Свой среди чужих

      Наоки сглотнула подступившую горечь, заглядывая в окна издалека. Ребята ее возраста о чем-то переговаривались, весело смеялись и ужинали. Она видела Кацуки, своего ровесника, который что-то пережевывал и выглядел подавленным, совсем не похожим на того, каким она его видела раньше.       Они были просто детьми, одним из которых везло чуть больше, а другим чуть меньше. Кого-то герои спасали, помогали выкарабкаться из темноты и вытягивали из грязи, пока другие тонули в болоте.       Наоки следила за движениями Бакуго, мальчика ее возраста, который родился с сильной причудой и в хорошей семье.       У которого был шанс стать героем лишь потому что мир предоставил ему эту возможность.       У Наоки заскрипели зубы, она чувствовала, как в ней начинает прорастать нечто вязкое и уродливое. Она подавила жжение внутренностей и сжала руки в кулаки.       Когда светловолосый встал из-за стола и отправился к лифту, чтобы пойти в свою комнату и еще раз обдумать предложение, Наоки прыгнула в тень от выступающих бортов здания, вылезая под окнами молодого героя.       Она убеждала себя, что ему рядом с ними не место.       Кацуки был слишком агрессивным и голодным для героя. Он был голоден до крови, запаха обуглившейся плоти и возможностей. Его истинная сущность совсем не подходила будущей профессии.       Абэ выждала еще немного времени, пока в большей части комнат не погас свет, хватаясь за урчащий живот. Когда теплая синяя ночь накрыла засыпающий город, девушка занесла руку, чтобы постучать в балконную дверь.       Кацуки поджал губы, его глаза на секунду широко раскрылись, а брови подскочили наверх, когда за стеклом он увидел злодея, которого так тщательно искали герои. Наоки улыбнулась слишком тепло для преступника. Ее тело растворялось в смеси темноты и искусственного желтого света, а поношенный плащ развивался на ветру.       Глаза Бакуго были наполовину сомкнуты из-за подступающего сна, а большая черная футболка делала его таким теплым и домашним. Его движения были слишком медленными, спокойными и вязкими для школьника, который встретил убийцу за стеклянной перегородкой.       Кацуки казался настолько нереальным, сонным и уютным, что у Наоки заскрипело сердце. — У тебя реально мозгов нет? — он закричал шепотом, впуская девушку в полутемную комнату. Ему хотелось ударить Абэ по голове, но занесенная рука почему-то слишком беззлобно легла на похолодевшую щеку. — Что ты вообще тут забыла?       Наоки вздрогнула и сжала пальцы на ногах. Она оглядела полутемную комнату, но почти сразу же вернула взгляд на героя.       Наоки думала, что это забавно. Что она может вот так просто посетить одного из учеников Юэй.       Она испугалась того, что в ее голову даже не закралась мысль о том, чтобы перерезать засыпающих молодых героев. Они были сонными, уставшими и такими беззащитными сейчас. Она могла бы покончить с каждым из них за полчаса и уйти незамеченной, а потом получить очередную похвалу от Томуры.       Девушка одернула себя, потому что пришла сюда не за этим. — Соскучилась по моему вниманию? — Бакуго ухмыльнулся, возвращая присущую себе уверенность, а потом сцепил руки в замок вокруг девушки и уперся подбородком в ее затылок. — Тебя могли поймать.       Его голос был настолько спокойным, что Наоки снова почувствовала укол в сердце. — Нахал, — она сжала тонкую черную футболку, щекой чувствуя участившееся сердцебиение. — Не звонишь и не пишешь, я думала, что ты откинулся уже. — Надо же, я думал мне нужно волноваться об этом, — Бакуго сделал пару шагов назад. — Но ты же пришла не за этим, да?       Надо потупила взгляд не в силах что-либо сказать. Кацуки практически чувствовал кислый вкус предательства на языке. Он прикрыл глаза, совсем не беспокоясь о собственной безопасности, и еще раз прокрутил в памяти отпечатавшийся разговор.       Ему было действительно тяжело. Этот диалог и сложившиеся обстоятельства были совсем не тем, чего он ожидал от своей первой влюбленности. — Какие новости? — Наоки решила сменить тему, потому что видела нечто потемневшее в глазах будущего героя. Она не вынюхивала сейчас ничего, но хотела поговорить. — Говорят, сейчас у героев неспокойно. Что-то произошло? — Они витают в облаках постоянно, — Кацуки почесал затылок, будучи таким тяжелым и уставшим, каким ранее никогда не был. — Ничего не говорят. Но нужно быть безмозглым, чтобы не понять ничего. Я не знаю, даже Киришима молчит.       