Сколько стоит твоя душа?

Маниса не восхитила Михримах. После роскошных палат Топкапы, нынешние владения Мустафы терялись. Сады, по которым она проезжала, выглядели ухоженными, но в них не было того разнообразия растений, к которому она привыкла, и даже дорожки казались уже, чем должны были быть. Единственное сходство с любимым дворцом было в количестве людей, выстроившихся у кареты. Все стояли ровно, с опущенными головами, не позволяя себе ни взгляда, ни лишнего движения. Впереди всех находилась Танели, и пусть ее черные одежды были причиной вдовства, но для Султанши это больше походило на слишком явный сигнал, что ей здесь не рады. — Моя дорогая сестра, — на губах Танели появилась улыбка, которая так и не коснулась глаз. — Я так рада, что ты успешно добралась. Несмотря на слова, младшая сестра не сдвинулась с места, все так же, неподвижно стоя с безупречной осанкой. Выходя из кареты, Михримах быстро окинула взглядом присутствующих. — Где Мустафа? — Брат очень хотел тебя встретить, но, к сожалению, откладывать дела санджака не имеет права даже он. Но зато моя Валиде тебя уже ожидает в своих покоях. Хюмашах, — как только вынесли ребенка, улыбка Танели стала широкой и искренней. — Я понесу ее сама, — госпожа забрала племянницу у служанки. — Она так быстро растет. — Дочка скучала по тебе. — И я по ней, — Танели поцеловала маленькую госпожу в лоб. — Жаль, что ты не взяла с собой наложницу Селима с сыном. — Так нельзя, но Шехзаде растет здоровым и крепким. — Прекрасно, — коротко отозвалась Танели и, не продолжая разговор, повела сестру мимо слуг во дворец. — Первенец моего брата, говорят, очень слаб, — бросила Михримах, рассматривая обстановку гарема. — Это всё из-за холодной зимы, — без заминки ответила Танели. — Едва его отправили в более тёплое место, мы получили донесения, что Мехмед сразу пошёл на поправку. К тому же, у Мустафы есть ещё два сына, они имеют отменное здоровье. — Не терпится их увидеть, но больше всего самого Мустафу. В покоях Махидевран уже собрались дети и их матери. Когда двери открылись, Нурбану уже стояла. Сын был у неё на руках, позади — служанка с девочкой. Айбиге только поднималась; рядом с ней стояла её дочь. Обе, выпрямившись, сразу опустили головы. Алиса оставалась на месте. Михримах прошла внутрь и остановилась перед ней. Только тогда Махидевран поднялась: — Добро пожаловать. Надеюсь поездка не была утомительной? — Маниса довольно близко, чтобы любые неудобства терпеть недолго. Нергисшах, ты стала настоящей красавицей, — девочка широко улыбнулась. — Айбиге, она так похожа на тебя. — Благодарю, госпожа, — Айбиге кивнула служанке и та сделала шаг вперёд, поднося младенца. — Вы ещё не видели моего сына. Михримах посмотрела на маленького Шехзаде. Внешне мальчик выглядел таким же большим и здоровым как и Джихангир. — Мои племянники столь красивы, Мустафа действительно счастливый отец. — Я надеюсь, — Нурбану на руках с сыном больше повернулась к госпоже. — Что мои Мурад и Эсмахан вскоре смогут произнести ваше имя. Михримах едва выдавила из себя улыбку, посмотрев на наложницу, которая посмела нарушить планы Валиде и залезть в постель к Мустафе. — Для тебя приготовили баню, — дождавшись пока все обменяются любезностями продолжила Махидевран. — Я отобрала лучших служанок, чтобы они прислуживали столь дорогой гостье день и ночь, — восьмеро рабынь сделали шаг вперёд позади и не поднимая головы склонились перед Султаншей. — В этом нет необходимости, я приехала со своими рабынями. — И разумеется к вашим слугам будет особое отношение, но за пределами ваших покоев вас всегда будут сопровождать служанки гарема. — Я благодарна, — с легкой задержкой ответила Михримах. — Но мне неуютно, когда рядом рабыни, которые не воспитывались для меня. — Я могла бы подарить несколько своих слуг, — предложила Айбиге. — Они рассказывают сотни интересных историй о Крыме. — Айбиге, ты не верно поняла Султаншу, — с милой улыбкой Алиса спустилась к дочери Падишаха. — Я так хорошо тебя понимаю, когда я была в Топкапы, было странно, когда окружают не собственные слуги, но я прекрасно понимала благие намерения Хюррем султан. Когда приезжаешь в чужой дворец, приходится смиряться с тем, чтобы всюду за тобой следовали слуги этого дворца, ведь только они могут действительно хорошо прислужить. Хоть это не предмет торга, но уверяю, ты оценишь их полезность так же, как и я слуг Хюррем султан. Михримах поджала губы, не сразу отвечая, после чего выдавила улыбку. Алиса кивнула, не отводя взгляда. — Отлично, вечером будет праздник, мы все так рады приезду дочери Султана. Никто не сдвинулся с места, пока Михримах первой не отвела взгляд.

