Театр одного актёра

      Иногда ему просто хотелось есть.       Даже не есть — жрать. Не важно, что — конечно, в приоритете всегда были сэндвичи, пицца и прочий нездоровый, но богатый вкуснейшими углеводами перекус, однако Гонард не воротил носа ни от японской кухни (суси так вообще обожал), ни от западной, ни даже от веганской — какая разница, из чего сделано блюдо, до тех пор, пока оно вкусное? Нет, мысли стать веганом (или хотя бы разборчивым в еде, для начала) Гонарду в жизни в голову не приходили, но, когда ему предлагали здоровую растительную пищу, он не отказывался — еда есть еда, в конце-то концов, она подарит серотонин, заполнит пустоту внутри и даст энергии на ещё один съёмочный день, после которого снова можно будет завалиться в какое-нибудь кафе и поесть. Так он и жил от обеда до ужина, с как можно более частыми снеками между — окружающие к этому уже привыкли и не пытались особо возражать, поражались только иногда, как он с таким интенсивным режимом питания умудрялся сохранять необходимую для своей роли подтянутую фигуру. Об этом у него даже репортёры, бывало, спрашивали — в ответ Гонард лишь загадочно улыбался. Он и сам не был уверен, как оно у него получается. Если он и позволял себе набрать пару лишних килограммов, то по первому же требованию сгонял их в спортзале буквально за несколько дней — что угодно, лишь бы не диета. Ничто не могло встать между Гонардом и едой, его единственной любовью. Ничто, кроме…       Мицуки застала Гонарда застывшим у стола с закусками, уже практически пустого — рабочий день близился к концу. Парень стоял к ней полубоком и напряжённо что-то разглядывал; на его лице читалась внутренняя борьба эпических масштабов, а в руке он сжимал самое обыкновенное яблоко, одно из тех, которые с утра привезли на студию в качестве здорового перекуса для актёров. Мицуки окликнула его чуть неуверенно; парень не пошевелился. Тогда она подошла к нему и тронула за плечо — этого оказалось достаточно, чтобы коллега наконец-то осознал факт её присутствия.       — Мицуки, ты чего?! — спросил он удивлённо, будто и впрямь забыл, что они оба находятся на студии, и интеракции друг с другом входят в их рабочий распорядок.       — Да нет, ничего… Извини, что напугала. А ты что делаешь? — девушка неопределённо повела рукой в сторону, всеми силами стараясь скрыть, как её грызло в тот момент любопытство — раньше она столь задумчивым Гонарда не видела.       — Да я вот думаю над одной… Как её… Дилеммой, вот, — Гонард повертел в руках своё яблоко, а потом вдруг протянул его Мицуки. — Что ты на это скажешь?       Девушка оглядела ярко-красный надкушенный фрукт; с ним на первый взгляд всё было в порядке. Жёлтая мякоть создавала аппетитный контраст с алой кожурой, а само яблоко, хоть и казалось в руках Гонарда совсем небольшим, было вполне сытных для яблока размеров. Мицуки не сразу поняла, куда именно надо смотреть, а когда поняла, то не удержалась от вскрика — в тёмном пятнышке на мякоти, которое девушка сначала приняла за просто небольшую погрешность фрукта, копошилось что-то белое и живое.       — Там что, червяк?! — Мицуки отпрянула от Гонарда и яблока; Гонард в ответ лишь серьёзно кивнул.       — Похоже на то. И я вот думаю, — парень вновь повертел фрукт в руках, оглядывая его со всех сторон. — Если я его съем вместе с яблоком, я считаюсь за хищника или за травоядное?       — Ну, вообще, — Мицуки смерила парня удивлённым взглядом, явно не зная, что ответить. — Червяк живой, так что, по идее, ты хищник… Но лошади тоже едят яблоки, включая червивые, и хищниками это их не делает… Впрочем, речь не о лошадях, а о тебе, а ты у нас, скорее, всеядный.       — Ого! Спасибо, Мицуки, теперь всё понятно! — и парень, нашедший, наконец, ответ на одну из загадок вселенной, с чистой совестью закинул яблоко в рот, абсолютно не заботясь больше о черве.