Свой среди чужих

      — О чем ты думал вообще? Полезть на злодея вместо того, чтоб позвать на помощь.       Эйджиро, до мозга костей недовольный сложившейся ситуацией, нарезал круги по больничной палате, на кровати в которой лежал Бакуго. В глазах светловолосого читалось искреннее недовольство сложившейся ситуацией. Он не помнил, как здесь оказался, но, как только ему рассказала молодая медсестра, понял, что лучше бы даже не вспоминал. Не то, чтобы он жалел о том, что напал на злодея, нет, так ведь и было нужно, но узнавать тот факт, что его попросту отрубили, было просто отвратительно. Ладони сами собой сжались в кулаки.       — Хватит уже, — глянул на друга. — Сейчас колею протопчешь.       — Издеваешься? Ты мог умереть! Если б Абэ не позвала на помощь…       — Я же ясно попросил заткнуться! — вспылил, позже меняя тон на менее агрессивный. — Мы должны легко справляться с такими злодеями. Если не ошибаюсь, ты сам сказал, что он был низкоранговый.       Упоминание белоглазой сейчас раздражало еще сильнее, лучше б Киришима сейчас продолжал болтать и причитать, как было минутой ранее. Она позвала на помощь, телом защищая одноклассника от злодея — у Кацуки создавалось ощущение, будто полицейский говорил о какой-то другой Наоки Абэ, потому что та, которую он знает, бросилась бы на злодея с неменьшим энтузиазмом. По крайней мере, Бакуго точно видел иглы в ее руке.       — Да, но ты был не в лучшем состоянии. Кстати, откуда все эти травмы? Я сказал полицейским, что это из-за наших спаррингов, но настоящую причину знать было бы неплохо, мы же друзья. Или у тебя от меня какие-то секреты?       Кацуки фыркнул. Учитывая то, что совсем недавно он застал их с Хотару дома вдвоем, можно было поспорить, у кого из них секреты. Перевернулся на спину, раскидывая в нескольких местах перебинтованные руки в стороны.       — Абэ старшая. Мы с ней тренировались пару раз.       — У тебя несколько гематом на теле, тренировкой это назвать сложно, — Эйджиро не унимался. — И вообще, вы знаете, что такие тренировки, — выделил последнее слово. — должны заранее обсуждаться с преподавателями? О, ужас, если с тобой такое, то во что же превратилось тело Абэ из-за тебя?       — Завались, — Бакуго резко поднялся, сразу же пожалев об этом. Головная боль моментально отдалась эхом по всему телу. — Поверь на слово, она в полном порядке. Жалеть ее точно не стоит.       — Завалиться? Между прочим, ты должен быть благодарен, выговор то в итоге получил я, потому что допрашивать тебя никто не стал. Если б ты очнулся не через сутки, а сразу же, по голове получал бы сам, — красноволосый демонстративно сложил руки на груди. — Так что после твоей выписки буду ждать извинений на коленях, желательно с собой иметь что-то вкусное.       — Иди уже, а то к черту взорву.       После того, как за Киришимой закрылась дверь, Бакуго откинулся на подушку, тяжело выдыхая. Защищала значит, да? Кто угодно, только не она. Кацуки был уверен, что даже если б Наоки двигали настолько добрые намерения, девушка предпочла вырубить злодея в первую очередь, а после уже звать на помощь. Она ведь не меньше его хочет перебить всех злодеев.