***

— Почему ты не спускаешься? — спросила Динара. — Махидевран Султан посоветовала мне меньше выходить, особенно, когда вокруг так много народу, — Айлин наблюдала за праздником со второго этажа. Сверху двор был виден целиком. Танцовщицы занимали центр, двигаясь по кругу, но внимание держалось не на них, а на возвышении с султаншами. — Она не так красивая, как рассказывают, — Дилара смотрела вниз, пытаясь рассмотреть лицо Михримах. — Обычная красивая женщина. Любая в красном шёлке расшитом золотыми нитями будет привлекать внимание. Дочь Хюррем сидела рядом с Махидевран, но даже с расстояния было видно, как к ней обращаются. Слуги подходили чаще, но не задерживались рядом дольше, чем требовалось. — Ты завидуешь, — блондинка через плечо глянула на подругу. — Верно, она не выглядит удивительно красивой, но ей и не надо, она выиграла родившись дочерью Султана. Даже будь она глупой уродиной, всем бы все равно рассказывали как великолепна дочь падишаха. Когда Михримах чуть повернула голову, несколько служанок сразу замедлили шаг, ожидая знака, но, не дождавшись, продолжили движение. — Это так несправедливо, — Дилара тоже оперлась руками на перила. — Этим троим просто повезло родится в нужной семье. Мы из кожи вон лезем и даже роди десять сыновей, не сможем быть по положению равными Айбиге Султан. — Есть титулы Хасеки и Валиде, — напомнила Айлин. — Они есть, но чтобы к ним добраться нужно пройти семь кругов ада, а им и шага делать не нужно - принесут на шелковых подушках. — Брось, — наложница увлеченно рассматривала танцующих рабынь. Девушки двигались синхронно, но взгляд ни у одной не поднимался выше уровня возвышения.— Они тоже товар, просто более дорогой. — Нет, между нами огромная разница, — Динара сильнее сжала пальцы на перилах, не отрывая взгляда от двора. — Они предмет, который бережно поставят на полку, а нас будут пинать, пока не станем на место или не развалимся, — она коротко выдохнула и только потом повернулась к подруге. — Может зайдём внутрь? Тебе не плохо от звуков? — Я хорошо себя чувствую, — Айлин не сразу ответила, продолжая смотреть вниз, после чего наконец улыбнулась. — Только утром недомогание… — Недомогание… — Дилара опустила взгляд на Нурбану, прищурившись. — Используй это как предлог, чтобы не общаться с этой женщиной. — Нельзя, да и когда она предлагает позавтракать, это всегда в саду, я тогда лучше себя чувствую. — И больше шансов увидеть Шехзаде? — ухмыльнулась наложница, чуть склонив голову. Айлин не сразу ответила. Её взгляд ещё на мгновение задержался внизу, после чего она медленно повернулась к Динаре, выпрямляясь. — Да, однажды он проходил мимо. Нужно быть на виду, чтобы не исчезнуть из памяти, — фаворитка на мгновение сжала пальцы на перилах, после чего отпустила. — Если он забудет обо мне в этом дворце, — Айлин выдержала паузу, — то когда станет Султаном, всё только ухудшится.

