Эониа

С самого начала этой любви я ощущал, что если не брошусь в неё с головой, отдаваясь ей всем сердцем полностью и навсегда, у меня не будет абсолютно никакого шанса. Но какая мне разница, будет этот шанс маленьким или большим? Я хочу сказать, должен ли я, могу ли я принимать это во внимание, когда люблю? Нет никаких мыслей о победе. Ты любишь лишь потому, что любишь. Ван Гог Kim EZ — shine — Мне нужно ваше соглашение и подпись, — спокойно объясняет человек в белом халате, у которого в руках сейчас абсолютное право сделать то, что исправить потом никогда не получится. — Уже год прошёл, — смотря в самую душу, выносит свой вердикт седовласый мужчина, ища в глазах напротив понимание, но вот только смирение не в силах отыскать. Нет его нигде. — Господин Чон, — обращаясь уже в третий раз, доктор вздыхает устало, но так чертовски понимающе, что просто хочется волком выть прямо сейчас. — Давайте сделаем так: если он не придёт в себя в течении этой недели, мы отключим его от аппаратов, вы же понимаете ме... — Сколько вам заплатить? — нервы на пределе. — Назовите сумму и сегодня же я обналичу её. Так сколько? — так сложно удержать дрожь в холодных ладонях. — Хосок, деньги не помогут, поймите меня пожалуйста, — врач, безусловно, профессионал своего дела, но объяснять не глупому человеку по сто раз одно и то же не входит в его каждодневную обязанность. И да, деньги тут вообще ни при чём. Не спасут. — Неделя. Договорились? А дальнейшие действия доктор Сон озвучивать больше не стал. Всё и так понятно: без слов и лишних напоминаний, приносящих нестерпимую боль. — Вы просите меня о соглашении, чтобы убить человека... — А разве кома — не аналогия медленной смерти? Вот же бесчувственная сволочь. — Я всё сказал. У вас неделя, господин, — и разворачивается на пятках, выходя из палаты. Оставил человека справляться с собственным горем в одиночку. И он боится, что выдержать не сумеет осознанной правды и жестокой действительности. Хосок так ненавидит всё это. Врачи — не боги, но как же легко лишить жизни человека, у которого всё ещё бьётся сердце, пусть и слабо, но ведь бьётся?.. У которого пальцы тёплые-тёплые, а душа невероятная, если честно. Остаётся просить Небеса помочь ещё один раз. Тэхён обязан открыть глаза и прожить счастливую жизнь. Нельзя по-другому. Нельзя!Хосок молиться не умеет, но вот потерять дорогого человека ни за что не согласится, даже если нужно будет переступить через себя и обречь разбитое сердце на пожизненные страдания. Лучше страдать, чем любви лишиться.

******

Кофе на столе остывает, а Чонгук не моргая, буравит нечитаемым взглядом серую стену. Его пальцы нервно обхватывают стакан и подрагивают слегка от неконтролируемых эмоций. Чимин привёз его домой ещё пару часов назад, как только температура полностью пришла в норму. У Чонгука смешанные чувства: хочется реветь во весь голос от боли, а затем улыбаться бесперебойно лишь от мысли, что любимый жив. Жив и такой тёплый. Настоящий, что можно прикоснуться и сойти с ума. А сейчас вот он сидит и трясёт одной ногой, ногти кусая. Нет, здесь не плохая привычка — просто лучший друг запер его в собственной квартире, не разрешая увидеться с тем, по которому душа просто вдребезги. Заперли... Что за детский сад? Ребячество какое-то. Намджун наказал сидеть и восстанавливать здоровье дома, и чтобы носу не высовывал. А такое вообще законно? Чонгук на взводе, если быть до откровения честным. Кофе не поможет. Вино и сигареты — тоже. И пусть, что уже две пачки за час успел выкурить. Плевать. Чувствует, что ещё чуть-чуть и точно сорвётся. За окном дождь громко стучит. Тут можно было бы сказать, что у Чонгука тоже плачет душа, а сердце за несколько часов превратилось в порошок. Для организма переносить подобный стресс за ничтожно короткое время — чревато для здоровья. И на это тоже плевать он хотел. Пусть теперь весь мир подождёт. Потому что Чонгук после разрывающей душу новости, словно вновь родился. Только теперь абсолютно другим человеком, у которого уже склеенное сердце и душа исцелённая. Это магия, чудо, волшебство? Или Чонгуку пора обратиться в больницу для тех, кто болен душой? Знать бы правильный ответ. Но вот незадача. Правильного ответа не существует. Тот, что выберешь — будет верным. И забыть сразу же нужно, что позади-то ещё варианты подходящие остались. Выбор уже сделан.

