Свой среди чужих

- Так значит вас с малолетними героями отправят в тренировочный лагерь, да? - кровавые глаза Шигараки сверкают в полутемной комнате. - Какая забава, они стараются поскорее выпустить детишек, потому что герои дохнут, как мухи.       Смех молодого человека ударяется о стены комнаты и Абэ кажется, что она чувствует вибрацию где-то в районе легких, сидя в полу в полуметре от него. Лидер хватает ее, сжимая тремя пальцами тонкое запястье, и тянет ближе. - Да, - Наоки соглашается, и что-то тупое ударяет в ребра, когда поднимает на него глаза. - Весь город гудит о том, что Юэй распустились. Я постоянно об этом слышу, репортеры каждый день ломятся за ворота. Скоро Всемогущий и впрямь не сможет выдавить из себя улыбку.       Шигараки скалится, хватает большим и указательным пальцами первую вещь, попавшуюся под руку - пустую жестяную банку - подносит к лицу Наоки, а после поочередно опускает на нее пальцы. - Первое нападение на Юэй, когда мы подвергли сомнению их тыл и показали Ному, - Томура опускает средний и давит в себе темное нагнетающее чувство, когда видит, как внимательно за его движениями следят белые глаза. - Инцидент в Хосу, - безымянный медленно тянется к остальным, и сердце Наоки замирает на секунду. - А теперь будет нападение во время каникул и похищение одного из лучших студентов.       Мизинец касается банки без какого-либо давления, и та рассыпается в пыль за секунду, оседая на коленях Шигараки.       Наоки старается даже не допускать мысль о том, что все может пойти не по плану. Что Бакуго не согласится, хоть она и сама рассказывала о его темпераментном характере и отрицании законов общества. Парень был больше похож на злодея, это нельзя было отрицать, но одновременно с этим он хотел стать героем, который превзойдет Всемогущего. Это заставило вырваться хихиканью.       Но Абэ толкает вперед надежду на то, что Кацуки действительно пересмотрит мотивы и идеалы, примкнет к ним, задумается хоть на секунду о том, насколько хрупким и несправедливым было геройское общество. Хоть и самой от этого было смешно.       Шигараки гладит ее щеку костяшками, придвигается ближе и цепляет подбородок длинными холодными пальцами. Губы растягиваются в широкой улыбке, потому что такими глазами, до краев наполненными искренним обожанием на него никто не смотрит. - Ты заслужила, - он нависает над Абэ, худощавым телом загораживая тусклый синий свет монитора. - Ты была такой послушной и так долго играла в героев, ты заслужила закончить это.       Сердце Наоки начинает дрожать и биться о стены грудной клетки так сильно, что девушке кажется - еще немного и оно вырвется наружу. - Кого я могу убить, Томура? - сглатывает накопившуюся слюну и позволяет оскалу заползти на ее лицо. - Кого захочешь. Я разрешаю тебе убить, кого пожелаешь, кроме Бакуго.       Шигараки переходит на шепот, впиваясь красными глазами-бусинами в белые, где плохо различались дрожащие зрачки, и снова проводит кончиками пальцев по теплой коже.       Он не ошибался, когда думал, что, повзрослев, Наоки будет еще больше походить на питомца. Он почти не мог вспомнить случаев, когда она раздражала его или когда задавала тупые вопросы, а когда, наоборот, смотрела на него как будто он последнее, что у нее осталось, помнил много. Шигараки твердо решил, что при появившейся возможности обязательно лично познакомит ее со своим учителем. Потому что никого, кто был бы ему более предан, чем Наоки, просто не существовало.       Шигараки уверен - если он отдаст команду, Наоки будет сидеть.       С недавнего времени Абэ практически перестала появляться в родном доме, все чаще сбегая в соседний город к Томуре, потому что теперь он всегда позволял ей спать в своей кровати, сидеть рядом, пока он играет в шутеры и подводил ближе к себе на собраниях. Холодные руки с шершавыми кончиками пальцев, мизинцы которых всегда оставались напряженно оттопыренным, с нуждой сжимали ее за предплечье и уводили чуть за спину.       А Наоки чаще замечала смешки Спиннера и напускное невежество Даби.       