Свой среди чужих

      Наоки снова отрывается, дрожа, как лист на ветру, не от холода, а от осознания происходящего. Внутри все раз за разом переворачивается, мысли путаются в тугой клубок, который, кажется, вот-вот разорвет ее изнутри. Прижатая к телу Бакуго, она стискивает зубы, еще сильнее сжимая ворот куртки и изо всех сил старается не раствориться в тепле, которое через горячие ладони Кацуки передает всему ее телу.       Бакуго, проводя языком по своим обветренным губам, заглядывает в глаза Абэ, не пытаясь унять бешено стучащее сердце. Невольно подмечает, что ему нравится, когда белоглазые боевые девчонки притягивают его за волосы и сжимают воротник, но вслух не произносит. Неловкость момента давит на Кацуки, но парень решает не обращать на это внимания.       Все приятные мысли моментально выбиваются из головы, когда Наоки с силой отталкивает его от себя. - Да что с тобой? - Кацуки рычит, не понимая поведения Абэ. Только что ведь сама лезла целоваться к нему, а теперь поднимается с асфальта, накидывая плащ. - Бесишь.       Наоки нечего сказать, она никогда не бывала в подобной ситуации. У нее не то, чтобы парня не было, Абэ предпочитала даже не разговаривать ни с кем без необходимости, близко к себе держа только Хотару, а сама близко держась только к Шигараки.       Шигараки Томура.       Дорогое имя, не произнесенное вслух, выбивает воздух из легких, заставляя ноги подкоситься. Как же она могла совершить такую глупость? Поддаться минутному позыву, когда на другой части весов лежит нечто большее - ее собственное будущее. Что может ждать Наоки от сближения с героем? Рано или поздно все узнают о том, что она преступник, даже хуже - злодей, приближенный к герою для злодеев, и тогда ничего, кроме тюрьмы, ей светить точно не будет. Ее будущее уже предопределено; сколько жизней уже забрали руки белоглазой? Сто? Двести?       Абэ давится воздухом. Жизнь уже решила все за нее. Она будет оставаться полезной для Шигараки и не станет путаться под ногами в решающий момент, чтобы сохранить жизнь себе и Хотару, которая все еще остается на счету у Томуры лишь потому что ее подруга. - Куда собралась? - Кацуки хватает Наоки за руку и силой разворачивает к себе, когда та собирается прыгнуть в тень и скрыться. - Даже не скажешь ничего? Трусиха. - Не зови меня так! - толкает парня в грудь свободной рукой, но Бакуго продолжает твердо стоять на ногах, не отпуская ее. - Ты ничего не понимаешь!       В голове Наоки не укладывается, что он назвал ее трусихой. Как он может называть так человека, который на первой тренировке без колебаний уложил его, а при встрече с Курогири собрался бросаться в бой? В голове белоглазой скользит мысль о том, что светловолосый даже не заикнулся, если б увидел, как она без угрызений совести на пару с Даби за десять минут вырезала толпу героев без шансов на спасение, как пустила кровь ученику из параллели или как собственными руками пару месяцев назад убила злодея S ранга. - О, да, конечно, это я ничего не понимаю, - глаза одноклассника пылают ярче любого костра. Парень перехватывает тело Наоки, снова держа девушку за плечи. Абэ почему-то не совсем сопротивляется. - Это ведь я не могу признаться мальчику в чувствах, а? - ухмыляется, до глубины души довольный своей победой. - По-твоему, лезть ко мне, а потом убегать - не трусость? Тогда ты просто глупая девчонка, которая не понимает, чего хочет. - Заткнись! - Наоки жмурится, всеми силами стараясь прогнать из головы все мерзкие и, по ее мнению, бесполезные мысли. Старается перед глазами вновь представить Всемогущего, чтобы отрезвить саму себя. Это помогает. - Заткнись! Заткнись!       