Наоки присела рядом с ним и поддалась объятиям, положив голову на плечо будущего героя. Она громко втянула носом воздух и больше ничего не говорила. Маленький и хрупкий мир, в котом они сейчас находились, был таким эфемерным, с запахом гари вперемешку с чем-то сладким и несуществующим.       Происходящее в комнате было небольшой паузой, очередной слабостью, которую она себе позволила. Кацуки положил теплые ладони на поясницу девушки и вдохнул запах свежести и ночной прохлады, в которой существовала Наоки. Минутная нежность была слишком хрупкой, как фарфор или тонкое стекло. — У нас скоро фестиваль, — Бакуго прикрыл глаза, успокаивая внутренних демонов. — Хотелось бы, чтобы ты пришла.       Наоки издала еле слышный скулеж. — Если я не буду занята, то приду, — девушка улыбнулась и прикусила губу. — Я хорошо все выучила, проникнуть и остаться незамеченной труда не составит. Меня никто не увидит.       Кацуки ухмыльнулся. Все казалось слишком смешным для того, чтобы быть правдой. Учителя говорили, что охранная система была улучшена, но по какой-то причине сейчас рядом с ним сидела девушка, которую искала половина страны.       Она убивала, закрывала людям свет и лишала их жизни, но сейчас была такой мягкой и безопасной, что это практически приносило ему боль. Бакуго думал, что весь этот мир каждый день подкидывал монеты и решал, кто будет героем, а кто злодеем.       Он думал, а что было бы, окажись он в ситуации, в которую попала Наоки? Он бы тоже ненавидел героев? А потом бы его нашел Шигараки Томура или Все За Одного, взрастил в нем обиду и воспитал ненависть. Он бы тоже желал разрушить систему и не оставить камня на камне?       Его одноклассники сейчас получали незаменимый боевой опыт и заводили полезные знакомства. Они сражались со злодеями и патрулировали улицы пока он был вынужден убираться в общежитии и ходить на дополнительные задания.       Злодеям не нужны были лицензии.       Им не нужна была карточка, право на использование силы, которой их одарила судьба. — Убил бы, — Кацуки пробормотал без агрессии и скрипящих зубов, а Наоки тихо засмеялась и спрятала лицо в изгибе между плечом и шеей молодого героя.       Они были детьми одного возраста, но кому-то мир давал возможности, а кого-то лишал их.       Это было уродливое, гадкое и скользкое чувство. Оно царапалось, горько саднило и скрипело там, где не должно было это делать. Оно отрезало, рвало на части и обрубало пути отступления. Оно рвалось наружу, хотело и безумно желало того, что никогда не сможет заполучить.       В эту ночь Наоки была тихой, но ее душа хваталась, резалась и выла так, как не выла никогда. Кацуки старался быть нежным и осторожным, когда тянул за волосы на затылке и цеплялся за нежную кожу на тонких плечах, но все равно оставлял четкие следы от зубов и заставлял Абэ шипеть.       Ему было практически больно от того, как девушка под ним закатывала глаза и что-то шептала о том, что ему нужно остановиться. Когда Наоки упиралась тонкими руками в крепкую грудь и старалась оттолкнуть от себя, Кацуки рычал и кусался, как зверь, которого наконец выпустили из клетки. Руки казались ему грязными и липкими, как в те ночи, когда девушка с белыми глазами посещала его во снах. Когда он просыпался потный и его лихорадило так, будто он был болен. — Злодейка, видела бы ты себя, — Бакуго нашел силы, чтобы поднять голову и посмотреть на лежащую под ним девушку.       Она была обожженной, красной и такой противоречивой. Она брыкалась, старалась выбраться из цепких рук, но не использовала для этого свою причуду. У нее были опухшие розовые губы и следы от зуб на плечах. Наоки смотрела на него, как будто прямо сейчас нуждалась в нем больше, чем в спасении. Как будто он был чем-то светлым, далеким и недосягаемым, но в его глазах плясали черти. — Кто бы мог подумать, что Наоки Абэ может лежать под кем-то, кто собирается стать героем.       Наоки тихо завыла, ее руки сами потянулись к колючим светлым волосам, чтобы встретить поцелуем, более горячим, чем все прошлые. Кацуки резко выбил из нее стон вместе с воздухом из легких, когда до крови прикусил губу и большим пальцем надавил на нижнюю челюсть, вынуждая девушку открыть рот шире и впустить его язык.       Бакуго всю жизнь получал то, что хотел, а сейчас он хотел сильнее, чем раньше. Было тяжело противиться собственным желаниям и пытаться остановиться, когда под ним была девушка из его снов, которая выгибалась под напором и тихо ныла от поцелуев на шее.       