Наоки не рассказывала ни о чем Хотару, потому что знала, что ее все равно не поймут. Что за рукой, которую он всегда надевал в присутствии других, Хотару никогда не увидит человека, поглаживающего Абэ по голове после тяжелых заданий или мягко перебирающего ее волосы. Что за маской жестокого убийцы глаза Хотару никогда не разглядят человека, который когда-то вытащил Наоки из темноты, пока она пыталась заколоть медицинскими иглами подвернувшихся героев.       Голос Шигараки, такой мягкий, в отличие от его тела, которым он наваливался на Абэ после выполнения заданий, в последнее время осторожно шептал одни и те же слова:       Она забудет о тебе и примкнет к героям, как только у нее появится возможность.       В последние несколько дней, которые Наоки проводила на кровати в пыльной комнате Шигараки, восстанавливая силы после ночной работы, Хотару общалась с одноклассниками и даже посещала бассейн.       Это заставляло копиться обиде и задаваться вопросом:       Почему она выбирает их?       У Наоки сжималось сердце от осознание того, что ее блондинистая подруга веселится и выкладывает в социальные сети фотографии с Киришимой, пока старшая бегает по загаженным районам и убивает. Но Томура, в такие моменты всегда находившийся рядом, клал ее голову себе на колени, гладил по рукам и волосам. Его шепот у самого уха со скрежетом пробирался в глубины ее сознания, царапая воспоминания и обрывая надежды. - Только я всегда буду рядом с тобой, - глубокий голос проникает сквозь кожу и заставляет мелко подрагивать, когда Томура шумно дышит носом прямо у лица Абэ, снова цепляя белые глаза с собирающимися в них слезами. - Она не понимает, как тебе плохо и насколько ты одинока. Она хочет быть там, где безопасно и светло, где не нужно чем-то рисковать и отдавать что-то ценное, где не нужно бороться за собственную жизнь.       Шигараки медленно вытирает слезы с ее щек, позволяет прижаться к себе и со скрежетом толкает как можно глубже в Наоки мысль о том, что ее обида и ненависть - это все, что имеет значение. - Она не такая, как мы с тобой. Она предала нас и заплатит за это.       Шигараки никогда не нравилась блондинистая девчонка, но он продолжал раз за разом сдерживать себя от того, чтобы впиться пятью пальцами в нежную кожу на шее. Он считал, что может довериться Наоки, когда та на собрание притащила с собой еще какую-то девчонку. И когда видел, как подружка оттаскивает его Наоки от него же, как ругает за проявление нежности к нему, как по возможности избегает заданий и скидывает их на старшую, все равно держался. Он умел терпеливо ждать и был невероятно счастлив, когда Наоки наконец пожаловалась на младшую подружку. Не то, чтобы его волновали отношения участников Лиги вне заданий и дверей бара, совсем не то.       Шигараки скорее хотел, чтобы отцепились все лишние. И чтобы у него наконец появился повод убить ее - желательно конечно на глазах Наоки, но и без нее будет неплохо. Тогда перед тем, как превратить Хотару в кучку пыли, он отрежет ей ухо или палец и принесет Наоки.       В белых глазах Томура ясно читал ненависть, но был рад появившейся возможности поселить там еще колючую и боль от предательства. Он даст ей больше поддержки, чем она попросит, и поселит еще больше обиды, чем она имеет сейчас. Он обязательно окажется рядом, когда Наоки будет плохо, и обязательно напомнит о том, что всем, кто ее обидел, она может принести и принесет еще больше боли.       Наоки не боялась слов или косых взглядов в свою сторону, ведь плеваться оскорблениями в нее зная причуду и вспыльчивость Шигараки никто в здравом уме не станет. Абэ боялась другого. Они стали ближе после того поцелуя и, хоть предпосылок к следующим не было, но внутренности Абэ дрожали от мысли, что он когда-то захочет большего.       И, хуже того, он обязательно возьмет больше, чем она позволит. - Ты можешь сесть ближе ко мне, - он повторял это каждый раз, когда Наоки пыталась сохранить расстояние, через которое Шигараки переступал, не чувствуя хрупкой преграды.       Но его глаза говорили: - Ты должна быть ближе ко мне.       И Наоки, как всегда, слушалась.