***

Две недели спустя

— Я так благодарна за возможность прогуляться с вами, — с улыбкой произнесла Нурбану. Едва получив от Танели предложение выйти в сад, наложница приказала разбудить ее раньше обычного, чтобы подготовиться к встрече с госпожой. — Я восхищена тем, как много времени вы проводите с Михримах Султан, о такой сестре можно лишь мечтать. Танели растянула губы в подобии улыбки, а венецианка сделала вид, что не заметила как все напряжены с приезда дочери Хюррем. Больше всего времени с Михримах проводила ее сестра. И пусть со стороны все выглядело как самый теплый прием, нужно было лишь присмотреться, чтобы заметить как натянута улыбка Танели. — В последнее время брат часто зовёт тебя к себе, как он? — Напряжен, я делаю все возможное, чтобы Шехзаде расслабился перед сном. Мустафа не привык быть долго без Румейсы, эта наложница умела смыть все его тревоги и как бы искусна не была Нурбану, но Танели видела, что брат все больше погружается в дела, изучает торговые пути, новые виды оружия, все, чтобы дни проходили быстрее. — Уверена, что он очень рад, что ты рядом, — Танели довольно улыбнулась, промолчав о своих мыслях. Не было смысла расстраивать фаворитку. — Ты начала дружбу с беременной наложницей, это очень похвально. — Я подумала, что Шехзаде и так слишком напряжен, возможно, если он будет знать, что в его гареме царит гармония, пусть это и не облегчит его ношу, но точно не добавит новых тяжёлых мыслей. — Прекрасно, так и должна говорить наложница наследника престола. Я слишком была занята заботами о Михримах и так и не встретилась с девушкой. Я слышала, что у нее необычная внешность. — Ее нужно видеть, — Нурбану выдержала короткую паузу и только потом улыбнулась, не меняя выражения глаз. — Я могла бы позвать Айлин в хамам. Ее статус ещё недостаточно высок для бань госпожей, но это же не будет сильное нарушение, если она присоединится ко мне и вы придёте? — Мне нравится идея. Пусть Айбиге тоже к нам присоединится. Что… — Танели резко застыла, заметив вдали Михримах. — Почему она так рано вышла? — Прекрасная погода, госпожа решила прогуляться, — проследив за взглядом Султанши, предположила Нурбану. — Распорядись, чтобы всё подготовили для вечера, — не дожидаясь ответа, Танели быстрым шагом направилась вперёд. — Дорогая сестра! — с той же лёгкой улыбкой окликнула она. Даже с такого расстояния Нурбану заметила, как Михримах посмотрела на дочь Махидевран. Танели будто не увидела этого — она сразу взяла сестру под руку, не меняя выражения лица. — Вечером хамам должен быть готов лучше обычного, — спокойно произнесла наложница, наблюдая за ними. — Жар не должен быть сильным. Ничто не должно навредить беременности хатун. И передайте Айбиге Султан, что Танели Султан желает видеть её вечером в хамаме. Служанки, склонив головы, быстро разошлись. Нурбану проследила за всем лично: что подадут, какие масла принесут, где будут стоять рабыни. В хамам она пришла первой. Айбиге вошла чуть позже, задержавшись у двери. На мгновение её взгляд скользнул по помещению, задержался на Нурбану, после чего она прошла вперёд. — Танели Султан ещё нет? — крымчанка остановилась, не садясь сразу. — Госпожа вскоре должна прийти, — Нурбану поднялась для поклона, выпрямившись быстрее, чем требовалось. — А ещё к нам присоединится Айлин. Айбиге едва заметно приподняла бровь, выбрав место у фонтана на довольно ощутимом расстоянии. — Не пойму, зачем ты играешь с ней в дружбу? — Она вскоре станет одной из нас… — Из вас, — сразу поправила её жена Шехзаде, не поднимая взгляда. Нурбану на мгновение замерла, после чего слегка сжала пальцы, прежде чем расслабить их. — Верно, — её голос не изменился. — Поэтому стоит уже к ней хорошо относиться. Да и Айлин может родить девочку… Айбиге провела пальцами по краю мрамора, не торопясь отвечать. — Наш Шехзаде обожает своих дочерей, и в один день он может рассмотреть девушку с внешности равных которой нет. — Если в этот день Шехзаде отведёт взгляд от Румейсы, — Нурбану позволила себе лёгкую улыбку, — я буду не против. Айбиге ухмыльнулась, не успев ничего сказать в момент, когда двери отворились. Обе поднялись почти одновременно, но Нурбану оказалась на ногах первой, выпрямившись раньше, чем шаги приблизились. Крымчанка последовала за ней, опуская голову. — Рада, вас видеть, а где диковинка? — Султанша прошла вперёд, сев на мраморные перила между Нурбану и Айбиге. — Ещё нет, моя госпожа, но уверена