Эониа

Я и себя-то теперь чувствовала только через тебя. Моя кожа существовала только там, где ты ее касался. Михаил Шишкин Freya Ridings — elephant В комнате чувствуется раскалённый воздух — Чонгуку уже нечем дышать. Он хватается за углы комода, пытаясь удержаться на ватных ногах. Какая-то неведомая сила тянет его вниз, а он, как дурак, и не пытается даже сопротивляться этой слабости, неге... А затем... затем ещё немного и упасть только, но Тэхён не даёт. Совсем не даёт сдаться так просто. — Держись, — шепчет возле уха, крепко хватая за руку. — Сможешь удержать? — у Чонгука взгляд расфокусированный и он абсолютно точно плывёт в этом песке вечернего заката. — Я так больше не могу. — Я тоже, — упираясь лбом в вспотевший лоб напротив, Тэхён прикрывает веки, щекоча длинными ресницами чувствительную кожу. — Так сделай что-нибудь, — так тихо, что снова приходиться прислушиваться к родному дыханию, дабы услышать сердцем, а не мыслями туманными. Тэхён отодвигается чуть дальше, чтобы заглянуть в эти глаза огромные, в которых так много мольбы спрятано неозвученной. Большим пальцем проводит по щеке, а затем стирает боль, превратившуюся в капельку солёной воды. — Прошу тебя... — такая пауза после, слишком давящая прямо в сердце. — ...не плачь, мой мальчик. — Так не заставляй меня, — а мальчик глаза теперь прикрывает, отворачиваясь в другую сторону, избегая любимого взгляда. — Это так сложно? — хмурясь немного, Чонгуку хочется кричать, потому что рвётся что-то очень драгоценное внутри. Мужчина ладонью обнимает лицо пылающее, чтобы повернуть к себе, приблизиться и найти своими губами другие. Глупые до невозможности. Оба. Так бывает, когда любишь. Чонгук выдыхает прямо в губы очень грустно, хватается руками очень отчаянно, вжимая в себя Тэхёна, который целует тоже... Тоже отчаянно. Очень. Длинные пальцы нежно обнимают голую поясницу, а другие, которые Чонгука, цепляют одежду на мужчине, чтобы освободить от ненужной ткани. В ушах у обоих так громко стучит кровь, а сердце в сумасшедшем ритме выдаёт тысячные удары напряжения. Тэхён прекращает целовать, снова способствуя появлению расстояние между ними. Чонгук не сразу глаза открывает, облизывая губы и часто дыша. Но всё же реагирует, когда Тэхён сплетает их пальцы в замок. — Здесь неудобно, — сглатывая вязкую слюну, просит таким образом перебраться на кровать. — Мне нужно в ванную, — Чонгук тупит взгляд в пол, явно чего-то стесняясь. Тэхёну не нужно ничего объяснять. Взрослый мальчик. Понимает. — Тебе помочь? Чонгук поднимает этот свой взгляд, от которого чувствуешь себя на измене правильных ощущений, а Тэхён пытается быть взрослым для него. Таким надёжным, как это было всегда и во всём. — Нет. Побудь здесь, — кусая губы, волнуется. Как давно он так не волновался, не чувствовал эту бурю. — Хорошо, — Тэхёну страшно, но вот только совсем не за себя. За ответственность. А затем Чонгук ещё раз смотрит в глаза, расцепляя пальцы, разворачивается спиной к любимому и скрывается за дверью ванной комнаты очень стремительно, чтобы сердце своё хоть немного успокоить. Оно ведь глупое всё равно, не послушается, знает. Тэхён выдыхает нервно, чувствуя как напряжен очень. Он всё ещё в одежде: плотной толстовке и джоггерах. Кажется, что в комнате вообще нечем дышать, поэтому он включает увлажнитель воздуха, а после его взгляд цепляет свечи, что устроились на книжной полке. Нужно хоть так разрядить обстановку. Снимая с себя наконец толстовку, Тэхён ищет в шкафу тонкую футболку, которая вряд ли понадобится в скором времени и лёгкие брюки. Затем подходит к книжной полке, вытаскивая попутно из рюкзака