******

Двадцать восьмое сентября. День, когда любимый родился. День, когда Хосок после бессонной ночи так и остался сидеть около больничной кровати, к которой по стечению жестоких обстоятельств так безжалостно прикован человек, по кому сердце болит до невыносимого. Не умеет молиться, и эту правду не скроешь и не заменишь оправданием, но он всю ночь потратил на то, чтобы вымолить у того, кто смотрит на нас всех сверху, ещё один шанс, что жизнь спасти сумеет. Глаза красные, а под ними пролегли чёрные круги. Смотреть грустно. Только это всё станет не важным, если душой в скором времени умереть придётся, потому что выбора, ублюдки, больше не предоставляют. Нельзя с этим смириться, а бороться — уже никак. Не слышат и слушать никто не намерен мольбы того, кто лишь человек. Никто. Просто очередной временный опекун по причине чужого нездоровья... Небо затянуло тучами, а потом ливнем весь город залило. Оно будто чувствует неминуемое. Ошибку, что исправить никогда не получится. Это априори невозможно. Хосок — бессильный человек, который старался спасти другого, которого против воли своей полюбить за каких-то триста шестьдесят пять дней успел. И неважно, что чувства останутся не озвученными. Сейчас бы Тэхён глаза свои открыл, а дальше как-нибудь получится и склеится. А не получится — он тогда точно звезду с неба бескрайнего достанет, чтобы обратное доказать. Измучившийся помощник ни на шаг от директора не отходит, сильно в своих руках чужую сжимая. Его трясёт, как осиновый лист на холодном ветру, но что с этого изменится? А хочется, чтобы многое... Покрасневшие и опухшие глаза от переживаний весомых на часы поднимает, чтобы начать отсчитывать секунды до моральной погибели своей и до чужой настоящей. Три минуты. Врачи оставили Хосока одного рядом с ним, чтобы успел попрощаться. Смешно. Исчезнуть бы сейчас навеки, как самый настоящий трус, дабы боль эту предсказуемую ни за что не испытать на ослабшем от мук бесконечных сердце. Он глаза плотно прикрывает, предварительно взглянув на время, и кладёт голову рядом с чужой, сплетая пальцы в замок, а после в ухо тихонечко шепчет: — Тэхён, вы — самый лучший человек, которого мне доводилось встречать. Мы все вас так ждём, — а затем его грудь сотрясается в нелёгком плаче, уже не сдерживая чувств рвущихся. — Я так люблю вас, господин Ким, — и после ещё тише: — Но Чонгук любит вас больше, — стиснув зубы, помощник говорит то, что является самой настоящей правдой, без которой нельзя умирать. — Он так сильно ждёт вас, поэтому откройте глаза, прошу... — всхлипы становятся громче, а времени остаётся всё меньше. Остановите его, пожалуйста. Хоть кто-нибудь. — Умоляю, — на выдохе шепчет, крепко за руку держа, в которой всё ещё хранится человеческое тепло. Доктор тактично просит Хосока выйти в коридор, и больше нет смысла сопротивляться, веря, что сейчас, в эту же секунду, произойдёт чудо. Он медленно отходит от кровати, пока собравшиеся врачи аккуратно приступают к отключению аппаратов: один за другим. Рука медсестры тянется к канюле (трубка в носу пациента), как Хосок останавливается возле двери, а потом громко кричит: — Стойте! — Господин, прошу вас покинуть палату. Вы мешайте нам делать работу, — недовольно бросает в ответ седовласый мужчина. — У него только что палец дрогнул, я видел, Сон-ним, поверьте пожалуйста? — чуть ли не воет. А затем медсестра наклоняется, чтобы вытащить трубки из носа, но её взгляд невольно цепляется за руку пациента, что в коме целый год пролежал. — Доктор Сон, он правда пальцами шевелит, Господи, — улыбаясь очень счастливо, заставляет мужчину подождать немного и взглянуть самому. Хосок место себе найти не может, лишь стоит в сторонке, вышагивая туда-сюда и безрезультатно сдерживая жгучие слёзы. Ещё пару минут проходят, как целая вечность в ожидании того, что снова пальцы начнут шевелиться. Только вот врач глаза округляет от удивления, когда наклоняется к пациенту и видит бусинку слезы, стекающую по бледной обветренной щеке того, кто просто обязан был выжить. Хосок больше в руках себя не держит, сидя на коленях около кровати, захлёбываясь слезами от облегчения. — Вы меня слышите? — вокруг врачи забегали, не зная за что взяться. — Господин, вы можете открыть глаза? А по бледным щекам слёзы неприятно в самые уши стекаются. Губы еле заметно подрагивают от подаренного шанса, который ему так сильно и долго вымаливали. Строчка в журнале, предназначенная для заполнения времени смерти так и осталась пустовать.

