Страшная сказочка про любовь

Белль каким-то необъяснимым образом передалась нервозность хозяина замка, и девушка ходила за Румпельштильцхеном как хвостик, даже ластилась к нему. Когда Румпель прял, или сидя за столом перечитывал свитки контрактов, Белль сначала смотрела на него издалека, сидя с чтением на скамье у стены, потом подсаживалась ближе, ближе, и так, неслышно передвигаясь и не произнося ни слова, в конце концов оказывалась сидящей рядом с ним вплотную. Это настолько было не похоже на прежнюю Белль, что Румпель нарочно старался уходить раньше и возвращаться позже, оставляя девушку на очередную компаньонку, довольно сообразительную старуху из простонародья. До их разлуки оставались считанные дни. Золушка уже успела покаяться перед своим Томасом, тот обратился к помощи Белоснежки… Тюрьма, которую «милосердные правители» готовили для Тёмного была почти готова. И он должен позволить себя подловить, потому что оттуда он сможет влиять на ход событий. Румпель ждал, когда Золушка призовёт его. Или на этот раз это будет Белоснежка? Подробности ускользали от него, и Румпель предпочитал не гадать и не просиживать часы над хрустальным шаром, подглядывая за персонажами им же самим поставленной пьесы, а использовать ещё остававшееся время с пользой. Вот и в этот вечер, он засиделся в лаборатории, изучая заклинание из арсенала фей, поворачивающее время вспять — нет, не всё время — а только лишь время индивидуальное. К сожалению, отмотать жизнь назад и вернуться в ту ночь, когда он выпустил руку сына с его помощью было невозможно. Оно лишь возвращало молодость (или детство) вместе с прожитыми годами подчистую стирая память о них. Тёмного, разумеется, вопрос омоложения не волновал, но что если это заклинание сможет повернуть назад часы Белль и вернуть её во время, когда её разум и тело ещё были в порядке? Мысль о том, что он может убить Белль этой попыткой, не давала Румпелю покоя. Нить её жизни в прошлом обрывалась, и он не знал, сможет ли магия преодолеть этот барьер. И, обложившись старинными словарями и тезариусами, маг слово за слово не сколько переводил, сколько толковал заклинание. Дело продвигалось медленно: требовалось не только понять смысл слов, но и уловить присутствующую в них магию. Найти каждое из них и в других заклинаниях и понять, как именно они влияют на конечный результат… От работы Румпеля отвлёк стук в дверь. На пороге стояла новая служанка. Она не без любопытства бросила взгляд выцветших, в красных прожилках глаз на лабораторию, но внутрь заходить не стала. — Эть, хозяин, — тут же начала отчитываться старуха. — Я, вишь, ей говорила, что вы не велели беспокоить, да она меня не слушает. Не ест, не пьёт, не ложится. Вас ждёт стал-быть. — Напомни, зачем я вообще с тобой связался, — проговорил маг сердито, — если мне приходится всё делать самому. Он махнул рукой, и принялся быстро спускаться вниз по лестнице. Белль сидела в своей комнате, чинно сложив руки на коленях. Она была уже почти раздета: поверх белья был запахнут халат из беленного льна. Он сам купил ей его когда-то, вместе с голубым платьем. Нарочно выбирал самый простой крой, чтобы дать понять самонадеянной дочке мэра, что он не собирается удовлетворять её прихоти и дарить ей хоть что-то сверх необходимого. Тогда Белль его ещё только забавляла. А теперь… он отступил на шаг, оглядывая маленькую фигурку девушки и взмахнул рукой. Халат превратился в роскошный атласный пеньюар, украшенный изысканной вышивкой. Белль с любопытством оглядела преобразившийся наряд, потом взглянула на мага с тенью улыбки на губах: — Это ты, Румпель? — Я, — покаянно опустил он голову. — Это мой подарок тебе… Белль протянула между пальчиков кружевной кушак. — У меня было таких много, — внезапно сообщила она с какой-то детской важностью. — Да, ты ведь принцесса, — склонился Румпель в полупоклоне. — По крайней мере твой отец был в отдалённом родстве с королём. — И почему я здесь? — произнесла Белль с выражением лёгкого недоумения: опять она потерялась в обрывках воспоминаний и старых привязанностей. Она смотрела на него так прямо, без того трепета, которое было свойственно ей в первые дни в замке, без лёгкого смущения, которое он угадывал в Белль позже, без кокетства, которое тоже было ей свойственно в прошлой жизни. Шрамы, оставшиеся после падения и операции, Румпель почти не замечал, но от бесхитростности этого взгляда щемило сердце. Он сел рядом с ней на постель, взял её маленькие ручки в свои: — Ты не помнишь, мы заключили договор, и теперь ты живёшь здесь. — Лицо Белль не выражало ничего кроме детской доверчивости. - Почему ты не слушалась тетушку Этель? — перевёл тему маг. — Ничего не ела за ужином. И спать не хотела ложиться. — Я скучала по тебе, — просто сказала девушка. — Я хочу с тобой. Он вздохнул: — Я тоже. Но придётся потерпеть немного, — Белль опустила голову и он коснулся её подбородка. — У меня есть дела. Прости… я люблю тебя, но не могу иначе. Эта фраза сорвалась с его губ сама собой, и так и проскочила бы незамеченной, если бы Белль не пробормотала в ответ обиженной скороговоркой: — Я тоже тебя люблю. Он скользнул ладонями по её округлым плечам, скрытым под двумя слоями ткани… придвинулся и Белль подняла на него взгляд и доверчиво подалась навстречу. Маг прильнул к её губам, всё таким же мягким и тёплым, как тогда, когда состоялся их первый поцелуй, прикрыл глаза… Девушка не отталкивала его, и всё было почти так, как в первый раз. Только запах Белль изменился за прошедшие месяцы… Он неохотно оторвался от её губ, вгляделся в порозовевшее девичье личико. — Ты простишь меня, Белль? — За то, что ты уезжаешь? — ответила она вопросом на вопрос и дотронулась до своих губ рукой. — А ты поцелуешь меня, когда вернёшься? — Конечно. Слушайся тетушку Этель и доктора Франкенштейна, будь хорошей девочкой. И тогда я тебя обязательно поцелую. Он дождался, когда Белль выпьет стакан молока, снимет пеньюар и уляжется в кровать, притушил свет, и только покинув девичью спаленку, с силой впечатал в стену кулак… Не сработало. На каменной облицовке остался след от удара, кровь, не зелёная и не чёрная, как можно было бы подумать, глядя на страшный облик Тёмного, а обыкновенная, человеческая, красная… …Румпельштильцхен, Румпельштильцхен, Румпельштильцхен… Раздался откуда-то издалека зов, и Румпель прислушался к нему тем особым слухом, что он обрёл вместе с проклятием. Всё-таки Золушка… Проклятие близко… — Прощай Белль, — прошептал Румпельштильцхен в сторону прежде чем скрыться в багровом дыму. — Увидимся в Сторибруке.