Сладкий проигрыш

      Лаура, недовольно цокнув, продолжила:       — Это точно? Ладно, отбой, — Лукина сбросила, кидая телефон в неизвестном направлении.       Уже давно стоило бы догадаться, что страдать она долго не станет. Ну или, по крайней мере, того не покажет. Единственное, что она переняла от Лауры – стойкость, умение скрывать свои настоящие эмоции на людях. Хоть один урок усвоила. Лукина мысленно винила себя за все произошедшее, хотя, по сути, виноваты обе: одна довела, другая позволила. Кто из них кто – выяснять уже не было смысла. Поэтому сейчас Третьякова с каким-то неизвестным мужчиной пытается улететь из Шереметьево куда-то, где потеплее, однако погодные условия, и, судя по обстоятельствам, Вселенная, не позволяют.       Телефон вновь вибрирует на тумбочке. Секунд ещё пятнадцать Лаура игнорирует, а затем, взглянув на дисплей, шумно выдыхает. Режиссёр «Пацанок». Сложно уже было даже задумываться, сколько времени прошло с их ссоры, и сколько было бессмысленных, тщетных попыток со стороны Лукиной хоть как-то привлечь к себе внимание. Всё уже позади, так ведь?       — Да? — нехотя отвечает Лаура. Проект, безусловно, всегда для неё был неким святым местом, где она господствовала. Покидать его не хотелось. Было желание таки воспитать ещё одну смену, а потом – вперёд и с песней, покорять новые азы.       — Добрый день, Лаура Альбертовна, — проговаривает Маргарита, неловко улыбаясь. Особо они не пересекались, так, пару раз перед началом съёмок, и то – на несколько слов.       — Угу, — отвечает Лукина, делая очередной глоток бренди. Спиваться она не собиралась, лишь хотела заглушить нахлынувшую боль. В ответ томное молчание. — Я слушаю, Рита.       — Я буду говорить кратко. в новом сезоне участвуешь? — выдала Маргарита, окончательно выбивая женщину из колеи. — Это, конечно, глупый вопрос, но всё же… Если ты откажешься, у нас будет ещё две недели найти директора на замену, и…       Дальше вопроса Лаура уже не слушала, да и не хотела. Надо ли? Работу терять не хочется, но не было никакого желания освобождаться к утру и ехать домой, будучи полуживой, где никто не ждёт, не разогреет ужин (хотя, судя по времени на часах, это был уже ранний завтрак), не обнимет и не поцелует. Она вообще в последнее время впала в глубокую сентиментальность. Хотелось любви и заботы. Просто по-человечески. Маргарита все продолжала говорить, когда Лукина перебила:       — Да, буду. Ты ещё спрашиваешь? — с каким-то недовольством спрашивает женщина.       — Мало ли, что тебе в голову придет, — на одном дыхании произнесла Маргарита с некой опаской.       — Это комплимент или оскорбление? Хотя… Впрочем, все равно, даже если второе. С наставниками уже решили? — Знала. Знала, что Третьякова согласится, но, тем не менее, решила уточнить. Быстро Мария переквалифицировалась из тех, кто покинет место работы как можно скорее, лишь бы не видеть предателя, в ту, которой вообще по барабану, кто там, что там, где там. Похвально, стоит заметить.       — Пытаемся добиться согласия от одной интересной женщины. Ну и Третьякова, да, как всегда. Куда же мы без неё? — девушка усмехнулась. — Предлагаю встретиться завтра, как на это смотришь?       — Крайне положительно.       — Отлично. Адрес утром скину. спокойной ночи.       Ничего не ответив, Лаура фыркнула про себя, мол: «ага, спокойной, как же», и сбросила. Действительно, когда накануне… Такое… Ночь будет спокойной. Женщина поставила полупустую бутылку алкогольного напитка на прикроватную тумбочку и нехотя поднялась с тёплой постели, направляясь в ванную. Надо освежиться и завтра выглядеть огурчиком, а не помятым помидором (в лучшем случае). Вообще, хотелось бы быть не овощем, а полноценным человеком, но это уже совсем отдельная тема.       