Жениться по любви

Готовье кота с лампой. Меня всегда веселило умение заклинателей, да и вообще народа на пустом месте сочинить такое, что герои историй себя "не узнают в гриме" (Один только небесный театр из Небожителей чего стоит) и решила, что я тоже хочу играть в эту игру.

Они совершенно не поменялись – всё та же строгая, прохладная тишина, всё то же сдержанное изящество. Первым делом Вэй Ин нашел Лань Ванцзы и, убедившись, что он неотложно занят в учебных аудиториях, принялся шуршать обёрткой от конфетки по Облачным Глубинам, зорко следя, чтобы чистоплотные адепты не решили от него избавиться, как от мусора. Вчерашнее происшествие было свежо в памяти, и, хотя правила Облачных Глубин запрещали обсуждение других людей за их спинами, человеческую натуру невозможно было переделать. Очевидцы болтали с теми, кто только что вернулся, недавно приглашенные ученики завороженно слушали «старожилов». И в итоге Вэй Ин узнал совершенно невероятную историю. Всё дело было в том, что когда-то Лань Ванцзы полюбил девушку. По какой-то причине она была совершенно неподходящей – кто говорил про сомнительную репутацию и чуть ли не работу в борделе, кто утверждал, будто она была из клана Вэнь и являлась ученицей Старейшины Илин, третьи и вовсе намекали на нечеловеческое происхождение. В любом случае, разрешение на брак Ханьгуан-цзюнь не получил, и продолжал отношения в тайне. Разумеется, подлый, коварный, неблагодарный Старейшина Илин не мог не воспользоваться ситуацией. Он не то умыкнул девушку, не то сам пообещал защитить её от гнева старейшин, если Ханьгуан-цзюнь использует своё влияние, и клан Лань будет держать нейтралитет по отношению к Луанцзан. Однако, это не сработало, Вэй Усянь устроил бойню в Безночном городе, Луанцзан вместе со всеми, кто там был, предали огню и мечу, включая возлюбленную Второго Нефрита (по другой версии Вэй Усянь сам убил её, когда понял, что заклинатели клана Лань пришли вместе со всеми и превратил в лютого мертвеца). Верный своему слову, Второй Нефрит не участвовал в осаде Луанцзан, более того – он долго отказывался верить, что Старейшина Илин не сдержал слово и, словно забыв о долге перед орденом, странствовал по всей Поднебесной в надежде отыскать возлюбленную. И чтобы это прекратить, однажды старейшины велели ему взять в мужья этого самого Мо Сюаньюя, который был сумасшедшим обрезанным рукавом, но при этом – братом верховного заклинателя. Мо Сюаньюй был безумцем, и за ним нужен был глаз да глаз. Он часто убегал и терялся, впадал в панику, мог навредить себе и окружающим. Нёс совершенно неслыханные вещи, обвиняя всех подряд в невесть каких грехах, причём путался в том, что говорил, не узнавал людей, которых видел. Ханьгуан-цзюню приходилось всё время быть начеку и смотреть за своим больным супругом. Так что, в общем-то, нет ничего удивительного, что тот явился на площадку для медитации, чтобы резать себя. Ещё среди того, что Вэй Ин услышал интересного, были слухи о том, что та самая женщина всё-таки родила в своё время Лань Ванцзы ребёнка, и его тайно приняли в орден Лань, скрывая истинное происхождение. Имена назывались разные – Лань Сычжуй, красивый и благородный молодой адепт, делающий большие успехи в игре на гуцине (унаследовал, конечно же, талант отца!) или вот Лань Цинъи – беспокойный и порывистый, по характеру словно бы и не Лань (унаследовал, конечно же, характер неугодной клану матери!) или, может… На этом моменте Вэй Ин, заслушавшись, выдал себя и ему пришлось срочно улепётывать от принявших его за мусор болтунов. И вовремя – Лань Ванцзы уже подходил к цзинши. В последнюю минуту он вихрем влетел в свою комнату и припал к груди своего безжизненного тела, открыл глаза – и в ту же секунду в дверь постучали. С бешено бьющимся сердцем Вэй Ин быстренько сдвинул под кровать обрывки бумаги, которые так недальновидно разбросал по комнате, спрятал человечка и пошел открывать. На пороге, конечно, стоял Лань Ванцзы, как всегда, холодный и отстранённый. Вэй Ин жадно всматривался в его лицо, пытаясь понять, что тот чувствует, глядя на «своего» мужа. Действительно ли Мо Сюаньюй был его наказанием или всё-таки было ещё что-то? - Ты поел? - А… Да… - Вэй Ин лихорадочно соображал, как ему себя вести. Как Мо Сюаньюй обращался к мужу? Вряд ли по титулу. - Тебе что-нибудь нужно? Время, время, ему нужно немного времени, чтобы всё обдумать и сообразить! - Нет, я думаю полежать в постели, что-то я нездоров, – Вэй Ин решил избрать тактику капризной красавицы. Он плохо представлял