Жениться по любви

Лань Ванцзы давно вышел, а Вэй Ин продолжал сидеть, глядя в пространство и ковыряя палочками остывший рис. Муж? Это тело мужа Лань Ванцзы? Но как же так? И Лань Чжань, и то, что у него есть муж и всё это… Просто не укладывалось в его голове. Ну, хотя бы становилась понятна его забота о столь непутёвом человеке. И что теперь? Ванцзы достаточно близко знал его в прошлой жизни и быстро раскусит, если Вэй Ин будет вести себя как обычно, тем более, пользоваться какими-либо заклинательскими техниками. А как с ним вёл себя его муж? Как они вообще… На этой мысли Вэй Ин почувствовал смущение. В своё время он прочитал достаточно порнографических книжек и сделал фривольных комплиментов, но весь его любовный опыт заключался в подаренном неизвестной заклинательницей поцелуе во время облавы на горе Байфэн. Неужели же Лань Чжань, прекрасный и добродетельный, мог делить в прошлом ложе с обладателем этого тела. Целовал его, обнимал? Вэй Ин представил себе, что Лань Чжань захочет его обнять – и даже зажмурился от накативших чувств – страха, любопытства, какого-то щекотного восторга. Нет! Посидев и некоторое время пострадав, он вспомнил про найденную книгу и достал её. Она была довольно грубо сделана, из дешевой бумаги, но на обложке кто-то небесталанный изобразил хорошо ему знакомый символ – «Сияние средь снегов», символ ордена Ланлин Цзинь. Странно. Открыв её, он на первой странице увидел старательно выведенные, но немного корявые иероглифы «Принадлежит Мо Сюаньюю из деревни Мо, сыну Верховного Заклинателя, Цзинь Гуаньшаня» Стоп, что?! Что?!!! Забыв обо всём, Вэй Ин вновь кинулся к зеркалу. Не может же быть, чтобы?.. Он занял тело, принадлежащее сыну Цзинь Гуаньшаня, единокровному брату пав… Цзинь Цысюаня? Он долго рассматривал своё лицо, однако, к своему облегчению, не нашел достаточного сходства ни с отцом, ни с сыном. Иначе было бы совсем невыносимо. Наконец, взяв палочки, он принялся есть и читать. Книга оказалась чем-то вроде дневниковых записей и поначалу не представляла из себя ничего интересного. Мо Сюаньюй описывал свои впечатления от Ланлина, в который, очевидно, только что приехал, аккуратно вёл записи о своих расходах – сколько денег получил «от брата», сколько истратил, сколько отложил на подарки матери. Были пометки о каких-то людях, очевидно, обучавших его заклинательству, о свитках, которые нужно вернуть до определённого срока, зарисовки различных талисманов, которые, судя по всему, ему очень нравились… Однако, попадались записи, касающиеся его личных чувств и мыслей – вначале редкие, потом всё чаще и чаще. Мо Сюаньюй жаловался дневнику на одиночество, что его никто на самом деле не любит, даже родной отец, что над ним смеются из-за того, что он поздно начал совершенствоваться и слабый заклинатель. Вот тут Вэй Ин уловил первый тревожный звоночек – так на ночной охоте ощущаешь ледяное дыхание опасности затылком. Мо Сюаньюй писал о каком-то Сюэ Яне, который рассказывал ему о Тёмном Пути, который не требует особой заклинательской силы. «Он даже говорил, что хотел бы попроситься в ученики к Старейшине Илин!» В какой-то момент текст начал становиться путанным, фразы обрывались, кое-где иероглифы соскабливались, или наоборот, замазывались. Иногда было видно, что в некоторых местах вырваны страницы. «Странные талисманы, очень странные… Исчезли на следующий день» «Он принёс и показал мне… это правда было его…» «Пытался рассказать о талисманах, я… Кто-то… Проснулся весь избитый, ничего не помню» «Отец болен, мне не говорят» «Не выхожу из своей комнаты, все говорят про меня, что… Сюэ Ян сказал, что надо бежать» Дальнейшие строки становились всё путаней и путаней. Мо Сюаньюй писал о смерти отца, о том, что отдал Сюэ Яну талисман перемещения и через путанные обрывки фраз читался страх перед чем-то или перед кем-то. Мо Сюаньюй опасался за свою жизнь, за жизнь своей матери, постоянно напоминал себе о том, что надо делать вид, что он ничего не знает. Именно тут было больше всего помарок и вырванных страниц. Последние записи касались Гу Су, такие же путанные, невнятные. Мо Сюаньюю не нравился Гу Су Лань, он боялся «его», ругал каких-то «их», виновных в гибели его матери. Целая страница была заполнена бесконечно повторяющимися иероглифами «я так больше не могу». Последняя запись, хоть и отличалась некоторой стройностью и даже логикой, тайны не рассеивала. «Я знаю, что до сих пор они все и там, и тут, вот все они, все эти, до сих пор боятся его, и я могу, могу, могу это сделать, у меня нет ничего, это будет им уроком, он прав, ничего страшного. От меня и так почти ничего не осталось и все думали, что не останется вообще ничего, но даже того, что осталось, хватит, чтобы отомстить всем им. И особенно Этому. Я нет, но он вернётся и покажет всем этим надменным…» К этому времени Вэй Ин наконец-то доел и начал обдумывать своё странное положение. Итак, он вновь жив, он в теле слабого, но всё же, заклинателя. Это уже неплохо. Он в теле сумасшедшего, он в Гу Су и он муж (подумать только!) Лань Ванцзы! Почему, почему из всех людей под этими небесами это именно он! Что теперь делать? И главное – чего от него хотел несчастный предыдущий