Чувствуй меня

– Нет, нет, нет! Категорически отказываюсь, сукин ты сын! – Очень мило, но я тебя не спрашивал, Канкуро, – уже который день мой несносный братец приходит ко мне в кабинет и истерически орет, что Тен-Тен ни при каких условиях не будет работать с ним в одной команде. Мне остаётся только посмеиваться, но, иногда, я чувствую такую усталость, что посылаю его к черту или пытаюсь припугнуть песком, правда, получается пока не очень эффективно. Мягко говоря, все наши встречи по утрам – это крик Канкуро, мои тяжёлые вздохи и вмешательство Темари, которая старается вести себя благоразумно, но, к сожалению, получается так себе. Моя сестрица скоро выйдет замуж, ведь ленивый гений Конохи успел сделать ей предложение, от чего ее голова явно не на месте, я вообще сомневаюсь, что сестрица адекватно воспринимает происходящее. Сакура счастлива за Шикамару, она утверждает, что он храбрый малый и уж точно подходит на роль мужа для Темари. А я... Я отношусь к этой паре весьма философски, но только лишь потому, что Темари – моя сестра и, конечно же, я желаю ей самого лучшего, поэтому скептически оцениваю каждого мужчину в ее радиусе. Так или иначе, но моё мнение спросили таким тоном, что было очевидно: если я прямо сейчас не дам благословение, как брат и казекаге, то уже завтра меня найдут замурованным в тюрьме из собственно песка. Канкуро же, на протяжении длительного времени, отпускал просто невероятно пошлые шуточки на тему: «Также ли ленив Шикамару в постели или он удивит нашу сестричку?...». И пускай я злился на него за то, что он выводил Темари из себя, я старался прятать улыбку за своими одеяниями, потому что находил его шутки просто до ужаса смешными. Свадьба Темари должна была пройти аж через полгода, а появление Тен-Тен на песчаной границе планировалось уже через несколько дней. За все это время процесс приготовления лекарства, над которым корпела Сакура, не сдвинулся от слова «совсем». Мы никак не могли понять причину, почему нужные компоненты не давали того результата, который ожидался в итоге, поэтому Сакура, опасаясь за качество миссии, получила разрешение Какаши на продление её ещё на полгода, хоть и пребывала она в Суне только месяц, страх и беспокойство все равно окутывали изящное существо ниндзя-медика. За это время она получила ещё три известия, которые гласили о том, что Саске, наконец, женился, а позже у него родился наследник, и все это за какой-то месяц. Разумно предположить, что девушка, которая родила Саске наследника, забеременела уже давно, что никак не прибавляло позитива всей этой ситуации. Я продолжал отвлекать девушку, временами думая о том, что очень сильно хочу ощутить ее тепло на себе, почувствовать эти руки, мягкие губы... Однако, эти мысли оставались лишь в пределах моей головы, я никогда не подавал виду, что Харуно интересует меня как девушка. Я слишком сильно привязался к ней, чтобы так быстро и бездумно терять...