зажигалку. Выуживает свечи из упаковки, зажигая их. Они ароматизированные и это успокаивает. Чонгуку такое нравится. Он, конечно же, соврёт, если скажет, что совсем не волнуется и спокоен всей душой. Всё ещё сомневается и считает, что это плохая идея, которую нужно прекратить прямо сейчас. И как только он направляется в сторону ванной, слышит щелчок от двери, жутко внутри встрепенувшись. Снова нервный выдох, а на губах спокойная улыбка очень быстро, чтобы Чонгук был спокоен. — Всё в порядке? — голос тоже на радость не подводит. — А у тебя? — это Чонгуку нравится: отвечать вопросом на вопрос. — Иди сюда, — это Тэхёну нравится: игнорировать. И Чонгук идёт. Слушается. Идёт к нему всё также без футболки. Тэхён пытается прочитать по лицу, что тревожит чужую душу, но так сложно, когда перед тобой так стойко держаться. — Я уже соскучился по тебе, — Чонгук всегда был таким открытым и откровенным в ощущениях? — И я. Впервые. Впервые Тэхён так честен в ответ. Чонгуку страшно от искренности непривычной. Пытается быть спокойным, но ищет всё же подвох. Что теперь делать? Довериться? Заткнуть свои мысли и послушать, что скажет сердце? А после садится рядом с мужчиной, параллельно взглядом цепляясь за свечи и тёплый жёлтый цвет, окутавший спальню теплом. — Когда ты успел? — пальцами проводя по волосам любимого, Чонгук прячет вылезшую прядь за ухо. — Люблю такое. Это красиво. — Но даже не улыбнулся. — Я знаю, — Тэхён глаза прикрывает, настраивая себя и концентрируясь только на прикосновениях и голосе своего мальчика. — Нравится? — уже глаза открывая, заглядывает в чужие. — Ты — больше. Затем Чонгук двигается ближе, обвивая руками его шею, щекой трётся о другую, чтобы для начала Тэхён привык хотя бы к такой близости. — Если тебе станет неприятно, прошу тебя... скажи мне сразу. Не молчи. Когда любовь — это забота о другом. — Обещаю остановиться, — Чонгук подозрительно тих и спокоен. — Обещаю, — вторит Тэхён, зарываясь носом в всё ещё влажные волосы ребёнка. — Это тебя тоже касается, договорились? — Обними меня, — выдохом прямо в самое ухо. Так тревожно, но ни за что не сделает шаг назад. Уже слишком много потеряно времени на страдания. — Я ведь уже, — также шёпотом горячим проходится по коже, оставляя тепло. И через несколько секунд касается губами чувствительной шеи. Чонгук заметно напрягается. Такого раньше не было. Это пройдет? Тэхён оставляет дорожку поцелуев, руками обнимая за талию, а Чонгук берёт себя в руки и тянет любимого ещё плотнее: чтобы кожа к коже. Так близко-близко, что можно уже сойти с ума, и сердце родное бьётся так громко, отдаваясь стуками по груди мальчика, который, кажется, теряет рассудок с каждой секундой. Запрокидывает голову назад, давая больше доступа для мужчины. Пальцы цепляются за спину надёжную. Чонгуку становится жарко. А затем, не выдерживая больше это прелюдие, он останавливает Тэхёна, который тут же отстраняется. Чонгук по выражению лица видит заведомое сожаление на лице чужом родном. Тэхён размыкает губы, чтобы что-то сказать, но не успевает. Чонгук ловит эти самые губы, заваливая любимого на спину и устраиваясь прямо на нём. Мальчик чувствует напряжение в паху не своём и коротко улыбается. — Ты такой терпеливый, — в перерывах между поцелуями, Чонгук пытается быть беззаботным для него. — Я бы не смог так долго держаться. — Как-то же продержался два года, — Тэхён не хотел акцентировать внимание на прошлом горе, но всё равно каждый чёртов раз возвращается только к одному. — У меня никого не было, — принимаясь стягивать с Тэхёна футболку, Чонгук принимает решение быть этой ночью максимально честным. Когда, если