Она была теплой и реальной в его руках, почти не сопротивлялась и даже двигалась навстречу. — Не оставляй на мне следов, — Наоки тяжело выдохнула, когда теплые руки сжали ее сильнее, а зубы вгрызлись в шею. — Я что, на дурака похож? — Бакуго поднял голову и оскалился, заглядывая в белые глаза. Они были туманными, прикованными к нему, следили за каждым движением и терялись в пространстве. — Заткнись лучше, если не хочешь, чтобы нас услышали.       Наоки ощутила свой настоящий возраст на кончиках пальцев, которыми она проводила по торсу парня. Она больше не была злодеем, которого искала половина страны и который был опасен настолько, что за голову была назначена награда даже среди других головорезов. Она была просто юной девушкой, находившейся в полутемной комнате с парнем, который снял с себя футболку. Который сжимал ее в своих руках, крепко целовал и рычал, когда она нечаянно касалась коленом паха.       Бакуго заткнул Абэ поцелуем, хватая за волосы на затылке, когда его свободная рука потянулась к застежке на ее черных джинсах. Его движения были резкими и нетерпеливыми, когда он не глядя старался нащупать металлическую деталь.       Наоки показалось, что ее внутренности скрипнули или ремень наконец поддался цепким пальцам Кацуки, но половина комнаты залилась ярким желтым светом из коридора. — Бакуго, я тут принес…       Вставший, как статуя, Киришима так и не договорил, сжимая в руках толстую рабочую тетрадь, когда его взгляд наткнулся на друга и недвусмысленно лежащую под ним девушку. Он собирался что-то пробормотать о том, что зайдет завтра, но заметил сверкнувшие в полутьме белые глаза. — Стоять, — хрип Кацуки похоронил все живое в комнате, когда его друг собирался ступить за порог. — Иначе я тебя взорву.       Наоки, испуганная и отчаянная, дернула рукой, зажимая между пальцев выпавшую из рукава длинную иглу. Бакуго только собирался встать и сделать что-то нехорошее с другом, которого родители не научили стучаться.       Но Абэ была быстрее. Она резко подняла торс и метнула иглу в красноволосого парня еще до того, как он успел что-то сказать или хотя бы выйти из комнаты, а потом начал терять равновесие. Кацуки на секунду затормозил, но вышел из оцепенения, как только друг начал оседать по стене комнаты. Он подхватил Киришиму с закатившимися глазами, тяжело дышащего и тихо хрипящего, а после пинком закрыл дверь. — Что ты с ним сделала, отравительница? — он шикнул на Наоки, усаживая еле перебирающего ногами Эйджиро на стул. — Он просто парализован, — Абэ ответила быстро. Ни ее голос, ни руки не были дрожащими, когда она села и начала поправлять стянутую с плеч кофту. — Пройдет через пару минут, может даже раньше. Он, кстати, все слышит.       Кацуки выдохнул и сжал руки в кулаки. — Я убью тебя, — он угрожающе навис над другом, сверкая в полутьме красными возбужденными глазами. — Я реально к черту взорву тебя, если ты хоть пискнешь о том, что и кого ты видел. — Лучше тогда я, — Наоки поджала губы, подойдя к Киришиме. — В отличие от него, я не шучу.       У нее свернулись комочком все внутренности и проснулось темное и грызущее чувство. Она видела перед собой Эйджиро Киришиму, красноволосого будущего героя, такого слабого и беспомощного сейчас, который забрал у нее Хотару. Он не влюбил в себя ее подругу, не переманил на сторону героев, он сделал нечто более ужасное.       Отнял сам смысл.       Руки Наоки зачесались, как если бы она ранее видела перед собой Всемогущего, смерти и поражения которого отчаянно желало все ее существо. Она потянулась к раздраженным местам на коже, которая сейчас была будто покрытой ноющими волдырями.       Кацуки схватил ее за руку, крепко сжимая и успокаивая всех бушующих демонов, которые сейчас просто умоляли ее позволить им вырваться наружу. — Все будет нормально, — он посмотрел на Наоки, теряющуюся в собственных эмоциях, которые она еле могла контролировать. — Иди, у нас с ним будет долгий разговор.       Абэ еще раз поджала губы, и зрение Киришимы вернулось, поэтому он заметил, насколько нерешительной сейчас была девушка. Ее взгляд бегал от одного студента к другому, стараясь безуспешно зацепиться за кого угодно.       Эйджиро не понимал, как его друг может связать себя с тем, кто осознанно отказался перестать убивать, в отличие от Хотару, которая сейчас смиренно сидела там, где ей позволяла Комиссия, и выдавала всю интересующую их информацию.       Красноволосый герой думал, что, может, Абэ взяла в плен его родных или что она чем-то другим могла шантажировать друга, но перед тем, как закрыть за Наоки балконную дверь, Бакуго взял ее руки в свои и поцеловал так, будто она была его девушкой и им просто запрещали видеться.

