Темный культ для возрожденной Леди

В день моего отъезда из поместья небо затянуло облаками, но дождя не предвещалось. Я была довольна уже тем, что мне не придется ехать под палящими лучами яркого солнца, ведь путь предстоял совсем неблизкий. Я бродила по комнате, проверяя, все ли взяла, и мысленно рассчитывала, сколько времени придется потратить на дорогу. Удлиненный жакет темно-синего цвета болтался за спиной, ударяясь об икры, белые тонкие перчатки сочетались со штанами того же цвета, которые предназначались для верховой езды. Подошвы сапог монотонно стучали по полу при каждом шаге. Еще раз глянув на себя в зеркало, я стянула белые волосы в привычный хвост и осталась этим довольна. Но даже после моей смерти эта прическа не нашла особенной популярности, и по рассказам Офелии редко кто носил хвост. Досадливо, однако я не собиралась изменять самой себе даже в выборе прически. Дверь тихо приоткрылась, и внутрь проскользнула Офелия. — Леди, вы уверены, что вам стоит это делать? — Неуверенно спросила девушка, беспокойно нахмурившись. — Вы только недавно очнулись. Быть может, вы подождете еще немного? — Чтобы полностью восстановиться, мне нужно уладить это дело, — отмахнулась я, одернув усеянный золотыми пуговицами с передней стороны жакет. — Вы принесли? Офелия кивнула, откинула длинную темную шаль, повязанную на пояс как второй подол, прикрывающий светлую ткань платья, и вытащила на свет тонкую, круглую шпагу с объемной, золотой рукоятью и тремя вьющимися вокруг основания боковыми тонкими дужками. Они плавно переходили в переднюю дужку, которая образовывала замысловатый рисунок у самого клинка, напоминающий герб и лозы. — Пока у меня нет нормального меча, воспользуюсь фамильной шпагой, — пробормотала я, рассматривая оружие. — Какая искусная работа. Даже дужки сделаны не просто как защита, а как фамильная печать. Оружие, в которое мастер вложил всю свою душу. Завернув шпагу в темную ткань, я накинула черную мантию, расшитую по краям серебристыми нитями, и спрятала руку с оружием в ее складках. — Пора, — взглянув в взволнованное лицо Офелии, я убедительно проговорила: — Не волнуйтесь, леди. Вы задеваете мое самолюбие, когда всем вашим видом показываете, что не верите в меня. Девушка спохватилась, прижала ладони ко рту. — Что вы! Никогда! Я никогда не сомневалась в вас! Просто… не могу ничего с собой поделать. Мне все еще трудно поверить, что на месте моей сестры теперь могущественный рыцарь, я привыкла думать, что она слаба. Что она просто нежная, маленькая девочка. — Каждый день вы видите ее лицо, вам кажется, что она рядом. Вы не осознаете, что потеряли ее, но, поверьте, однажды в вашу голову придет эта мысль. И вас захлестнет отчаяние. Офелия опустила глаза, поджав губы. Она понимала, что я права. Она все еще не может отпустить сестру. Ее имя звучит каждый день, это говорит ее сердцу, что Эстер все еще рядом, однако головой Офелия знает, что на ее месте теперь я. У нее есть возможность забыть об этом, взглянув в живые глаза своей сестры, в которых отражается совсем другой человек. Но она не видит это отражение. Когда у человека есть возможность обмануть себя, он сделает это, даже если понимает, что это пустая иллюзия. Леди Офелия еще слишком юна, чтобы принять реальность, но однажды ее сестры не будет рядом, в самый ответственный момент, и тогда она осознает, что ее надежды сгорели в огне, обращаясь в пепел. — Вам нужно свыкнуться с этой мыслью, — посоветовала я, пройдя мимо нее. — Эстер Кайла мертва. Я открыла дверь и вышла, негромко захлопнув ее. Оглядевшись и убедившись, что нас не подслушивали, я направилась по коридору. Быть может, это было жестоко с моей стороны, но лучше пережить это в самом начале, чем ждать, когда осознание придет в самом конце, в тот самый момент, когда душа и тело должны быть тверды, как камень. Я спустилась по лестнице и остановилась у подножия. В вестибюле