не сегодня? — Если ты об этом. Тэхён меняет их местами и теперь сам нависает над ним. Убирает мокрую прядь за ухо, чтобы не лезла в глаза и приближается к лицу, целуя. — Ты слишком много болтаешь, — прерываясь в очередной раз, Тэхён послушно поднимает руки, повинуясь Чонгуку, который неделикатно срывает футболку и бросает её на пол. — Нужно это исправить. — это прозвучало как вызов. А Чонгук, он ничего не отвечает, только обнимает. Но после принимается за пояс спортивных брюк, развязывая верёвки. Каждое их действие кажется Чонгуку бесконечностью. Мечтает, как настоящий грешник, почувствовать кожей своей чужую. Это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог. Аркадий Стругацкий Tanerèlle — won't Цепляясь пальцами за резинку брюк, наконец высвобождает Тэхёна от них. Мужчина делает то же самое. Прикрывает веки и губами ищет другие. — Поговори со мной, — обнимая очень крепко, Чонгук снова и снова просит любимого признаться хоть в чём-то. — Тебе приятно? — выцеловывая шею, Тэхён берёт руки мальчика и запрокидывает их ему за голову, переплетая пальцы. (Приятно, особенно сейчас) — Если нет, то я... — Я так хочу тебя, Тэхён. Наверное, больше ничего не нужно? Разве после обоюдного признания об одном и том же, должны остаться какие-либо сомнения? Опуская взгляд вниз, Тэхён хватается за резинку боксеров, аккуратно и медленно снимая их с драгоценного мальчика, которого мелко трясти начинает. — Ребёнок, ты в порядке? Могу остановиться, если... — это ласковое обращение может вылечить абсолютно все раны этой вселенной. — Всё хорошо, — улыбаясь, Чонгук проводит пальцем по щеке. Остаться обнажённым перед самыи дорогим и родным человеком — благословение Небес. Он с ума сходит, обводя голодным взглядом голые участки кожи мужчины. Проходит несколько секунд и Тэхён наконец высвобождает плоть из ткани, всё также не разрывая зрительного контакта. Чонгук вниз не смотрит, лишь вглядывается в глаза напротив, где молнии сверкают: настолько яркие, что светят в самое сердце. Пальцами своими крепче сжимает другие. Тэхён понимает это как знак или зелёный свет. Приподнимает Чонгука и сам располагается в сидячем положении. Рукой медленно касается возбуждённого участка, сразу же чувствуя природную жидкость на пальцах, а после переводит взгляд на мальчика, который будто сдерживается и молчит. Тэхён решает это исправить, взрослый же. Проводит один раз рукой по всей длине сначала медленно и совсем слегка. Чонгук напрягается — об этом говорит его немного вздувшаяся вена на шее. А затем ещё раз проделывает то же самое, но уже с большей быстротой и усилием. Ещё немного... и первый стон срывается с губ так сладко, что у Тэхёна сердце щемит от радости. Это нормально? Здорово ли? Чонгук цепляется за Тэхёна, обнимая за плечи, лбом упирается прямо в голую грудь, часто дыша. Мужчина не останавливается и приводит рукой вверх-вниз уже быстрее и интенсивнее. Чонгук ногтями впиваться начинает, притягивая любимого настолько близко, что дышать уже нечем. — Тэ... — тяжёлое горячее дыхание разрезает воздух, а Чонгук плавится и растворяется, не в силах сопротивляться накатившей неге. — ...