***

      В голове Наоки страшно гудело, она слышала вой сирены и разговоры двух мужчин. Девушка практически никогда так не использовала причуду из-за мерзких ощущений и непроходящей тошноты, но сейчас этого требовала ситуация.       Она не знала конкретное время, которое она может провести в движущейся тени, потому что выдерживала максимум пару минут и выпрыгивала. Прием пищи слишком сильно просился наружу, да и головная боль давала знать о себе еще целый день.       Девушка резко вылезла из тени одного из медиков, сидящего в машине скорой помощи, рядом с Эри, и заколола мужчину еще до того, как он успел закричать. Потянуться к водителю она не рискнула, к тому же, состояние было не из лучших, поэтому девушка усыпила Эри и, крепко прижав ее к себе, пнула дверь движущейся машины и выпрыгнула наружу.       Она прокатилась по асфальту несколько метров, сдирая в кровь кожу на руках и порвав штаны, но уберегла от повреждений маленькую девочку, причуда которой была сильнее ее собственного тела. Эри была маленькой, хрупкой и покрытой свежими перевязками, из-под которых Наоки слышала еле ощутимый запах крови.       Абэ бы никогда не согласилась выкрасть кого-то прямо на дороге из машины скорой помощи, которая была окружена еще несколькими, но Томура желал заполучить Эри. Желание Шигараки для Наоки было сильнее закона, поэтому она, не сомневаясь ни секунды, вышла из укрытия и спряталась в тени одного из медиков после победы над Чисаки.       Одна из машин остановилась, из нее выбежал герой профи, имени которого Наоки не знала, но она оскалилась, метнула в его сторону две иглы, и прижала девочку еще сильнее к себе, а потом прыгнула в ближайшую тень, скрываясь от геройских и любопытных глаз. Сейчас герои были явно не в лучшем состоянии, кучка второсортных якудза сильно потрепала их, но самой Абэ от этого было не хорошо и не плохо.       Единственное, что волновало ее сейчас — девочка, способная стирать чужие причуды, которая спала у нее в руках и жмурилась из-за сильного жара. Наоки не была специалистом по изготовлению лекарств, но у нее все еще были яды, которые при достаточно маленькой концентрации могли производить обратный эффект.       Шигараки стоял рядом с ней в маленькой квартире с обшарпанными стенами, и следил за отточенными движениями. Он нашел нужных людей, и теперь в пустой кухне Наоки появилась небольшая лаборатория с дымящимися жидкостями и плохим запахом. — Когда она очнется? — молодой человек подошел ближе и положил руку на плечо девушки, держа в стороне мизинец. — Я не рассчитала концентрацию снотворного и вколола, как взрослому, — левым глазом Наоки следила за выглядывающей из-за поворота девочкой. У нее тяжело и часто вздымалась грудь, а щеки были нездорово красными. — К тому же, ее состояние нестабильно. Очнуться должна через день или два. — Сделай все, чтобы она выжила, — Шигараки чихнул из-за щекочущего ноздри запаха. — Она очень важна.       Наоки поджала губы и, закончив наполнять иглы ядами, повернулась всем телом к девочке. У нее задрожало сердце от воспоминаний о том, как обошелся с ней Чисаки. Она была очередным ребенком, который ждал спасения от героев, но в итоге оказался в руках у злодеев.       Абэ положила ладонь на голову девочки, она что-то бессвязно бормотала и жмурилась. Раствор, который вводила ей Наоки, должен был останавливать сердце, но девушка разбавила его настолько сильно, чтобы он лишь замедлил сердцебиение. Этого должно быть достаточно. — Что ты собираешься с ней делать, Томура? — Абэ повернулась к молодому человеку, ее брови слегка нахмурились. — Она всего лишь человек, и без того пережила многое для своего возраста.       Шигараки вздохнул, переводя взгляд на сидящую рядом с маленькой девочкой Наоки. — Мы обойдемся с ней лучше, чем Чисаки, — он сел рядом и положил ладонь на затылок Абэ, а после притянул к себе и оставил поцелуй на виске. — Такие, как она, не нужны героям. Слишком опасная у нее причуда. Точно не для героев.       Прямо как у Кацуки.       Наоки вздрогнула от разорвавшего тишину звука уведомления на телефоне. Она потянулась в карман за гаджетом, а после увидела долгожданное сообщение от Бакуго, в котором он просил о встрече.