Свой среди чужих

— Вот так, молодец, — Шигараки издал тихий стон, больше похожий на скулеж, когда мокрый и теплый язык девушки еще раз обернулся вокруг его пальца. — Моя хорошая, послушная Наоки.       Абэ сидела на коленях у скрипучей кровати и снова принимала то, что ей дают. Длинные пальцы молодого человека давили на корень языка Наоки, вызывая приступ тошноты и скопление больших круглых слез на белых глазах.       Она давилась, слюни текли из ее рта, образуя на полу небольшую лужицу, но Наоки продолжала потакать его прихотям. Девушка закашлялась, пуская вибрации через тонкие пальцы.       Томура находил действительно захватывающим вид того, как Наоки сдерживала рвотные позывы, когда он толкался слишком глубоко и очерчивал подушечками внутреннюю сторону щек. — Эти пальцы так легко могут убить тебя, — он схватил ее за подбородок и поднял, чтобы красная вспышка встретилась с белой. Большой палец снова толкнулся в мокрый рот, послушно и тепло принимающий его. — Но ты их не боишься и так любишь. Это толкает меня на определенные мысли.       Шигараки еще раз прерывисто выдохнул, а после почувствовал металлический вкус во рту. Он не мог поверить в то, что язык Наоки сейчас действительно прижимался к его пальцам, медленно ласкал каждую фалангу, а ее глаза были такими милыми, умоляющими и блестящими от скатывающихся по щекам слез.       Ее губы были такими мягкими и чистыми, что ему хотелось искусать их и пустить струйку крови по подбородку.       Он доверял ей, она была действительно ближе ему, чем остальные члены Лиги или отбросы, с которыми ему приходилось работать раньше. Она и сама доверяла ему настолько, что брала в рот пальцы, которые несли за собой только распад и смерть. Наоки была такой податливой в его руках, такой мягкой куклой, которую не заслуживал видеть весь остальной мир, что Томуре хотелось разрушить ее. Превратить в ничто, в пыль, которая осядет на холодном полу, но он просто не мог себе этого позволить.       Потому что Наоки сама безоговорочно признавала свое поражение каждый раз, когда садилась перед ним на колени и подставляла голову. Потому что не будь Абэ настолько подавленной его собственной аурой и влиянием, не проводила бы теплым языком по холодной ладони с глазами, полными слез и жаждущими одобрения.       Наоки не противилась, не отказывалась от того, что получает прямо сейчас, и видела в глазах Томуры искреннее удовольствие. Его красные глаза были прикрыты, на щеках был румянец, а грудь часто поднималась и опускалась.       Абэ знала, что делает ему сейчас приятно, что по возможности была обязана всегда это делать, но почему-то все равно не могла сдержать слез и притупить ноющее и тяжелое ощущение в груди.       Шигараки сжал губы в тонкую линию, он хотел. Сейчас хотел больше, чем когда-либо, но повторял себе, что нужно ждать.       Когда его кисти начали намокать из-за ее капающих слез, он не мог думать ни о чем кроме того, как присвоит себе Абэ окончательно. Он хотел сделать ее своей, она ведь всегда потакала ему и никогда не сопротивлялась.       Но для этого нужно было еще немного подождать. — Я так рад, что ты у меня есть, — его пальцы выскользнули изо рта, мокрые и с тянущимися струнками слюны, а после смахнули слезы с девичьих щек. — Ты всегда радуешь меня. Даже после того, как тот пацан отказал нам, нашла с ним общий язык и пригласила в Лигу. — Спасибо, Томура, — Абэ чувствовала себя разбитой и задыхающейся, когда наконец смогла опустить голову. Он не напирал, не давил на нее, но от этого становилось ничуть не легче. — Иди сюда, давай, — Шигараки потянул ее за собой на кровать, а после сжал, чтобы уснуть рядом. Он знал, что Абэ не решится выгнать его, как и не будет против того, чтобы спать вместе. — Хочу, чтобы ты была ближе ко мне.       Это был еще один шаг в пропасть, который совершила Наоки. Ее плечи еще раз вздрогнули, когда сзади прижался Шигараки, довольный и насытившийся до глубины души.       Абэ не давала явного согласия и не улыбалась, но при этом и не была против, не вырывалась и не брыкалась. Для Томуры этого было более, чем достаточно.