хён, это... — Так часто дышит, слов почти не разобрать. — Я... — Тш-ш, — приближаясь, целует в губы. Рукой двигать не перестаёт. Чонгук прямо в губы стонет, а Тэхён понимает, что и сам возбуждается от мальчика своего такого искреннего и откровенного до абсолюта. Чонгук на поцелуй отвечает с трудом, пытаясь совладать с подступающим оргазмом. Понимает, что ещё немного и разлетится по воздуху звёздами — поймать не сумеешь. Слишком быстро завёлся. Пальцами сильнее впивается в кожу такую же горячую, рукой ищет резинку трусов, а после просовывает её, находя то, что искал. Тэхён заметно напрягается, не сразу понимая, что Чонгук также хочет сделать приятное и своему мужчине. — Чонгук... — уже менее увереннее звучит из уст очень сладостно. Так давно не чувствовал это. Рука ослабевает и движения становятся менее быстрыми, а через несколько секунд вообще теряют силу, потому что Чонгук набирает обороты, доводя Тэхёна до исступления весьма умело и в считанные минуты. — Тебе хорошо? — целуя в уголок губ, Чонгук после продолжает выцеловывать всё лицо, а свободной рукой хватается за поясницу, пододвигая к себе ближе. Тэхён откровенно стонет своим глубоким грудным голосом, а мальчик, как помешанный, сосредоточивается на этих звуках, которые разливаются по груди таким неземным вкусом. — А тебе? — звучит в ответ приглушённо, но весьма старательно и требовательно. — Ты такой красивый прямо сейчас, Тэхён.— и любуется, в глазах напротив галактики высчитывая: они блестят, отсвечиваясь таким светом ярким, по которому можно найти выход из любой катастрофической ситуации. — Я так люблю... Это Тэхён затыкает поцелуем прямо, агрессивно пытаясь довести Чонгука до громких стонов. Теряет контроль, потому что мальчик заставил вспыхнуть — теперь пусть чувства станут взаимны. Громкие звуки поцелуев слишком звонко бьют по стенам маленькой спальни, в котором воздух раскаляется с каждой минутой любви. Чонгук тем временем отвечает охотно на эту данность, рукой не переставая двигать по всей длине. Тэхён напрягается сильнее, впиваясь пальцами в волосы мальчика ненасытного, выгибается в пояснице, прерывая поцелуй. Чонгук пальцем стирает ниточку слюны с подбородка, быстрее двигая рукой, размазывая по ладони белесую жидкость. Мужчина стонет громко, крепко Чонгука обнимая, а у Чонгуку руку заливает тёплой жидкостью, пачкая ему живот и постель. Почему так хорошо на душе? Кто объяснит, расскажите? Тэхён роняет голову на плечо Чонгука, который улыбается от накатившего вдруг спокойствия. Улыбается от того, что они оба сидят настолько близко друг другу, что и просвета между телами не найти. Улыбается от того, что они голые прямо сейчас и друг для друга. — Ты такой красивый, когда тебе хорошо, — перебирая пальцами волосы взмокшие, Чонгук снова и снова признаётся в своих слабостях. — Ты красивый всегда... — гуляя пальцами по пояснице, он хмыкает коротко, а после отставляет лёгкий поцелуй на плече. — ... особенно, когда тебе хорошо, знаешь? Тэхён знает. Что Чонгук красивый. Всегда. Облизнув пересохшие губы, Тэхён поднимает голову, чтобы губами найти губы горячие. Целует сам, со своей подачи, а Чонгук в щепки разлетается, пытаясь сохранить в памяти эти его поцелуи навсегда, если сможет. — Я весь грязный, — слегка охрипшим голосом, Тэхён трётся щекой о щёку любимого, совсем как невинный котёнок. — Мне нужно помыться, — ощущая как тянет кожа в области паха, он открывает глаза неохотно и заглядывает в другие. — И тебе тоже нужно вытереться. — Люблю тебя, — так спокойно, но чётко, чтобы от этой фразы убежать точно не получилось. — Я люблю тебя, Тэхён. Понимаешь? — уже шёпотом. В ответ он, конечно, ничего не получает. Не надо слов. Чонгук сердцем чувствует, что его тоже. — Подожди меня здесь, — двигаясь от него, кровать под Тэхёном прогинается ещё сильнее, а после он встаёт и скрывается за дверью ванной абсолютно голый, оставляя Чонгука наедине со своими тревогами. И Чонгук ждёт. Это ожидание не сравнится с ожиданием в два года. Этот кошмар... Закончился? Тэхёна будто нет уже целую вечность, потому что остаться одному в этой уже остывающей