Встречи
4 ноября 2020 г., 15:43
Колен Патюрель отправился в порт искать судно, отправляющееся во Францию, желательно в Руан или в Ла-Рошель. Таких были единицы, ведь Франция и Испания находились в преддверии войны.
Анжелика тем временем нашла повитуху.
Спутники встретились через несколько часов у входа в гостницу. Им несказанно повезло. Завтра на рассвете торговое судно, скорее всего, с контрабандой, отправится в Руан. При разгрузке Анжелика сможет тайно и без документов высадиться во Франции.
От радости Анжелика кинулась Колену на шею.
Ее лицо светилось еще одной радостью — она беременна. И пускай упрямый нормандец покинет ее, его частичка навсегда останется с нею.
— Мама! Матушка! — звонкий мальчишечий голос разрезал гул порта французской речью.
— Мама! — ловко лавируя в толпе, к Анжелике бежал мальчик лет десяти.
Сердце Анжелики заколотилось как бешеное а голос и тело онемели.
Уже совсем рядом, видя неподвижность Анжелики, подросток замедлил бег и подошел к ней почти тихо.
Ноги больше не держали. Анжелика шагнула и, придерживаясь за стену, опустилась прямо в пыль.
— Кантор!.. — ее возглас прозвучал хриплым шепотом.
— Матушка! — с радостным криком мальчишка бросился к ней.
— Сынок! Кантор! Мальчик мой! Кантор! — трясущимися руками Анжелика потянулась к сыну, прижала его к себе, уткнувшись мокрым от слез лицом в светлые кудри, и отстранилась, чтобы увидеть своего воскресшего ребенка. Дрожащие ладони неверяще касалась его лица.
— Матушка! Мама! — мальчик крепко-крепко обнимал ее, и благодаря этому удержал на несколько мгновений, когда Анжелика начала оседать в обмороке.
Ее подхватил Колен Патюрель. Взяв Анжелику на руки, он кивнул подростку и размашистой походкой направился в гостиницу, где провел с ней сегодняшнюю ночь.
Пока служанка с Коленом хлопотали над матерью, Кантор, испуганный, стоял в стороне. Наконец, Анжелика открыла глаза. В них билась тревога.
— Кантор! Где Кантор?! — спросила она у Колена, пытаясь встать.
Колен Патюрель отстранился.
— Мама, я здесь, — кинулся к ней сын.
— Кантор, мальчик мой, ты жив! — женщина слабыми руками прижала ребенка к себе.
— Матушка! — сердце подростка переполняли радость от встречи с матерью и внезапно возникшее чувство вины. Кажется, мама сильно переживала из-за него. А ведь он думал лишь о том, что она обрадуется и удивится, когда увидит его живым.
— Матушка, я жив, — смеялся он сквозь слезы. — Я жив и нашел своего отца!
Но Анжелика не способна была его слышать. Сидя с ним на кровати, она лишь обнимала своего мальчика, тихо раскачивалась, словно баюкая его.
— Мама, отец тоже здесь, — улыбаясь, наконец, четко произнес Кантор, глядя матери в глаза.
Неверие, недоумение, радость и вновь недоумение сменились на лице женщины.
— Как?.. — вынести еще одну новость, пускай и ожидаемую, было выше ее сил.
— Отец спас меня, когда наша галера пошла ко дну. Он ради меня и затеял этот бой с Вивонном. И с тех пор я с ним. С отцом.
Анжелика только крепче прижала мальчика к себе.
— Сынок, ведь я уже похоронила тебя, — Анжелика говорила еле слышно, без тени упрека, но с явственной горечью. — Все это время я думала, что ты мертв, и оплакивала тебя.
— Правда? Правда, мама, вы плакали за мной?! — казалось, он был в восторге. — Вы меня так любите?!
— Мой херувим! Я заболела и чуть с ума не сошла от безутешного горя. Мне повсюду слышался твой голос и звуки твоей гитары.
— Если бы я знал, — сказал он с сожалением, — то написал бы вам письмо и сообщил, что живу с отцом. Но мне это не пришло в голову. Хотя в то время я и писать не умел толком…
— Кантор, мой милый, все это в прошлом. Теперь все хорошо.
— Матушка, вы слышите, отец здесь! — вновь оживился Кантор.
— Он все-таки жив? — кажется, только сейчас эта новость начала доходить до сознания Анжелики. Но что-то удерживало ее от того, чтобы броситься к мужу.
— Да, мама, он здесь, в порту, — настаивал Кантор. — Вы не хотите его видеть? — недоуменно и немного осуждающе спросил он мать.
— Он жив, все это время ты был с ним, и вы не сообщили о себе?!
Кантор смутился и немного испугался. В раннем детстве разборки за проделки брал на себя Флоримон, и сейчас Кантор не знал, чего ожидать и как успокоить маму, рассерженную на него, и кажется, справедливо. Он, противостоящий гневу грозного, но обожаемого отца, совершенно сник перед матерью.
Анжелика, видя раскаяние своего едва обретенного мальчика, вновь прижала к себе его голову и поцеловала волосы.