******

Что есть безрассудный поступок? Чонгук правда не знает ответ на данный вопрос. Поэтому он прямо сейчас стоит около окна, который стоило только открыть, как начало заливать пол холодными каплями, обдувая лицо ветром. Плевать, он слишком много ждал и верил, чтобы испугаться высоты и какого-то дождя. Непогода сейчас его мало волнует, если честно. И то, что заперли в собственном доме — тем более. Сильнее завязав шнурки на массивных ботинках, Чонгук натягивает капюшон пониже, крепко стинув зубы и как можно осторожнее спускается по ограждениям дома, чтобы приземлиться со второго этажа наименее травмоопасно. Он такое уже проворачивал в университете, сбегая с пары, и тоже к Тэхёну. Судьба снова повторяет схожие сюжеты, чтобы что? Ведь за счастье встречи не придётся горько платить? Чонгук делает глубокий вдох перед тем, как сильно зажмуриться и спрыгнуть. Приняв наиболее правильную позу (благо, видеоуроки паркура помогли), он приземляется на мягкую грязь, что отлично поспособствовала безболезненному исходу безумному поступку отчаявшегося влюблённого сердца. А куда он вообще собрался? Где хочет найти Тэхёна, который просто идеально смог спрятаться в этом огромном мире два года назад, не давая о себе знать абсолютно никак? Чонгук не знает, а думать об этом будет только сейчас. И неважно, что льёт, как из ведра, что он весь промок до ниточки почти сразу же, как только оказался на улице. В лёгких свежий воздух перемешивается с волнением предстоящей встречи. Нервы на пределе, но больше от отчаяния хочется горы свернуть. Как теперь отыскать любимого? Здесь бы сердцем почувствовать и мысли прочитать по-хорошему, но Чонгук, увы, не телепат. А жаль... Было бы намного легче. Поэтому он останавливается посреди опустевшей улицы, прикрыв глаза и просто думает, пытаясь услышать своё сердце, которое бешено стучит, ударяясь о рёбра, вокруг которых птицы запели. Как же давно он этого не чувствовал. Чонгук чувствует себя таким живым прямо сейчас. Сегодня он правда готов на всё, только бы с любимым встретиться наконец. Это вовсе не помутнение разума, хотя кто знает, быть может, оно самое? Поэтому он подходит к бизнес центру, в котором был сегодня; о чём-то договаривается с очень добрым охранником, угощая целой коробкой кимбапа и тремя баночками пива, а затем, получив доверие и эмоциональное расположение к своей персоне, добрый дядя-охранник впускает Чонгука внутрь, отдаёт ключи от кабинета, предупреждая, что в холле будет гореть тусклый свет, так как последние работники ушли чуть больше часа назад. Чонгук тянет носом воздух, а потом проделывает то же самое через рот, шумно выдыхая. Очень волнуется, но так счастлив, что скоро встретиться с тем, кого ждал словно целую вечность. Так и есть. Вечность уже прошла, теперь настал момент долгожданной встречи. Ради такого Чонгук, наверное, всё ещё живёт на этом свете. Оказавшись возле кабинета директора, Чонгук открывает дверь ключом в два щелчка. И, в общем-то, удивляется, как ему быстро доверились: хорошо получилось приврать, что является помощником Хосока, хоть и вызвал лёгкое подозрение вначале. Просто сегодня, видимо, звёзды сошлись, чтобы Чонгук и Тэхён встретились спустя столько времени и вымученной боли. Лишь бы второй тоже желал этой встречи, потому что в противном случае, Чонгук просто не выдержит больше... Заходит в кабинет очень медленно, по сторонам не озираясь, и плевать, что камеры слежения везде включены: записывают его каждое движение и перемещение. Об этом потом как-нибудь подумается и решится, потому что не преступник ведь. Он тянется к чужому шкафу, пытаясь найти любую информацию о месте проживания Тэхёна, но что-то пока сложно: только документы и отчёты. Нужно хорошенько раскинуть мозгами, куда бы Тэхён мог указать свой адрес. Если Чонгук спросит об этом у Намджуна или Хосока, то непременно вызовет подозрения. И что теперь? Что делать-то? Уже нервничать потихоньку начинает, так как кимбап и пиво надолго, в случае чего, охрану удержать не смогут. Чонгук опускается на корточки, а затем поднимается, не найдя под столом ничего значимого. Взгляд останавливается на коврике, предназначенный