постели ровняется мучению земного характера. Прикрывает веки, медленно вдыхая и выдыхая, Чонгук концентрируется на тонкой полосе, которая тёплым светом рисует на паркете блики. Услышав как опускается ручка двери, мальчик сильнее хватается за покрывало, в которое укутался в его отсутствие — настолько замёрз без него. — Тебе холодно? — негромким шагами разбавляя гнетущую тишину, Тэхён появляется в поле зрения. — В спальне тепло, — без тебя — совсем нет. — Тебя не было двадцать минут, — специально засёк время, чтобы понять насколько хватит силы воли оставаться наедине с собой. Чонгук поднимает глаза, разглядывая оголённую фигуру человека, который сравним с идеалом для лобового скульптора. — Замёрз, — смотрит изучающе, не собираясь стесняться таких откровений. Мужчина не волнуется, чувствуя по всему своему телу голодные взгляды. Стои́т, правда, вдали, заставляя мальчика любимого нервничать. А после медленно движется в сторону кровати походкой размеренной. Чонгук глаз от чужих не отрывает, следя за быстро сжимающимся расстоянием между ними. И вздыхает... Потому что Тэхён оказывается рядом уже сейчас, уверено сажая Чонгука на свои бёдра, губами находит другие, пальцами сильнее впиваясь в бока. Сносит крышу. Больше не холодно. Жар поднялся и теперь распыляет температура до самого максимума. Чонгук сам напросился. Теперь нужно отвечать за свои пожелания. И в ответ целует также жадно и громко, пальцами зарываясь в эти мягкие волосы. Тэхён обнимает и не оставляет между ними расстояние, срываясь, кажется, со всех тормозов. Чонгук не успевает обратить внимание на россыпь шрамов на красивом теле, а Тэхён, вот, наоборот замечает каждую настолько детально и чётко, что хочется кричать от боли прошлых лет. Затем глаза прикрывает, чтобы думать только об этом человеке, который отдаёт себя сейчас без остатка. Эта ночь должна принадлежать только им двоим. Поэтому Тэхён останавливается только для того, чтобы разорвать зубами пакетик с презервативом и достать из прикроватной тумбочки лубрикант с запахом малины. Чонгук глаза открывает и с трудом фокусируется на предметы в руках не своих. Мужчина любимый подготавливается тщательно и просит у наблюдающего: — Я растяну тебя? Смущению больше нет места. Чонгук? — Не нужно, я достаточно подготовился, — не узнавая свой голос, мальчик ломается сразу, потому что готов разреветься от счастья происходящего. — Я готов, — кладя ладонь на пылающую щёку Тэхёна, гладит большим пальцем, чтобы успокоить и успокоиться тоже. Облизнув пересохшие губы, Тэхён сглатывает слюну, приобнимая одной рукой за поясницу, а другой взяв лубрикант, чтобы дальше приняться смазать горячую дырочку. — Ты мне веришь? Это должен был спросить вовсе не Чонгук. — Больше, чем себе. В эту минуту Тэхён искренен. — Закинь ноги мне на плечо, — просит, чтобы как можно скорее избавить от боли. Тэхён нависает над мальчиком будто невинным, чтобы аккуратно пристроить головку ко входу. Чонгук зрительного контакта не разрывает, потому что: — Смотри на меня, Тэхён, — хотя бы это исполнить из списка моих желаний сможешь? — Я смотрю на тебя, — абсолютно всегда. А затем входит очень медленно и предельно аккуратно. Ему страшно от того, что внутри очень узко и горячо. Только бы не сделать больно и всё не испортить. Сейчас не тот случай, чтобы совершать ошибку. А разве то, что происходит не есть ошибка? На себя плевать, а вот на человека, которого ты всем сердцем — нет. Нет пути назад. Уже слишком далеко зашли. Чонгук жмурится, впиваясь пальцами в плечи крепкие, и выдыхает резко, потому что больно чертовски. Лежит сам на спине, ногами обвив поясницу любимого, а