Его Прелесть

Чимин просыпается рано. Он удивлен, что смог уснуть, ведь собирался предаваться страданиям всю ночь напролет. Однако организм решил все за него. Чимин шмыгает забитым носом и печалится о том, что ко всему прочему простудился. Но когда встает, чтобы умыться, дыхание нормализуется. Видимо, проблема в ночных рыданиях. Оно и хорошо. Чимин проснулся укутанный в два одеяла, и этого пока все же достаточно для тепла. Чимин расхаживает в ночной сорочке по комнате. Бросает взгляды на открытый платяной шкаф и все медлит. Раньше ему помогали не столько одеться, сколько подобрать наряд. Подбадривали советом и добрым словом. Сейчас же Чимин один и, кажется, одинок. Побродив еще немного, он набирается смелости и перед тем как одеться, подходит к зеркалу. Стаскивает свободные рукава с плеч и позволяет сорочке упасть. Чимин осматривает себя внимательно, шерстит каждый сантиметр кожи и не находит ничего страшного. Несколько пятнышек на шее с лопнувшими капиллярами, маленькие синячки на талии от пальцев и неожиданные отметины зубов на лопатке. Чимин не помнит, когда Юнги успел его укусить, а еще задается вопросом, где следы его адовых мук и были ли они реальными или надуманными. Альфы зачастую говорят, что омеги любят приукрасить, утрировать и немного раздуть. Чимин теперь склонен поверить. Потому что никаких причин для вчерашней агонии он не находит. Даже если в агонии бился исключительно его разум. Чимин отодвигает это прочь. Вздергивает подбородок, еще раз проходится по следам поцелуев на шее, которые тоже не помнит, и трет пальцами висок. Кажется, ночь сыграла с ним злую шутку, показывая монстров, которых на самом деле нет. А Юнги... С Юнги Чимин придумает, что делать, главное не бороться снова, потому что проигравший известен заранее. Чимин успокаивается окончательно, самостоятельно выбирает наряд и выходит из своей комнаты. Спускается по деревянным ступеням, укрытым ворсистыми дорожками и спешит в столовую. В доме не видно и не слышно ни единой души, но на столе он замечает контуры посуды, укрытые полотенцем. Немного подостывшая молочная каша и черный чай в заварничке. Чимин понимает, что ухаживать за собой ему придется тоже самому и уже, загодя, скучает по мягчайшим французским булочкам. Ночные монстры возвращаются, и Чимину с трудом удается держать спину ровно и также ровно сесть за стол, не ссутулившись от навалившейся тяжести. — Тебе стоит просыпаться раньше, иначе будешь есть, что останется. Юнги заставляет Чимина вздрогнуть. А подойдя, цепляет его подбородок пальцами и запрокидывает голову. Всматривается в глаза. — Как себя чувствуешь? Чимин перехватывает его взгляд и не видит в нем ни капли участия. Холодный вопрос, требующий соответствующего ответа. Но Юнги потрудился хотя бы спросить, а значит Чимину нужно потрудиться ответить. — Хорошо. И меня не разбудили. Юнги отпускает его и отходит к противоположному краю стола, садясь на стул. — У тебя должен быть режим и отменно работающие внутренние часы. Чимин сжимает зубы, откладывает ложку и смеряет Юнги раздраженным взглядом. — У меня должны быть слуги! — На них нельзя полагаться. — Это их работа! — Ох, прелесть. Намучаюсь я с тобой... И пока Чимин захлебывается возмущениями, Юнги выходит из столовой, пожелав приятного аппетита. Чимину после этого кусок в горло не лезет.

