Этюд в медных тонах

      Божья коровка ползла медленно, никуда не торопясь, словно проверяла каждый сантиметр потолка и я лениво следила за траекторией её пути, время от времени зевая в ладонь. Постельное хлопковое белье до одурения приятно пахло мятной свежестью с проскальзывающими нотками сладкой мелиссы.       Под одеялом было тепло и приятно, но ещё приятнее было бы, если бы рядом лежал кое-кто, от кого пахнет мятой и шоколадом, терпким осенним утром и чем-то неуловимо пряным, словно кто-то решился добавить в чашку черного кофе щепотку перца.       Волшебные часы на стенке мерно отсчитывали минуты и я, в конце концов, не выдержав, бросила на них такой выразительный взгляд из-под одеяльных завалов, что они тут же заткнулись, продолжая идти, но теперь совершенно беззвучно.       Фред опаздывал. Не впервые, но от этого было ни капли не лучше. Завалы на работе собирались размером с Эверест из-за все растущей популярности магазина и разгребали её близнецы с трудом, даже наняв несколько помощников. Я же, сварив все необходимые зелья и отправив их заказчикам, маялась от безделья до тех пор, пока солнце, прощаясь, не перевесило за горизонт. Там ещё теплилась красноватая полоса заката…часа четыре назад.        Сейчас же небольшой дом поглотила синяя темнота, стискивая его в своих бархатных объятиях, скребясь в окна ветками деревьев и с любопытством заглядывая в окна лукавым глазом луны.       Я невольно вздохнула, повернув голову в сторону пустующей подушки и крепко зажмурилась, оживляя воспоминания. Солнце, касающееся разбросанных по подушке прядей пушистых волос цвета меди, длинные светлые ресницы, едва трепещущие, удерживая сладкий утренний сон, теплая широкая ладонь на моей спине, прижимающая к его телу даже во сне. Мягкие, невыносимо теплые прикосновения губ к обнажённому плечу.       Шарик света, небольшое искусственно созданное солнце, ещё несколько раз качнулся и с тихим шипением погас, спускаясь вниз сияющей пылью, путаясь в волосах и тая там, словно первый ноябрьский снег. Разочарованная божья коровка застыла, потеряв смысл своего путешествия. Значит уже полночь…       Я снова закрыла глаза. Горячее дыхание, касающееся губ, прикрытые глаза, кажущиеся темными провалами на бледном лице из-за расширенных зрачков, тонкие умелые пальцы, касающиеся каждого сантиметра тела и низкий смех, пробирающий не только до колючих мурашек, но до дрожи в руках, сбитого дыхания и пылающих щек.       Тихий скрип двери.       До пульсирующих висков прислушалась к едва слышным шагам, так и не открыв глаза. К потолку снова взлетел крохотный светящийся шарик. Уже не мой.       — Ты спишь? — виновато-огорченное и едва слышимый шорох одежды. После короткого взмаха палочкой деревья стыдливо прекратили попытки попасть в дом и комната погрузилась в тишину, прячущую в себе десятки мыслей.       — Не сплю, — сквозь мгновенно пересохшие губы. Гибкое тело скользнуло в кровать, нависая надо мной. Топазовые глаза, сверкающие в тусклом свете заклинания, скользнули по моему лицу, дотронулись губ потяжелевшим взглядом, проследили пульсирующую жилку на шее и там же остановились.       — Прости, — искренне, слегка хриплым, бархатным голосом и я, не удержавшись, притягиваю его ближе за коричного цвета галстук. Мерлинова борода! Ещё несколько лет назад я так же притягивала его, прячась в пыльном кабинете, правда галстук был совсем другой — алый с золотом, но он точно так же легко подавался вперёд, лукаво улыбаясь и обхватывая лицо ладонью, нажимая на подбородок, слишком нетерпеливо углубляя поцелуй с каждой секундой. Одеяло между нами теперь определенно казалось лишним.       — Я скучала, — совершенно искренне признаюсь, когда наши губы снова сами по себе, гладя высокие скулы пальцами. — Ты устал?       Фред прикрывает глаза, поддаваясь ласке, трётся щекой о ладонь и голосом на тон ниже отвечает:       — Не настолько, чтобы идти спать. Я голоден. Даже очень.       Шарик света снова лопается. Золотые искры спускаются вниз хлопьями снега и видения прекраснее, чем Фред Уизли смотрящий восхищённо-жадным взглядом, с запутанными в волосах звёздами и с расстегнутыми верхними пуговицами рубашки нет ещё в моём мире. И вряд-ли будет.