***

      Дорогу до Юэй Наоки и Хотару провели в тишине, которую никто не хотел прерывать. Старшая знала, что для ее подруги окончание задания станет ударом, но, как только вернулась домой под утро, бросила лишь несколько слов, не стараясь быть мягче: - Задание будет окончено в лагере.       Наоки уничтожает все, что может помочь следствию, потому что после лагеря эту квартирку явно придут обыскивать в первую очередь. Пускает в слив остатки дурно пахнущих жидкостей, часть которых она уже успела унести в пыльную комнату Шигараки, распихивает полые иглы по карманам и, поднимая матрац со своей кровати, вытаскивает из-под него потертую фотографию с изображением четырех людей. Наоки кладет ее во внутренний карман, поближе к боязно бьющемуся сердцу.       К удивлению Наоки, Хотару встречает ее уже готовой. С небольшой сумкой, грустными глазами и вымученной улыбкой.       Слова Шигараки все еще крутились в голове Абэ безумной каруселью, повторялись снова и снова. Наоки верила, что стала холоднее не за один час и не за один день, поддавшись словам Томуры. Что Хотару сама заигралась в героев и стала отдаляться, что сама позволила создать узы между ней и будущим героем, в это время Наоки лишь крепче связывалась с Шигараки.       Хотару подошла к академии очевидно поникшая, хоть и старалась не показывать этого. Издалека увидевший подругу Киришима поднял руку и позвал, приглашая Хотару сесть рядом с ним.       Абэ следила глазами за тем, как волнительно он спрашивал о ее плохом настроении, как гладил по волосам и целовал в лоб. Наоки чувствовала, как удавка на горле затягивается все сильнее и как тяжелее ей в моменте становится дышать. Почему она позволяет это делать? Почему так негативно отзывается о Шигараки, когда в темной комнате он делает то же самое с Наоки.       Встреча глазами с Кацуки Бакуго становится похожа на автокатастрофу. Особенно, когда он, сверкающий глазами и набравший воздуха в легкие, оказывается рядом и по-мальчишески дергает за плечо, обращая на себя внимание. - Не хочешь поздороваться?       Наоки опускает плечи и игнорирует, слушая зазывающего в автобус Ииду. Нет смысла здороваться, что-то говорить и следить за сердцебиением, когда больше от этого ничего не зависит. Через три дня они захватят Бакуго и будут стараться переманить на свою сторону. Наоки уверена, что он откажется, но все равно стискивает зубы и старается не думать об этом.       Она терпеть не могла героев и тех, кто лижет им пятки. - Я ненавижу, когда кое-то долго думает, но все равно смотрит на меня такими глазами.       С Кацуки Бакуго их не ждет ничего хорошего. Нет никаких похожих целей, одинаковых идеалов и общих друзей. - Тебе нравится побеждать.       Кацуки кажется, будто она бросает это совершенно не в тему, а у Наоки сжимаются все внутренности, потому что эти слова сквозят искренним отчаянием. Не имеет значения, что светловолосый герой украл ее первый поцелуй и одним своим существованием отнимает ее собственное сердце, когда впереди ждет только кровь, боль и разрушения.       Кацуки ненавидит чувство неопределенности, которое исходит от боевой одноклассницы с белыми глазами. Он думает о том, что Наоки, кажется, неправильно поняла его.       Ей не нужно думать и принимать решение, потому что он уже все сделал. Он четко показал свои намерения и предъявил на нее права. Может, чтобы Наоки осознала, в каком положении она находится, ему нужно поцеловать ее у всех на глазах? Тогда и поганый Минета отстанет, и недосказанности не будет, потому что Абэ будет так же хвататься за его рубашку и отвечать с тем же рвением, что и раньше.       Кацуки сжимает ладони в кулаки и думает о том, что он и без того дал ей много времени, ждал решения, хотя во всех остальных аспектах его жизни терпением был явно обделен.       Но все равно решает дать ей немного времени, может, даже зажмет ее где-нибудь в лесу, пока они будут в лагере, лишь для того, чтобы сама Наоки приняла его. Потому что отставать явно не собирается.       Пока они едут в автобусе, взгляд Наоки с заднего сиденья, мечется между Хотару, беззаботно болтающей с одноклассником, и Кацуки, который сидит спереди и изредка оборачивается, чтобы поймать ее глаза своими и в очередной раз показать ухмылку.