себе, как ведут себя обрезанные рукава – в своей прошлой жизни он не встречал ни одного (во всяком случае он не знал ни про кого) – но подумал, что Лань Чжань точно не будет против, если супруг будет с ним милым, и уж точно не заподозрит в нём Старейшину Илин. – Хотя я бы поел фруктов и выпил вина. - Вино запрещено. Вот как? Возможно, Лань Чжань хотел сделать супругу сюрприз, или например, его можно пить только в определённое время. - Ты как всегда. А фрукты? - Мгм. После того, как Лань Чжань ушел, Вэй Ин остался в одиночестве и начал обдумывать узнанное. То, что удивительная история не была правдой даже наполовину, было абсолютно ясно. Почти все истории, в которых так или иначе фигурировал Старейшина Илин, были удивительными. К тому же, какая бы отвратительная ни была у него память, таких восхитительных подробностей он не мог бы забыть. К тому же единственной подходящей кандидатурой на роль трагической возлюбленной в его окружении была Вэнь Цин, но Вэй Усянь готов был отдать палец на отгрызание, что между этими двумя ничего не было и быть не могло. Но так же, как удивительные истории о Старейшине Илин имели в себе некое зерно, его образ – Магистра Демонического Культа, повелителя мёртвых, осквернителя могил , обладателя могущественного артефакта – не мог не вызывать соблазнительные мысли о нём, которые просто шли дальше и притягивали к нему всякий бред, вроде бесконечного разврата, мстительности, властолюбия, желания насылать чуму и саранчу, уничтожать посевы, отравлять колодцы и поедать младенцев. У Лань Ванцзы не было романа с девой Вэнь, и уж тем более он никогда не обсуждал с Вэй Усянем такие вещи (а зря! Уж Вэй Ин дал бы ему парочку советов!), но это не значит, что любовной истории не было вообще! В конце концов, Лань Ванцзы прекрасен, как небожитель, великий заклинатель, он благороден и добр, он Второй Нефрит, он… Уж что-что, а о достоинствах Лань Чжаня Вэй Усянь готов был говорить часами, в своё время доводя этим Цзян Чена до нервного тика. Даже эта его холодность и отстранённость может быть привлекательной. Так что же случилось? Почему Мо Сюаньюй? И конечно же, чего Мо Сюаньюй хотел от него? «Он вернётся и покажет…» Что он должен показать? Вэй Ин решил вернуться к мешочку цянькунь – может, там найдутся подсказки? То, что он там нашел, удивило его до глубины души. Прежде всего довольно неплохое черно-красное ханьфу с красными нижними одеждами и красная лента для волос. Именно так он одевался в своей прошлой жизни. Так же нашлась флейта – дицзы, черная, с красной кисточкой. Были бумажные талисманы и заготовки под них, походный набор с тушью и киноварью – то, без чего не обойтись заклинателю. И ещё – рисунок, довольно талантливо изображавший фигуру в черно-красных одеяниях, играющую на флейте. Лицо было едва намечено, но всё остальное нарисовано живо и плавно, в очень милой манере. Вэй Усяню почему-то стиль показался знакомым. Рисунок, без сомнения, изображал его самого, но кто его сделал? Сам Мо Сюаньюй? Что это вообще такое? Вэй Ин вспомнил, как когда-то люди, приходившие к нему в надежде стать его учениками, приносили ему подарки – еду, алкоголь, одежду. Похоже, это тоже было подношение. Вэй Ин повертел в руках флейту – черную! – и убрал всё это обратно. Сейчас его больше волновал Лань Чжань и его с ним супружество. Если действительно его навязали в качестве наказания за какое-то преступление перед кланом (неужели Лань Чжань и правда полюбил кого-то так, что нарушил правила?), то не лучше ли будет сбежать? Мо Сюаньюй очевидно, не мог, он был слаб, запуган, страдал от душевной болезни – но он-то сможет! Порезы на его теле подживали, силы понемногу восстанавливались. Предыдущий хозяин тела упустил какие-то детали в ритуале и магический контракт не был заключен, он был свободен, но… Но без шуток! Он был здесь, в Гу Су, под защитой своего странного положения, жил в цзинши и сам Ханьгуан-цзюнь приносил ему еду! В голову лезли бесконечные мысли о том, как бы он мог, пользуясь своим положением (как в детстве воображая «вот бы стать невидимкой») подшучивать над Ванцзы да и над всем чопорным орденом в частности! Какой гений застенка выдумал такое – наказать немилым браком, связать руки и сердце обществом больного человека! Неожиданно пришла в голову мысль, что он, пожалуй, мог бы позаботится о Лань Ванцзы как его муж… Но это глупо. Мужем был Мо Сюаньюй, а он совсем другой человек. И Лань Чжань, отлично знавший его в прошлой жизни, быстро его раскусит и тогда… Нет, лучше бежать!