для мышки от ноутбука, а пальцы сами тянутся, чтобы поднять его немного и найти под ним маленький клочок бумаги. Сердце сжимается от боли: эта та самая бумажка, уже подпорченная временем, на которой Чонгук в день их знакомства написал свой номер дрожащей рукой и кривым почерком. А слёзы, те, что не звали, снова скопились в уголках глаз, в которых прямо сейчас плещется надежда, что он обязательно найдёт адрес. Без этого уходить отсюда не собирается. Повертев бумажку в разные стороны, Чонгук всё-таки цепляется взглядом за ещё одну похожую, на которой ручкой написан адрес и банковский счёт. Почерк знакомый и такой родной, если честно. Чонгук пальцами проводит по словам и цифрам, слёзы в себе подавляя, а потом фотографирует адрес, поставив всё по местам, прежде, чем уйти. Приветливый охранник улыбается, провожая Чонгука. А он, в свою очередь, поклоняется доброму человеку, который словно чувствовал, что ему просто до невозможного сейчас необходимы понимания и поддержка. Мысленно благодарит Вселенную. Затем идёт в сторону своей машины, пытаясь успокоить разбушевавшиеся чувства и хоть как-то унять выдающую нервозность, что дрожью проходится по пальцам. Так сильно хочется курить, но он не будет этого делать — Тэхён очень не любит запах сигарет. Ради него можно и от этой привычки отказаться. Но от привычки любить его — никогда.

******

Отражение в зеркале совсем не радует и дело тут даже не во внешности. В глазах потух свет: они стали пустыми и тусклыми. Тэхён очень похудел за время пребывания в коме. Его скулы стали впалыми, а кожа стала серой и будто безжизненной. Будто... Конечно, звучит просто отвратительно. Всё это похоже на то, словно он восстал из мёртвых, как в самых дешёвых хоррор фильмах. Только беда в том, что Тэхён — вовсе и далеко не зомби, переживший апокалипсис. У него проблемы похуже, чем это. — Не смотря на оставшиеся шрамы, у вас очень хорошо прижилась кожа, — это говорит врач пластической хирургии. Но только не тот, кто его оперировал год назад, когда сердце Тэхёна просто ушло в спящий режим: в кому. Значения, это, в общем-то, не меняет. — Как вы себя сейчас чувствуете, Тэхён? Тэхён чувствует себя никак. Вернее, он себя вообще не чувствует. Заметив явно выраженную незаинтересованность и апатию в беседе, врач поджимает губы, а потом молча встаёт и уходит. Все прекрасно понимают, что сейчас — не самое лучшее время, чтобы задавать вопросы и напрягать своим нежеланным присутствием человека, что глаза свои только недавно открыл и теперь пробует дышать самостоятельно. Когда случился пожар, Тэхёна очень сильно откинуло на бетон. В итоге было переломано четыре ребра, вывих обеих рук, тяжёлое сотрясение мозга, мелкие увечья, рассыпанные по всему телу, перелом левого бедра; порвана кожа на руках и ногах, а так же на лице. Не смотря на то, что он руками лицо своё закрывал, всё равно не помогло спасти красоту. Жизненно важные органы не были задеты, к счастью. Но даже такое не делает легче. Как ещё инвалидом не остался? И, конечно же, ожоги. Ему правда повезло получить ожоги лишь третьей степени в такой-то катастрофе... Но даже если так, это не значит, что Тэхён буквально не умирал от жгучей боли. Как остался жив? Лучше бы погиб, не испытывая эту дикую боль, что резала заживо. А ещё в тот злополучный день Тэхён потерял любимого человека. Поверил так быстро, что Чонгук дышать перестал в одночасье. Потому что после такого не выживают обычно. Было слишком много людей, кому нужна была помощь. Экстренно эвакуированных размещали везде, где только можно было найти свободное место. Все госпитали сплотились в одну большую команду, собрав всех самых лучших врачей Парижа. Тэхён попал в другое отделение, так и не встретившись с любимым, уверовав, что тот просто не выжил. Повезло Тэхёну лишь в одном в тот страшный вечер — быстрое хирургическое вмешательство. А ещё в том, что какая-то девушка погибла в автокатастрофе, чью кожу, собственно, и носит сейчас Тэхён, если так вообще можно выразиться без отвращения. Операция была одной из сложнейших, уступая даже тем, что были по части сшивания разрывов некоторых органов. Повезло, потому что