***

      Хотару кажется, что наступившая ночь становится для нее роковой. И что именно сейчас жизнь любезно предоставляет ей шанс на спасение, приоткрывает двери, за которыми будет не совсем светлое, но не такое ужасающее будущее, какое она бы получила рядом с Наоки.       Рано или поздно связи Шигараки все равно помогут найти ее, а после она превратится в кучку пыли. И Оно решает прожить остатки жизни, помогая героям, а еще греется о свое собственное сердце мыслью о том, что, может быть, в этой войне они победят.       Хотару считает себя героем, когда в ее блондинистую голову приходит совершенно пугающая мысль - переубедить подругу. Если не сейчас, то когда? Аизава, может, и относится к ней все еще слишком осторожно, но ведь помощь в поиске преступников существенно может снизить время, проведенное за решеткой.       Хотару благодарит судьбу за то, что учитель решает оставлять ее на дополнительные занятия, потому что теперь она может еще чаще любоваться Киришимой и шикать на него, когда тот дергает за блондинистые волосы. Оно чувствует себя настоящей и до глупости юной, когда мальчик с красными волосами оборачивается и спрашивает у нее ответ на задание.       Хотару чувствует себя безголовой, когда слишком поздно замечает запах гари и синее пламя вдалеке.

***

      Наоки чувствует себя по-настоящему свободной, легко дышащей и будто парящей в воздухе, перемешанным с пеплом, когда отравляет встретившегося ученика с параллели. Осознание окончательно снятых с рук и горла цепей приходит, когда на нее с ужасом смотрят две пары немигающих глаз. Она понимает, что находится на своем месте, когда показывает зубы и делает пару шагов вперед, уворачиваясь от чужого снаряда. А потом принимает легкость, с которой догоняет темноволосую девочку, и вводит три иглы в разные части ее тела.       Абэ заглядывает в глаза ровеснице, которую покидают силы, и которая смотрит на нее, как на чудовище.       Наоки понимает, что она, судя по всему, ужасный человек, которому никогда не будет доступна такая роскошь, как чья-то любовь. Девушка поднимается с теплой земли и со всех ног бежит к убежищу, где сейчас должна будет остановить Хотару от очередного неправильно принятого решения. - Абэ! - Влад приветствует ее, его глаза сквозят волнением и яростью, когда Наоки показывается в дверном проходе. - Ты видела кого-нибудь по пути сюда?       Наоки хочет сказать, что видела несколько его учеников, которые даже не смогли дать ей отпор, а просто начали бежать, но молчит в ответ. Кусает нижнюю губу и, не глядя на Хотару с округлившимися глазами, вонзает иглу в руку учителю.       Наоки не обращает внимания ни на кого из присутствующих, лишь глазами впивается в Хотару. Делает быстрый выпад вперед и, тратя на паралич учителя еще две иглы, бьет его в поясницу, заставляя опуститься на колени. - Что ты творишь! - Киришима реагирует первым, но остается проигнорированным. Его руки леденеют и он теряет способность двигаться из-за подступившего страха. - Тихо! - Наоки повышает голос и поднимает глаза на кучку учеников, когда Серо поднимает локти выше. - Если введу иглу глубже еще на пару миллиметров, он умрет.       Ее голос приобретает привычные нотки стали, но сердце пропускает удар, когда Наоки понимает, что ее подруга тоже почему-то не двигается. Оно стоит сзади, ее узенькие глаза мокнут из-за подступивших слез, а руки начинают дрожать от подкатывающей истерики. И Хотару понимает, что тоже не может двигаться.       Киришима переводит на блондинку взгляд, полный чистой и искренней боли. Его сердце чаще стучит и парню кажется, будто в помещении его слышат все без исключения. А Хотару понимает, что не может позволить себе сейчас умоляюще посмотреть на него. - Наоки, прошу тебя..., - Хотару кривит губы и старается заставить себя хоть немного двинуться. - Что такое, Хотару? - белые глаза Абэ сверкают, когда она встречается взглядом с подругой, кажется окончательно потерявшей себя. - Ты сейчас стоишь не за тем человеком. Тебе напомнить, кто вытащил тебя из дерьма, в котором ты была обречена купаться всю свою жизнь? Кто дал тебе дом, поддержку, кому было не наплевать на тебя, когда ты воровала еду? Героям, которые способны только кривиться перед камерой, ты не нужна. Они не любят копаться в мусоре и спасать грязных детей без намека на светлое будущее. Они любят светиться в телеке, давать автографы и гулять в красивых костюмах. А еще они очень любят врать. - Прекрати, прошу тебя! - Хотару жмурится, сжимая руки в кулаки и опуская плечи. Нет смысла нападать, потому что она просто не сможет позволить себе нанести вред человеку, который был ей по-настоящему дорог. - Вынь иглу, еще не поздно...       Ее прерывает заливистый смех Наоки. Еще не поздно? Абэ кажется, что ее подруга издевается.       В моменте, когда в поле зрения возникает разъяренный Аизава и толкает ее, Наоки действительно теряет контроль и позволяет своей руке дрогнуть. Шота реагирует быстро и хватает ее за горло, приподнимая и прижимая к стене. - Какие милые и добрые герои, - голос Абэ хрипит от недостатка кислорода, потому что пять пальцев на шее действительно сжимаются слишком сильно для того, чтобы просто обездвижить. - Убьешь или покалечишь меня? Просто прелесть. - В другой раз.       Аизава оборачивается на звук, и Наоки удается вовремя спрятаться в тени, чтобы не попасть под пламя клона Даби, которое, вероятно, нанесет серьезные травмы учителю. Она выскальзывает в проходе, собираясь удалиться как можно скорее, потому что Шоте удалось избежать атаки и он погонится за ней. - Встретимся позже, Хотару Оно, подозревающаяся в тридцати семи убийствах, передаче взрывоопасных веществ и четырех грабежах.       Блондинка остается стоять на месте, будто статуя, пока очнувшийся Киришима прижигает ее взглядом и борется с желанием впиться затвердевшими пальцами в девичьи руки, а Монома и Аизава подбегают к тяжело дышащему Владу. Хотару кажется, что сейчас отличный момент для того, чтобы умереть. - Я расскажу все, что знаю.

