Отвертка

      На следующий день я решил искать свое счастье в парке аттракционов.       Я пошел туда после работы, впервые за два года жизни в этом городе. В парке было очень много людей, все вокруг блестело и сверкало – это было похоже на мой первый день в этом городе. Я пошел на колесо обозрения, потому что не знал, куда еще идти – в детстве я катался только на нем.       Ближе к верхушке я вновь вспомнил маму. Вспомнил, как мы с ней вместе катались на колесе обозрения в парке, до которого надо было ехать часа два от нашего дома. Тогда у мамы почти не было возможности возить меня туда часто, так как она была все время на работе. Но каждый год, она возила меня туда в мой день рождения. Колесо обозрения там было очень маленьким, но мне хватало и его размеров, чтобы быть счастливым.       Сегодня мой день рождения. Я не катался на колесе обозрения около 7 лет. Оно здесь больше чем то, на котором я катался в детстве, раза в 3, но этого все равно недостаточно для счастья.       Я понял, что и мятное мороженое, и овсяное печенье, и парк аттракционов делали меня счастливым только если рядом была мама. Она - самый главный секрет моего счастья, секрет, который навечно утерян на уровне двух метров под землей в моем родном городе.       Я вышел из парка аттракционов и решил прогуляться по набережной. Хоть я и ненавидел воду, вид здесь был действительно прекрасен. Я осознал, что сейчас мне придется искать новые источники счастья, ведь те, что были у меня до этого, забрала с собой в могилу мама, а быть счастливым – то, чего я, возможно, не заслуживал, но очень хотел.       День был ветреный.       Я шел по мостовой и ветер легонько обдувал мое лицо, было очень тепло. Небо было озарено цветами от оранжевого до кроваво-красного – закат был очень красивым.       На встречу мне бежала девушка. Она была вся в ранах, волосы спутанные, на глазах слезы. На самых грустных в этом мире глазах, таких, какие были у моей мамы… Она была так на нее похожа, что я подумал, что это призрак моей матери. Девушка задела меня плечом, когда пробегала мимо; даже не обернувшись, она продолжила бежать, словно кто-то преследовал её.       Я обернулся и смотрел ей вслед. Она все бежала и бежала, а люди вокруг словно и не замечали её. Девушка поднялась на мост и встала у края. «-Она же не прыгнет, нет… -Действительно, с чего бы вдруг? Она ведь просто так сейчас перелезла через ограждение! -Может она действительно призрак? Пусть это будет так! -Конечно призрак. Ты сам её видел, она живая! Пока что…»       Девушка спрыгнула в воду. Когда на поверхности воды появилась куча брызг я понял, что она не призрак. Так же, как и люди вокруг.       Не знаю, что двигало мною в тот момент – я и в правду ненавидел воду. Но в тот день боязнь потерять возможность взглянуть в глаза, которые так похожи на глаза моей матери, заставила меня прыгнуть в воду за этой девушкой.       Мне тяжело было думать о глазах, когда я попал в воду – страх окутал мое тело, я хотел сразу вылезти, но не смог. Я видел, что кроме меня больше никто не полез в воду.       Скорее всего детские занятия в бассейне немного отложились в моей памяти, поэтому я, несмотря на свой страх, умудрился вытащить девушку из воды. «Только бы не оказалось поздно» К нам подбежала куча людей. Я положил девушку на землю, она была очень бледной. «Она уже умерла»       Люди вокруг столпились надо мной и девушкой. Она лежала на асфальте, вся бледная и не открывала глаза. Я уже не смотрел на тело, и, отвернувшись, пытался восстановить дыхание, но сделать это было очень трудно. Впервые за два года в столице я почувствовал прилив агрессии, не боль – дикую и безудержную злость, можно даже сказать ярость. Кончики пальцев покалывало, в легких было все меньше воздуха, а лицо и грудь горели самым сильным пожаром. Все то, что я хоронил под маской безразличия, все то, что не просыпалось во мне из-за ежедневного изнурения на тренировках и репетициях – все это проснулось сейчас.       Я не смог спасти маму тогда, и сейчас эта…       Людей вокруг становилось все больше, и это не успокаивало. С каждой секундой пожар в легких разрастался все больше, и я начал кашлять, задыхаясь от пламени внутри.       Вскоре прибежали спасатели. Одна женщина из бригады попыталась накрыть меня полотенцем и померить давление, но я с силой отдернул от неё руку и скинул полотенце. Я уже собирался встать с асфальта и уходить прочь оттуда, когда мои ноги обмякли.       Сзади послышался кашель. Женщина из бригады дернула меня за руку, прося посмотреть назад. «Она жива! Девушку спасли! Тот парень успел…»