***

— Нам пришлось тридцать минут ходить кругами по подземельям. Я чувствовал себя муравьем! — Шигараки стоял в одном из помещений в доме Чисаки и негодовал. — Что произошло с домом якудзы?       Наоки рядом с ним, кажется, перестала дышать. Одной встречи было достаточно для того, чтобы мужчина начал вызывать у нее волну негативных эмоций, но говорить что-то в открытую было нельзя. Он все еще был слишком опасен, да и находились они не на своей территории. — Мы не знаем, кто и откуда наблюдает за нами, как не знаем и того, о чем думают наши гости, — Восстановитель поднял взгляд. — Сюда ведет несколько подземных путей. Эта комната также скрыта от лишних глаз и находится под землей.       Наоки встала рядом с Куроно, мужчиной в белом плаще и маской чумного доктора, занимая позицию ровно сзади Шигараки. Девушка поджала губы, ее брови были сведены к переносице. — Мы смогли выжить лишь благодаря подобным мелочам, — Мимик начал объяснять. — Кстати! То, что ты говорил по телефону — ты был серьезен? Мы проделали немалую работу, чтобы ты к нам присоединился. И разве мы не договаривались о том, чтобы переговоры прошли без лишних ушей?       Наоки оскалилась, еле подавив желание высказать коротышу все в лицо, когда тот назвал ее лишней. Девушка выдохнула и разжала кулаки, зная, что Шигараки не оценит ее агрессии. — Считайте ее моей правой рукой. Она должна знать, что происходит, — молодой человек сел на диван и поставил одну ногу на стол, его взгляд скользнул в сторону. — Не изменяй смысла моих слов. Вам нужно имя нашей Лиги Злодеев, а мы хотим стать сильнее. Выходит, мы хотим одного и того же — Опусти ногу, стол же замараешь, — Чисаки хрипел. — «Прошу, опусти ногу со стола» — вот, что ты должен был сказать, юноша, — в груди Абэ на секунду вспыхнуло что-то горячее и светлое, стоило ей только услышать настолько решительный тон. Да, Шигараки был хамоват, безусловно, но в данной ситуации это минусом не было. — Вы должны преклоняться передо мной. Во-первых, мы не станем тебе подчиняться, мы будем делать все, что захотим. Половина… другими словами — партнерство, только тогда мы тебе поможем. — Вот значит какие условия, — мужчина задумчиво протянул, прикрыв глаза. — Еще кое-что, — Томура поднял руку, показывая пальцем на мужчину. — План, о котором ты упоминал. Расскажи нам о нем, это мое условие. Я хочу понять, есть ли смысл дарить вам наше имя. А после…       Он потянулся в карман за пулей, но был остановлен Куроно, приставившем к затылку пистолет, и Мимиком, схватившим его за плечо. Наоки развернулась, зажимая между пальцев иглу с нужным раствором, который еле как смогла приготовить в нынешних условиях. Девушка взяла Хари за горло, прижимая иглу к сонной артерии.       Она не успела даже подумать, все было сделано на автомате. Действия, отточенные годами, невозможно было скрыть или проигнорировать. — Не так быстро, — Абэ сжала губы. — Если моя рука дрогнет, ты даже заикнуться не успеешь. Успею забрать вас обоих с собой на тот свет, ваши пули здесь ничем не помогут. — Не торопите события, — Куроно продолжал держать Шигараки на прицеле. — Вы хотите слишком многого. — Вы кем себя возомнили?! — Мимик протянул, мгновенно изменив тон голоса.       Сердце Наоки застучало в два раза быстрее, а пальцы еще крепче сжались у основания иглы. Ранее положение дел было таким шатким, что у нее уходила почва из-под ног, но в свете последних событий Наоки четко поняла, что сейчас все было совсем не так, как ей казалось.       Да, Лигу разбили, а Всех За Одного упекли в чуть ли не самую охраняемую тюрьму, и Томуре пришлось окончательно взять на себя бразды правления. Девушка понимала, что рано или поздно это должно было случиться, Томура все еще был молод, инфантилен и эмоционален, но последние события показали его взросление. Как лидер он рос очень быстро.       Он был сильным и имел причуду, заставляющую все его окружение дрожать в страхе. У него было большое количество связей, как и возможных союзников. Но вокруг себя Шигараки собирал очевидно сильнейших.       Наоки поняла, что победить его действительно было невозможно. А еще он заботился о Лиге гораздо больше, чем показывал — это тоже оставило на ней большой отпечаток.       Он быстрее реагировал, стал более спокойным и рассудительным. Это вызывало еще большее уважение и дергало за красную нить привязанности.       Абэ думала, что ей, наверное, стоило поторопить Бакуго с ответом, потому что потом могло быть уже поздно. Но она не хотела подталкивать к этому решению, он должен был принять его самостоятельно.       И ради своей же сохранности обязан был сделать правильный выбор. — Это вы себя кем возомнили? — Томура прищурился, его оценивающий взгляд переходил от одного члена Хассайкай к другому. — Один из твоих подчиненных против нашей Хикииши, эти жизни совсем не равноценны. К тому же, не забывай про руку Компресса. Если мы ничего не получим взамен, эти жертвы будут напрасны. — Успокойтесь, Хроно, Мимик, — Чисаки наконец подал голос, и его подчиненные отпустили Шигараки. Абэ тоже спрятала иглу в рукав и перевела взгляд на мужчину. — Он проделал весь этот путь, чтобы озвучить свое предложение, давайте дослушаем его до конца. Мы еще не закончили. — Расскажи нам детали своего плана, — голос Томуры был спокойным, и уголки губ Наоки неосознанно приподнялись. Он действительно рос на глазах. Молодой человек достал из внутреннего кармана пулю. — Хотя у меня и есть пара идей, что это может быть. Эта вещица имеет к нему отношение?