***

Канкуро злился. Канкуро ненавидел эту чёртову ситуацию, которая оборачивалась для него катастрофой. Один на один с девчонкой, да ещё и не на месяц, даже не на два... Это было слишком. Слишком хотя бы потому, что у брюнета уже давно не было хорошего секса, не беря в расчёт то, что та девчушка, которая собиралась нагрянуть в Суну уже завтра, была недурна собой. Он видел ее пару раз, но знал, что какая бы она не была: ее тело уже находится в зоне риска. Канкуро обожал секс, он любил его, любил всей душой, как вкусное блюдо, как нечто сладкое, ведущее к воротам рая. Вот только в Суне не было девушек, которые могли бы так просто отдаться ему и забыть. Каждая знала его и каждая рассчитывала на что-то большее. Он не собирался становиться чьим-то мужем. Увольте, он – брат казекаге, чуть ли не его секретарь, он – доверенное лицо! Если окунуться в эти кренделя небесные, можно уже не выйти и потерять свою серьёзность, а Канкуро хотел быть брутальным господином, хозяином, в конце-концов. Он ненавидел сопли, не знал слез, он был уверен, что все должно быть быстро, резко, чувственно. Потрахались, утонули в друг-друге и разбежались. Канкуро сдирал кожу мочалкой, лишь бы не чувствовать запаха чужих рук. Это было как наваждение, как болезнь... Канкуро боялся влюбиться и привыкнуть, растерять свою важность и значимость. Он – мужчина, сильный ниндзя кукловод, ведь сам Сасори красных песков признал его, поставил на первое место. Балансировать на грани любви к сексу и брутальной отчуждённости было сложно, но он справлялся. Пока что. Принципы были высоки и касались также девушек из Конохи. Их нельзя было трогать, даже пальцем касаться... Они все были невероятно красивы, талантливы, спортивно сложены. В каждой из них можно было утонуть, окунуться так, что сложно выбраться. Он уже увидел, как Гаара, словно кораблик, потонул в розоволосой зеленоглазой бестии. Парень потерялся сразу же, как только куноичи появилась в Суне и это видели все, только Гаара продолжал все отрицать. Канкуро знал, что такое «влечение», и прекрасно знал, что оно схоже с наркотиком. Пока ты не получишь цель, ты не отступишься. Ты будешь тонуть в ней снова и снова, но если ты влюбишься – пути назад не будет никогда. Влюблённый мужчина – слабый мужчина, а потому нужно брать. Брать, брать, но упаси Боже – отдавать взамен. Это было слишком запретным правилом для великого кукловода деревни песка, а потому Канкуро был настроен серьезно: он даже на шаг не подпустит к себе Тен-Тен и сделает все, чтобы она сама не захотела быть с ним в одном радиусе.

***

– Очень рад приветствовать тебя, Тен-Тен. Я выделил тебе этот дом, надеюсь тебе понравится. Место весьма просторное, добираться до поля боя – сущие пустяки. – Спасибо, очень мило, Гаара, – брюнетка выглядела уставшей, но не от дороги. В голове до сих пор стояла картинка: белые лилии опускаются на надгробие. «Неджи Хьюга». Сильнейший шиноби, непревзойдённый гений... Тен-Тен уже ненавидела его, рьяно и отчаянно. Оставил, покинул, бросил... Да что угодно, лишь бы никогда не вспоминать его улыбку и небесные глаза. Он ушёл, осталась только тупая боль. «И что же ты прикажешь мне делать теперь, эгоистичное чудовище?». Ответа, как всегда, не последовало и брюнетка упала на кровать. Гаара уже ушёл, заметив, что девушка зависает на третьем или четвёртом вопросе, поэтому разговаривать с ней было совершенно бессмысленно. Девушка была готова на всё: даже на то, чтобы провести в Суне всю жизнь, лишь бы не возвращаться назад и не видеть эти сочувствующие взгляды. Все решили, что она теперь одна, никому ненужная, ведь Неджи то больше нет. И, вроде как, все по парам, а она вот одна и уже вряд-ли что-то изменится... «А стоит ли менять?». Неджи. Прошло столько времени с того дня, как он ушёл, а до сих пор не укладывается в голове: что же между ними было? С ее стороны – любовь. С его? А кто его знает. Он никогда не говорил ей нежных слов, но стал первым, кто изменил ее жизнь, сделав ее девушкой, почувствовав изнутри. Многие говорили, что Хьюга больной: влюблён в сестру и вместо брюнетки представляет Хинату, вот только эти догадки были настолько высосаны из пальца, что искать им подтверждение – было бесполезным занятием. Брюнетка тяжело вздохнула и уткнулась носом в подушку. Она так устала, что даже самое острое желание поздороваться с Канкуро не заставило бы встать ее с кровати, поэтому девушка не нашла ничего лучше, как надеть просторную белую рубашку и, закрыв глаза, погрузиться в царство Морфея.