— А где Жоффрей? Где твой отец, Кантор? — взволнованно спросила Анжелика через миг.
— Пойдемте, матушка! Пойдемте! Я был с ним, когда увидел вас, а потом, уже на берегу, я побежал, чтобы не потерять вас. Отец тоже пошел за вами.
— Жоффрей! — взволнованно воскликнула Анжелика.
Тихонько стукнула закрывшаяся дверь — Колен Патюрель, присутствовавший при разговоре, покинул комнату. Анжелика с грустью посмотрела ему вслед.
— Матушка, пойдемте к отцу! Он был очень взволнован, когда увидел вас. Я никогда его таким не видел. Ведь вы — его жена! Правда, вы жена и месье дю Плесси… — озадачился Кантор. — Кстати, как он?
— Он умер, — тяжело вздохнула Анжелика. Ее прошлое и настоящее тяжелым грузом наваливались на плечи. Как она теперь встретится с мужем? А ведь еще в прошлом году все казалось таким простым и естественным…
— Жалко. Он был красивый и храбрый, — мечтательно проговорил Кантор. — А как Флоримон? — кинулся он. — Все так же при дворе с дофином?
— Прошлым летом он отправился к иезуитам учиться.
— Бр-р-р! — демонстративно содрогнулся подросток, рассмеша мать. — То ли дело на море! А еще мне нравится бренчать на гитаре.
Анжелика любовалась своим потерянным сыном, обнимая и целуя его.
— Пойдем, сынок.
Тело все еще было слабым, но Анжелика постаралась выпрямиться. Она наощупь поправила платье и растрепавшуюся прическу, повязала платок. Неизвестно, как они встретятся с мужем, но он жив, теперь она знает точно. И это главное.
* * *
Выйдя из гостиницы, Анжелика уткнулась в огромную спину Колена Патюреля. Вся его поза говорила о готовности к бою. — Колен, — не то позвала его, не то вспомнила о своем спутнике Анжелика. Нормандец еще сильнее сжал кулаки. — Держись возле меня, малышка, — приказал он. — Матушка, пойдемте! — требовательно напомнил Кантор. Анжелика осторожно вышла из-за спины Колена, чтобы увидеть угрозу, вызвавшую такое напряжение, и перед ней, словно черный утес, предстал Рескатор. Она оторопело разглядывала корсара. Тот держался с подчеркнутой небрежностью перед лицом разъяренного противника. О, как ненавистен был Анжелике этот пират, купивший ее, возбудивший гнев в предводителе христиан Мекнеса, и теперь насмешничающий над его яростью. Заметив выступившую из-за спины нормандца женщину, Рескатор изысканно поклонился. Под широкополой шляпой обнаружился шелковый платок, стягивающий короткие волнистые волосы. Кожаная маска и сарацинская борода, обрамляющая полные губы, скрывали лицо мужчины, но глаза блестели даже сквозь прорези маски. Этот пронзительный взгляд отрезвил Анжелику. Ее ответный реверанс соответствовал скорее официальной церемонии королевского двора, чем случайной встрече в галисийском порту. Рескатор оскорбительно рассмеялся, пока под конец не закашлялся. — Француженка с зелеными глазами, — промурлыкал пират. — Монсеньор Рескатор, — с холодной учтивостью ответила женщина. Корсар испытывающе молчал, искривив губы в насмешливой полуулыбке. Рассудив, что она ему ничего не должна и здесь находится в относительной безопасности, Анжелика тихо обратилась к нормандцу: — Колен, нам нужно будет поговорить. — Анжелика, будь осторожна, — не отрывая взгляд от врага, он повел головой, чтобы женщина не выходила из-под его защиты. — Колен, все будет хорошо, мы же среди христиан. Великан сжал кулаки в бессилии, но Анжелика уже повернулась к сыну. — Пойдем, сынок. — Матушка, но ведь это… — мальчик растерянно перевел взгляд с Рескатора на мать и произнес: — Пойдемте. Анжелика подошла к своему другу и коснулась его руки. — Колен, мы поговорим, — в ее глазах плескались слезы любви и нежности. Приобняв сына за плечи, Анжелика твердо зашагала в сторону кораблей.* * *
Дорога оказалась недолгой. Анжелика едва успела узнать, что ее сын сперва жил на море с отцом, а потом учился в Палермо, как они остановились на причале. Перед ними возвышалась величественная трехмачтовая шебека, бок которой украшала надпись «Морской орел». — Это же корабль Рескатора! — воскликнула женщина. Кантор с удивлением взглянул на нее. — Ну да, — пожал он плечами. — Матушка, почему вы так удивлены? Пойдемте, вон шлюпка. Мы подождем отца на борту. — Сынок, Жоффрей служит у Рескатора? Я бы не хотела встречаться с ним лишний раз. Меж тем, матрос в шлюпке вскочил, готовый перевезти пассажиров. — Не бойтесь, мадам, — услышала Анжелика негромкий хриплый голос за плечом, — на моем корабле вы будете в полной безопасности и сможете в любой момент беспрепятственно вернуться своему спутнику. Она повернулась и увидела Рескатора, совершенно бесшумно появившегося у нее за спиной. — Никто