***

      Наоки прибегает на небольшую поляну в назначенное время, встречаясь глазами с Даби и мазнув взглядом по стоящему рядом Компрессу. Она думает о том, как будет признаваться Томуре в предательстве Хотару и о том, что им по ее вине, вероятно, придется менять дислокацию.       Наоки удается выскользнуть из тени Тодороки, как можно быстрее вонзая в изгиб шеи иглу, раствор в которой вызовет паралич, и одноклассник не успевает перехватить шарик с Кацуки у Даби. Злодей хватает цель первым, а Наоки по инерции влетает в портал, напоследок слыша слова темноволосого о том, Тодороки Шото не повезло.       Девушка вваливается в полутемный бар, перекатываясь два раза, пока не остановится, а после поднимает глаза на сияющего Шигараки. - Когда он очнется? - Томура спрашивает у нее, сразу же переводя взгляд с Кацуки вниз, на сидящую у его ног Наоки.       Наоки чувствует себя ужасным человеком, когда видит бессознательного Бакуго, которого за шею и плечо держит Даби. Наверное, она чувствует себя так, потому что в спешке не разбавила раствор достаточно, и парень сейчас не мог и слова сказать - его посадили, как куклу, на один из стульев и придерживали. Наверное, она чувствует вину за то, что у нее была возможность поговорить с ним раньше, но девушка несколько дней игнорировала его все свободное время. - Через несколько часов.       Похвала Шигараки не облегчает груз на ее сердце ни на грамм, даже когда он снова прикасается к ее волосам и накручивает каштановую прядь на указательный палец. Наоки чувствует себя ужасно боязно, потому что совсем скоро Кацуки Бакуго должен будет познакомиться с ней по-настоящему.