***

      — Здравствуй, — Киришима решил представиться первым.       — Откуда ты знаешь, где мы живем?       Обескураженная Наоки стояла в дверях еще пару секунд, мысленно перебирая все способы, которыми она будет промывать мозги Хотару. Как вообще можно додуматься назвать точную квартиру, учитывая род их деятельности. А вдруг здесь был бы условный Даби, у которого нет способности для побега. Да и желания его совершить, в принципе, тоже. Хорошо, что в квартире не было ничего такого, чтобы понять, чем они занимаются. Наоки, разве что, закрыла дверь в свою спальню, чтобы чересчур любопытный одноклассник не увидел небольшую лабораторию, с помощью которой готовились яды. Ах, да, и в холодильник ему заглядывать тоже не стоило.       — Так, это…, — Киришима замялся, встречаясь с недовольным взглядом. — Хотару дала. Сказала — от греха подальше. Можно зайти?       — Ее нет дома.       — Ты там прячешь что-то что ли? — красноволосый усмехнулся, взъерошив левой рукой красные волосы. — С тобой поговорить пришел.       Она пропустила его в квартиру, надеясь на то, что лазить по шкафам и осматривать комнаты парень не станет, иначе придется от него избавиться. Делать этого не хотелось, потому что смерть Эйджиро явно расстроит подругу. Киришима лишь бегло пробежался глазами, после чего сел за стол.       — Написал бы хоть в чат, а то вдруг у нас тут шмотки повсюду разбросаны, — Наоки решила снизить градус напряжения, садясь рядом. Киришима усмехнулся, значит, сработало. — Говори.       — Я по поводу ваших с Бакуго стычек, — это было очевидно, поэтому белоглазая кивнула, не прерывая одноклассника. — Его подлатали в больнице, день-два максимум, и он уже вернется, — от чего-то Наоки выдохнула. — Я взял всю вину на себя, но только на этот раз, потому что вторую такую выходку уже внесут в мое личное дело.       — Ждешь похвалы за свой героизм? — девушка выпрямилась.       — Нет, хотя было бы здорово. Хотел попросить, чтоб вы подумали над происходящим, — старался подобрать слова, потому что от белоглазой прямо-таки веяло недовольством. — Если хотите продолжить, будьте аккуратнее, у него гематомы и куча мелких незначительных травм.       — Почему это должно волновать меня?       Красноволосый осекся, в голове промелькнула мысль о том, насколько же Наоки и Хотару разные. С белоглазой в, казалось бы, неформальной обстановке диалог было строить еще сложнее, чем с Бакуго. Друг хоть на оскорбления не скупился.       — Потому что вы, как я понял, неплохо общаетесь. И, думаю, ты могла бы поговорить с ним, чтобы ваши встречи были менее травмоопасными.       — Если в твоем понимании драки до «кто не сможет встать, тот проиграл» — это неплохое общение, то да, так и есть. К тому же, если у него просто гематомы, то делать встречи менее травмоопасными просто бессмысленно.       — Чем пахнет? — Киришима решил сменить тему, потому что добиться чего-то от белоглазой, как об стену горох. В квартире стоял едва уловимый запах крови.       Наоки постаралась сдержать невозмутимое выражение на лице, потому что пахла окровавленная одежда Хотару, оставленная в ванной на попечительство Абэ еще ранним утром. Нужно было стирать раньше.       — Неудачный кулинарный эксперимент, — девушка не повела бровью. — Хорошо, я попробую поговорить с Бакуго, как только он выйдет из больницы. Это все? — решила выпроводить Эйджиро, пока он не понял, что это был за запах.       — Вообще, да, — парень встал из-за стола, — А где Хотару?       — Пошла в магазин, — быстро ответила на вопрос Наоки, попутно практически силой выталкивая одноклассника из своего жилища, буквально сгорая от желания закурить. — Давай, топай, может пересечетесь по дороге.       — Хоть подождать бы предложила, — красноволосый буркнул, когда за ним закрылась дверь. — Никакого гостеприимства.