В глазах собираются горячие слезы, мешая нормально рассмотреть стоящего перед ней и так требовательно вглядывающегося в белые глаза Бакуго. Наоки опускает голову, потому что терпеть этот взгляд становится просто невозможно. У девушки появляется ощущение, будто сейчас ее съедают заживо. Тяжелое дыхание сверху мешает нормально фокусироваться на собственных мыслях, а большие ладони до боли сжимают плечи. Кацуки ослабляет хватку только когда понимает, что Абэ начинает дрожать в его руках. В груди почему-то неприятно щемит и что-то тяжелое и крепкое сдавливает сердце. Светловолосый и так не понимал поведения девушек, а тут еще и к схваченной им Наоки начинает подкатывать истерика. - Ты не был в моей шкуре! - Абэ резко поднимает на него белые глаза, и по спине светловолосого проходится холодок, буквально заставляя совсем отпустить плечи, но не сделать шаг назад. - Ты не видишь мир моими глазами! Ах, да к чему это я, в твоей голове, кроме тупого соперничества, ведь ничего нет. Ты никогда не сможешь и на десятую часть понять то, что я чувствую. - Да, может быть, это так, - Кацуки сам срывается еще раз, сжимая ладони в кулаки, стараясь держать собственную причуду под контролем, которая сейчас так сильно хочет из этого самого контроля вырваться. - Но я могу хотя бы попытаться, если кто-то с белыми глазами начнет говорить по факту, а не просто орать на меня! Я такой же человек, как ты. - Нет! - крик Абэ разрезает тишину на полигоне. Наоки на секунду смыкает губы, потому что так не срывалась уже много лет, но контролировать уже не может. Цепи на горле раскалываются за долю секунды, которую девушка не успевает уловить. - Ты ни на грамм не такой же, как я! Ты меня раздражаешь! Ходишь вечно недовольный, плюешься комментариями, которых у тебя не просили, толкаешься, цепляешься к словам, выводишь на конфликт, хотя сам всю жизнь катараешьcя, как сыр в масле! Семья есть, дом, в котором тебя ждут, тоже имеется, даже причуда тебе досталась сильная. Сиди и радуйся, так нет же! Я терпеть таких не могу!       Последние слова выпаливает сгоряча, о чем понять успевает слишком поздно. Чистая, кипящая зависть заливает до краев, и Наоки следующие слова ловит лишь краем уха, потому что голову заполняет белый шум. - Так говоришь, как будто у тебя всего этого нет, - Бакуго хмурится, скалясь и, кажется, выпускает пар из ушей. - Да о твоем состоянии сестренка твоя волнуется больше, чем о себе самой. От Киришимы утром слиняла, сверкая пятками, как только узнала о том, что мы с тобой дрались. У тебя все будет хорошо, чего прибедняешься?       Все обязательно будет хорошо, Кацуки, только не у меня.       Наоки сглатывает слова, стоящие комом в горле, а после делает шаг назад, стараясь отдалиться от такого же стоящего комом в горле Кацуки не только физически. Все это бессмысленно. Все драки, разговоры и пресловутые чувства. Ее удел - быть на побегушках у Шигараки, по ночам убивать мешающих реализации его планов персон и сохранять достойную жизнь для Хотару. Наоки будет довольна, даже если сядет за решетку, но перед этим сделает все, чтобы Оно осталась жить в комфорте. - Извини меня, Кацуки, - роняет еле слышно, в собственной голове взвешивая все "за" и "против", заранее зная, что одна сторона явно будет перевешивать, хоть изо всех сил хочется остаться на другой. - Но ничего не выйдет.       Я по другую сторону баррикады.       Губы все еще горят от поцелуя, а саму Абэ накрывает с головой от осознания, что так целуют не стараясь объяснить свои чувства, а, скорее, предъявляя права. Сердце предательски колит, но Наоки решает спрятать это как можно глубже и больше никогда не встречаться глазами с Бакуго.