уже ждала герцогская семья Кайла в полном составе. — Эстер, почему о твоей поездке по личным делам, — Эдвард выделил последние слова особенной, выразительной интонацией, намекая на то, чтобы я не совершала ошибок. — мы узнаем только сейчас? — Может быть, потому, что это мои дела? — Холодно спросила я, подходя к родителям Офелии. — Не думаю, что могут возникнуть проблемы с поездкой. В конце концов, я не собираюсь делать что-то, что опозорит нашу семью. — Но ты могла предупредить нас, — достаточно мягко парировала герцогиня. — Что бы мы подумали, если бы ты внезапно исчезла из поместья без единого слова? — Я рассказала Офелии. Думаю, этого достаточно. — Ты вновь за свое? — Сердито спросил глава семьи Кайла. — Эстер, мы уж было подумали, что ты начала меняться из-за потери памяти, но ты, похоже, обманула нас! Какие могут быть дела, если у тебя нет воспоминаний? — Я не сделала ничего, за что могла бы получить наказание или вызвать вашу злость. Прошу простить, но у меня действительно есть дело, которое не терпит отлагательств, и именно оно должно помочь мне все вспомнить. Или хотя бы часть. Кажется, герцога мои слова заставили призадуматься. С десяток секунд он смотрел в мои глаза, после медленно кивнул и спросил уже более спокойно: — И сколько времени займет твоя поездка? — Я не могу точно сказать, — не стала лукавить. — От нескольких недель, до нескольких месяцев. Однако, я надеюсь вернуться до того, как об этом узнает весь высший свет, так что я бы попросила вас не распространяться об этом. На их лицах отразился шок, они не могли выдавить и слова, поэтому я вежливо попрощалась и выскользнула из поместья. Вдохнув свежий, по-весеннему теплый воздух, я взмахнула ресницами и спустилась вниз по лестнице, где уже ждал дворецкий Гиперион, держа в руках поводья. Рядом с ним спокойно стояла красивая, гордая лошадь темно-коричневого цвета с шикарной кудрявой гривой. — Госпожа, все готово, — кивнул Гиперион. — Вы уверены, что не хотите, чтобы я сопровождал вас? — Я справлюсь, — отмахнулась я, забираясь на лошадь. — До встречи, Гиперион. Я почти выехала со двора, когда услышала громкий крик дворецкого: — Удачи, госпожа! — Понеслось мне вслед. — Она мне не нужна, — хмыкнула себе под нос, слегка встряхнула поводья, и лошадь понеслась вперед. Поместье герцога Кайла находилось в северной части бывшей Красной империи, где раньше находилась столица, которую я присоединила к нашей стране, однако, если судить по расположению Анатасийской империи, можно сказать, что это северо-запад. Мой путь лежал на восток, в сторону столицы. Однако к самому городу приближаться я не собиралась, как и к своему поместью. Мне нужно было найти окраину леса, которая находилась на границе с графством де Крансис Ольделия. Если я рассчитала все правильно, через несколько дней я смогу добраться до места назначения. Хвост длинных, сияющих, словно лунный свет, волос развевался на ветру, как и длинная ткань жакета, шпагу я спрятала сбоку с левой стороны под седло, сумку со сменной одеждой закрепила с правой стороны, там же тихо звенел мешочек с золотыми монетами. Вскоре я выехала с лесной местности на равнину, где была протоптана широкая дорога. Подгоняя лошадь, я прикрыла глаза, подставляя лицо несущимся на меня потокам ласкового, вмиг меняющегося на яростный, ветра. Душа в теле трепыхала. Впервые за всю ту вечность, что я провела в пустоте, я чувствовала ни с чем не сравнимую свободу. На секунду я подумала, что за это чувство, за ощущение безграничной свободы, я отдала бы все. Чувствовать прикосновения ветра, сжимать крепкие поводья в руках, ощущать весеннее тепло, липнущее к шее, дрожать всем телом в ритм скачков лошади, вдыхать запах природы, слышать цокот копыт и громкие хлопки кружащихся надо мной воронов — все это было непередаваемо. Словно попробовать кусочек чего-то по-истине желанного. Кажется, впервые за свою жизнь после