***

      — Ты звал меня, Томура?       Наоки вновь стоит в темной комнате с тяжелым и подавляющим запахом, немигающими глазами смотря на лидера Лиги Злодеев. Не встречая ответной реакции, заходит внутрь.       — Да, есть кое-какая идея, — молодой человек разворачивается к ней, откладывая в сторону джойстик. На лице в миг появляется широкая улыбка, какой Наоки не видела, кажется, уже около месяца. — Ну же, чего ты стоишь в дверях?       Отчего-то в этот раз белоглазая жмется у прохода пару секунд, но быстро отводит из головы все лишние мысли. В горле образуется комок, но девушка быстро сглатывает его, позволяя следующим словам выскользнуть из ее рта.       — Хотару ждет нас внизу.       — Ах, вот как, — в его голосе слышится некое разочарование, скорее всего, просто вставать с насиженного места не хочется. — Я удивлен, что она решила почтить меня своим присутствием.       Голос Шигараки переходит на нечто между шепотом и хрипом. Быстро делает пару шагов к Наоки, смотря на нее сверху вниз. Девушка тяжело сглатывает накопившуюся слюну, не позволяя толпе мурашек пробежать по позвоночнику.       — Я думал, что она давно забыла о Лиге.       Томура медленно собирает в руку волосы Наоки, заставляя ее напрячься еще больше. Не тянет, но оставляет за собой право совершать какие-либо движения. Расстояния становится меньше невероятной скоростью, так же и тяжелеет воздух, особенно когда Шигараки наклоняется ниже и опускает тяжелый и горячий выдох куда-то в шею. Наоки не может сдержать подрагивающих коленей, но из-за полного доверия все же почти не сдерживает себя, предпочитая быть открытой книгой.       — Это не так, Томура, — голос Абэ тихий, в нем еле чувствуется страх и напряжение.       — Правда? — Шигараки поднимает голову, хватая за подбородок и заставляя посмотреть на себя. — Где же она тогда пропадает последнее время? У нее был заказ, на который она должна была идти одна, потому что я велел тебе отдыхать, — четыре пальца опускаются ниже и слегка сдавливают шею, наконец ловя бегающих по шее Наоки мурашек. — Но почему-то я узнаю, что ты была с ней. Тебе приятно?       — О чем ты? Ходить вместе на заказы…       — Нет, — перебивает холодным тоном. — Тебе приятно, когда я сдавливаю тебе шею?       Что?       Наоки ловит момент, когда стук ее сердца становится слышно в собственных ушах, когда лицо наливается кровью и горит то ли от страха, то ли от недостатка кислорода, то ли из-за волнения. Белоглазая не может выдавить из себя ни единого слова, хотя Шигараки явно не давит так сильно, чтобы навредить. Лишь чтобы почувствовать преимущество, которое, как думает Наоки, он и без того должен ощущать перед ней. Все в Лиге и так знают, что она собачка Шигараки.       — Или, может, ты хотела специально меня разозлить, а? Потому что узнала, как я наказываю своих подопечных за непослушание, — второй рукой Шигараки начинает гладить Наоки по голове, перебирая выбившиеся из неаккуратно собранного хвоста волосы. Делает еще шаг вперед, заставляя белоглазую чуть ли не вжиматься в деревянную дверь и не скрывать дрожь во всем теле. — Ах, ладно, я вижу, что ты себя хорошо чувствуешь, значит, помогла своей подружке выполнить заказ, чтоб быстрее взять новый, да?       Наоки ловит взгляд Шигараки. Он требовательный, сухой и в данный момент кажущийся Абэ таким грубым, каким никогда не был. Наоки делает глубокий вдох и выдох, улавливая секундное помешательство в красных глазах лидера, опускает взгляд чуть ниже, пробегаясь им морщинистой коже вокруг глаз, позже цепляя небольшой шрам на губе.       — Чего это? — Шигараки ухмыляется, ослабляя хватку на шее. Его глаза на секунду сужаются, следя за изменениями на лице Абэ. — Нравится на меня смотреть, а? Хотя, о чем это я? Я ведь столько сделал для тебя, думаю, ты обязана на меня так смотреть.       — Ты прав, Томура, — Наоки соглашается, чувствуя отступающую панику. — Ты всегда прав.       — Меня так радует твое отношение ко мне, — молодой человек наконец делает шаг назад, подавая руку белоглазой и машинально отставляя мизинец в сторону. Cнова широко улыбается. — А теперь идем, нас, наверное, уже заждались.       Внизу их встречает несколько злодеев, не имеющих отношения к делу, но очень любящих погреть уши, а также Хотару, стоящая за барной стойкой и помогающая Курогири протирать бокалы, параллельно узнавая, что нового произошло. Когда Наоки с Шигараки вместе спускаются со второго этажа, кучка злодеев начинает усиленно переговариваться, и девушка слышит, как ее снова называют хвостом. На секунду прикрывает глаза и улыбается, когда в голову крадется осознание, что место рядом с Шигараки не займет никто из них.       — У меня есть отличная идея, — Шигараки осушает свой бокал за долю секунды, позже продолжая вертеть его в руках. Оборачивается в сторону подопечных, не скрывая улыбки, которая мерзко оседает в памяти Хотару. — В каких вы отношениях с вашим классом и параллелями?       — В неплохих, — Хотару отвечает моментально, всем нутром желая получить очередное задание и как можно скорее выбраться из этого бара.       — Вот как, — Томура тянет. — Тогда, наверное, вам будет не слишком грустно убивать их да?       Узенькие глаза Хотару моментально становятся размером с монеты. Дыхание учащается.       Только не это.       — Ну, не нужно делать такое лицо, — Шигараки подмечает моментально. — Я же не говорю резать всех направо и налево, хотя это тоже было бы неплохо, да, Наоки? — переводит взгляд на кивающую девушку с пустыми глазами. — По моему распоряжению будете убивать учеников, нам не нужно много крови, да и не обязательно это делать днем. Думаю, тебе, Наоки, проще и безопаснее убивать в сумерках. Мне все равно, кто это будет, главное лишь напомнить нашим друзьям о том, что глаза следует держать открытыми. Подрезать молодняк лишним не будет.       Наоки соглашается первой и безоговорочно, как обычно.       — Да, Томура.       Следом за ней принимает задание и Хотару, пытаясь бороться с севшим за долю секунды голосом.