***

Хорошо. Чимин замечает некую закономерность и предполагает, что он сможет подстроиться. Например, пока он гуляет вокруг дома в тени желтеющих деревьев, видит несколько рабочих в отдалении. А после полудня все слуги начинают стекаться к поместью и у Чимина спрашивают, чем он предпочитает отобедать. Суть слов Юнги становится понятна. Если Чимин бодрствует, он может заказать определенную еду. А если нет... Если нет, скорее всего, сам Юнги будет портить ему жизнь. Потому что Чимин сомневается, что это слуги решили потчевать господина обычной овсянкой и даже не потрудились добавить фруктов. Чимин вздыхает и прикрывает глаза ненадолго, подставляя лицо осеннему ветру. Интересно, если бы он сказал родителям, что не хочет этого брака, они бы пошли на поводу у его желаний? Или все действительно так, как сказал Юнги. Все было решено загодя, и роль Чимина абсолютно посредственна. Даже если так, Чимин не обижен и не расстроен. Хотя сетует на то, что могли бы подобрать жениха и получше. Возможно, Сехуна, чьи земли граничат с семьей Чимина. Хотя, поговаривают, что он картежник, и пророчат банкротство, как только его старик скончается. Зато Сехун красивый и статный. И на одном вечере, куда была приглашена чета Пак, Сехун отлично держался на публике и очаровал не одну омегу. Сехун хорошо подходит на роль альф из романов, и он тоже все еще холост... Чимин обрывает эти мысли и отвешивает себе легкую пощечину. Он не имеет права думать о других мужчинах, потому что уже замужем. Это неуважение к супругу и в первую очередь к себе самому. Распущенность — признак падших омег. Чимин к таким отношения не имеет и иметь не хочет. Он постарается сохранить этот брак, чего бы ему это ни стоило. Обедает Чимин в одиночестве. Ему сообщают, что господин отбыл в город и будет только вечером. Поэтому до вечера Чимину приходится слоняться по дому в полном одиночестве. Слуги с ним говорить не хотят, отвечают только на прямые вопросы и все. А после обеда, пошуршав еще около часа, снова исчезают. Поместье состоит из двух этажей и насчитывает чуть больше десятка комнат. Многие из них оказываются заперты. В общем доступе остается гостиная, столовая, спальня Чимина, спальня Юнги, ее он вычисляет по слабому металлическому запаху и одежде в шкафу. А еще библиотека. До прихода Юнги Чимин проводит время в ней. Изучает стеллажи и с любопытством достает книги, чьи корешки особенно привлекают взгляд. Но насколько Чимин успел заметить, вся литература посвящена сельскому хозяйству и экономике. Многие книги на французском и английском языках. И только один стеллаж полностью посвящен военной части. От непонятных Чимину техник владения мечом, до еще более непонятных тактик боя. Интересно, Юнги прочел их все? И если да, тогда почему его тело украшено таким количеством шрамов? Разве знания не должны беречь от ранений? Или они сделали гораздо больше и позволили сохранить ему жизнь, даже в таких сложных ситуациях, откуда абсолютно целым уйти было невозможно? Чимин размышляет об этом и рисует в голове поля без конца и края, почему-то покрытые первым снегом. Он еще совсем мелкий, похож на труху, оседает на пожухлую траву белесыми точками, покрывает, как инеем. А потом тает и проминается под грубыми сапогами. Вокруг шум и лязг мечей, ржание лошадей и крики. Чимин оказывается в самой гуще событий. Смотрит, как слетают с чужих голов шлемы, как брызжет кровь. Чимин знает, насколько тяжелые и острые могут быть мечи, насколько они опасны. И что при сильном ударе, могут даже разрезать кольчугу и прорубить щиты. Интересно, тот самый страшный шрам был получен в таком сражении? Когда вокруг бьются собратья и враги? Когда нет совсем свободного пространства, все заполонено чужими телами и отступать некуда? — Прелесть, эти книги не для тебя. Чимин вздрагивает от чужого голоса рядом, а потом от хлопка, с которым Юнги закрывает книгу, взяв ее из рук Чимина. — Здесь для меня вообще ничего нет. Чимин избавляется от морока и поводит плечами. — Почему же? Ты можешь ознакомиться с экономикой. Ты изучал ее? Наверное, тебе давали общие уроки? — Да. Я изучал экономические отношения с Францией и немного с Англией. — Стоило наоборот. Франция весьма непостоянна. И мы снова на пороге войны. А у Англии есть чему поучиться. Я бываю там раз в год и очень многое перенял. Процветание моего имения прямое тому доказательство. — Но зачем мне... — Потому что ты мой супруг, прелесть. Я жду от тебя наследника, который сможет развивать мое дело в будущем. Но если я уйду раньше, то все ляжет на твои, — Юнги снова измеряет руками пропорции его тела и хмыкает, — узковатые плечи. — Ты стар, но не настолько. Чимин отвечает такой же колкостью и видит в глазах напротив предостерегающей блеск. — Бывают отягощающие факторы, прелесть. И Чимин тут же заходится в волнении и интуитивно тянет ладонь, чтобы взять Юнги под руку. — Ты болен? — Ты мыслишь однобоко. Чимин сжимает зубы и отстраняется. — А ты невоспитанный и грубый. И пусть лучше воспитание ребенка действительно ляжет на мои плечи. Вырастет человеком... — Людьми воспитывают крестьян, у господ в приоритете другие качества. И Чимин отчетливо ощущает, как в нем поднимается злость и неприятие. Так дальнейший диалог построить не получится, а устраивать скандалы Чимин не любит. Он научен быть кротким и сдержанным, потому Чимин закрывает рот и разворачивается, чтобы уйти. А еще приписывает миллион минусов своему супругу и мысленно интересуется у судьбы, за что ему такое наказание.