у нее есть причина для опоздания. Танели кивнула, с довольной улыбкой. Она провела Михримах до ее покоев и наконец могла просто расслабиться. — Айбиге, Нергисшах сказала, что тебе привезли новую лошадь. Тебе ещё не рано кататься? — Небольшие прогулки дозволены, мы с Нергисшах сделаем несколько кругов завтра утром. Вы можете присоединиться, дочь вам всегда рада. — Прекрасно, я предложу и Мустафе. — После хамама я направляюсь на хальвет к Шехзаде, — Нурбану заговорила первой, не дожидаясь паузы. — Если желаете, я могу передать. — Да, так и сделай, — позволила Танели. — Мы с госпожой, — Нурбану чуть повернула голову в сторону дочери Султана. — Как раз вспоминали, что на таких встречах не хватает Румейсы. Вы не знаете, как она? Айбиге на мгновение опустила взгляд, прежде чем снова посмотреть на госпожу. — Прекрасно. Мехмед здоров и она тоже. Если так продолжится, думаю Мустафа пожелает, чтобы она с сыном вернулась раньше. Венецианка едва заметно сжала пальцы на ткани. — Нисколько в этом не сомневаюсь, — тихо произнесла Айбиге. Тишина затянулась. Рабыня подошла, склонившись у входа, не решаясь заговорить первой. — Госпожа… — она замерла, дожидаясь дозволения. — Наложница просит позволения войти. Танели взмахнула рукой позволяя. Двери приоткрылись. Айлин вошла, не поднимая взгляда, остановившись у порога. Она держалась прямо, не пытаясь уменьшиться, но и не делая лишних движений. Слишком светлая кожа, почти без оттенка. Ресницы и брови едва заметны. Волосы светлее, чем у любой из присутствующих. Танели не отвела взгляд. Айлин сделала несколько шагов вперёд, и только тогда стало заметно, как ткань ложится по фигуре. Живот был ещё почти незаметен, но при движении выделялся. — Надеюсь, у моего племянника будет твоя внешность. — Спасибо, — девушка с опущенной головой позволяла себе лишь на мгновение поднять глаза на госпожей. Танели чуть склонила голову, будто рассматривая её при другом свете, задержавшись на лице, затем ниже. — Садись, — Султанша подняла левую руку, указывая сторону Нурбану для рабыни. Айлин сделала шаг, затем ещё один, не ускоряя движения. Перед тем, как опуститься, на мгновение замерла, после чего села, аккуратно собирая ткань.— В каких краях рождаются люди с твоей внешностью? — Я жила в Сардинии, на мою деревню напали корсары. Отца и брата убили, а меня забрали из-за странной внешности. В Тунисе не смогли продать сразу, так как мои хозяева были жадными и просили больше денег, — Айлин рассказывала все ровным тоном, будто это была чужая история, а не ее жизнь. — После меня забрали люди Хайреддина паши. — Сколько длилось обучение? — Танели внимательно следила за девушкой, которая не двигаясь смотрела в пустоту. — Три года. Паша приложил усилия, чтобы подарки были достойными. — Соболезную, — искренне произнесла Айбиге, впервые посмотрев на рабыню как на живого человека. — Большая часть наложниц имеют одинаковое прошлое. О нем лучше не вспоминать, — пусть Нурбану была единственной, на чьем лице не отразилось грусти, но лишь венецианка пережила такой опыт. Иногда воспоминания нахлынивают и от этого становится тяжело дышать, поэтому ещё Сесилией она приняла решения не вспоминать. — Теперь больше нет причин для грусти, — поддержала Танели. — Ты подаришь моему брату ребенка и до конца дней обеспечишь себе хорошую жизнь. Айбиге отвернулась, рассматривая как падает вода в фонтане. Девочка потеряла семью и вынуждена доживать свой век в гареме, едва ли есть повод для радости. — Сколько тебе лет? — спросила крымчанка, подняв руку, чтобы рабыни начали протирать ее тело. — Недавно исполнилось шестнадцать. — Разве тебе не было столько ко же, когда ты приехала во дворец? — Танели повернулась больше к жене Шехзаде. — Семнадцать. Эта цифра почему то сильно поразила Айбиге, прошло немного больше десяти лет, а она почему-то чувствует себя так, будто прожила долгую жизнь и уже старуха. — Чтобы этот вечер стал ещё большее приятным, можешь взять мои масла, мази и снадобья для кожи, — рабыня Нурбану сразу поднесла к Айлин поднос с множеством баночек. — Некоторые с Египта, другие из Греции, но большая часть с Венеции. — Я не смею, — Айлин и рук не подняла к флаконам, которые выглядели дороже всего, что было в ее комнате. — И зря, — Танели прикрыла глаза, когда рабыня начала разминать ее плечи. — В гареме не стоит разбрасываться возможностями. — Спасибо за совет, — наложница придвинулась ближе, чтобы выбрать что-то.

