Последствия

Грумман был зол. Внешне он это никак не показывал, продолжая сидеть в своём кресле, разглядывая рапорт о происшествии в доме братьев Элриков. Поначалу почерк в рапорте был мустанговский: страшный и кривой, потому что Рою пришлось писать левой рукой – правую хирург запретил беспокоить пару дней до заживления после обработки лазером; но потом почерк поменялся на аккуратный хьюзовский. Маэсу надоело смотреть, как его друг-правша старательно пытается написать первые два предложения целых пятнадцать минут, потому-то и забрал у него ручку. Грумман был зол, и Рой понял это ещё до того, как генерал на него наорал, стоило Хьюзу и Хавоку покинуть его кабинет. Как бы старик не пытался сохранить лицо, его ноздри раздувались слишком сильно во время чтения рапорта. Грумман орал на него, ругая за то, что тот посмел сунуться в этот конфликт, совершенно не думая своей тупой башкой, что ему – Мустангу – вообще-то запрещено носить своё старое табельное оружие и что он должен был сдать пистолет еще, когда подписывал приказ об отставке. Что он – глупый юнец – больше не является полковником, хоть и получает старое жалование с его – Груммана – подачки. Что он – молодой придурь – теперь-то обычный патрульный и задача его всего лишь выписывать штрафы за неправильную парковку всяким бездарям, купившим права и не видящим висящих знаков и разметки. Рой слушал кричащего старика, не пытаясь перебить его, чтобы как-то оправдаться. Во-первых, Грумман говорил всё правильно - не место инвалиду на поле брани. А Мустанг после многочисленных операций по замене его раздавленных грудой металла потрохов на искусственные был никем иным как именно инвалидом. Независимо, нравилось ему такое положение дел или нет, сути это не меняло. Во-вторых, старик рисковал своим местом, принимая этого же самого инвалида обратно в своё отделение, когда тот пришёл к нему за помощью, оставшись почти без средств существования – эта меркантильная сучка Армстронг отсудила у него всё что смогла во время развода. Хоть и именно Армстронг посоветовала ему вернуться на старую работу, пообещав, что прикроет его и Груммана сверху, она всё равно оставалась меркантильной сучкой. Пока Грумман ругался, Рой, сидя перед ним в кресле, почему-то думал о бывшей жене. О том, что они женились практически ничего не зная друг о друге, буквально через пару недель после того, как один из друзей Мустанга, с которым они вместе служили в Ишваре, предложил познакомиться со своей сестрой. Оливии срочно нужен был фиктивный брак, чтобы получить одобрение у своего очень семейного начальника и после замужества получить должность генерального прокурора. Как, якобы, очень неожиданный “подарок” на свадьбу. “Подарок”, из-за которого все Армстронги несколько дней рассматривали Роя со всех сторон, бесцеремонно влезая в его биографию и внимательно изучая все его документы, выписки из банка и даже медицинскую карту – как раз на случай, если Оливия после этого фиктивного брака залетела бы, чтобы убедиться, что бы даже нечаянный наследник семьи Армстронг будет умственно и физически здоров. Сам Рой приглянулся не только Армстронгам в качестве случайного самца-производителя, но и начальнику Оливии. Ещё пара вечеров в ресторане в их скромной компании, и Грумман сообщил, что руководство свыше прислало приказ и о повышении в звании подполковника Мустанга до полковника. - Отсосал кому-то из ферзей фюрера, полковник Мустанг? Или, вернее сказать, нализал? – с издёвкой спросил у Роя в тот же день этот придурок Кимбли. Мустанг, проходя мимо вместе с Хавоком, послал его в пешее эротическое, хоть этот засранец и оказался не далёк от истины, как подметил позже Жан. Почти три года они с Оливией ходили вместе с тем самым ферзём фюрера и его женой по ресторанам, общественным мероприятиям и друг к другу в гости, изображая из себя воркующих голубков, перекидывающихся нежными взглядами и, якобы, невзначайными прикосновениями к рукам друг друга. Оба умело играли