Глава 7
21 ноября 2021 г., 12:47
«Будь кремнем, и время высечет из тебя искру.» Витаутас Каралюс.
— Может тебе стоит обратится ко врачу? Ваня ставит на стол чашку кофе и сендвич и садится напротив сонного брата, подпирающего щеку рукой. С утра он не кажется грозовой тучей, скорее ленивым облаком в серой пижаме. — И что я ему скажу? Что я был в будущем? Поправочка. В уничтоженном будущем, в котором провел пятьдесят восемь лет, а потом вернулся домой? — Он изгибает бровь, скрещивая руки на груди. — Ты прав. Звучит бредово, — девушка задумывается, — может с тобой поделиться моими таблетками? Я пью их с детства, помнишь? Отец говорил, что они помогают успокоиться. «Или контролировать твою силу», — добавляет Пять мысленно, уже не удивляясь, как хорошо отец все продумал. — Оставь их для меня, я подумаю. В дверь настойчиво стучат, и Ваня идет открывать. Пять провожает ее задумчивым взглядом и прячет таблетки в карман. Возможно, ей их лучше больше не пить. Он хотя бы узнает, что из себя представляют ее способности в деле. — А ты чего тут трешься? — Нагло спрашивает Эллисон. — Вообще-то я теперь здесь живу, — шипит он, — а ты тут, что забыла? Девушка ставит на стол два стакана с кофе и ароматные булочки из местной пекарни. — Решила позавтракать с сестрой, разрешаешь? — Спасибо тебе, но я обещала Леонарду, что мы позавтракаем вместе, — Ваня перебивает брата, и виновато смотрит на сестру, — можем вместе пообедать, если ты не занята. Пять давится кофе и подпрыгивает на месте, заставив Номер Три вздрогнуть и отскочить в сторону. Он опасно сощуривает взгляд, готовый прямо сейчас пригвоздить Ваню к полу, лишь бы та сидела смирно. Однако сестра его совсем не боится. — Так вот где ты была вчера, — бросает он, — я тебе говорил, держаться от него подальше. — Это тот тип из мебельного магазинчика? — Встревает в разговор Эллисон, — мне он тоже не нравится. Вы знакомы пару дней и уже завтракаете вместе. Пять готов расцеловать сестру. Возможно, впервые в жизни. — Два-один, Ваня. — Вы оба слишком предвзяты, не каждый в нашем окружении является маньяком-убийцей, — бросает та нравоучительно. В ее сердце уже закралось чувство, кружащее голову. Ваня накидывает куртку и шарф и покидает квартиру. Она уверена, что стоит им поближе узнать Леонарда, и они поймут, какой он замечательный и понимающий. — И что будем делать? — Я не нашел на него никакой информации. — Это очень странно, — соглашается Номер Три, — я думаю, нам надо осмотреть его дом. Может он прячет расчлененные тела на чердаке. — Присядь, — Пять указывает на свободный стул, — есть еще одна вещь, о которой тебе стоит знать.***
— Я думаю, тебе стоит попробовать, Ваня, ты отлично играешь. — Не-ет, я не смогу. Я уже несколько лет играю в ряду третьих скрипок. — Послушай, — Леонард берет ее за руки и заглядывает в глаза, — я не видел никого, кто играл бы с таким удовольствием, как ты. Прояви больше уверенности, и у тебя все получится. — Ты правда так думаешь? — Я в этом уверен, — заверяет ее Леонард и влажно целует в щеку, — прости, если поторопил события, и твой брат, наверное, меня прибьет. Ваня не сдерживает смешок и притягивает мужчину к себе за ворот куртки. Их первый поцелуй получается немного неуклюжим, они стукаются деснами, и Ваня шепчет извинения, не прерывая попыток поцеловаться. Она чувствует себя подростком, впервые узнавшим, какого это касаться чьих-то губ. — Сходить с тобой на прослушивание? — А как же твоя работа? — Я могу и прогулять. Леонард оставляет на ее губах еще один влажный поцелуй. Губы у него мягкие и большие в контрасте с легкой небритостью, а прикосновения робкие, но сильные, рядом с ним Ваня чувствует себя под защитой, и ей это нравится. Она не хочет туда идти, но ноги сами поднимают ее по ступенькам. Впервые в жизни эта сцена кажется такой пугающе-огромной, так и кричащей о том, что ей тут не место. Концертмейстер не обращает на нее внимания, лишь махает рукой, чтобы она не задерживала очередь. Вдох-выдох. Ваня находит взглядом Леонарда, тот ободряюще ей кивает, но легче не становится. Она жалеет, что оставила свое лекарство дома. Волнение укутывает с головой, пальцы не слушаются и слишком крепко сжимают отполированный гриф. Ей кажется, что скрипка сейчас выскользнет из рук, с комичным звуком разбившись о пол. — Вы начинаете или как? — Кричит ненавистный ей Концертмейстер, вечно принижающий ее способности. Злость сменяет страх, прикрыв глаза, она представляет, с каким упоением вонзает смычок в задницу этого самодовольного павлина, и улыбается, почти что безумно. Пол под ногами начинает скрипеть и дрожать, как при землетрясении, в зале становится значительно холоднее, словно промозглый уличный ветер ворвался в помещение. Лампочки перестают мигать, как только смычок нежно касается струн. Ваня успокаивается, погрузившись в мелодию. Она не помнит, когда играла так вдохновенно в последний раз. Из нее словно сочится музыка, рвется наружу, чтобы засесть в сердце каждого.***
— И когда ты собирался нам рассказать про конец света, который устроит Ваня, — Эллисон злилась. Нет, она была в ярости, что этот мелкий засранец скрыл от них такую важную информацию. — Мне нужно было сначала убедиться лично, чтобы не наводить панику. Только представь, каким еще более несносным стал бы Лютер, узнав, что к смерти его горячо-любимого отца еще прибавляется апокалипсис. Как бонус. Номер три устало потерла переносицу. Брат был прав и неправ одновременно. Мысль о скором конце света пугала, она не может допустить, чтобы ее дочь погибла. — И что ты предлагаешь? — Для начала избавиться от ее таблеток, — Пять демонстративно выкинул лекарство в окно, — и как ты и предлагала, нужно решить проблему с этим любителем скрипок. Сейчас каждая личность, трущаяся вокруг Вани представляет угрозу. — Поэтому ты решил жить с ней? — Отчасти, — он неопределенно пожал плечами, не признаваться же, что ему здесь еще и очень уютно? — Ты знаешь, где живет Леонард? — Разумеется.