не станет покушаться на вашу драгоценную свободу, — закончил он едким мурлыканьем. — Слово чести. Рескатор положил Кантору руку на плечо, и недоумение во взгляде мальчика сменилось обожанием. Анжелика почувствовала себя преданной. — Монсеньор, мой сын говорил, что на борту вашего корабля я могу встретиться со своим мужем… Ее речь прервал резкий смех, обратившийся в кашель. — А мне показалось, что ваш муж… — глянув на подростка, Рескатор осекся. — Пойдемте, мадам. Вы с ним встретитесь на корабле. Женщина замерла в нерешительности. — Мадам, неужели вы предпочитаете разговаривать с ним прямо здесь? Сколько вы не виделись? — Одиннадцать лет… — прошептала Анжелика. — Ваш сын младше, — саркастично заметил пират. «Да кто он такой!» — вспыхнула Анжелика и подняла голову. Что бы пират ни говорил, она знает правду, и Жоффрей тоже не сомневался в своем отцовстве, если принял сына и даже сам выкрал его. А Рескатор невольно залюбовался Анжеликой, ее грацией и прекрасным лицом, освещенным тайным огнем, ее душевной силой и выдержкой. — Пойдемте, монсеньор, — обратилась она к пирату. — На Средиземном море даже ваши враги признавали, что слово Рескатора тверже слова принца. — А почему не короля? Впрочем, ваш опыт позволяет оценить твердость обещаний каждого члена королевской фамилии. Анжелика предпочла не заметить двузначность его слов, а Рескатор снова досадовал на собственную несдержанность. Корсар первым вошел в шлюпку и подал даме руку. Его кисть, не одетая в перчатку, показалась Анжелике тревожно знакомой. Может, она еще в Кандии обратила внимание на руки Рескатора? Но нет, он тогда весь вечер оставался сплошной черной глыбой. Длинные подвижные пальцы мягко сжали крагу перчатки. Сколько раз Анжелика видела этот жест! Сколько раз любовалась им! Женщина побледнела от страшной догадки и сжала плечи сына. — Мам? — чутко отреагировал он. — Ничего, мой родной, все хорошо, — Анжелика прижалась губами к его макушке и спрятала лицо в локонах мальчика. Рескатор внимательно наблюдал за ними. Подняв голову, Анжелика вглядывалась в облик сидящего напротив мужчины, пытаясь припомнить, что говорил Кантор об отце, и что ей было известно о Рескаторе. Все складывались в однозначный вывод, и в других обстоятельствах она бы задала пирату безумный вопрос. Но теперь она была слишком зла — и на Рескатора, расточающего насмешки и грязные намеки, и на мужа, столько лет скрывавшегося от нее и скрывавшего сына, — так что предпочла промолчать. Пират закашлялся. «Голос! У него хриплый голос, совсем не такой, как у Жоффрея, — обратила внимание Анжелика. — И он не хромает», — с грустью ускользающей надежды закончила она. Ее голова разрывалась от противоречивых догадок. И когда Рескатор помогал ей выбраться на палубу, Анжелика неожиданно обратилась к нему: — Благодарю вас, монсеньор граф. Рескатор замер. Анжелика уже укоряла себя за порыв, давший повод для очередной насмешки. Замерший миг разорвал радостный возглас Кантора: — Мама, вы узнали отца! Вы узнали его даже в маске! Отец, матушка узнала вас! Анжелика переводила взгляд от сына к мужу, чувствуя, что ей не хватает воздуха. — Это действительно вы? — робко спросила она, чувствуя, что кровь отливает от ее лица. Рескатор изысканно поклонился. — Приветствую вас, мадам! — он весело захохотал, как будто разыграл отличную шутку. Теперь Анжелика узнала и его манеру смеяться. Но ей было не до смеха. Не в силах вымолвить ни слова, она ухватилась за одну мысль: это он, это ее муж, со свойственной ему театральностью, выкупил ее в Кандии. — Это были вы? Жоффрей? На ее лице отражались и недоумение, и счастье, и страдание. Анжелика протянула к нему дрожащую руку. — Жоффрей! — выдохнула она, моля снять маску. Рескатору не удавалось сохранять даже видимость спокойствия при откровенности ее смятенных чувств. Мотнув головой, он указал на ют. — Пройдемте, мадам. Там мы сможем поговорить спокойно. Его официальное обращение вернуло Анжелику из мира грез в настоящее: Жоффрей вовсе не рад встрече. Для него это скорее неизбежность… Наверное, из-за сына. А также из-за его невыносимой тяги к представлениям. Рескатор шел, не оглядываясь, уверенный, что жена последует за ним. Он совершенно не хромал. Анжелика задержалась. Отведя взгляд от высокой ладной фигуры мужа, она вспомнила о Канторе, притихшем и с волнением глядящем на нее. Он не имел ни малейших предположений, почему отец и мать не рады встрече. Она обняла мальчика. — Мой маленький херувим, — но улыбка получилась вымученной. Собравшись силами, Анжелика как можно тверже прошла за мужем.