***

      Кацуки сидел в окружении одноклассников, общающихся на тему стажировки, и скрипел зубами. Даже девчонки вроде Тсую и Очако смогли отличиться, и все из-за того, что тогда он вызвал Мидорию на поединок.       Всемогущий передал ему свою силу.       Это крутилось у него в голове чуть ли не круглые сутки, деля время с еще парой мыслей. Он отмахнулся от подошедших девочек, быстрым шагом выходя из кабинета.       Наоки предложила ему перейти на другую сторону.       Он подошел к окну и достал из кармана телефон, прокручивая его в руках и еще раз повторяя себе последние мысли. Он же хотел стать героем, да? Всегда хотел быть тем, кто превзойдет Всемогущего.       Но теперь ранее путающийся у него под ногами Деку крепко стоял на своих двоих, полный решимости и блеском в глазах. На секунду он задумался о том, что в теории может повторить судьбу Старателя. Старик так же яростно гнался за первым местом, как и сам Бакуго, но его затмили. — Грядут тяжелые времена, говоришь, — он пробормотал эти слова себе под нос, смотря в пустой диалог с Абэ, переписку в котором он постоянно чистил. — Чего ты тут бубнишь? — сзади подошел Киришима, одергивая светловолосого за плечо. — Нагонишь еще, не тебе же одному сиять у нас в классе.       Ранее Кацуки бы что-то прокричал ему в ответ, оскалился, хотя бы проклял и пожелал смерти, но сейчас у него не было на это сил. Создавалось ощущение, как будто происходящее крутилось вокруг него, сдавливало со всех сторон и выбивало воздух из легких. — Как там твоя Оно? — Бакуго повернулся к другу, убирая телефон в карман.       Сила Всемогущего теперь у Деку. — Ты слушаешь меня вообще? — Эйджиро повысил голос и помахал ладонью у лица друга. — Я тебе тут рассказываю вообще-то.       Шигараки тоже преемник. — Ага, — он кивнул, смотря сквозь одноклассника.       Наоки лично предложила ему вступить в Лигу Злодеев. — …вот, а потом ей сказали, что она может участвовать в некоторых делах, и, если покажет себя хорошо, ее будут отдельно подготавливать к геройству, — Киришима улыбался, он был восторженным и казался действительно счастливым.       Бакуго усмехнулся, прокручивая у себя в голове все еще раз. Происходящее казалось ему даже забавным. Хотару и Наоки пришли вместе, привязались к двум будущим героям, но почему-то в конце оказались на разных берегах.       Наоки ушла за Шигараки, она даже бросилась к нему в Камино несмотря на угрожающую ей опасность. Она пыталась выбраться из тисков Камуи и в баре поглядывала на Шигараки, ее глаза были беспокойными.       Кацуки думал о том, что злодеи и герои действительно были двумя сторонами одной монеты. Они защищали тех, кто им дорог, цель была одинаковой, но способы реализации разными.       Геройское общество менялось на глазах, люди на улицах были все более беспокойными и пугались мелких злодеев, которые вытаскивали деньги из касс в небольших магазинах. Его одноклассники на практике патрулировали улицы, они могли вполне столкнуться с парой таких злодеев, и тогда бы стояли, как вкопанные.       Когда в близком окружении Кацуки был человек, который годами смешивался с толпой и был по-настоящему опасным. Это был человек готовый к тому, что геройское общество могло быть разрушено.       И у которого не дрогнула ни единая мышца на лице, когда были отняты две жизни в подворотне.       Он внезапно вспомнил осевший тон девушки, когда она говорила про то, что, может быть, в таком случае не будет вечного противостояния героев и злодеев. Мир действительно уже устал от этой борьбы. Но, кажется, близилось что-то действительно страшное, особенно учитывая то, насколько дрожал голос Наоки, когда она предлагала ему вступить в Лигу.       Бакуго прикусил губу и решил, что подумает над предложением еще максимум два дня, а после все еще раз взвесит и даст ответ. Ему не хотелось терять Наоки, но Кацуки бы в любом случае смог ее забрать и спасти, ведь так?       Только вот глаза Абэ мокли от непролитых слез, как будто она предлагала ему перейти на другую сторону для того же самого. Потому что близились тяжелые времена, и Наоки больше всего не хотела, чтобы пострадал будущий герой.