свои роли, никто даже не мог бы и предположить, что чаще всего они спали в разных комнатах, редко прикасаясь к друг другу вне публики. Потом пошли разговоры о детишках. Ну да, как же три года в браке, а детей до сих пор не наплодили. Мустанга эти разговоры раздражали, считая, что не надо совать свои носы в чужую постель. Не рассказывать же им, что всегда предохранялись, если у этой сучки Армстронг внезапно начинало чесаться, и она позволяла себе присунуть – хотя давала она крайне редко. Оливия была помимо ярой феминистки ещё и чайлдфри, поэтому, увидев, как Рой старательно пытается избежать разговора о детишках, насочиняла очень грустную историю о том, как они все эти три года пытаются завести ребёнка, но тут выяснилось, что Мустанг бесплоден и всё такое. Ферзь фюрера охотно принял лапшу на уши и тут же возжелал поучаствовать в помощи несчастным Мустангам с лечением мужского бесплодия, обещая лучшую клинику и лучшего андролога. Рой сопротивлялся, постоянно придумывая различные отмазки, оттягивал своё появление у этого самого андролога как мог, и мог прогореть в любой момент. Пронесло – этот очень семейный начальник Оливии застрелился в собственной гостиной, указав в предсмертной записке как он ненавидит всю свою семью и желает им всем передохнуть как можно скорее. После этого играть в пару было не обязательно, но Рой настолько привык жить с Армстронг, что разводиться не спешил. Ему нравилось сидеть в компании красивых девочек своей тётки в её баре, которые всячески удовлетворяли его чувство собственной важности, а потом возвращаться к готовому ужину домой, как ни в чём не бывало. Если удавалось снять одну из девчат в баре, то он оставался спать там в одной из VIP-комнат над баром, в объятиях исчезающей к утру нимфы, зная, что потом дома никто не вынесет ему мозг из-за его ночного отсутствия. Иногда перепадало и дома, и тогда он отыгрывался на этой сучке Оливии как мог, заставляя её стонать и извиваться, хватая её за эти длинные красивые волосы и кусая её большую шикарную грудь. Она, поначалу, тоже не горела желанием закончить эту якобы семейную жизнь, потому что её никто больше не дёргал насчёт замужества да и потрахаться всегда можно было – было бы только у неё желание, – но потом полюбился ей какой-то бугай с Севера, потому и начала проявлять инициативу в разводе. А перед заседанием суда Мустангу прилетел в левый бок внедорожник братьев Элриков, протащивший его машину на встречную полосу, впечатав всю его водительскую сторону в здоровенную махину. И Оливия переключилась на Элриков, тягаясь с их адвокатами, которые упорно пытались вытянуть своих подопечных сухими из воды. Откуда-то понабралось свидетелей на загородной трассе, которая обычно именно в этот утренний час была практически пустой. Если бы Хьюз не страдал манией сбора последних секунд перед авариями с регистратора, дело бы могли проиграть, и неизвестно в каком бы сейчас был состоянии Мустанг. Собрали его по частям за счёт Эдварда Элрика, который ушёл из своего знаменитого CyberLife после аварии, поставив через год на своё место младшего брата. Правая рука заныла, выведя Роя из воспоминаний о жизни с Армстронг. Чёрт с ней, пусть живёт со своим северным бугаем. После того, как они с Хавоком передали младшего Элрика прибывшим на место медицинским специалистам, чтобы те проверили состояние заложника, Рой не поехал в больницу, а отдался приехавшим врачам. Как бы во время операции по сшиванию плечевой артерии Хьюз не настаивал встретиться с доктором Рокбелл, чтобы так осмотрела Рою живот, куда прилетело коленом андроида, Мустанг всячески отказывался. Встреча с доктором Рокбелл у него будет в следующий четверг, как по ежемесячному графику, и являться к ней раньше времени у него не было абсолютно никакого желания. Грумман, наконец, перестал бушевать, уткнувшись в телефон – пришло какое-то сообщение, если судить по звуковому сигналу. Рой продолжал сидеть на стуле, разглядывая фотографию, стоящую на столе