Две недели спустя.

Махидевран наблюдала с балкона за Михримах, Султанша неспеша разгуливала по саду. — Она ещё не отдавала приказа собрать вещи? — От госпожи не было распоряжений. Но Румейса Султан прислала письмо с просьбой, — Махидевран никак не отреагировала продолжив наблюдать за Михримах. — Она просит прислать калфу, которая была в услужении раньше. — Есть проблемы? — Алиса наконец удостоила рабыню взглядом. — Напротив, госпожа и Шехзаде прекрасно себя чувствуют. Султанша желает больше помогать людям, пока есть возможность и просит добавить ей калфу. — Как ее благотворительность? — Люди очень рады ее приезду, за Шехзаде Мехмеда молятся. Благодаря матери, первый сын будет так же любим как и наш Шехзаде. — Хоть что-то хорошее. Пусть Фахрие отправляется, — улыбка на лице Алисы быстро исчезла, как только она повернулась к саду. — За Михримах следите денно и ночно. Если узнаю, что ее хоть на мгновение оставили, полетят головы. — Рядом с ней всегда минимум две рабыни, нет причин для беспокойства.

***

Памфилия

— Вы абсолютно здоровы моя госпожа, — с улыбкой произнесла лекарша. — А значит, есть лишь одна причина, почему третий месяц у вас не идёт кровь… — Я слышала, что длительная причина тоже может быть причиной отсутствия… — Румейса говорила медленно, не отрывая взгляда, но голос её стал тише к концу фразы. — Я о подобном лишь слышала, — такие слова от опытной женщины, которая прожила больше сорока лет, не приносили надежды. — Госпожа, вы зря волнуетесь, в вашем возрасте и нужно приносить в этот мир детей. Аврора глубоко вдохнула, задержав воздух на мгновение дольше, чем требовалось, прежде чем ответить: — Ты сама лечила меня, так скажи, зная о моей ситуации, насколько опасной может быть эта беременность? Улыбка лекарши дрогнула. Она отвела взгляд в сторону, подбирая слова. — Эта беременность проходит по другому. Вы полны сил, имеете прекрасный аппетит, никаких проблем со здоровьем. Поэтому, если выкидыша не последует в течение следующего месяца, думаю дальше все будет хорошо. — Ты не услышала, - Румейса медленно поправила платье. - Мне не нужно ободрение, я хочу понимать риски. — У вас было две беременности сразу после родов и эта наступила опасно быстро. Раньше ваше тело было слишком слабо даже для первых месяцев ребенка. Но как я вижу сейчас, думаю вы достаточно здоровы, чтобы не потерять дитя в начале. Но чем сильнее ребенок, тем слабее мать и я не могу знать насколько вы уже оправились. Аврора не ответила сразу. Она лишь отвела взгляд, на мгновение задержавшись на складках ткани, прежде чем снова посмотреть на женщину. — А если не оправилась? Как это будет? — Прежде чем я отвечу на вопрос… — она чуть понизила голос. - Позвольте заметить, что