***

      Следующая неделя выдается еще более тяжелой. Игнорировать Кацуки сложно, особенно когда на каждом занятии ее выжигают взглядом, в любой свободный момент следуют по пятам, игнорируя любые комментарии одноклассников, а еще продолжают садиться за один стол во время обеда. Киришима, конечно, пару раз интересуется у друга насчет его изменившегося поведения, но угрозы быстро ставят любопытство парня на место. Наоки усмехается, когда слышит это впервые, и про себя подмечает, что в чем-то они с Бакуго точно похожи. - Наоки, - Хотару ловит подругу на выходе с территории академии, откуда белоглазая всю неделю старается слинять как можно быстрее. - Мне кажется, что-то происходит.       Младшая мнется и топчется на месте, крепко сжимая Абэ за запястье. Глубоко в сердце что-то пережимается - Хотару понимает, что старшая стала уделять ей меньше внимания. Да, Оно и сама была не против сбегать из дома при любой удобной возможности, искать оправдания, лишь бы не выполнять поручения Лиги, да и просто побольше времени проводить с Эйджиро. Но тяжелое ощущение начинает давить на плечи в тот момент, когда Наоки перестает звать ее с собой на задания, предпочитая молча брать заказы, выполнять их и отчитываться. - Что-то происходит? - Абэ не оборачивается, все равно замечая нескрываемое смятение в узеньких глазах. Почему-то сжимает губы в тонкую линию. - Я не понимаю, Хотару. Я действительно стараюсь сделать все как можно лучше, лишь бы тебе жилось спокойно. Я что-то делаю не так?       Хотару вертит головой в отрицательном жесте. - Ты очень изменилась, - глаза Наоки бегают из стороны в сторону, но из-за особенностей левого все равно не упускают из виду расстроенную подругу. - Я не знаю, что ты планируешь делать дальше, если вообще планируешь что-то. Рано или поздно мы все равно свалим отсюда, и тогда все встанет на свои места. Ты, наверное, забыла, что они не ненавидят нас только потому что ничего не знают.       Хотару вздыхает, тяжесть услышанных слов камнем падает на плечи, моментально заставляя их опуститься. Осознание их положения выбивает воздух из легких, и кареглазую накрывает волна воспоминаний и паники, смешанные с глубокой виной. Конечно, разве может что-то измениться от дружбы с будущими героями? Они просто дети, которые не имеют должного влияния на существующую структуру. - Я ненавижу этот мир, - Абэ продолжает говорить, делая неспешные шаги в сторону их общего дома. - Ненавижу их всех. Они ничего не понимают. Живут свою хорошую жизнь и даже не задумываются о том, каково приходится нам. Даже нам с тобой повезло больше других, некоторые годами скитаются по городу в поисках крыши над головой и выживают только из-за собственной удачи. - Но ведь всегда есть шанс все исправить, - Хотару, наконец, открывает рот, но почти сразу же жалеет об этом. - Надеюсь, никто, кроме меня, не услышит это, - Наоки моментально разворачивается, белыми глазами цепляя карие. Верхняя губа начинает подрагивать из-за нервного тика, превращая легкую улыбку в оскал. - Кто такие эти герои, а? В мире единицы тех, кто геройствует просто так. Послушай разговоры в академии, почти никто не говорит о том, что хочет стать героем, чтобы просто помогать другим. Все они хотят другого, - наклоняется ближе, сжимая ладони в кулаки настолько сильно, что не замечает боли. - Славы, признания, денег. Разве так должны звучать желания героев? Разве об этом должны мечтать защитники беспричудных? - Я понимаю, как тебе больно, - Хотару сжимается в комок, когда белоглазая садится на лавку, чтобы покурить. - Но не стоит ведь ровнять всех. - А кого мне ровнять не стоит? - Абэ успокаивается, затягиваясь и выпуская облако дыма. - Киришима? Помнится мне, он говорил, что хочет признания и уважения. Ты думаешь, это мотивация настоящего героя? Бакуго лишь бы кулаки об кого-то почесать. Про остальных даже заикаться нет смысла, разве что Тодороки из общей массы выбивается, у них это просто семейное.       Хотару кусает губы, боясь и слово сказать Наоки про еще одного героя, мотивы которого кажутся кристально-чистыми, но знает, что белоглазую упоминание его имени только выведет из себя. - Я знаю, про кого ты хочешь сказать, - Абэ продолжает, хотя девушке кажется, что разговоры о Всемогущем только высасывают из нее все силы. - Он просто лгун. Нельзя говорить о том, что сможешь защитить всех, когда сделать это не представляется возможным. Я ненавижу вранье, особенно, когда это выдают за чистую монету, особенно, когда говорят об этом миллионам людей по всему миру, а еще спокойно спят по ночам. - А если бы тебе дали шанс все исправить, - Хотару опускает карие глаза в пол, носком ковыряя асфальт. - Ты бы согласилась? - Нет смысла говорить об этом, - Абэ встает, тяжело выдыхая и выбрасывая окурок в рядом стоящую урну. - Думая о том, как все могло бы сложиться в иной ситуации, ты ничего не добьешься. Мы живем предоставленную нам жизнь, будь добра принимать ее такой, какая она есть.       