начальника. Улыбающийся во весь имплантированный рот старик, прижимающий к себе смеющуюся девчушку чуть старше Элисии Хьюз, в его офицерской фуражке. Хорошее фото, эмоции искренние. - Ты сам как вообще? – поинтересовался Грумман, оторвавшись от телефона после того, как быстро настрочил ответ. А говорят ещё, что старикам сложно привыкнуть к голографическим клавиатурам новых моделей. Они за свою жизнь успели повидать и непонятные дисковые телефоны, подключённые навечно к кабелю, и кнопочные телефоны с маленьким экраном, но большущей клавиатурой, занимающей 70% от размера всего телефона, и сенсорные смартфоны, у которых клавиатура была на самом экране и сворачивалась, когда не использовалась. Поколение Роя застало только смартфоны, которые тогда были у всех и каждого, а остальное было в диковинку. - Я в норме, - просто ответил Рой, погладив зашитое плечо. Действие обезболивающего укола сошло на нет минут двадцать назад, но рука сильно не беспокоила его. Просто поднывала под засыхающей корочкой, оставшейся от раны после обработки лазером. - А твои потроха? – Грумман перевёл взгляд на фотографию внучки и взял её в руки, погладив изображение. Девчушка на фото задвигалась, мотая головой в дедушкиной фуражке и беззвучно хохоча, как в тот момент, когда делали кадр. - Всё функционирует стабильно, - отчеканил Мустанг, похлопав себя по животу. Если бы от каждого внезапного удара его отвозили в больницу на экстренное сканирование, то грош цена была бы таким искусственным органам. Они рассчитаны как на резко прилетающие по ним колени андроидов, так и на протезы психованных мальчишек. Тупая боль идёт из живой части его тела, а не изнутри. - Хорошо, очень хорошо, - задумчиво отозвался старик, продолжая поглаживать фотографию. Внучка Груммана тоже когда-то мечтала сделать карьеру в полиции, но это так и осталось лишь мечтами. Маленькую девочку не смогли спасти от смерти, как спасли самого Роя. Её внутренности никто не раздавливал, впечатав на скорости в большегруз. Её внутренности скушал рак, не успокоившийся даже когда ей удалили обе почки вместе с мочевым пузырём. Девчушка не прожила и двух месяцев после замены органов. Не все возвращаются домой после трансплантации. В конце концов, Грумман отправил Мустанга домой, в очередной раз погрозив ему пальцем, чтобы тот не лез на рожон. Рой бы и сам рад был не ввязываться во всякие передряги, но неприятности обычно находили его сами. Хавок уже ушёл домой, а вот Хьюз ждал его, развалившись на кресле-мешке в коридоре. Листал в телефоне свеженькие фотографии с Элисией, присланные только что его женой. Рой облокотился на сидящего Маэса, положив свой подбородок на его голову, проигнорировав недовольное бурчание друга, и заглянул в его телефон. Вся галерея заполнена одной только дочерью, изредка разбавляемая фотографиями Грейсии и самого Маэса. У Мустанга же галерея на телефоне состояла из нескольких однотипных селфи, набора фотографий, взятых в интернете какого-то громадного темнокожего парня в различных ракурсах для фейковой страницы в социальных сетях, а так же всякого мусора, начиная от засранной столешницы в гостиной, заканчивая этикеткой от трусов, где указывался нынешний размер его задницы. - Грейс пишет, что ждёт тебя к нам на ужин, - почесавшись, произнёс Маэс, а потом резко треснул Роя головой по подбородку. – Сегодня тебя ждёт настоящая вкусная запечённая индейка с ананасами, а не эти твои высококалорийные бургеры из ташниловки около метро! - Что ты имеешь против моего фаст-фуда? – обижено откликнулся Мустанг, потирая ушибленную челюсть. – Между прочим, это спонсор моего набора веса. Благодаря бургерам я смог хоть немного поправиться! - Когда в четверг Рокбелл посмотрит твои анализы, она упадёт в обморок от твоего холестерина, - хохотнул Хьюз, поднявшись с кресла-мешка. - Её мой холестерин мало будет интересовать, - отмахнулся Рой, следуя за другом на улицу. Молодого доктора больше волновало содержание тириума в крови, в