Открыв холодную воду, Лукина отбросила одежду куда подальше, залезла в душевую кабинку. Струйки приятно падали на ее лицо и тело, освежая мысли. Их в последнее время вагон. И нужных, и не нужных, и тех, от которых хотелось поскорее избавиться. Некому было выговориться. После ссоры с Третьяковой круг общения резко сузился. Старшая дочка не поймёт, будут вопросы, мол, чего из-за подруги так переживать, мало их в твоей жизни? Подруг-то, может быть, и много, а вот Маша одна. Да и, впрочем, ссоры как таковой не было: Третьякова забрала вещи и ушла. Просто. Молча. Без истерик и скандалов. Шумно выдохнув, Лукина перекрыла воду, вылезая из душевой кабинки. Занятие приятное, но меру знать надо. Обернувшись в полотенце, насухо вытерлась, накинула халат и отправилась обратно в спальню. Завтра трудный день. Очередной.       Утром удалось проснуться после первого будильника, хотя это, скорее, уже было далеко не утро. Даже в дни показов, когда необходимо просыпаться в пять утра, такого не было. Помнится, они с Марией запланировали поездку в Италию, где отдыхали целых две недели. Встать, правда, нужно было около трёх ночи, дабы успеть на самолёт, а какой человек будет ложиться спать в принципе, если вставать так скоро? Они предпочли потратить это время на более полезное занятие. И правильно.       Открыв шкаф, Лукина многозначительно хмыкнула, размышляя над тем, что надеть на встречу. Погода наконец наладилась, несмотря на вчерашний апокалипсис, а значит, можно было одеться чуть прохладнее, чем обычно. Выбор пал на белую футболку и бежевый костюм. Пока женщина возилась в ванной и укладывала волосы, на телефон пришла СМС, которую Лаура прочитала сразу. Всё надеялась, а зря.       «Привет. Встречаемся на Старой Басманной, там отличный ресторан. Жду к четырем. До встречи»       Лукина быстро пробежала глазами по тексту и перевела взгляд на время. У неё совсем немного времени, особенно с московским трафиком. Выругавшись себе под нос, Лаура ускорилась и спустя минут двадцать сидела в машине, крепко сжимая руль. Остальные сорок минут ушли на дорогу.       Благо она совсем не задержалась и извиняться не пришлось. Ресторан оказался и впрямь приличным, с милым интерьером, и… Итальянской кухней. Символично. Лукина подсела за столик, приветствуя Маргариту. Женщины обменялись парой слов о своих состояниях, а затем подошёл официант. На вид – очень милый молодой человек.       — Нас будет трое, — бросает Маргарита официанту. Он лишь послушно кивает. Лаура примерно была готова к встрече с Марией, но отнюдь не сегодня. Не сейчас. Нет. Нельзя. Не готова она еще ножом полоснуть по живому.       — Трое? — уточняет Лукина, когда женщины делают заказ, и он вместе с официантом уходит на кухню.       — Ну да, — отвечает Рита, не понимая, собственно, в чем дело. — Третьякова чуть задерживается. Вчера, говорят, пыталась улететь на отдых с… — девушка кашляет, подавляя желание выругаться. — Новым своим. Не знаешь, кто?       — Понятия не имею. Наверное, у него железные нервы, — отшутилась Лукина, а в глубине души больно, что Мария так быстро нашла ей замену. Больно и страшно за любимую: мало ли, может, грабитель? Или использует ее ради пиара, раз теперь все так охотно об этом говорят? Впрочем, сама она и слова не проронит. Гордые обе. Режиссёр лишь тихо хихикает в ответ, и оставшееся время, что готовится заказ, они мило болтают.       Парфюм Третьяковой совсем не изменился. Лаура чувствует его за километр, когда блондинка входит в ресторан. А стало быть, и предпочтения те же. Фантазии в ней было не особо много, даже номер телефона за год не удосужилась поменять. И вот, тот момент, который Лукина ждала так долго. Третьякова приветливо улыбается, садясь за стол рядом с Маргаритой. В Маше, кажется, идеально всё: спадающие прядки волос, и от нее пахнет также сладко, как теми головокружительными ночами, которые, безусловно, хочется повторить. Мария не подавала виду, однако боялась себе признаться, что тоже ждала. Ждала, пока женщина извинится, сделает первый шаг. А самое страшное, что она так и ждет. Но близко не подпускает: боится, что в очередной раз оступиться. Они встречаются взглядами. Лишь на миг. И вновь отводят, будто ошпарившись. Затем еще. И весь вечер туда-сюда.       — Что ж, еще одна наставница не смогла приехать, застряла в Петербурге. Сами знаете их климат, — Маргарита недовольно фыркнула.       — Да, уж если в Москве ТАКОЕ, — Мария закатила глаза.       — Тебе ли не знать, — съязвила Лаура, испепеляющим взглядом смотря на блондинку. Та лишь вскинула бровь, смиряя директора ненавистным взором. Не отдаст она свою Машу кому попало. Ее – и точка.       — Ладно, — встревает Маргарита, прекращая их перепалку. Как кошка с собакой стали, хотя изначально были как Киркоров с Пугачевой, однако и у тех всё пошло не так гладко, как они, верно, планировали. Не всё бывает, как хочется. К сожалению. — Обсудим то, зачем пришли? — обе кивнули.       Некоторое время спустя, примерно к половине седьмого вечера, женщины, казалось, обговорили все, что можно было. План уже был четко намечен, однако какие-то места оставались затемнёнными. Для полноты картины, безусловно, оставалось дождаться остальных причастных и непременно обсудить.       Наконец подают горячее. Лукина отлучается в санузел, дабы помыть руки, да и в целом освежиться. Уже сложно было сосчитать, сколько воды она выпила за все время разговора. Похмелье – дело нехитрое. Вытерев руки насухо, Лаура запустила пальцы в шевелюру, поправляя локоны. Мария, как по волшебству, появилась за ее спиной. Лукина и виду не подала, что испугалась, однако расширенные в изумлении глаза сказали всё за неё. Она медленно поворачивается к девушке, проводит взглядом сверху-вниз, а затем смотрит в глаза.       — Блондинкой ты мне нравилась больше, — Третьякова хмыкнула, рассматривая причёску директора.       — Странно, да? В жизни все так циклично… Люди уходят, приходят, встречаются и расходятся, ругаются, мирятся, а ты хочешь начать наш разговор, впервые за целый год, с такой ерунды. Пали в моих глазах едва ли ниже плинтуса, Мария Владимировна, — укусила Лаура, качая головой. — Впрочем, я от тебя другого и не ожидала почему-то. На коленях ползать не буду, не жди.       — Я уже давно не жду. И вообще… Мне, знаешь ли, все равно, что ты там думаешь обо мне, — заявила Мария, горделиво вскидывая голову вверх. Выводит тяжёлую артиллерию, в лице Лукиной, из себя. Медленно, но верно. Та лишь усмехается.       — Ая-яй, какая досада, — Лаура вновь покачивает головой, опираясь на раковину. Мария долго смотрит. Знает, что ответить, безусловно. Только боится неправильно это преподнести. Чувства директора все же хочется пощадить, ведь, какой бы не была ситуация, Лукина только так и делала: сначала благополучие Третьяковой, потом своё. — Вправду думаешь, что после этого во мне осталась хоть капля живого?       — А я о тебе вообще не думала, — выдаёт Мария на автомате, сразу же мысленно прикусывая язык и ругая себя. Ей больно, но она все ещё любит и твёрдо уверена: это взаимно. Только защитная реакция не даёт признать этот факт обеим.       — О как, — лицо Лауры вытягивается в изумлении, а затем, женщина, тяжело выдыхая, произносит: — Я хотела лишь узнать, как ты, и объясниться. Но вижу, что тебе это не надо. Стало быть, унижаться я больше не собираюсь. Увидимся на съемках, — выпаливает Лукина и направляется к выходу из санузла, где уже скопилась определённая группа зрителей. В самый последний момент, Третьякова хватает ее за плечо, в ответ на что получая лишь убийственный взгляд, и под ним хватка девушки постепенно ослабевает.       Слёзы мгновенно прыскают из темно-карих глаз Марии, как только за Лаурой захлопывается дверь. Заперевшись в кабинке, она скатывается по стене вниз, закрывая глаза, и прикрывает рот руками, дабы не закричать от боли и несправедливости, что есть мочи.       Возвращается Третьякова за стол, когда уже блюда остывают, и под равнодушным взглядом Лауры оставляет пару тысяч на столе, покидая заведение. Мы разрушили все сами.