А нужно ли исправлять что-то? Наоки протянули руку в трудный момент, забрали себе под крыло, научили жить, согласились с несправедливостью этого мира и прогнивших героев. У нее есть человек, который позволяет находиться рядом с собой, прикрывает от правоохранительных органов и оставляет открытой дверь в свою комнату. Разве нужно что-то еще? - Ты думала о том, что будет дальше? - Хотару продолжает диалог, кажется, уже полностью раздавленной. - Вот рукастый разобьет все в пух и прах, устроит все по-своему, а дальше как? Что будешь делать? - Да, думала, - Наоки соглашается, про себя жмурясь от того, как подруга назвала Шигараки. Просила ведь не говорить это слово. - Бороться и делать все, что он скажет, - отвечает честно, лгать нет смысла, потому что подруга слишком хорошо знает ситуацию между ними. - Но он же выкинет тебя после того, как ты перестанешь приносить пользу! - слова Хотару режут лучше самого острого ножа, но Абэ послушно глотает недовольство. Нет смысла отнекиваться, потому что в глубине души понимает, что это правда. - Это же он! Знаешь его столько лет, но все равно прыгаешь вокруг него, как маленькая. Он же... злой.       Наоки усмехается. Как красноречиво. - А что ты предлагаешь? Пойти к администрации и объяснить ситуацию. Тогда тебе, может быть, дадут срок на пару лет меньше. Мы в одной лодке, ситуация патовая. Я вижу, что происходит, и, как видишь, уже даже ни в чем не ограничиваю. Ты не привязана ко мне и вольна делать выбор, а свой я уже давно сделала, - Наоки на секунду разворачивается, заглядывая в глаза младшей и пытаясь найти там хоть что-то, кроме нескрываемой боли и смятения. У самой сжимается сердце, когда понимает, что сейчас они на перепутье. - И еще. Томура просил тебя лично нанести пару-тройку средних по тяжести колотых ран Всемогущему, через два дня он планирует напасть во время практики. В этот раз я не смогу сделать работу за тебя. Постарайся не оплошать, он уже не доверяет тебе.       Наоки уходит, скрывшись в тени, а Хотару продолжает стоять на месте, внутренне разрываясь от услышанных слов. Опускает глаза на дрожащие руки и не находит в себе сил для того, чтобы просто сжать их в кулаки. Клеймо виноватой в этой ситуации ставит только на себе, продолжая смотреть в угол, где только что скрылась подруга. Все ведь было хорошо, никто за язык не тянул, зачем только она начала теснее общаться с Эйджиро и приняла его чувства?       Наоки права. Киришима переболеет, он лишь подросток с играющими гормонами, да и Хотару тоже. Но как же тяжело принимать решение и снова делать шаг в темноту, где будет стоять только Наоки. Пытаться переубедить Абэ бесполезно, она в любом случае будет оставаться рядом с Шигараки, сейчас Хотару может лишь развеять сомнения рукастого, чтоб под горячую руку не попала белоглазая.       С Наоки ей точно будет лучше.

***

      Абэ выходит из дома уже в потемках, намереваясь сегодня принести обещанную Шигараки мазь и, если получится, захватить какой-нибудь легкий заказ, чтобы окончательно устать и лечь в кровать без сил. Занять себя настолько, чтобы в голову снова не лез светловолосый герой. - Опять караулишь меня? Это уже смахивает на преследование.       Планы рушатся, когда у дверей многоэтажки замечает стоящего Бакуго. В глазах парня читается явное раздражение. - Куда это ты собралась на ночь глядя? - Кацуки игнорирует ее вопрос, сразу же задавая свой и делает пару решительных шагов вперед, преграждая путь и одновременно начиная давить своим собственным присутствием. - Не твое дело.       Наоки отталкивает его, стараясь подойти к ближайшей тени, но снова оказывается схваченной за руку. Не оборачивается, но видит, как брови собеседника сдвигаются к переносице. Пытается вырвать собственную руку, но хват становится только сильнее, от чего делает тяжелый вздох. - На этой неделе убили трех человек из параллельных классов, - голос Кацуки не теряет прежней грубости. - Полиция и герои пытаются найти виновного, но пока результатов нет никаких. - Что ты пытаешься донести до меня этими словами? - Наоки разворачивается, заглядывая парню в глаза и снова принимает попытку освободиться, но у нее не получается. Учителя старались сохранить информацию, но от кого-то она все же просочилась в массы. - Я не боюсь каких-то там злодеев. - Мне будет неприятно, если ты вдруг откинешься, - договаривает фразу и сразу же отворачивается, снова хмурясь. Наоки кажется это забавным.       