моче и в кале, а если в анализах было что-то не так помимо превышения синей крови, то она просто отправляла к участковому терапевту. Всё, что не касалось искусственных органов и их правильной работы её не интересовало. Уинри Рокбелл относилась к Рою довольно прохладно, хотя всю свою работу девушка выполняла превосходно, тут было грех жаловаться. Когда он, обколотый всякими лекарствами, метался в бреду на больничной койке, захлёбываясь собственными слюнями из-за отошедшей где-то внутри одной из множества трубок в его теле, не способный даже внятно сказать, что ему жарко, приходила Рокбелл. Не тот андроид, который всё время находился в его палате круглосуточно, следя за всеми показателями приборов, поддерживающих жизнь, к которым он был подключён. Не те андроиды, которые ставили ему различные капельницы и кормящие его несколько месяцев талым льдом – по маленькому кубику грёбанного льда за весь день, потому что Рою нельзя было даже сделать глотка воды. Не те андроиды, которые мыли его и меняли ему бельё, когда его рвало по десять раз на дню этим самым солёным тириумом после установки органов. Приходила именно Уинри Рокбелл. Мечась в бреду, Рой не видел её лица и не слышал, что именно она говорила, но мог разглядеть её руки среди размытых образов и узнать её голос. Именно её рука ложилась ему на грудь, лишая его возможности делать быстрые и слишком частые вдохи, от которых дико болела голова. И она надавливала на его грудь до тех пор, пока его дыхание не ставилось нормальным. Если вылетала эта чёртова трубка, то именно эта рука, снимая с хирургического разреза защитный многоразовый пластырь и залезая внутрь его тела, вправляла её. Быстро и практически безболезненно. Именно Рокбелл сразу же поняла, что случилось, когда у Роя подскочила температура на вторые сутки после аварии. Врачи пытались сохранить ему печень, надеясь на её восстановительные функции, но в ней начался рассадник инфекций. Учитывая, что 75% брюшной полости было удалено днём ранее, то церемониться с этим рассадником больше не было смысла – Мустангу и так предстояло провести несколько месяцев на заменяющих аппаратах. Добавление имитации функций печени ничего бы не поменяло. Рокбелл потребовала удалять в срочном порядке – температура взлетела до сорока одного градуса и продолжала ползти вверх. Ещё немного и настала бы смерть мозга. Выйдя после длительной искусственной комы, Рой пытался узнать, почему доктор так холодно относилась к нему как к человеку. Он не считал себя дерьмовым пациентом. Тяжёлым да – слишком много было возни с ним, - но не куском дерьма. Однако, когда она говорила с ним, было видно, что ей совершенно неприятно его общество. Он думал, что это из-за судебных тяжб с братьями Элриками – в том, что Рокбелл встречалась со старшим из братьев не было секрета. Потом Маэс рассказал ему, что Оливия запугала бедную девчонку, заявив ей, что если Мустанга не восстановят хотя бы до состояния, когда он сможет самостоятельно стоять, то Эдварда Элрика закроют в психушке на принудительное лечение, а потом отправят в тюрьму, - а там уж любят молоденьких низкорослых блондинчиков. Не один Рой пострадал в той аварии: Альфонс Элрик впал в глубокую кому, а его старший брат лишился руки и знатно ударился башкой, от чего у него начала ехать крыша. Ходили слухи, что Эдвард, спрятав своего брата-овоща у себя дома, искал способ вернуть парня к нормальной жизни. И ведь, что самое интересное, каким-то образом сумел это сделать, никому не раскрывая своего секрета. Грейсия Хьюз в фартучке, который надевала, когда записывала свои кулинарные курсы, тепло встретила обоих мужчин, сообщив, что ужин готов, а ей нужно пару минут, чтобы до конца смонтировать видео для своего блога. Маэс засосал свою красавицу жену прямо в коридоре, прижав хрупкую девушку к стене. - Вы ещё потрахайтесь прям здесь, - проворчал Рой, пройдя мимо них, намериваясь нагло воспользоваться стиральной машиной друга. Надо было отстирать форменную