Его Прелесть

Чимин завтракает в одиночестве. Течка в этот раз длилась полные трое суток, и Юнги на это время отложил свой отъезд. Но вчера, когда Чимин перестал в нем нуждаться, собрался и покинул поместье поутру. Чимин катает по пиале парочку ягод клубники и вздыхает. Он так ненавидел этот дурацкий вопрос о самочувствии, но когда его не прозвучало, Чимину стало не по себе. Юнги обещал вернуться к концу августа, чтобы самостоятельно разобраться с урожаем. И со всем остальным. Чимин в эти дела так и не посчитал нужным влезать. А пока, на всякий случай и чтобы Чимину не было скучно, Юнги разрешил Ыну занять одну из комнат в поместье. Чимин предполагает, что всякий случай подразумевает под собой приглядывание за ним, но не жалуется. Ыну продолжает передвигаться по дому безмолвной тенью и близко не подходит. Ест и пьет отдельно, за стол с ним не садится. Чимин этому рад, потому что если быть честным, Чимин Ыну недолюбливает. Он не знает точно, по какой причине. То ли ему не дает покоя близкое родство Ыну с Юнги, то ли их частое времяпровождение бок о бок, или то, что при его виде Чимина постоянно бросает в дрожь от сожаления и страха. Чимин видит в Ыну свое возможное будущее и ему оно, конечно, не по душе. Юнги сказал, что Чимин сам не дает себе жить счастливо, что ему прощалось многое. И подумав, Чимин может согласиться. Потому что нрав у супруга тот еще. Но с другой стороны, Чимин не знает, сколько поблажек получал Ыну до того, как... Чимин эти мысли никогда не заканчивает. Его не должно это заботить. Его вообще не должно ничего заботить, кроме своего самочувствия. А оно достаточно хорошее. У Чимина наладился сон и появился аппетит. Только, после трех дней эйфории, он теперь по Юнги... скучает? До его возвращения будет еще две течки, и Чимин теперь не особенно хочет проводить их в одиночестве. Он испытал примерно те чувства, о которых писали в романах, возможно, даже лучше и ярче. А после Юнги поступил как типичный Юнги. Оставил Чимина и умотал в необозримую даль. И все, что Чимину остается, это вернуться к вышивке. А через две недели, когда расстройство достигает своего апогея, Чимин просит прислугу достать ему обувную иглу. Вооружившись ей, Чимин идет покорять остатки гардероба Юнги.

***

Весь июнь нещадно палило солнце, первая же неделя июля буквально опускает всех в ад. Чимин не выходит из комнаты. Почти не одевается, предпочитая только тонкие ночные сорочки, которые то и дело предварительно мочит. В такое пекло он не боится заболеть, ткань высыхает раньше, чем Чимин испытывает облегчение. Еще на обедах и ужинах он прислушивается к ропоту слуг. Те, избавившись от гнета хозяина, ведут себя более расслабленно. Позволяют тихие разговоры и перешептывания. Так к середине июля Чимин узнает, что имение настигла засуха. Искусственные водоемы, которые выкопаны по приказу Юнги и устланы песком с глиной, чтобы вода медленнее уходила в почву, высыхают. Каналы, проведенные от более-менее крупной реки для орошения полей, мельчают, и даже в колодцах уровень воды не выше метра. Чимин знает, что это значит. Его родовое поместье гораздо южнее, и засушливые сезоны для него не в новинку. Здесь же такое случается раз в пятилетку, люди обеспокоены. Чимин размышляет о том, что если в ближайшее время не пойдут дожди, то посев погорит, а там, не дай бог, и пожары начнутся. Главное, чтобы Юнги успел вернуться и все решить. Чимин влезать в это до сих пор отказывается. Все, что он делает, это ловит в коридоре Ыну и старается не выражать неприязнь, когда спрашивает: — Юнги достаточно часто объезжал владения и выбирался в город. Кто-то этим занимается в его отсутствие? Ыну кивает. — Кто? Ыну указывает на себя. Чимин поджимает губы, но вслух произносит: — Хорошо. На самом деле это так. Потому что Чимин не представляет себя в этой роли. Крестьяне вряд ли высказывали Юнги недовольство, а вот Чимину могут, надеясь на его благосклонность и добросердечность. А Чимин вдруг отчетливо понимает, что уклад их жизни менять не хочет. Он до сих пор считает Юнги жестким, даже жестоким, но его имение процветает. Притом что территориально оно в очень невыгодном положении. Зима здесь слишком лютая, земля промерзает сильно. И пусть в апреле уже не холодно, а от снега ни следа, трава начинает пробиваться только к маю, и деревья зеленеют тогда же. А еще единственная крупная река довольно далеко, и Чимин до сих пор удивлен, что у каждой деревни есть парочка искусственных прудов для полива крестьянских огородов и для водопоя скота. А еще у Юнги действительно несколько огромных полей злаковых и пара сотен рогатого скота. И самое интересное, что об этих фактах мало кто знает. Юнги распространяться строго-настрого запрещает. А как он потом все это сбывает и почему нет лишних вопросов, не чужого ума дело. На самом деле, такие вопросы появляются редко. Всех интересует количество крестьян и размер выделенной земли. Дворяне считают, что именно это залог успеха. А Юнги успел объяснить Чимину, что залог успеха это мозги. Чимин на самом деле даже записал супруга в гении, но тот только снисходительно улыбнулся. Англия и Франция стали местом, где Юнги черпает знания и умения. Он недостаточно гениален, чтобы изобрести что-то самостоятельно, зато чужим добром Юнги пользуется отлично. У него есть медали за боевую отвагу, какие-то почести. И после войны восемь лет назад Юнги выделился достаточно, чтобы его пригласили в Англию на чашечку чая. Рассказать о военных походах, возможно, узнать некоторые секреты. Юнги свои секреты, конечно, не выдал, а вот чужими запасся с лихвой и теперь является одним из самых богатых и именитых дворян. Чимин Юнги за это уважает и, возможно, немного восхищается. Он делал это независимо от их личных взаимоотношений, потому что причин предостаточно. Чимин думает об этом за очередным ужином. Солнце все еще палит, июль в самом разгаре. Чимин взял с собой за стол книгу по сельскому хозяйству, она дает иллюзорное присутствие Юнги. Его нет уже месяц, и Чимин ощущает тоску. Кто бы мог подумать, что какие-то три дня перечеркнут долгие месяцы напряжения и мучений. Чимин не знал, что ему так мало надо для счастья. Он вздрагивает от тени, которую улавливает боковым зрением. Ыну пугает его своим тихим присутствием до икоты, и Чимин раздраженно захлопывает книгу. — Что? Ыну выглядит странно. Бледнее, чем обычно, и смотрит на Чимина потерянно, в ожидании. Но чего он ожидает, Чимину неясно. Он повторяет свой вопрос: — В чем дело? А потом замечает в руках Ыну скрученную бумагу и гербовую печать на ней. Царская. Чимин теперь тоже смотрит непонимающе, но письмо забирает довольно резко. Оно, конечно, уже вскрыто. У Ыну есть на то разрешение, потому Чимин не обращает внимания. Его волнует наполнение. Может, праздник какой? Будет бал и они приглашены? Чимин приподнимает уголки губ и они остаются в таком положении еще долго, потому что Чимин леденеет. Никаких балов и праздников. Чимину спешат сообщить, что Юнги до Англии не добрался. Торговое судно, в котором он находился, из-за плохих погодных условий затонуло в проливе Каттегат. Обломки прибило к берегам Дании. Чимин снова испытывает поглощающий его ужас и желание закрыться в своей комнате. Чимин сжимает письмо в руках и спешит встать из-за стола... он действительно оказывается в своей спальне, правда вот не помнит, как.