смерти родителей я искренне улыбнулась, ощущая себя как-никогда живой и свободной. Что есть свобода? Способность чувствовать то, чего желала душа многие годы. В этом заключается истинная свобода. Никогда прежде я не желала жить так сильно, как в эти мгновения, что я неслась по бесконечно долгой и пустой равнине. Взмахнув ресницами, я задохнулась от открывшейся передо мной красоты. Ленточка вырвалась из моих волос, и они растрепались, мягко кружась за спиной в вихре яростных потоков весеннего ветра. Я чуть повернула голову, наблюдая, как она медленно падает на дорогу, и усмехнулась. Пусть вместе с ней останутся позади все тяжести этого тела. Пусть вместе с ней унесет ветер за собой душу леди Эстер. И пусть эта лента укажет мне путь к вечности. Я добралась до маленькой деревушки ближе к вечеру, когда солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя на небе шлейф красновато-рыжего цвета. Я спрыгнула с лошади, предавая поводья в руки слуги хозяина, незаметно вытащила шпагу и спрятала под мантией. Войдя внутрь, я увидела довольно простую таверну, где сидели в основном взрослые, крупные мужчины сурового вида. И не одного рыцаря… Подойдя к длинному столу, где хозяин протирал сухим белым полотенцем большие стеклянные стаканы, я положила на стол золотую монету и вежливо проговорила: — Я бы хотела удобную комнату на одну ночь. Уставившись на большую, поблескивающую в тусклом свете большого канделябра, висящего под потолком, монету, хозяин буквально отшвырнул от себя стакан и полотенце и широко улыбнулся, дрожащими руками хватая плату за комнату. — Прошу, юная леди, все для вас! — Залепетал он, указывая на притаившуюся в тени, в углу, узкую деревянную лестницу. Мы поднялись, прошли по старому, пропахшему дымом табака и свежеиспеченным хлебом, небольшому коридору и остановились у крайней двери с левой стороны. Хозяин отдал мне небольшой ключ, пожелал доброй ночи и скрылся внизу. Проводив его холодным взглядом, я усмехнулась, вспомнив, с какой алчностью он осмотрел меня с ног до головы, видимо, прикидывая, сколько у меня может быть денег, раз я отдала целую монету на маленькую старую комнатку. Войдя внутрь, я мельком осмотрела небольшое помещение: у стены рядом с дверью стоял старый деревянный шкаф, напротив него миниатюрная кровать и тумбочка, чуть правее прямоугольный высокий стол и стул. Сбросив мантию, я повесила ее на спинку стула, шпагу спрятала под подушкой, положив ее вдоль спинки кровати, и, не снимая сапоги, улеглась в постель. В маленькое окно напротив кровати пробивался чистый лунный свет, освещая мое лицо, и я вздохнула, прикрывая глаза. Сон пришел быстро, и он был невероятно красочным, и очень знакомым… …Его Величество император всегда любил праздники и балы. Он любил танцевать, и это знали все, но мало кто владел секретной информацией, которая могла бы поставить его в неловкое положение. Я раздраженно откинула задравшуюся ткань темно-красного платья, расслабленно откинулась на спинку диванчика, прислушиваясь к невероятно красивому, мелодичному и низкому голосу, сливавшемся в идеальном танце с песней рояля, которую создавали его длинные пальцы, бегающие по клавишам. Эренолас любил петь. Мало кто знал об этом, я и сама, признаться, раскрыла этот секрет довольно поздно. После очередного бала император пригласил меня в музыкальную комнату, пообещав рассказать что-то очень интересное, что непременно заинтересует меня. Мне казалось, что это будет информация, касающаяся военной части империи или хотя бы политики, однако как только мы вошли в ярко освещенный, абсолютно пустой зал, где в центре стоял прекрасный рояль, а неподалеку примостился маленький диванчик с голубой мягкой обивкой и золотой спинкой, я поняла, что он опять задумал что-то странное. Попросив меня присесть, император заботливо помог мне справиться с запутавшейся юбкой платья, а после грациозно, словно хищник, направился