***

      — Ничего сложного, — голос Наоки разрезает гнетущую тишину, когда они уже подходят к дому. — Из их карточек не составит труда узнать адрес проживания и причуду, так что тяжело не будет.       Хотару не может выдавить из себя даже одного слова, лишь старается унять бесконечно быстрый стук сердца и вдохнуть полной грудью. Девушка держится за рукав плаща белоглазой, как за спасение, сжимая ткань настолько сильно, насколько может. Опускает голову, тогда рядом стоящая Наоки замечает дрожащие плечи. И белоглазая не может придумать ничего лучше, чем просто обнять подругу настолько крепко, насколько она может это сделать.       В голове Наоки тысячи мыслей сменяют друг друга, но, когда младшая наконец начинает плакать, сливаются в одну единственную:       Прости меня, Хотару, это я во всем виновата.       — Ты готова к этому, Наоки? — наконец договаривает фразу, перебивающуюся тихими всхлипами. — Готова сделать это? Отнять жизнь у ни в чем невиновного ребенка просто потому что тебе сказали это сделать? Готова к тому, что он, может, даже не в состоянии себя защитить.       — Тебе ответить честно? — Абэ задает встречный вопрос и Хотару понимает, что ответ ей не понравится, но все равно кивает. — Да.       — Пойти по головам…, — кареглазая отстраняется, в руках сжимая плащ старшей и заглядывая в глаза, изо всех сил стараясь найти в них хоть каплю сожаления.       — Я не думаю, что эта фраза описывает мои действия, — Наоки продолжает смотреть в глаза Хотару, стирая слезы с ее щек. Сейчас глаза действительно пустуют. — Я всего лишь отстаиваю то, во что верю, и защищаю тех, кто мне дорог.       — Но если тот герой, которого нужно будет убить, пошел учиться в геройскую академию для того же: защищать близких и отстаивать интересы. Кто тогда прав? — Хотару впервые в жизни встречает такое смятение и желание разорваться на две части, а может и вовсе провалиться сквозь землю или никогда не существовать, чтобы не чувствовать то, что вгрызается в нее сейчас.       — У всех есть своя правда, не существует чего-то истинно правильного и истинно неправильного, пойми, — Наоки снова прижимает к себе младшую, в глубине души понимая, что теперь их отношения уже не будут такими, какими были раньше. Но все равно старается найти нужные слова и отогнать навязчивые мысли, которые ей совершенно не нравятся. — Твоя реальность может оказаться иллюзией в моих глазах, так же, как и моя в твоих, это совершенно нормально, Хотару. Когда ты осознаешь это, то сможешь двигаться дальше, не встречая сопротивления на пути.       Отодвигает от себя для того, чтобы заглянуть в карие глаза и найти в них тепло, которое было раньше.       — Я всегда буду защищать тебя от любой опасности, Хотару. Даже если это будет стоить мне жизни.       Наоки уже не надеется на взгляд в свою сторону от младшей, но сердце наполняет родное тепло, когда Хотару снова бросается в объятия и начинает плакать.       Я больше не позволю причинить боль дорогому мне человеку.