***

Ужин проходит достаточно мирно. Чимин не спешит завязывать беседу и размышляет о том, насколько хорошо протушено мясо и что фасоль могла бы быть и помягче. — Чем ты занимался сегодня, помимо разглядывания картинок в книгах? Юнги справляется со своей порцией и переходит к чаю. Чимин смотрит на него из-под ресниц и видит усмешку. Он не совсем понимает, почему Юнги себя так ведет. Возможно, ему не по нраву этот брак? Он хочет Чимина извести? Но ведь предложение поступило от Юнги. Если ему не хотелось замужества, он мог просто не предлагать. — Разглядывал деревья на улице. Еще небо и птиц. Они летят на юг целыми стаями, занимательное зрелище. А чем ты занимался в городе? — Договаривался о продаже позднего урожая. — Ты ничего не оставляешь людям? Юнги улыбается уголком губ. — В этом году было очень тепло и осадки обильные. Так что урожая почти в два раза больше, чем в прошлом. В деревнях сделали хорошие запасы, но излишек остался. А я предпочитаю выгоду чужим набитым животам. Чимин понятливо кивает, хотя на самом деле ему понять трудно. Отец вел дела иначе. И не то чтобы Чимина в это сильно посвящали, но он точно знает, что поздний урожай всегда оставался крестьянам, чтобы они не голодали в зиму, потому что того, что растет в их маленьких огородах у домов, зачастую недостаточно. А терять рабочую силу из жадности неправильно. И да, бесчеловечно. — Когда ты немного освоишься, прелесть, и привыкнешь к новому укладу жизни, я начну посвящать тебя в тонкости и обучать. А сейчас пора закругляться. Иди к себе, я приду через час. И если до этого Чимин не был уверен, что утолил голод, то теперь аппетит уходит, будто его и не было. Но Чимин не показывает вида, молча кивает и выходит из-за стола. Он размышляет о том, каково будет на этот раз, и, возможно, если он утихомирит свои эмоции, все пройдет более приятно и, может, хоть немного похоже на полюбившиеся Чимину романы.

***

Все проходит так же, как вчера. Без нежности и ласки, без томных взглядов и глубоких поцелуев. Юнги легко и умело, не дав Чимину опомниться, ставит его в коленно-локтевую и уходит сразу после, не сказав ни слова. Чимин пытается держаться, пытается не плакать. И не дав тем самым выхода эмоциям, не может сомкнуть глаз до самого утра. — Как себя чувствуешь? Юнги выходит к завтраку, как всегда серьезный и собранный. Цепляет Чимина за подбородок и хмурится. — Ужасно. — Нужен врач? Чимин усмехается и дергает головой, освобождаясь от чужих пальцев. — Разве что он умеет спасать обреченные на погибель браки. Юнги хмыкает и недобро улыбается. — Не говори ерунды, прелесть. И Чимин считает, что ему действительно лучше замолчать, возможно, навсегда.