что Нерия из храма всё-таки спёрла. Камушек. На память. На память о том, как Инквизиция разорила древний памятник эльфийской культуры, частью которой Нерия себя никогда не ощущала. Она шагала по заснеженной тропе в цепочке солдат Инквизиции, вертела камушек в кармане и размышляла о духовном. Люди верят в Создателя. Городские эльфы тоже верят в Создателя. Нерия тоже верила. Но Создатель покинул своих детей. Наверное, потому что он в них не верит. Верит ли Митал в своих детей? Долийцы взывают к её заступничеству, молят о справедливости и возмездии. На чьи головы они хотели бы обрушить возмездие? Могло ли так случиться, что Митал, услышав, о чём они её просят, тоже утратила веру в своих детей? Может, всё дерьмо в жизни происходит, потому что мы не заслуживаем наших богов? Корифей верит в Думата. А верит ли Думат в Корифея? Вдруг, каждый раз, как Корифей взывает к Думату, тот думает: «Опять этот поехавший, зачем я вообще дал ему свой адрес, придётся переезжать».       На самом деле, вопросы теологии не так уж сильно волновали Нерию. Ей просто нужно было отвлечься. Гонец доставил в их глушь донесение о нападении Корифея и они сразу же выдвинулись в сторону Скайхолда. Нерия понимала, что они опоздали. Ещё она понимала, что раз над ней ещё не разверзлась Брешь размером с весь Тедас, значит, Думат утратил веру в Корифея, и сумасшедшего тевинтерского магистра больше нет. Кто знает, кого ещё больше нет? Вдруг Создатель утратил веру в Каллена, и Нерия возвращается как раз вовремя, чтобы присутствовать на его похоронах.       Она подняла голову, глядя на столб дыма, поднимающийся вдалеке, над руинами Убежища. Каждый раз одно и то же. Горящий Кинлох. Страницы любимых книг, обратившиеся в пепел. Демоны, заполонившие её паршивый, но всё же дом. Умирающие под пытками храмовники. Может, стоило принять предложение Ульдреда. Одержимые не страдают, им плевать на потери, они никого не любят и ни в ком не нуждаются. Как и усмирёные. Как Йован. Горящий Денерим. Обожжённые, изуродованные тела горожан и стражников, Архидемон на крепостной стене, армия порождений тьмы живым потоком растекается по городским улицам. Где-то там, под этой кричащей, стонущей, рычащей массой умирают её родные. Горящее Убежище. Уже второй раз. Если Каллен мёртв, и лежит там под обломками и серыми хлопьями пепла, она не хочет этого знать. Если жив – не хочет снова прощаться. Корифей побеждён, а ей нужно сорвать пластырь, потому что она задыхается под ним. Нерия шагнула в сторону, утопая в сугробе, и развернулась спиной к показавшимся башням Скайхолда.