***

      Чисаки продолжал говорить, предлагал сыграть в сеги, в это время Шигараки вслушивался в каждое сказанное им слово и был более задумчивым, чем обычно. Все услышанное казалось ему чем-то странным, практически бредовым, но у молодого человека был собственный план и искренний интерес, поэтому он продолжал диалог.       Наоки знала правила, но ей сыграть даже не предложили, это было почти что обидно, поэтому она сложила руки на груди и скривила губы. — Сеги интересны тем, что в них можно использовать съеденные тобой фишки, — Восстановитель поднял одну из них и покрутил в руках, как бы визуально показывая следующие слова. — Отдай нам Курогири, Абэ, Тогу и, может быть, Бубайгавару. Могут случиться неприятности, если ты будешь без контроля. — Они полезные, — молодой человек бормотал, снова расчесывая свою шею. Наоки практически чувствовала его нервозность на кончиках пальцев. — Пытаетесь ограничить нас? Это краеугольные камни нашей операции! Курогири занят, Абэ не отдам, об остальном дай подумать. — Не хочешь отпускать свою женщину, Шигараки?       У Наоки вмиг покраснели уши, стоило ей услышать ехидный тон Мимика. Она кинула убийственный взгляд на якудзу, а после метнулась растерянным на Томуру, который даже не вздрогнул. — Давай будем доверять друг другу, — Чисаки продолжил, не обращая внимания на слова подчиненного. — Сейчас между нами есть немного вражды. Я рассказал весь свой план, твоя очередь. Тебе ведь важны напарники? Причуда Абэ будет очень полезной из-за освещения в подземелье, к тому же, насколько я знаю, она может прятаться даже в движущихся тенях.       Шигараки перенес взгляд на Наоки, волосы которой были готовы в любой момент встать дыбом от услышанного. Он смотрел выжидающе, не давил и ничего не говорил, спрашивая ее без слов.       Абэ тяжело сглотнула. Ей не хотелось работать с якудза, особенно после того, что она видела и слышала. — Я сделаю все в лучшем виде, если ты скажешь, Томура.

***

      Закатное солнце освещало полуразрушенное и заброшенное помещение, в котором собрались все участники Лиги, включая даже постоянно пропадающего где-то Даби. Они ждали Шигараки, который назначил собрание на данное время. Наоки была там же, потупив взгляд, так ничего и не сказав с момента встречи.       Девушку терзало услышанное, плюсом к этому она постоянно проверяла телефон на наличие новых сообщений, но ничего не менялось. Диалог оставался таким же пустым, но Абэ не продолжала надеяться.       В области груди колола мысль о том, что Кацуки мог таким образом просто отказаться, разорвав с ней общение. Наоки мотнула головой — нет, он бы точно так не сделал. Поэтому после встречи она твердо решила наведаться в общежитие, балкон она запомнила, а попасть на территорию будет не так уж сложно.       В тот же вечер Томура впервые самостоятельно снял руку с лица и показал его, будто полностью открываясь перед подчиненными, что заставило Тогу замереть и раскрыть рот в удивлении. Его светлые отросшие волосы уже доставали до плеч, а передние пряди, должно быть, щекотали в области носа.       Он сказал, что делает все ради себя и Лиги. Сказал, что верит им.       Шигараки не держал якудза за равных, это читалось в его словах и поведении, но слышать напрямую все равно было удивительно.       В тот же вечер Наоки поняла, насколько сильно Лига отличается от других подобных группировок, это осознание ударило ей в голову и заставило закружиться, а после посеяло тупую и ноющую боль в сердце.       Это было настоящее товарищество, которому позавидовали бы даже герои.