***

      В десяти минутах ходьбы от нужного дома Наоки поворачивает в сторону, перед этим велев Хотару быть осторожнее и ложиться пораньше. Ноги сами несут на знакомый полигон, а Наоки не противится этому желанию. Наверное, ей все же нужно немного подумать в одиночестве и в знакомом месте.       Ветер становится холоднее из-за времени суток, и Наоки требуется несколько попыток чиркнуть зажигалкой для того, чтобы наконец затянуться полной грудью. Садится на лежащие рядом брусья, закрываясь капюшоном от ветра и выдыхая дым.       — Что ты здесь забыла?       Звуки ветра перебивает появившийся, как гром среди ясного неба, Кацуки.       — Не ожидала тебя встретить, — Наоки открывает глаза, машинально пересаживаясь чуть вбок, чтоб светловолосый присел рядом. — Сам то чего здесь делаешь в такое время?       — Не спится мне, — хмыкает, вытягивая ноги. — И опять ты со своей дрянью.       Абэ уже перестает сопротивляться и высказывать недовольство, позволяя ему забрать такую желанную сигарету и затушить об землю.       — Такое ощущение, как будто кроме нас с тобой здесь никого не бывает, — взгляд Наоки огибает пустырь. — Вся территория в следах от твоих взрывов.       — Так и есть, — быстро соглашается. — Даже не спросишь, как у меня дела? Я завтра уже возвращаюсь в академию.       — Всего лишь три дня без тебя провела. Казалось, что вечность прошла, — белоглазая осознала сказанное слишком поздно, но, стоило признать, без перепалок с Бакуго в академии действительно делать было нечего.       — Скучала по мне? — Кацуки хищно улыбается.       Как будто сам пришел сюда не потому что соскучился.       — А ты? — резко поворачивается в его сторону, моментально поймав чужой взгляд собственным. — Давно тобой полигоны не вытирали, а?       — Тебе напомнить, кто из нас вытирал его в прошлый раз?       — Предпочту подождать, пока ты полностью восстановишься, а то ко мне домой уже твои друзья бегают с просьбами быть полегче.       — Взорву!       Наоки смеется. Ярко, громко, не узнавая собственный голос, особенно когда смех из сильного переходит в истерический. Надо же, она ночью сидит на полигоне, бок о бок с Кацуки Бакуго, от убийства которого она себя сдерживала на первых парах после знакомства, а сейчас говорит на какие-то совершенно отвлеченные темы. Особенно забавно то, что завтра кто-то из академии должен будет умереть для того, чтоб герои не расслаблялись, и этим счастливчиком вполне может стать сам Бакуго.       Кацуки хватает ее за плечи, несильно встряхивая для того, чтобы привести в чувство, и Наоки, возвращаясь в собственное тело, заглядывает в красные глаза, в которых читается что-то вроде волнения, если, конечно, Абэ не ошибается.       — С тобой все в порядке? Ты какая-то странная сегодня.       Ты точно еще поживешь.       — На меня никто так никогда не смотрел, — выпаливает честно и удивляется самой себе, опуская взгляд из-за смущения от искренности. — Ты первый.       Кацуки Бакуго за поразительно короткое время стал близок настолько, что из головы Наоки не только ушли мысли о его убийстве, но еще и появилось желание встречи, ведь без него действительно было невероятно скучно. Даже задания не разбавляли эту скуку, ведь Абэ не просто так под ночь направилась на пустующий полигон.       — Я буду рад быть единственным, — выпаливает, не подумав.       — Не говори так больше, Кацуки-кун, — Наоки делает шаг вперед, когда руки светловолосого снова ложатся на плечи девушки, после с большим напором и уверенностью притягивая к себе и обнимая.       Ее сердце предательски ускоряется, и Наоки думает о том, что лучше бы она ослышалась.       Ты обезоруживаешь.