Чувствуй меня

Сила Бога... Я помню ее. Я помню эту ужасающую вспышку света и боль в костях, как будто тебя рвёт изнутри. Я помню все, ужас войны, боль от потери товарищей. И я помню тебя, Сакуру Харуно, девушку-медика, которую я долго не видел на поле. Не видел, но чувствовал. Сакура Харуно, сколько же жизней ты спасла в те дни тьмы? Сакура, хрупкая отважная девочка, нет, женщина, которая восхищала меня до глубины души...И даже сейчас ты восхищаешь меня своей стойкостью и силой, утончённостью и красотой, но более – ничего. Я не чувствую ничего, кроме восхищения и животного желания, мучительно, сладко... Мой внутренний зверь, которого уже давно нет, кричит при виде тебя и успокаивается, когда ты рассказываешь мне что-то своим звонким и наивным голосом. С тобой так приятно говорить и, вместе с тем, ты действительно умна, наверное, с тобой даже интереснее, чем с Темари, но об этом ей знать совсем не обязательно. Сакура – сила, в которой я нашёл что-то, что заставляет меня воодушевлённо рассказывать новости, которые я узнал за день, и слушать в ответ истории о лекарствах, промахах и победах Наруто. Лишь только на секунду твоё лицо омрачается, когда ты упоминаешь Саске. Прекрасные глаза зелёного цвета темнеют, ты улыбаешься мне, но я чувствую слёзы. Я чувствую слёзы твоей души, но я не понимаю тебя и от того мне становится сложно. Чаще всего я покидаю тебя, чтобы не слышать твоих рыданий, которые сковывают горло спазмами и, точно скрипка, окутывают печалью все существо... Сакура Харуно, милая Сакура Харуно, бесстрашная куноичи, выигравшая счастливую жизнь, но проигравшая брюнету с темными, как ночь, глазами, надолго ли хватит твоей беззаботной улыбки?

***

– Гаара, смотри, кажется я сделала первый верный шаг, – улыбнулась Сакура, показывая мне небольшую колбу с бледной жидкостью. – Отличный результат, Сакура, – я улыбаюсь, внимательно изучая записи розоволосой, – Кажется, ты идёшь по правильному пути, хоть я и ничего здесь не понимаю. Даже половины написанного. – Это вовсе не обязательно понимать, самое главное, что мои формулы работают, пока что это лишь малая часть, но если у меня все-таки получится добиться результата, то лекарство сможет мгновенно растворять технику железного песка и противодействовать даже самому сильному яду. – Никаких «если», у тебя обязательно все получится, – я улыбаюсь и пробегаюсь взглядом по ее ногам, господи, раздвинуть бы их хотя бы разок. Ничего не поделаешь, грязные вещи все ещё не выходят у меня из головы. – Я рада, что ты веришь в меня, Гаара. Сакура лучезарно улыбается, от чего я чувствую себя по-настоящему спокойно. Мои дела давно переделаны:когда в деревне появилась Сакура, я начал работать гораздо продуктивнее, но по ее словам я всё также почти не отдыхаю и слишком сильно углубляюсь в дела деревни. Глупая. Мне всегда смешно, когда она это говорит, но я понимаю ее, она ведь никогда не была на моем месте и ей сложно представить, сколько ответсвенности лежит на моих плечах. Я очень хорошо помню, как в один вечер я застал Сакуру совершенно другую и незнакомую мне. Это произошло случайно, я просто навестил ее, как обычно, заполнив все бумажки, однако, дверь мне открыла не та вечно веселая девочка, а разбитая и потерянная Сакура, которая не знала, что ей делать дальше. Заплаканное лицо, растрепанные волосы... Она ничего не говорила, она просто тихо плакала и только потом я увидел на столе письмо. Письмо от Саске, где твёрдым размашистым почерком были написаны несвязные между собой фразы, что-то вроде: «Не ищи, вычеркни меня, я больше не являюсь частью твоего мира, ничего не могу сделать, у неё под сердцем – мой наследник». Сакура тихо стукнулась о пол коленями, опустив голову, я тут же подскочил к ней, прижав к себе, что было силы, чтобы она не чувствовала пустоты, которая поглощала ее сердце. Я не хотел, чтобы она стала частью тьмы и замкнулась от других... Я знал это состояние, прекрасно понимал, что оно не идёт на пользу, лишь только закапывает, наступает тяжёлой ногой на грудь... Сакура этого не заслуживала. – Хочешь, песок навсегда поглотит его? – тихо прошептал я ей на ухо, от чего она медленно посмотрела на меня своими глазами, наивными, полными слез. – Нет... – тихо, почти едва слышно, сказала розоволосая. – Тогда чего ты желаешь больше всего? Это был слишком очевидный вопрос, который не требовал ответа. Я знал, кого она любила, от кого ей было больно, чьи слова буквально раздирали ей душу. Я был готов помочь ей забыть его, но лишь сегодня. Согласится ли Сакура утопить любовь в похоти? Согласится ли забыть свои принципы, уничтожить в себе все, что мешало жить? Не попробуешь – не узнаешь. Но стоит ли узнавать? От ее присутствия идёт кругом моя голова, я понимаю, что мне по-настоящему жаль эту крохотную розоволосую девочку, которая льёт слёзы из-за того, кто нисколечко ее не ценит, да и вряд-ли ценил когда-нибудь. Он дарит ей гибель, опаляет огнём, а она тянется к этому отступнику, я чувствую это. Тянется даже после того, как он сжигает ее дотла. – Сакура, отпусти его... – я почти молю, кажется, я ломаюсь. Я сам не знаю, что я чувствую. Я хочу ее, хочу всю, хочу без остатка, но я не знаю, насколько обширно мое «хочу» в отношении неё. Хочу лишь на сегодня или навсегда? Я так устал думать, я так устал метаться, но я знал, что Сакура устала гораздо больше меня. Она устала любить и стучаться в закрытую дверь, а кто не потерял себя в этой истории – Саске. Человек, который даже не думал о своей напарнице, человек, который не знает слово «любовь», но, похоже, только в отношении Сакуры. Всхлипывание прекращается, Харуно поднимает голову и внимательно, даже чересчур, смотрит на меня, словно изучая мое лицо. Не знаю, что было у неё на уме, но после недолгого зрительного контакта она умиротворенно улыбнулась, прильнула ко мне ещё больше и прошептала: – Спасибо. Спасибо? Что? За что? Я тяжело вздохнул, стараясь не думать о тепле, которое развивается внутри меня. Я вообще ни о чем старался не думать, я просто прижал розовую макушку к себе и замер. Удивительно, но именно сейчас я хотел просто сберечь ее, спрятать проблемы в долгий ящик. Я понятия не имел, что значит для меня Сакура Харуно, но я знал, что с ее появлением в Суне стало гораздо светлее. И я не стал трогать ее в тот вечер. Не стал и в последующие три дня. Три дня я приходил к ней не для того, что поболтать, а чтобы посидеть в тишине, пока она прятала лицо в моих объятьях, а я отдыхал от дел и работы. На четвёртый день она впервые отстранилась и я понял, что теперь она готова жить дальше, а я был готов помогать ей во всем. Именно так началось возрождение из пепла.