куртку от собственной крови, а у Хьюзов “чрезмерно умная” стиралка была способна отмыть любые пятна. - Это где же ты умудрился так пораниться, дорогуша? – тут же задала вопрос стиральная машина, стоило запихать в неё верхнюю часть формы. – Или ты убил кого-то и пытаешься скрыть следы преступления? - Не твоё дело, - сухо отозвался Рой, захлопнув крышку. Дожили, теперь уже даже стиральные машины наделены искусственным интеллектом. Люди медленно, но верно деградируют, зато чёртовы роботы умнеют и начинают задавать неловкие вопросы. Когда и Рой, и Маэс, и даже Грейсия были детьми, многие люди умели готовить самостоятельно из различных продуктов, купленных в магазинах, а сейчас же из-за «умной кухни» некоторые не способны даже порезать себе бутерброд сами. Зачем утруждаться и брать нож в свои руки, когда можно задать команду и все продукты, автоматически доставленные домой за 12 минут, сами порежутся и приготовятся как нужно. Красиво и идеально. Однако, кулинарный блог Грейс был популярен, не смотря на то, что вёлся уже более 10 лет, который она начинала вести ещё будучи девочкой-подростком. Индейка с ананасами действительно оказалась восхитительна, Рой даже смог осилить большую часть своей тарелки. Маленькая Элисия, устроившись на его коленях, доела остатки порции и заодно облегчила работу посудомойки, вылизав тарелку от соуса. Грейсия ничего не спрашивала про сегодняшнее происшествие, зато малышка, насмотревшись репортажа по телевизору, просто заваливала вопросами. И Мустанг, и Хьюз отвечали на её расспросы, опуская подробности, которые могли бы навредить психике четырёхлетнего ребёнка. - А тебе было страшно? – сонно спросила Элисия, потирая глаза кулачками. Время было уже очень позднее для маленького ребёнка, но она довольно долго стойко держалась, и только когда Грейс, ахнув, взглянув на часы и схватив дочку на руки, чтобы уложить в кровать, девочка позволила себе дать слабину. Настоящая Хьюз растёт. - Нет, - просто ответил Рой, пожав плечами и тут же поморщившись из-за занывшей раны. На самом деле, ему было тогда страшно. Действительно страшно. Не за себя – за Альфонса Элрика. Эта чёртова машина могла в любую секунду послать Мустанга с его “я хочу поговорить с тобой” нахер и прыгнуть вниз, утащив за собой заложника, показав на последок средний палец. Или выбить мальчишке мозги. Просто чудо, что всё обернулось именно так, как случилось. – А теперь ступай спать, солнышко, - он щёлкнул девчушку по носу. - Тебе было не страшно, потому что у тебя нет жены, да? – Элисия в ответ на щёлчок ущипнула Роя за щёку. - Всё, детка, идём спать, - тут же поспешно заявила Грейсия, прижимая вяло сопротивляющуюся дочь к груди. – Пожелай спокойной ночи папе и Рою. - Я обязательно приду и поцелую тебя, - пообещал Маэс, помахав малышке из-за стола. Девочка в ответ что-то пробурчала, и мать унесла её прочь. – Кстати, почему у тебя до сих пор нет девушки, говоришь? – Хьюз повернулся обратно к Рою, поправив очки. - Потому что тириум, дорогуша, - стараясь сделать голос наиболее загадочным, откликнулся Мустанг, поднимаясь со стула. Тема поднималась уже давно и неоднократно, потому-то Грейс и предпочла смыться – несколько раз она пыталась затащить Роя на свидания к своим одиноким подружкам. Синяя кровь, циркулирующая в его искусственных органах, очень влияла на либидо, от того Рою не хотелось абсолютно никого и никак. Об этом его ещё предупредила Рокбелл, когда он проходил тириумную терапию, чтобы организм постепенно привыкал к инородному веществу. Проще говоря, родной хрен послал его нахрен, а сам Мустанг был и не против. Посмеявшись с тупых шуток про всяких импотентов во время уборки со стола, мужчины разошлись по разным комнатам: Маэс под бочок к супруге, а Рой в гостевую, где довольно часто ночевал. Вечернее происшествие с девиантной машиной как-то подзабылось. Ровно до момента, когда Мустанг проснулся посреди ночи от дикой боли в животе, куда ему ранее прилетело коленом андроида.