обладатель тела? При правильно проведённом призыве заклинатель и дух вступают в контакт, но он не помнил никаких обращений к себе, словно они с Мо Сюаньюем разминулись, пройдя по разным коридорам. Кое-что можно было понять по последней записи. «Боятся его». На памяти Вэй Усяня три имени внушали заклинателям истинный страх. Вэнь Чжулю и его жуткая, противоестественная техника, способная мгновенно лишить заклинателя самой сути его существования. Вэнь Жохань, чьи силы как заклинателя, превосходили всех, не только в его поколении, но и вообще живших с ним в одно время – пожалуй, настоящий отпор ему могла дать только легендарная Баошань-саньжень. Посвяти Вэй Ин себя упорному самосовершенствованию и спустя многие годы он вполне смог бы сравниться с Вэнь Жоханем – но вышло как вышло. А третьим был он, Старейшина Илин. Людей пугали его беспощадные техники и та власть, которую они давали. Многие из тех, кто судит исключительно по себе, обвиняли его во множестве вещей: невероятном разврате, жутких привычках, непомерном властолюбии, желании творить зло ради зла. Порой исключительно из слухов он узнавал о своей причастности к бедствиям, о преступлениях по отношению к людям, которых он не знал, в местах, где никогда не бывал. Мо Сюаньюй, будучи частью заклинательского мира, наверняка был не чужд этих слухов, и, обозлённый и напуганный, не придумал ничего лучше, чем призвать его – демонического старейшину, зловещего духа поветрия. «И всё же ты обратился не по адресу» Вэй Усянь в самой неподобающей позе развалился на кровати, бессовестно сминая белое гусуланьское одеяние, и стал думать дальше. Что же делать? Самым естественным казалось тщательно затаиться, притворяясь больным и ослабевшим, и тщательно понаблюдать за окружающими, из их поведения сделав, наконец, выводы относительно нового себя. И конечно, была огромная, просто невероятная, с Тяньшань размером, проблема «его» супружества с Лань Ванцзы. Как это вышло? Всё, абсолютно всё, что он знал о Лань Ванцзы в прошлой жизни, восставало против этого факта, но… Вэй Ин осторожно высунул нос из «своей» комнаты. Было пусто и он выскользнул, с интересом оглядываясь по сторонам. Это, несомненно, были покои Лань Чжаня – в отличии от небольшой комнатки Мо Сюаньюя, чей хозяин, очевидно, будучи не в ладах с собой, не мог найти окончательного места для каждого предмета, тут было очень чисто, аскетично, немногочисленные предметы отличались сдержанным изяществом. Словно любопытный кот, Усянь на цыпочках обошел комнату, осмотрел немногочисленные полки – ничего интересного, буддийские трактаты и книги по светлым заклинательским техникам, даже открывать неохота, нервно покосился на кровать (нет, он сейчас не будет об этом думать), подставка под гуцинь, благоухающая сандалом курильница, стол с принадлежностями для каллиграфии… А вот это уже интересно! Тайник! Зачем безупречному Второму Нефриту тайник? Вскрыв его, Вэй Усянь даже приоткрыл рот от удивления. Вино! Знаменитая «Улыбка Императора», за которой он так любил выбираться в дни своего обучения в Облачных Глубинах! Что она здесь делает? В Облачных Глубинах запрещён алкоголь, а Ханьгуан-цзюнь не из тех, кто будет тайком пить алкоголь, разве что… Вэй Ин со вздохом погладил один сосуд. Объяснение напрашивалось само собой. Лань Ванцзы принёс алкоголь, чтобы порадовать своего супруга! Почему-то от этой мысли стало как-то тоскливо. В прошлом Вэй Ин много раз предлагал Ванцзы выпить с ним, но тот никогда не соглашался. А вот значит, как… Впрочем, развивать эту мысль Вэй Ин не стал, интуитивно чувствуя, что она заведёт его в дебри. В конце концов, огромная разница между супругом перед Небом, Землёй и предками и тем, кого ты даже не можешь назвать своим другом. Появилось искушение приложиться к одному из соблазнительно поблёскивающих сосудов, но сейчас важнее было другое. Со вздохом закрыв тайник, он принялся искать ножницы, однако не обнаружил ни их, ни чего-то подобного. Похоже, увидев порезы на теле мужа, Лань Ванцзы убрал из дома все острые предметы. Вернувшись в комнату Мо Сюаньюя (он начал думать о ней, как о своей) он заприметил под зеркалом бронзовую шпильку. Приложив немного усилий и фантазии, он заострил её достаточно, чтобы кое как вырезать из листа бумаги условную фигуру человечка. Немного пыли, чтобы замаскировать белизну бумаги и вот, растянувшись на кровати, Вэй Ин полностью обмяк, словно потерял сознание. В это время бумажная фигурка встрепенулась и расправила широкие руки-крылья. Это была одна из тёмных техник, изобретённых самим Вэй Усянем – перенос души. Как и большинство тёмных техник, она была довольно опасна тем, что любые повреждения, полученные бумажным вместилищем, непоправимо отражались на душе заклинателя, но это был лучший способ осмотреться. Первым делом он полностью осмотрел нового себя. Мо Сюаньюй был хорош собой, милый и изящный, с долей невинного лукавства в тонких чертах. Он был совершенно не похож на яркого и гордого Старейшину Илин, однако ради этого юноши идеальный Второй Нефрит прятал у себя алкоголь, тот самый, который когда-то отнимал у Вэй Усяня. Сделав круг над своим новым лицом, Вэй Ин отправился исследовать Облачные Глубины.