к музыкальному инструменту. Я отбросила туфли в сторону, обнажая ступни, и обратила внимание на Эреноласа. Он сосредоточенно нахмурился, прикрыл глаза, а после его пальцы понеслись по клавишам. Мелодия, медленно лившаяся по залу, была невероятно притягательной и красивой, но когда император запел, свечи немного затухли, пламя стало совсем маленьким, и зал погрузился в полумрак, такой приятный моей темной душе. Я удивленно приподняла брови, вслушиваясь в слова, но вскоре забыла об этом, просто наслаждаясь чарующим голосом императора. Я не знала, что он имеет такой приятный голос. Это напоминало полет птицы над скалистым берегом, о который бились сильные волны, обращаясь в безмятежную белую пену, исчезающую почти мгновенно. Легкий взмах крыльев подобен мелодии рояля, шипящие волны, осколками разлетающиеся от скал, были его голосом, а трещащие время от времени свечи напоминали бурлящую морскую пену. Вместе они создавали непередаваемую, интимную атмосферу, которая заставляла забыть обо всем на эти бесконечно долгие и мучительно короткие мгновения. Я боялась даже вздохнуть, чтобы не спугнуть эту волшебную завесу, отделяющую нас от внешнего, жестокого и грязного мира. В это мгновение я могла вдохнуть полной грудью и ощутить осколки былой красоты своей же души. Время, когда я могла быть полностью свободной, как дух хорошего человека, отправившегося на ту сторону… …Из сна, перетекшего в воспоминания, меня отвлек едва слышный щелк замка. Распахнув глаза, я в темноте следила за тремя большими силуэтами, медленно заходящими в комнату. Рука медленно, незаметно, переместилась под подушку. Этого стоило ожидать. Однако у меня не было выбора. В денежных запасах Эстер были только крупные золотые монеты, так что что-то поменьше дать хозяину этого дома я просто не могла, да и размена в этой деревушке тоже не было. Падкие на золото люди нашли бы меня, даже в том случае, если бы я купила что-нибудь в другой лавке, отдав ту же монету для размена. Фигуры начали рыться в шкафу, один из них подошел к столу и взял мантию в руки. — Ты уверен, что это она? — Совсем тихо спросил один из них, швырнув мою верхнюю одежду обратно на стул. — Еще бы! Эта дамочка отдала хозяину золотую! Аристократка, небось, — ответил второй, подходя ближе к кровати. Резким и точным движением я вытащила шпагу и ножен, швырнув подушку в подошедшего мужчину. Легко вскочив на кровать, я взмахнула шпагой, оставив тяжелую рану мужчине, стоящему у стола. Развернулась, нанося четкий удар в плечо второму. Оба грабителя упали на колени, один из них попытался схватиться за стул, но тот с грохотом повалился рядом, вскрикнули от неожиданности и боли, а третий бросился ко мне так быстро, как мог. Однако, я была быстрее. Легко встав на крайнюю спинку, я одним ударом ноги заставила крепкого мужчину упасть на пол. Застонав, он схватился на сломанный нос. Спрыгнув на пол, я поджала губы, легонько пнув в бок одного из грабителей. И вдруг неожиданно почувствовала легкую слабость: колени подкосились, однако я продолжала уверенно стоять на ногах, на несколько мгновений появился противный звон в ушах и головокружение. В комнату ворвался хозяин, за ним семенила женщина средних лет — видимо, его жена. В его руке был канделябр, который тут же осветил лица грабителей. Неприятные, перекошенные от боли и испещренные шрамами. — Ах, помогите нам, Святые! — Запричитала женщина, оттолкнув ошарашенного мужа и бросившись ко мне. — Юная леди, вы не пострадали? Ох, как же так? Я отрицательно качнула головой, а после повернулась к съежившимся от моего ледяного взгляда грабителям. — Стоило бы убить вас за подобные дела, — процедила я, воткнув шпагу в деревянный пол. Мужчины вздрогнули, испуганно замотав головами. — Не нужно убийств, уважаемая леди! — Вскрикнул хозяин, засуетившись вокруг меня. Он порылся в складках мантии и достал золотую монету. Передал мне, опустив