внутри галактики разлетаются в мелкие планеты, которые вращаются сейчас только вокруг него одного. Больше в этом мире ведь не нужен никто. — Всё хорошо? — Тэхён взрослый и ответственный. Вот и будет контролировать любую боль, лишь бы Чонгук был сегодня и сейчас самым счастливым человеком. — Всё прекрасно, — целуя Тэхёна в шею, улыбается сквозь неприятные ощущения. Готов терпеть. Есть ради кого. Чонгук притягивает Тэхёна к себе ещё ближе, а мужчина уже входит на всю длину, заполняя собой целиком и полностью. Сам с трудом держится, но не собирается показывать слабости. Хочет быть самым надёжным для мальчика родного. Чонгук принадлежит Тэхёну. Этот человек настолько поселился и въелся под кожу, что уже начинаешь забывать как принадлежать себе. Как дышать самостоятельно? Больше не нужно. Тэхён здесь. Рядом. Над ним и в нём. Чонгук чувствует своего любимого человека каждым нервным окончанием, каждой клеткой. На микроуровне. Это ощущение ничем нельзя описать или озвучить, спрятав в одну скомканную фразу. Это можно только прочувствовать всем живым, что есть внутри. Душой обнимает, пальцами касается сокровенного. А Чонгук... он разрешает трогать себя везде и по всюду. Пусть делает с ним всё, что взбредёт в голову. Так хочется навсегда остаться им любимым. Как жаль, что это превратилось в единственную цель жизни оставшейся. А может, сожалеть уже не о чем? Капелька слезы тихо стекает по пылающим щекам, разбиваясь о постель, оставляя тёмное пятно. Тэхён это видит и снова собирается что-то сказать, но предвидя очевидность мужчины, Чонгук улыбается уголком губ, гладя по лицу и вытирая капельки пота. Любуется им таким открытым и честным. А сердце... оно готово отказаться жить прямо сейчас, потому что ничего прекраснее вряд ли когда-нибудь получится увидеть. В этом нет сомнений. — Куда ты так торопишься, ребёнок? — с трудом проговаривая, Тэхён тяжело дышит. Ему сложно себя контролировать, но ради него готов потерпеть. — Потому что хочу тебя, — сегодня откровенность не достигнет предела. Сегодня у неё нет ограничений. — Поцелуй меня? — и снова, снова просит. И Тэхён целует, но не жадно, а очень нежно и ласково. Пальцем проводит по лицу, стирая капельки пота. Любуется глазами-галактиками, в которых он впервые не может найти ответов и ничего прочитать. — О чём думаешь? — двигаясь в Чонгуке уже быстрее, Тэхён чувствует как тяжело долго находиться в таком положении, но будет терпеть все неудобства ради мальчика своего. — О тебе. И снова улыбается. А после вздыхает: Тэхён задевает простату. Становится приятнее. Тэхён замечает все изменения по выражению лица. Чонгук расслабился, поэтому он начинает набирать обороты, двигаясь ещё быстрее и через несколько секунд ловит первые стоны негромкие. Мальчик прикрывает веки, но крепче цепляется за плечи, как за спасательный круг, чтобы окончательно не упасть в пропасть. Ногами обвивает поясницу, прижимая Тэхёна к себе ещё плотнее, чтобы как можно глубже его ощутить и почувствовать. Тэхён очень старается сделать приятно, но понимать начинает, что и сам теряется теперь в исступлении безумном. Нет контроля, потому что Чонгук такой открытый. Так искренен, как и пару лет назад. Сделает всё ради своего мужчины. — А ты? — сквозь тяжёлые вздохи, Чонгук хватается рукой за его ладонь. Им двоим сегодня должно быть хорошо и комфортно друг с другом. Иначе не надо. Тэхён больше не сдерживается, а Чонгук слышит несдержанный рык возле уха. На губах вырисовывается победная улыбка. Тэхён стонет и Чонгук тоже. Это звучит так гармонично и в унисон. Слишком прекрасно. До безумия правильно. Промелькает мысль, что они