небольшие участки кожи сгорели слишком глубоко: буквально до мяса, а помочь восстановиться этим клеткам помогло только одно и бесповоротно — трансплантация кожи. Причём очень экстренная пересадка. Когда Тэхёна поместили на операционный стол, он был в еле заметном сознании. В бреду и бился в агонии. Он не чувствовал ничего, кроме всё прошибающей адской боли. Ему честно хотелось просто умереть в эту самую секунду, потому что от него осталось лишь подобие человека, разве нет? Полуживой полумёртвый. Никак иначе. Конечно, после сильного наркоза Тэхён отключился, потому что пережить ещё одну боль в виде сдирания собственной кожи он бы попросту не выдержал. Сердце бы остановилось моментально: без предупреждений. После всех выполненых операций, по-хорошему, врачи обязаны были дать время пациенту на реабилитацию, но, чёрт бы побрал, только не в тот момент времени. Не было ни единой лишней секунды, чтобы так бессовестно её упускать. После сложной десятичасовой операции, без отдыха и воды, врачи стояли над ним, чтобы бороться за чужую жизнь до конца, потому что клятву когда-то давали, клянясь и положа руку на сердце. У Тэхёна случился болевой шок, который спровоцировал тахикардию. Это когда сердце бьётся в повышенном ритме: более девяносто ударов в минуту. А потом сердцебиение пришло в норму в слишком короткий промежуток времени. Резко и быстро. Но сердце настолько стало медленно биться после, от чего жизненные показатели на датчиках слежения показали, что человек теперь висит где-то между жизнью и смертью. Лучше бы если сразу рядом со смертью остался и только. На Земле закончились места. После всех случившихся событий, Тэхёну потребовался не один месяц для полного восстановления организма во всех смыслах этого слова. Ушёл целый год для того, чтобы снова научиться ходить, держать ложку, одеваться и мыться самостоятельно, бриться и выходить по вечерам гулять: сначала в кресле инвалидном, а потом под ручку на костылях потихоньку. Хоть и кости черепа, общая моторика, суставы и мышцы были в порядке, ему всё равно нужно было нагружать себя планомерно и не резко. Рядом всегда был Хосок, который старался не отходить от него ни на шаг, слишком много посвящая свободного от работы времени. Тот, который совсем на себя наплевал и забросил все былые заботы. Хосок, впрочем, тоже устал до внутренних срывов и истерик, но пообещал директора не бросать ни в коем случае. И неважны были тогда ни деньги, ни связи и личный комфорт, который давно был нарушен по собственной воле. Тэхён очень много занимался физическими нагрузками для того, чтобы тело в тонусе поддерживать, так как слишком большое количество времени провёл в коме. Организм — тот же механизм, как, например, у машины. Только вот машина иногда ломается без дальнейшей гарантии починки, с Тэхёном история немного другая. Чтобы привести тело в порядок, врач выписал определённые тренировки для начального восстановления. А ещё привязал к нему, по большой просьбе Хосока, психотерапевта, задача которого состояла в том, чтобы душу чужую покалеченную попытаться излечить. Такое вообще подаётся лечению? От ночных кошмаров, правда, ничего так и не спасло. Узнал ли Тэхён, что Чонгук жив остался? Не сразу, но узнал. И ничего, что только после целого года потраченной жизни в неудобной больничной койке, к которой без предупреждения приковало. Хосок просто права не имел о подобном не сообщить — не простили бы такую оплошность. Тэхён, честно, впервые услышав, что Чонгук находится в Корее, в полном порядке, в целости и сохранности, до безумия хотел увидеться, но нельзя. Хосок предложил, что так будет лучше: не видеться и не давать о себе знать. Лучше для всех. Вопрос лишь один: кому-то действительно стало лучше? Легче? Проще? Только больнее в миллионы раз друг другу сделали, глупые.... А Тэхён перед тем, как в пропасть упасть, лёжа на операционном столе после пожара и завала бетонов, руку на сердце положил, с любимым мысленно попрощавшись. Где-то в другой неотложке, родное сердце так же тихо стучало в ответ, стараясь биться в унисон с родным. Не дать уснуть навеки влюблённым сердцам. До последнего вздоха, как и обещали.