голову. — Мы предоставим вам комнату бесплатно. Умоляю, не убивайте! Что обо мне будут говорить в деревне, уважаемая леди? — Заберите, — твердо проговорила я, легко оттолкнув его руку с монетой, бросила взгляд на мужчин, истекающих кровью, и опасно тихо рыкнула: — Вон. Хватаясь за раны, грабители вылетели из комнаты с невероятной скоростью, оборачиваясь и смеряя меня неверящими, опасливыми взглядами. Я понимала, почему они так смотрели на меня. Думаю, даже после моей смерти девушки не решились выйти на поле боя с мечами. Я не боялась, что могут поползти слухи. Имя Эстер Кайлы уже давно запятнано всеми возможными и невозможными способами, и не думаю, что кто-то поверит, что эта капризная леди внезапно стала хорошим фехтовальщиков. Мало ли что там простолюдины и грабители говорят. — И часто у вас такое происходит? — Прямо спросила я, вытаскивая шпагу из пола. Подойдя к кровати, я взяла ножны и убрала оружие. — Куда же без этого, леди? — Вздохнула хозяйка, поправляя теплый темный платок на плечах. Она изо всех сил старалась не смотреть на меня. Ее руки заметно подрагивали. — У нас не так много богатых людей останавливается, но если у кого-то найдется больше, чем за две комнаты, то уж жди беды. В такие ночи мы не спим, стараемся следить, а получается… — Плохо получается, — перебил хозяин жену, явно желающий поскорее закончить разговор со странной девушкой. — Рыцари здесь почти никогда не останавливаются, защитить нас некому, так что карабкаемся изо всех сил. Я не была особо удивлена их словами, потому что и сама понимала, что в таких деревеньках живут, как на пороховой бочке. Каким бы могущественным не был император, обхватить абсолютно все территории своей страны он просто не в силах, и это совершенно естественно. И все же так дела не делаются. — Не могли бы вы утром принести мне чернила и бумагу? — Конечно. Все, что желает леди! — Отозвался хозяин. — Тогда могу лишь пожелать вам спокойной ночи. Мужчина с женой удалились, оставляя меня в темной комнате одну. Вздрогнув, я оперлась о край кровати и схватилась за голову. Легкие сдавило, и я быстро и громко задышала. Слабость от боя не покидала меня ни на секунду, однако меня с детства учили терпеть и скрывать свою боль от чужих людей, поэтому я успешно справилась со своей задачей. Меня огорчал тот факт, что это тело до сих не свыклось с моей душой. Раньше подобные легкие бои не вызывали даже лишний стук сердца и вздох, но в этот раз мне показалось, что я могу упасть в небытие, если сделаю еще шаг. Осторожно присев на кровать, я медленно легла и прикрыла глаза, глубоко вдыхая и выдыхая. Вскоре меня вновь поглотил сон. *** На утро я была полна сил и энергии. Меня разбудил осторожный стук в дверь. Он вырвал меня из крепкого, наполняющего приятной энергией, сна, который я все же не запомнила. Медленно поднявшись и прислушиваясь к ощущениям, я выждала пару секунд, но ничего странного не почувствовала и уверенно встала на ноги. Я подняла стул, мантию и подошла к двери. За ней стоял неловко переминающийся с ноги на ногу хозяин с металлическим, простым круглым подносом. — Доброе утро, уважаемая леди. Бумага и чернила, как вы и просили, — проблеял он, поднимая поднос на уровень своего лица. — Благодарю, — я забрала письменные принадлежности, бросила взгляд на спину уходящего хозяина, после скрылась в комнате. Быстро набросав короткое письмо, я придавила сургуч фамильным кольцом, что сверкало на указательном пальце, и печать приняла очертания герба семьи Кайла. Собравшись, я набросила мантию, спрятала руку со шпагой в ее складках и прихватила письмо. Спустившись вниз, я подошла к хозяину, который, как и вчера, протирал стаканы. Увидев меня, он заволновался и выпрямился. Двумя пальцами я протянула ему письмо со словами: — Эта деревня — земля герцога Кайла. И он обязан защищать простых людей. Передайте это письмо герцогу лично или кому-то из