никогда в жизни не расставались. Что никогда не теряли друг друга в аду. Что остались живы вопреки и нашлись друг у друга спустя два года. Сказки не существует. Существует судьба. Тэхён ускоряется, а капельки пота скатываются прямо на чонгукову грудь, что вздымается нездорово быстро. Мальчик берёт в ладони лицо Тэхёна, чтобы увлечь в поцелуй, а затем провести кончиком пальца, вытирая влагу со лба. — Ты дрожишь, — и это правда. Ребёнок подмечает абсолютно все изменения и реакции. Так сложно говорить, когда тебе хорошо, а в грудной клетке взрываются звёзды на миллиарды мелких частиц. Одна горячая планета сейчас лежит на нём и приносит удовольствие. Что-то ответить — не самая простая задача. Тэхён пытается, но Чонгук своими умелыми пальцами и нескрытыми стонами лишь больше возбуждает. — Сложно устоять, когда это ты, — шёпотом обозначает уже не первое признание за сегодняшний вечер. Чонгук ловит пьяный взгляд и не моргает, повторяя про себя услышанную фразу. Не ослышался? — Ты это честно только что?.. — крепче к себе прижимая разгорячённое тело, Чонгук уточняет, чтобы больше не оставалось сомнений. А после стонет резко и громко — Тэхён находит ту самую точку, от которой сносит крышу. Разум туманится, а Чонгук плавится в этих надёжных и сильных руках. Под ним. Такой слабый. Для него. Мужчина ничего не отвечает, лишь хватается за бёдра сильнее, а затем целует в коленку, проводя рукой по внутренней части бедра, чтобы ещё сильнее возбудить любимого мальчика. Хотя это уже не требуется. Чонгук принадлежит ему целиком и полностью. — Ты вкусно пахнешь, — проговаривает слишком сексуально и таким низким грудным голосом, от которого мурашки толпами бегут по телу. В то время, как Чонгук выгибается в спине, руками безконтрольно царапая крепкую спину. И стонет, стонет, стонет. Так сладко и горячо. Тэхёну тяжело устоять перед таким искренним признанием в виде откровений, которое передаёт тело. — Тэхён... — томно приходит в ответ. А Тэхён от такого Чонгука тоже с ума сходит. Изголодался безумно: по телу, голосу, прикосновениям откровенным. По нему. Просто. Истосковался. — Я... — Любишь меня? Даже не даёт признаться. — Больше жизни. А Тэхён прикрывает веки, впитывая все признания в любви: чувствует и пропускает каждое через своё сердце искалеченное, а затем концентрируется на другом, чтобы ускориться, ведь финал уже так близок. Чонгук крепче хватается за плечи и больше не стесняется своих реакций, температура поднялась до предела, в комнате настолько стало жарко, что давит на грудь и нечем дышать, но на это плевать абсолютно, когда рядом Тэхён. Сильнее жмурится, чтобы отдаться и улететь куда-нибудь за пределы этой невыносимой и душной планеты. Выстанывать любовь и касаться губами любимых губ — слишком. Слишком невыносимо и плохо настолько, что хорошо. Больше не больно, лишь бы любимый был счастлив прямо сейчас в бесконечности вечно. Тэхён рычит и испытывает самый сильный оргазм, который не мог ощутить уже несколько лет. Лишь один человек может довести до звёзд и вернуть назад на эту грешную Землю. Чонгук изливается на торс мужчины почти одновременно, подарив громкий стон. Настолько плохо, что хорошо. Тэхён дышит слишком быстро и часто: не может привести дыхание в порядок. Пульс сходит с ума, голова кружится от непривычности восприятия другого тела. Не выходит из него, обнимая своего мальчика, тоже глаза прикрывая. Чонгук не открывает свои намеренно, потому что не верит, что всё это правда. Боится, что больной разум подкидывает воображения реалистичные. Он точно этого не переживёт. А вдруг уже точно сошёл с ума и Тэхён всего лишь иллюзия? Руками