******

Юнги в руках телефон свой вертит, сто раз проверяя уведомления, которые постоянно приходили, только не от того, кто так нужен. Он столько сообщений Чонгуку написал, столько звонил, что найти себе места не может от пустых беспокойств. Но насколько они пусты? Ведь имеют вес, тяжело лежащий на хрупких плечах. После того, как Юнги услышал, как громко захлопнулась дверь, то быстро подбежал к своей, чтобы включить камеру и посмотреть, что там вообще происходит. А увидел он очень сильно напряжённого мужчину, который выходил из квартиры Чонгука с каким-то обеспокоенным выражением лица. Именно это выражение и стало причиной переживаний за соседа. Юнги долго ждать не смог, пока Чонгук на сообщения созреет ответить, поэтому сам подорвался и пошёл на разведку. Звонил в дверь раз десять, но всё без толку. Ему не открыли. Что же такое происходит там у него? Сердце чувствует неладное, а ещё этот дождь дурацкий и туман страх нагоняют. Да, Юнги уже большой мальчик и молний, в общем-то, не боится. Проблема ведь вовсе не этих глупостях происходящих. Просто в голову лезут, как правило, только плохие мысли. Мало ли что там могло с Чонгуком случиться? Но нужно верить в лучшее, даже если тяжело на душе и нет явных причин волноваться впустую. Он так по нему соскучился, если честно. После признания Юнги так и не может оставаться спокойным и уверенным в их дальнейшем общении. Тут немного про эго. Это когда ты чувства раскрываешь перед человеком так, как есть, а он игнорирует, держа тебя в подвешенном состоянии. Но, как говорится: выбор всегда за нами. А что тогда выбрали оба?

******

Крепко обхватив руль руками, Чонгук в него упирается лбом, шумно выдыхая скопившийся воздух. А потом глаза поднимает, останавливая взгляд на нужном этаже. В окошке горит тёплый свет, только от этого факта ни капельки не становится легче дышать. Дождь всё ещё идёт, не сдавая позиций, но какая уже разница, если промокнуть успел до нитки? Заболеть не боится. Боится, что Тэхён не впустит. Прогонит. Затем, набрав в лёгкие побольше воздуха, срывается с места, выходя из машины снова под этот дождь ледяной. Переступает порог жилого комплекса, руки крепко сжав в кулаки. С его волос капает вода, когда он заходит в лифт, голову вниз опуская. Конечно, Чонгук соврёт, если скажет, что спокоен внутри и волноваться здесь не нужно вовсе. Только он пока вроде не совсем дурак. Скорее, Чонгук чокнутый, но точно в дураки не приписывался. Кусая губы очень больно, он гипнотизирует взглядом дисплей с меняющимеся цифрами, мысленно высчитывая сколько осталось ещё этажей. Сердце колотится, как сумасшедшее. Да и вовсе не «как», а точно с ума давно сошло. И Чонгук вместе с ним за компанию тоже. Ноги предательски будто к полу прилипли, когда за ним закрываются двери лифта. Он полностью: с головы до ног, мокрый. Так замёрз, если честно и по правде. Только не это сейчас главное. Вот так было всегда. Глупый ребёнок всегда ставит потребности других выше своих. Ему так спокойнее, но на деле ведь это доброта саморазрушающая никому не нужна. Даже ему, любимому? Вдох. Перед тем, как нажать на звонок на двери. И снова эта вечность. Прицепилась и уходить не собирается. А потом за дверью слышатся шаги голых ступней. У Чонгука сердце вмиг замирает, потому что страшно до невозможного. Заходится в бешеном ритме, что не угнаться. Колотит всего и сразу. Нельзя, нельзя так быстро с эмоциями совладать и договориться не предавать его прямо сейчас. Чонгука начинает тошнить от волнения и переживаний, которыми он дышит прямо сейчас. Выдох. Дверь тихонько распахивается, а Чонгук крепко держится за её косяки, чтобы не упасть прямо в ноги родные. Да если бы так и случилось, то ладно. Он не против и стыдиться не собирается после. Чонгук поднимает растерянный взгляд, встречаясь с чужим. Мир снова остановился. Время поставили на паузу. Теперь дышать можно? Когда любимый рядом, ведь обязательно