очень часто вторая беременность проходит гораздо проще первой. Но не стоит забывать, что Шехзаде родился довольно слабым и вам это далось не менее тяжело. Следующих двух детей Аллах предпочел забрать. Если такова будет его воля и на этого, это может сильно подорвать ваше здоровье. Роды могут быть ещё более сложной ношей для вас. Румейса смотрела на женщину, не моргая, она ожидала продолжения, но лекарша учтиво замолчала. — А теперь, что более вероятно? Лекарша замялась. На мгновение её взгляд опустился. — Госпожа, — она позволила себе подойти ближе, взяв девушку за руку. Видя страх в ещё столь молодой султанши, повитуха хотелось ее как-то приободрить. — Вам нужно просто искренне молиться Аллаху. Он непременно одарит свою рабу, которая так много помогает другим. — Понятно, — госпожа выдернула свою руку. — Думаю, ещё месяц не стоит докладывать во дворец о беременности. Всё же ты можешь ошибаться, а если нет, я не желаю радовать Шехзаде раньше времени, чтобы после не расстроить, - Аврора вложила в руку женщины мешочек с золотыми монетами. — Я считаю это мудрое решение, особенно, когда вы так далеки от гарема. Лекарше не хотелось покидать Румейсу в этот момент — что-то в её молчании вызывало тревогу. Но обычная ханым обязана была лишь подчиняться Султанше. Как только за лекаршей закрылись двери, Румейса не сразу двинулась с места. Лишь спустя мгновение она подошла к своему шкафу и достала ранее спрятанные шкатулки. Она сразу открыла нужную. Перебирая перевязанные растения, Аврора не останавливалась на них взглядом, будто знала на ощупь, что именно берёт. И хоть лицо в этот момент не выражало никаких эмоций, пальцы едва заметно подрагивали. Когда же она нашла нужное растение, оно сначала выскользнуло из рук. Аврора не сразу наклонилась за ним, на мгновение замерев, но взяв себя в руки, госпожа подняла травы.

***

Маниса

— Все вон! — воскликнула Михримах, войдя в покои. Месяц, который она должна была пробыть здесь, закончился, а Султанша лишь дважды смогла попасть в покои Мустафы. И не то, что одной — даже с братом её ни разу не оставляли. Она рассчитывала на другое. Достаточно было одного вечера. Одного момента. Но Шехзаде почти не появлялся. Днём — дела, вечером — наложницы. И всегда рядом Танели. — Госпожа, — из-за злости Михримах не слышала ни стука в дверь, ни как к ней подошла служанка. — Простите, что тревожу, но вы приказали немедленно принести, как только будет письмо от Хюррем Султан. Султанша резко развернулась. Спина выпрямилась раньше, чем взгляд остановился на письме. Михримах выхватила его из рук рабыни, не дожидаясь, пока та договорит. На второй неделе Султанша отправила гонца с просьбой о помощи и наконец пришли новости от Валиде.

