Возможно, я сожалею

Дави в себе всё.

Я открываю глаза там же, где закрыл. Свезло. Я с трудом поднимаюсь, опираясь на стену. Лучше выдать себя и тут же скакнуть дальше, рискуя быть пойманным, чем остаться здесь, и стопроцентно быть пойманным, не в силах оказать сопротивление. Я судорожно перевожу дыхание, одна рана появляется, но не заживает. Оглядывая себя, отворачивая рукава плаща, я понимаю, что раны этих пид-, кхм, гомосексуалистов на мне почти не заживают. Ну да, откуда бы у моего тела взяться ресурсам? И вот, я выпил мир, собираюсь телепортироваться, и- Честно, последнее, чего я ожидал, так это того, что меня окликнет незнакомый голос. Самый приятный, что я когда-либо слышал. Абсолютно бесцветный и жидкий, он не был живым, хотя был мастерски под такой замаскирован. Я не знал, кто это, я обернулся взглянуть на него краем глаза, после чего в панике сбежал. Это был Инк Санс. *** Убегая от судьбы, мы там её и находим, верно? Это самый глупый способ быть пойманным, серьёзно. После того, как я попал в загребущие конечности Найтмера, я абстрагировался от всего происходящего. Одно дело разрушать миры в одночасье, видя в них лишь безликие, совершенно одинаковые, к тому же, истории. Другое дело - убивать кого-то своими руками, осознавая его как живое разумное существо, со своими мыслями, чувствами, и амбициями. В прошлой жизни, то, что я убил родительницу и папу, наверняка, мучило меня годами. В этой жизни я знал их, как далёкий, совершенно чуждый мне, слепок чьей-то памяти. Как нечто, что мне не принадлежит и от Меня зависеть не могло. Но дети.. Дети, случайные монстры в переулках города, все они были живыми. И их кровь застилала мой разум, вызывая желание содрать с него эту грязь. Я нервно облизываю губы и продолжаю царапать свою шею. Содрать хотя бы когтями. Я отвратительная личность и, с каждым разом, я чувствую вину всё слабее. Единственное, как я могу насолить Найтмеру, это давить в себе весь негатив и тщательно прятать по закуткам души крупицы света. Возможно, однажды я спасусь. Моё бессилие порождает злость, но я давлю её. Это никогда не закончится. Я знаю. Возможно, не стоит даже пытаться. *** Белый плащ. Я обожаю его. Он не белый. Он просто выпит, а потому выглядит, как клочок антипустоты на моей тощей фигуре. Он закрывает голову, глаза и руки. Это чудесно. Меня не видно. Будто меня вообще нет. Жаль, что я не могу сделать такую же прекрасно-белую пустоту своей душой. Жаль, что он дарит лишь иллюзию того, что меня нет. У меня дрожат руки и отвратительно-розовая холодная кровь почти пачкает его воротник. Я просто мотаю вокруг шеи шарф и бессовестно продолжаю отчаянно мечтать, хотя Босс пытался вытравить из меня эту бесполезную привычку курение таковой, похоже, не считается. Всё запоминается урывками. Однажды, я смогу сбежать. Однажды, я сбегу и очищу этот холст для новых красок. *** Это существование меня душит. Холод и равнодушие. Удерживать крупицы света и отвратительных воспоминаний прошлой личности любой ценой. Любым способом. Холод и равнодушие. Из груди будто вынули сердце. Ах, да. Его там никогда не было. И всё это ради того чтобы, всего-то, сохранить себя и гниющий шмат человеческого больного разума. Все их намерения - макияж. Я не знаю, чего они хотят. Мне плевать. Потому что находясь рядом с Найтмером я, определённо, смогу умереть.

Если бы мне предложили поделить мир на краски монохрома, я бы, без сомнения, поделил бы всё на чёрное и приказал гореть в аду

Найтмер всегда оставлял нас в пустой АВ, в облетевшем лесу, на поверхности с красным небом, а сам куда-то уходил. Приходил, брал с собой кого-нибудь, иногда двоих, после возвращал, иногда приносил еду. И, знаете, мне стало так интересно: что будет с остальными плохими парнями, если я выпью этот мир? Я и проверил. Нас всех перенесло в антипустоту. Это был не тот мир, а именно она. Поэтому, я сразу сбежал. С высокой вероятностью, я оставил их на смерть. Возможно, я сожалею.