спасёт, искалеченного? Хотелось бы верить, да снова отдать своё сердце на пожизненное хранение. Тэхён смотрит так, словно впервые видит Чонгука. Так это правда. После разлуки так и получается. Неверие в глазах и тоска неминуемая. — Я так замёрз, — не отрываясь от карамельных глаз, Чонгук дышит очень сбивчиво, но дышит. — Впустишь? Отойдя в сторону, Тэхён рукой приглашает пройти внутрь квартиры, а затем захлопывает за ними дверь, не спрашивая как тот нашёл его адрес. Сейчас это неважно. Чонгук чувствует, как начинают пощипывать его глаза от подступающих слёз. Ещё слишком рано для такого. А в голове только мысль о том, почему Тэхён его не обнимает до сих пор. Больно, но терпимо. До поры, конечно, но Чонгук готов подождать. Наверное. Совладать с невероятным желанием прикоснуться и дотронуться до него — выше его сил. Поэтому Чонгук ближе подходит, всё так же глядя в глаза, в которых ничего невозможно прочитать. И он так ненавидит это сейчас. Ненавидит это в Тэхёне, который всегда умел скрывать истинные чувства, когда это требовалось. А сейчас тогда что? Есть причина? Чонгук — причина? С его волос скатывается влага прямо под чужие ноги. Мокрые волосы прилипли ко лбу и Тэхён изо всех сил сдерживается, чтобы не коснуться и не убрать отросшие пряди за ухо. Если бы только Чонгук знал об этом, то сразу, наверное, возвысился над Землёй от переполняющего счастья. Чонгук прижимается ближе: настолько, чтобы тот ощутил за спиной холодную стену. Ещё ближе. Так, чтобы точно убежать от него не успел; Чонгук подходит вплотную, заблокировав все попытки сбежать. Делает шаг вперёд, а Тэхён — один от него. Быстро скидывает грязную обувь с ног, возвращая взгляд тому, кто даже не думал отрываться от него. Наивный. Сейчас Тэхён в миллионы раз слабее своих чувств и эмоций. Слабее Чонгука? Увязли в этой слабости, как два дурака. Сопротивляться бесполезно. Они сейчас такие уязвлённые оба. Слышится треск поломаных сердец. Это от безысходности, знаете? Дотронувшись дрожащими пальцами до неровной кожи, Чонгук задерживает дыхание, потому что дышать становится тяжелее, а в грудной клетке сдавливает узел до невыносимой боли. Ему страшно дышать рядом с ним, рядом с его Тэхёном. Ему страшно прикасаться, но ещё страшнее — перестать чувствовать родное тепло любимого тела под подушками пальцев. В коридоре тишина, и лишь сбившееся дыхание двоих разбовляет её. Чонгук чувствует как быстро вздымается у Тэхёна там, где расположено сердце, в то время как внутри него тоже волнами бушуют чувства. Нет, ледяной океан неверия. Неверия тому, что Тэхён сейчас стоит рядом с ним такой живой и настоящий. Глаза до боли зажмуривает, чтобы получше почувствовать другого человека на душевном уровне, тот, который самый родной, всем своим сознанием. Это тепло, исходящее от чужого тела гоняет импульсы по венам Чонгука. Сердце колотится как бешеное, с цепи сорвавшееся. По кончикам пальцев словно пустили разряд тока, от которого ничуть не легче — вернуться в реальность это не помогает. Но ведь реальность тут. Стоит прямо перед ним. Живая. Здоровая? Настоящая. И тёплая, как солнце. Чонгуку хочется прижаться к любимому настолько сильно, что если этого не сделать — просто сорвёт крышу. Хотя он давно уже считает, что здравый смысл и здоровый рассудок покинули его ещё в тот момент, когда Тэхён исчез. Погиб... Невыносимо стоять рядом с ним и не прижаться к нему, сорвав себе кусочек спокойствия. Чонгук понимает, что его руки, лежащие прямо сейчас на тэхёновых плечах — уже его личное преступление. Никто ведь разрешения и согласия на подобный жест не давал. А ему оно нужно, как бы тяжело не было Чонгуку это признавать в такой ситуации. Тэхён стоит молча, тоже глаза прикрыв, и дышит так же сбивчиво и тяжело. Чужие руки со своих плеч не убирает, и не прикасается тоже. Даже не смотрит в глаза. Зрительного контакта почему-то избегает. В таком случае может показаться, что Тэхёну просто Чонгук