***

Неделя спустя

— Шехзаде, - Нурбану подошла сзади к наследнику. Он позвал ее на хальвет, но сам занимался бумагами, не уделяя внимания наложнице. - Вы чем-то обеспокоены? — её пальцы почти незаметно коснулись края его рукава, тем самым остановив руку с пером. — Как проходит беременность моей наложницы? Едва услышав об Айлин, Нурбану на секунду замерла. Плечи чуть напряглись, но она сразу же склонила голову, скрывая это движение, и, поднимая взгляд, уже улыбалась. Наследник лишь хотел перевести тему — он даже не запомнил имени женщины, что родит его ребёнка. — Прекрасно. Я стараюсь её навещать, — она чуть ближе подалась к нему, голос стал тише, — Чтобы чувство одиночества не расстраивало её в таком положении. Мне было одиноко… — Правда? - Мустафа положил перо. - Разве служанки смели оставлять тебя одну? — Слуги — это слуги, — Нурбану позволила себе лёгкую усмешку, едва заметно наклонив голову. Её пальцы скользнули выше по его руке, — а мне не хватало моего господина… Шехзаде коротко посмотрел на неё, и венецианка выдержала этот взгляд, не отводя глаз, едва заметно наклонившись вперед. — Ты права, мне стоит проявить внимание к женщине, что вынашивает моё дитя, — Султанша очень медленно вдохнула, задержав дыхание на секунду, прежде чем ответить. — Это будет завтра, но я же вижу, что что-то тревожит Шехзаде уже сейчас. — Михримах долгое время не говорила когда отправиться в столицу, а после объявила, что ей пора. Что об этом думают в гареме? — Могу ли я быть честной? — Нурбану чуть приподняла подбородок, внимательно глядя на него. — Конечно. — Все рады, пока здесь была госпожа, ваши рабы чувствовали напряжение. Она и так задержалась, к тому же, была прекрасная погода, как раз для отправления в путь. — Мустафа покачал головой. Нурбану уловила это движение и едва заметно сместилась, будто подстраиваясь под его настроение. — Но… Михримах Султан тоже казалась все время напряжённой. — Продолжай — Я замечала это ни раз, когда она была в центре внимания, то всегда улыбалась, но когда думала, что никто не видит, госпожа часто хмурилась. — И что же ее могло расстроить в моем доме? — Мне кажется ей было неприятно, что ее постоянно окружают слуги, которые подчиняются Махидевран Султан. Госпожу приняли как подобает дочери Султана, едва ли есть за что упрекнуть. Повисла пауза. Она не нарушала её, лишь провела пальцами по складке ткани на его плече, словно разглаживая её. — Я сегодня и впрямь очень устал, ты можешь идти. Нурбану на мгновение замерла. Улыбка осталась, но стала чуть тоньше. Она не убрала руку сразу — только после короткой паузы медленно отстранилась. — Что… — Не оставляй наших детей наедине, - венецианка опустила взгляд, скрывая вспышку, и кивнула, прежде чем сделать шаг назад.

***

Следующий день

— Ты немного перестаралась, ты же моя служанка, — с улыбкой напомнила Айлин, наблюдая, как подруга готовится перед зеркалом. Она говорила легко, но сидела, чуть опустив плечи, не выпрямляясь до конца. — У меня просто очень щедрая госпожа, — Динара сначала улыбнулась, но, заметив, как фаворитка не меняет положения, обернулась внимательнее. — Снова усталость? - Айлин коротко кивнула, не поднимая головы. — Это из-за того, что ты мало ешь. Лекарша же сказала, что ты слишком худа, отсюда и слабость. — Я не могу в себя запихивать еду, — она чуть отвернула лицо, будто от одного упоминания становилось тяжелее. — Тошнота вскоре пройдёт, и я смогу нормально есть. — Не ешь ничего, что даёт та женщина. Айлин закатила глаза, паранойя подруги иногда переходила все грани. — Всю еду проверяют, и я не ем ничего, что не пробовала Нурбану Султан. В её положении попытка убийства члена Османской семьи — это верная смерть. Не волнуйся, — фаворитка на мгновение подняла взгляд на подругу. - Я ценна, пока беременна. Это уже дальше моя жизнь упадёт в цене. — Айлин, — Динара сделала шаг вперёд, но двери резко открылись. Увидев калфу брюнетка быстро поправила платок на голове. — Можете раздеваться, Шехзаде передумал сегодня видеть свою фаворитку. Айлин не сразу поднялась. Она опёрлась ладонью о софу, прежде чем встать, и только после этого выпрямилась. — Что-то случилось? — Не знаю, но у наследника сейчас другие заботы.

***

Мустафа не дожидался, когда перед ним отворят двери в покои матери — он открыл их сам, толкнув сильнее, чем требовалось. Махидевран в этот момент завтракала. Она не поднялась. Лишь медленно перевела взгляд на сына, задержавшись на его лице, прежде чем спокойно отложить ложку: — Оставьте меня наедине с сыном. Слуги вышли быстро. Мустафа не сел. Он остался стоять, не скрывая напряжения. — Где Танели? — Пожелала прогуляться по окрестностям. Бедняжка столько времени уделяла Михримах, что сильно устала, — Алиса дождалась, пока закроются двери, и только после этого посмотрела на него внимательнее. — Что такого важного случилось, раз ты ворвался? — Мои люди с лагеря доложили, что повелитель выбрал для Танели нового мужа. — И кто он? — равнодушно спросила Махидевран прекрасно зная ответ. — Искандер паша.