Ему самому бы, по-хорошему, обходить ее за километр, как и делает большая часть одноклассников, предпочитая не искать лишних контактов с пугающей девушкой, которая, к тому же, изредка напоминает о том, что любой, кто обидит Хотару, в лучшем случае останется инвалидом. Тот же Иида перестал доставать ее вечными комментариями по поводу сна на занятиях, как только его прижали к стенке и попросили не лезть с советами. - Беспокоишься за меня? Как это мило, - Абэ не опускает глаза, предпочитая ждать, когда парень сам к ней повернется. Скрывать алеющие щеки почему-то не хочется. Да и есть ли в этом смысл? - Не неси чепухи, - вертит головой в разные стороны, стараясь вернуть трезвость рассудка.       Зачем вообще сюда пришел? Зачем караулил у дверей целых два часа, когда мог спокойно сидеть дома и заниматься своими делами или вообще пойти на улицу с Киришимой? А, точно, друг же сегодня опять потащился с одной из новеньких в торговый центр, погулять и кино посмотреть. - Тогда какого черта до сих пор держишь меня? - Наоки задает логичный вопрос, всматриваясь в острые черты лица и лохматые светлые волосы. Еле останавливает себя от того, чтобы свободной рукой зарыться в колючие пряди.       Кацуки не знает, что ответить. Почему-то сейчас несказанные слова снова встают комом в горле. Пришел поговорить, а начать разговор не может, опять предпочитая нести какую-то ахинею. Не было у него мыслей о том, что Наоки могла попасть под удар злодея из Лиги, который на телах учеников академии вырезал символы. Кто-кто, а она то уж точно может о себе позаботиться. - Кацуки, отпусти меня, - хватка только усиливается.       Нет. - Отпусти по-хорошему, - голос Наоки становится жестче не от того, что ей, очевидно, больно, а скорее от того, что ее просьбу игнорируют. - Иначе я тебя здесь же уложу, до рассвета точно не сможешь подняться на ноги. - Куда собралась? - еще раз повторяет, в голове прокручивая диалог и замечая перекинутую через плечо сумку. Голос становится более жестким, когда, наконец, ловит подходящее и раздражающее его объяснение. - Может быть, к мальчишке какому-нибудь, а? - А вот это уже точно не твое дело.       Абэ старается коленом ударить Бакуго в пах, понимая, что без ссоры уже точно не обойдется, да и ей самой не нравится ситуация, в которой ее насильно держат на месте уже несколько минут. Кацуки делает шаг назад, параллельно разворачивая девушку к себе спиной и прижимая схваченную ранее руку к спине. Наоки свободной рукой успевает достать три иглы, но позволяет Бакуго на секунду расслабиться, когда тот стискивает вторую руку белоглазой и кладет девушку на пол, на всякий случай еще и ставя колено на спину. - Я так понимаю, ты ничему так и не научилась, да? - Кацуки ухмыляется, когда понимает, что зажал девушку. - Скажи это еще раз, - Наоки отвечает, за секунду растворяясь в тени, а после хватает Бакуго за правую ногу, вгоняя иглу в икру.       Боль не заставляет себя долго ждать, и Кацуки падает с громким звуком, а Наоки радуется, что во дворе только они. Крик вырывается из груди парня всего на секунду, после чего девушка сжимает его горло, оставляя доступ к кислороду, и берет иглу, целясь в мышцу на шее.       Что я делаю?       Осознание накрывает с головой, когда моментально ускорившееся сердце начинает стучать в ушах. За это время она бы уже три раза успела убить его, но снова не сделала это. Зачем-то позволила заломить себе руки, уронить и зажать, зачем-то выбрала пустую иглу, хотя была возможность взять окунутую в яд, чтоб парень умер как можно быстрее. Да и утянуть его с собой в тень была возможность, но белоглазая ей не воспользовалась. Даже сейчас она зачем-то целилась иглой именно в шею, хотя можно было вогнать ее в место немного ниже и забрать у парня жизнь.       Под ногами слышится рык Кацуки, моментально возвращающий в реальность, и Наоки послушно встает с парня, аккуратно вытаскивая иглу из мышцы. Делает два шага назад, своим видом показывая, что не причинит ему вред. - Откуда ты взялась? - Бакуго встает, хватаясь за перила, чтобы найти опору, потому что мышцы совсем не хотят его слушаться. - Так не дерутся девчонки твоего возраста!       Кацуки пробирает дрожь. Так легко уложила его, лишь для вида сопротивляясь изначально. Значит ли это, что на спаррингах она тоже сдерживала себя и не дралась в полную силу? Хладнокровие в глазах девушки пробирает его до краев, но отблески вины возвращают на место. - У меня было тяжелое детство, - Наоки отходит еще немного, двумя ногами вставая в тень от стоящей рядом колонны. Нужно уходить, как можно быстрее. Уходить и не оставлять за собой следов. - Найди себе какую-то другую девчонку, Кацуки. Меня защищать уж точно не нужно.