неприятен. Но как так получилось? Как это вышло? Такое возможно? Он лицо своё повернул в другую сторону, потому что открыть глаза и взглянуть в другие не хватает чёртовой храбрости. Самое сильное, что сейчас Тэхёну хочется — крепко обнять Чонгука и вдохнуть родной запах. Сносит крышу, как ломает рёбра изнутри, чтобы не сорваться ко всем чертям и почувствовать вкус любимых, но уже таких чужих губ на своих. Прижавшись спиной к холодной стене ещё плотнее, чтобы как можно подальше, Тэхён аккуратно убирает чонгуковы руки со своих плеч. Но у него чувства такие, будто кости вдребезги внутри ломают. Иллюзорно или по-настоящему, но сердце сжимается от боли, и заставляет Тэхёна опустить свои пальцы на левую сторону груди, чтобы фантомно зудящие раны утихомирить. Успокоить, но точно не вылечить. Чонгук глаза открывает не без труда, боясь встретить чужие. Те, что самые добрые и тёплые, как летний песок. Ему кажется, что Земля перестала вращаться, что он сам крутиться вокруг одной недосягаемой планеты. Взгляды сталкиваются и бежать уже некуда никому. Шаг назад — дорога в пропасть. А Чонгук только и мечтает и грезит, как бы быстрее исчезнуть с лица земли, дабы не чувствовать эту отрешённость по отношению к себе от человека, которого он всем сердцем, чёрт возьми. Выкинуть, разорвать и растоптать бы эти ощущения, что грызут изнутри, не давая спокойно вздохнуть. Каждый вздох, как глоток раздробленных осколков счастливого прошлого, то, что убивают подчас. — Не молчи, — получается шёпотом, а голос дрожит — предатель. Чонгук снова глаза зажмуривает сильно, не сдерживая накопившееся слёзы, что безумно кожу обжигают. А Тэхён эту воду солёную щекой своей чувствует, потому что Чонгук прямо сейчас сделал ещё один шаг вперёд, в надежде не упасть в неумолимую пропасть. Руками дрожащими цепляется за тонкую толстовку, в следующий миг переместив их на нежные щёки. Открывает глаза, чтобы проверить, что не отвергли — а затем снова прикрывает уставшие веки, вздыхая. Он пальцами ласково скользит по любимому лицу, ополяя горячим дыханием губы напротив совсем не специально. Тэхён задерживает внимание на трепещущих прямых ресницах, которые красиво блестят от влаги и падающего тусклого света, исходящего прямо через щель двери его комнаты. А затем невольно опускает глаза на покрасневшие, обветренные и приоткрытые губы. И тут ему становится сложнее дышать, потому что Чонгук его как будто специально провоцирует, зная, что устоять будет невероятно. Невыносимо. Сложно. Чувствуются сильные, но в то же время ласковые руки, что накрывают сейчас замёрзшие до невозможности пальцы Чонгука. А затем Тэхён медленно убирает их со своего лица, заставляя его распахнуть покрасневшие глаза. И первое, что тот видит — так это то, что в чёрных, как ночное небо глазах, поселилась катастрофическая печаль, от которой нельзя избавиться. И печаль эта превращается в безмолвную истерику. Безысходность накатила лавиной. И раздавить, кажется, успела своей тяжестью. Ведь задыхаться, почему-то, начинает. — Прошу, уходи. Коротко, но точно в самое сердце пронзило, как стрелой. Только вот выжить больше не хочется. А потом Чонгук смотрит вслед на спину Тэхёна, удаляющегося в сторону двери, снимающий её с блокировки, чтобы открыть. У него чувства такие, словно ноги залило бетоном и сделать шаг просто невозможно. Чонгуку чертовски хочется упасть на этот твёрдый и холодный паркет в доме того, кто его, по всей видимости, больше не любит, и завыть громко-громко, как подстреленный зверёк. Потому что Тэхён его выгоняет. Еле передвинув ноги в сторону двери, Чонгук даже не утруждается накинуть на себя куртку, и как-то плевать ему, если честно, что на улице уже поздняя осень и ливень. Пусть холодом лучше убьёт, чем так, как сейчас. Нет. Чонгук не унижен — он разбит, раздавлен честностью и неприкрытой правдой. Смотрит в окно, за которым рассвет только-только рождается. Тэхён правда, кажется, изменился.