очень нежно обнимает в ответ, греясь о тело горячее. Сам пылает огнём, но внутри от чего-то так предательски холодно. Как это исправить и чем помочь душе своей уставшей? Тэхён первый глаза открывает, чтобы взглянуть в эти бездны тёмные. — Всё в порядке? — волнуется, это слышно. Чонгук хватает ладонь, которая легла на его лицо, глаза пока не открывает. Молчит, а через несколько секунд целует руку, ещё крепче обнимая тело. — Всё прекрасно. — Ты плачешь. — Тэхён чувствует себя виноватым. Даже не собирается скрыть истину. Он сегодня максимально честный и открытый. Не будет вести себя как обычно. Так будет не честно по отношению к Чонгуку. — Тебе показалось, — всё также не желая открывать глаза, бежит от чего-то. — Будь со мной честным, — потому что я не смогу. — Ты настоящий? — солёное море вырывается сквозь преграды, задевая вновь раскрывшиеся раны. Почему так больно? Сколько можно. Тэхён выходит из Чонгука, испытывая внутри жуткое чувство вины. Снимает с себя резинку и кидает её в мусорное ведро. Даже не намеревался оставить его наедине со своими страхами. Они должны справиться вместе с этой историей, которая не даёт покоя никому. Накрыв их обоих одеялом, чтобы согреться во вновь остывшей спальне, Тэхён переплетает пальцы, рассматривая трепещущие ресницы, чтобы после произнести: — Я здесь, — гладя свободной рукой лицо мальчика, пытается успокоить ненавязчивыми прикосновениями. — Я рядом, — очень успокаивающим тоном уверяет в правде происходящего. — И я всё ещё дышу, Чонгук. Всё ещё дышу... Он крепче обнимает его, чтобы попытаться согреть продрогшую душу, а Чонгук ладонями лицо закрывает, громко всхлипывая. Чонгука разрывает в страданиях. У Тэхёна разрывается сердце. — Спасибо, что дождался меня, — ничего не требуя, Тэхён рассматривает дрожащие в грусти плечи. — Что остался жив.— на этой фразе становится больно даже ему. Душа рвётся где-то по краям, да так, что не залатаешь. А затем аккуратно убирает чужие ладони с лица, наблюдая за трепетанием ресниц, в которых поселились хрустальные капельки чистоты души. Тэхён обнимает своего мальчика крепко, переплетаясь всем телом. Чонгук молчит и ничего не отвечает. Не может договориться со своим морем солёным, чтобы то прекратило так безжалостно пускать волны. — Думал, что не выживу без тебя, Тэхён. — так просто, но ёмко по содержанию испытанных поражений. — А я — без тебя. Глаза распахиваются в тишине громкого признания, фокус цепляется за спрятавшийся песок в этих глазах бесподобных, которые смотрят так, будто ты драгоценность всех миров. — Не бросай меня, умоляю, — снова прикрыв веки, Чонгук зарывается носом в шею мужчины, обнимая теперь уже за талию. Они сидят, переплетаясь телом: руками, ногами, мыслями, чтобы почувствовать себя нужным и в безопасности не наигранной. Тэхён долго думает, что ответить и стоит ли вообще. Размыкает губы, чтобы спросить, но чувствует как становится тяжело. Чонгук расслабился в его руках, больше ничего не рассказывая. Переведя взгляд, он видит, что мальчик уснул прямо на плече. Перенервничал? Аккуратно подняв голову Чонгука со своего плеча, Тэхён укладывает его поудобнее на кровать и накрывает одеялом, чтобы не замёрз. Любуется пару минут, зарываясь пальцами в волосы влажные, вытирает слезу, укромно спрятавшуюся в уголочке глаз и испытывает самую сильную боль где-то в области сердца, которое умеет ещё чувствовать. Они правда друг друга снова нашли? У судьбы злые шутки. У жизни непредсказуемые игры. Но, пожалуйста... Можно больше не так безумно? Больно? Невыносимо и по самому дорогому? Любимому человеку. — И ты меня тоже. В комнате гаснет свет.