***

Чимину сообщают две новости и ни одной хорошей. Первые несколько минут после того, как Чимин открывает глаза, лежа на своей кровати, он думает, что ему приснилось. Просто плохой сон, даже кошмар. Но потом заходит Ыну со стаканом воды, и Чимин понимает, что все реальность. Он требует принести письмо и перечитывает его еще несколько раз, пока желудок не скручивает тошнотой. Немногим позже приезжает лекарь, и Чимин узнает вторую новость. Он в положении. И пусть ребенку ничего не угрожает, Чимин начинает нервничать. Как он воспитает его один? Да, конечно, у Чимина есть деньги, есть крестьяне, у него будут няньки, но… Что если родится альфочка? Как Чимин будет справляться, когда тот начнет превращаться в мужчину? Когда Чимин перестанет быть авторитетом? И дело даже не в воспитании, Чимин уверен, что сможет взрастить в нем любовь и уважение к себе, но природу никто не отменял. На уровне инстинктов альфа будет чувствовать, что папа слабее, и в особенно бурный период юности это может стать огромной проблемой. Чимин снова возвращается к тому, с чего начал. Он не хочет этого ребенка. Он не хочет поднимать его в одиночестве, он не хочет проходить через эти трудности. Но также он не может его потерять. Коллапс двух нежеланий рождает в Чимине панику, но в следующий миг он понимает, насколько это все неправильно. Насколько он неверно мыслит. Чимин поддался слабости и жалости к себе, пора собираться с силами и отодвинуть в сторону все проблемы. Чимин приказывает позвать повитуху, чтобы провела более тщательный осмотр. В итоге ничего нового Чимин не узнает. Срок ему и так прекрасно ясен. А насчет ситуации в целом лекарь уже сказал. Теперь следуют наставления, которые Чимин слышал сотню раз. Хорошая еда, хороший сон, свежий воздух. Только теперь ему гулять на улице не советуют, чтобы не получить тепловой удар. Лучше держать окна открытыми и проветривать поместье. Чимин послушно кивает, а когда его оставляют одного, возвращается к письму. Он хочет, чтобы все было неправдой, но не может убедить себя не терять надежды. Вдруг Юнги спасся, вдруг он смог добраться до берега? Просто пока не нашел способ связаться, а вдруг еще в море плавает на каком-нибудь обломке корабля? Все может быть, но эти варианты слишком призрачные, чтобы Чимин в них поверил. Поэтому он не верит. Скручивает письмо, перевязывает его шнурком и убирает в ящик комода. Запихивает в самую глубь, к стенке, и боль утраты прячет туда же. Чимин всегда брал пример с отца, сейчас не время для исключений. Сейчас ему придется быть сильнее, чем когда-либо.