слуг, также скажите, что его передала Эстер. Хозяин, едва успевший забрать письмо из моих рук, распахнул глаза, смотря на меня, как на своего благодетеля. — Благодарю, уважаемая леди! — Он поклонился, прижимая письмо к груди. — От всей души благодарю вас! Я молча кивнула и вышла на улицу. *** Я добралась до леса спустя четыре дня. Лошадь я оставила в деревушке неподалеку, после чего добиралась до границы с графством почти день пешком. Остановившись на небольшой полянке, я присела, снимая перчатку и касаясь пальцами родной земли, еще не прогревшейся под лучами весеннего солнца. — Графство де Крансис Ольделия… Мой дом… Ностальгия с головой накрыла меня, словно громадная волна. Воспоминания серой вереницей пронеслись в голове, заставляя поврежденную душу всколыхнуться. Я пережила слишком многое, пусть и почти все это было плохим, совсем не радующим душу, но это была моя жизнь. Моя настоящая жизнь, которую даровали мне мои родители, и пусть путь, выбранный судьбой, был мне противен, я следовала по нему неотступно, зная, что ожидает меня в самом конце. Но сейчас… Я ухмыльнулась, поднимаясь и стряхивая с пальцев грязь. Надев перчатку, я посмотрела вдаль, туда, где все пространство покрывали колючие иголки лесных вершин, и простирались они настолько далеко, что, казалось, территорию леса невозможно было измерить. И где-то среди всего этого мрачного великолепия прятался целый мир — магический лес, полный волшебства и самых необычных существ. Не задерживаясь, я вошла в лес. Понятия не имела, где искать вход, поэтому брела наугад, уходя вглубь. С моего последнего визита здесь ничего не изменилось. Лес был мрачен, тих и прекрасен. Землю почти полностью покрыли разросшиеся корни деревьев, из-за чего приходилось иногда перескакивать через них, солнце почти не проникало через густой барьер листвы, но кое-где виднелись темно-золотые лучи, едва ли освещающие мою непроходимую дорогу, на старых пнях рос мох, стволы некоторых деревьев угрожающе раскрывались, будто желая поглотить меня. Я брела по темному лесу несколько часов. Солнце уже давно село, и вокруг воцарилась непроглядная тьма, которая так и лезла в глаза. Идти в такой темноте было невозможно, поэтому я нашла удобное место под деревом, чьи корни были настолько большими и вылезали из земли настолько сильно, что создавали некую ширму, скрывшую меня от остального леса. На удивление, вокруг было тепло, и мне было вполне комфортно. Тело Эстер Кайлы не излучало мертвый холод, который чувствовала я много лет назад, касаясь пальцами своей же кожи. Медленно, но я привыкала к этому чувству и больше не искала тепло, которое было бы способно спасти меня. Закрепив шпагу на поясе, я завернулась в мантию и прикрыла глаза. За все время пути я так и не нашла даже намека на вход в магический лес. В этот раз у меня не было компаса, способного привести к нужному месту, поэтому приходилось делать все интуитивно. Чуткий слух улавливал хлопанье крыльев птиц, которые приземлялись на ветки деревьев, вой ветра где-то вдалеке и естественные лесные шорохи. Я почти заснула, когда под веки прорвался яркий золотой свет. Распахнув глаза, я резко приняла сидячее положение и недоуменно уставилась на порхающую прямо перед моим лицом маленькую огненную птичку. Было в ней что-то знакомое, и я поняла что, как только протянула руку. Она охотно прильнула к моей руке, и я ощутила невероятный жар, исходящий от ее крыльев. Снисходительно усмехнувшись, я погладила ее перья. — Рада видеть тебя, старый друг. Не думала, что после возрождения из пепла ты вспомнишь меня, — усмехнулась я. Феникс возмущенно махнул крыльями, сделал круг над моей головой и опустился на раскрытую ладонь. — Проведешь меня в магический лес по старой дружбе? Птица сорвалась с места и неторопливо полетела вглубь леса. Поднявшись, я последовала за ней, по пути, освещенному ее золотым светом. Вскоре мы достигли большого дерева с пышной кроной, ствол которого будто бы разломился на две части. Меня удивило, как оно все еще стоит и цветет. Птица скользнула в черную трещину и свет померк. Оглядевшись, я прислушалась, но ничего лишнего не заметила и уверенно шагнула вслед за фениксом. Я шла вперед, чувствуя под ногами твердую землю, и через минуту я перешла порог. Энергетическая пленка, будто бы тонкая водяная стена, отделяла магический лес от обычного, и я с легкостью прошла через нее, почувствовав лишь приятный холодок, пробежавшийся по спине. Яркий солнечный свет ударил в глаза, заставляя меня зажмуриться, и я остановилась. Четкий звук бегущей воды был приятен слуху, пение каких-то птиц дополняло эту прелестную мелодию, и я окончательно расслабилась. В нос забивался аромат магических цветов и свежей травы. Здесь было не то, что тепло, даже жарко, так что как только глаза привыкли к яркому свету, я сбросила мантию, оставляя ее на коряге рядом с выходом из леса. Передо мной была поляна, на которой уже гордо восседал большой феникс, крылья которого теперь горели настоящим огнем. Я приподняла уголки губ, шагая ему навстречу. — Благодарю. А ты не изменился, — моя рука прошлась по мощной шее, и феникс довольно тряхнул крыльями. — Большая птичка. Первая наша встреча произошла при не очень хороших обстоятельствах, однако она была приятной. Фениксы — создания по-истине удивительные, и их благодарность своему спасителю не исчезнет даже после обращения в пепел. Прошло двадцать лет, а это удивительное создание узнало меня даже в другом теле. — Мне приятно, что ты помнишь мою душу, — я вгляделась вдаль, по другую сторону от шипящего водопада, падающего с небольшой скалы, окружающей поляну, и вздохнула. — До замка эльфов, насколько я помню, добираться еще примерно два часа. Прошу прощения, но я вынуждена с тобой попрощаться. Я отняла у тебя драгоценное время. Я у тебя в долгу, большая птичка. Феникс громко крикнул, оглушая меня на пару мгновений, а после взмахнула крыльями и скрылся в небе, оставляя после себя легкие огненные потоки. Я подняла руку и махнула ладонью, создавая небольшой поток ветра, который затушил магическое пламя. Поправив меч на поясе, я двинулась дальше. Через плечо была перекинута небольшая сумка с легкой одеждой, монетами и некоторыми припасами, и она была довольно тяжелой, особенно для этого тела. Дорога заняла больше времени, чем я предполагала, потому что на деле расстояние до руин эльфийского замка оказалось больше. Я увидела знакомое место уже издалека. Полуразрушенные стены, поросшие мхом, арки с изображенными на них идеальными, невероятно красивыми существами. Пройдя через одну из них, я попала во внутренний двор. Когда-то давно я встретила здесь принца, не имевшего магии от рождения. Но сейчас здесь было пусто. Смысла искать Яркова не было, поэтому я решила продолжить прерванный отдых и немного поспать. Пристроившись у одной из стен, под неплохо сохранившимся потолком первого этажа, я откинулась на твердую поверхность и задремала. *** Два дня я провела в стенах разрушенного замка, выжидая прихода бессмертного принца. Но кроме меня в руинах никого не было. Я упрямо продолжала сидеть на месте, иногда рассматривая остатки замка, иногда недолго тренируясь со шпагой, чтобы не переутомлять тело Эстер, а иногда просто рассматривая вечно голубое, далекое небо. Но в один день мне неожиданно улыбнулась удача, спустя столько лет. Я оттачивала свои навыки со шпагой, когда слух уловил четкий свист летящей в мою сторону стрелы. Рефлексы никуда не делись, и я мгновенно развернулась, уходя с траектории ее полета. У меня больше не было невероятной скорости и силы, чтобы словить стрелу, однако я все еще была рыцарем и мастером меча. Бросив взгляд на стрелу, я усмехнулась, громко произнося: — Ярков, вы помните, что я вам говорила в первую нашу встречу? Не нужно попусту использовать такие прекрасные стрелы.