Темный культ для возрожденной Леди

Коридоры дворца ночью были тихими и темными, будто бы жизнь покинула их уже давно. Императору иногда казалось, что он видит призрачные паучьи сети, появившиеся в углах лет двадцать назад, пыль на рамах картин, словно их никто не протирает. Он думал, что живет в этом дворце совсем один. Покинутый всеми и одинокий. Его глаза перестали сиять, подобно звездам, улыбка на его губах не появлялась столь же долго. Все вокруг казалось забытым и мрачным, будто бы и мир пытался подстроиться под него, показывая одну и ту же картину каждую минуту. В тишине раздавались лишь его медленные, тяжелые шаги. Холодный почему-то именно в эту ночь ветер выл за окнами, забивался в щели и создавая ледяной сквозняк. Тонкая белая рубашка не спасала от холода, но император давно научился жить с ним бок о бок. Темные брюки были измяты, будто кто-то специально мял их руками, а тяжелые подошвы сапог создавали слишком громкий звук в этой мертвой тишине. В его ушах звучали крики, оглушительные крики, с которыми он привык жить. Привык, что они разрывают остатки его изрезанной на куски души. Каждый раз ему кажется, что терзать уже нечего, но как только он вновь слышит этот крик, в груди что-то хрустит, как стекло, и невыносимо больно скребет изнутри. Эренолас прикрыл глаза на секунду, выдыхая, потому что крик усилился, начиная давить на виски. Это было невыносимо. Стиснув зубы, он остановился, сжав в руках ткань белой рубашки. С такой силой, что онемели пальцы. «Моя любовь к… вам не имеет… границ. Всегда помните… что она оберегает… вас. Крепкими объятиями прикрывает… спину. Я оставляю… вам… свое сердце, пусть и… каменное». Этот голос вновь звучит в голове. Он настолько громкий, что отдается дрожью в теле. «Ваше Величество». — Замолчи, — выдохнул он, согнувшись, словно от боли. — Замолчи. Заткнись! — Его крик отразился от стен, вернувшись к нему. Словно она приказывает ему. Приказывает до конца жизни слушать ее голос, страдать без нее, наслаждаясь и мучаясь от тех урывков в памяти, что остались от нее. «Моя любовь к… вам не имеет… границ». Учащенно задышав, Эренолас схватился за голову. Ее голос доносится отовсюду! За спиной, слева, справа, прямо в губы, шепчет на ухо. Волосы казались жесткими иглами, впивающимися в ладони, оставляющими на коже глубокие раны. За что? За что? За что? — За что ты так со мной? — Едва слышный шепот вдруг развеял все мысли и голоса. Будто бы ничего и не было. Эренолас мучительно выдохнул, а после услышал быстрые шаги и взволнованный голос: — Отец! Что с тобой? — Сиэль быстро подбежал к нему, заглядывая в белое, словно первый снег, еще такое молодое лицо, омраченное лишь усталостью и болью. Сиэль знал, что мучает его отца. Еще до своей смерти, до несчастного случая в горах Азаэро, его мать рассказывала, как император любил одну девушку. Ту, с которой был с самого детства и до самого ее конца. Она всегда была рядом, и он не боялся повернуться к ней спиной. И порой принц задумывался: неужели действительно существует такая любовь? И смотря на отца, понимал, что это возможно. Ему казалось, что он будет любить ее и в следующей жизни. Эренолас схватился за руку сына, как за последнее спасение. Смотреть на него не хотелось, но одного его присутствия хватало, чтобы на некоторое время избавиться от нее. Так было всегда. Все пропадало, когда с ним был кто-то рядом, кто-то, кто мог отвлечь его от мыслей, которыми он, словно по привычке, мучил самого себя. Выстроенные им же иллюзии не давали жить спокойно, идти вперед. Но он не хотел идти вперед без нее. — Отведи меня в библиотеку, — прохрипел Эренолас. Сбитое дыхание медленно восстанавливалось, и он, наконец, начал приходить в себя. Сиэль неодобрительно нахмурился, но перечить отцу не стал. Все еще поддерживая его за локоть, принц повел императора по темным тихим коридорам дворца. Стоящие перед дверями библиотеки стражники низко поклонились, быстро распахнули двери, и император вошел внутрь. Сиэль, проводив отца взглядом, вздохнул и поспешил вернуться в свои покои. Двери закрылись за императором, и он попал в тускло освещенное помещение, где царила оглушительная тишина. Не желая, чтобы голоса вновь вернулись в его голову, Эренолас поспешно позвал: — Кирихэ, ты здесь? Из-за дальнего стеллажа мгновенно вышел высокий, худощавый мужчина с длинными рыжими волосами, косой лежащими на его плече. Свет его ярких зеленых глаз не могли скрыть даже стекла круглых тонких очков. Он держал в руках очередной старинный фолиант. Эренолас видел Кирихэ довольно часто, но ему казалось, что этого и вовсе не было. Он не успел заметить, как черты лица писаря из совсем детских стали острыми, взрослыми. И если Эренолас, в чьих жилах течет императорская кровь, совсем не изменился внешне, если не считать следы усталости на лице, то Кирихэ повзрослел за двадцать лет настолько, что сам император казался молодым парнишкой в сравнении с ним. И это удручало Эреноласа. Благодаря своей особенной силе, члены императорской семьи после двадцати пяти лет, когда их магия полностью обосновывалась в теле, старели медленнее, чем обычные люди, и им приходилось смотреть, как проживают свою жизнь их близкие и умирают у них на руках. Участь императоров тяжела, и он знал это. Но ему хватило за эти сорок лет жизни мучений. Он не хочет больше страдать. Но и сделать с этим ничего не может. Он обещал, что примет ее дар, тот, что она оставила после себя для него и империи. Он просто не может уйти вслед за ней. — Ваше Величество, опять не спится? — Мягко улыбнулся Кирихэ, закрывая книгу. — Быть может, вы хотите поговорить? Император кивнул, прошел за стол и присел на стул. Откинувшись на спинку, он пустым взглядом посмотрел на огромные стеллажи императорской библиотеки. — Расскажи, что нового за пределами дворца. Эренолас знал, что Кирихэ почти не выходит из библиотеки, день и ночь занимаясь переводами и прочими делами. К нему заходит получивший несколько лет назад место в списке особенных людей, имевших право посещать библиотеку, Эмиль Филино, один из старых друзей и глава особого отряда имперской армии. Кирихэ задумчиво поправил очки на носу, присаживаясь на стул напротив императора, и медленно протянул: — Я слышал, что невеста вашего сына, леди Эстер Кайла, недавно пришла в себя. Император без особого интереса спросил: — А с ней что-то случилось? Кирихэ укоризненно посмотрел на безэмоциональное лицо императора. — Леди Эстер сразила неизвестная болезнь, из-за чего она пробыла без сознания некоторое время. Но сейчас ей, кажется, уже намного лучше. Принц Сиэль навещал ее недавно, разве он вам не сказал? — Эренолас отрицательно качнул головой. — Вы могли бы больше интересоваться жизнью принца Сиэля и тем, что происходит вокруг него. В частности, его невестой. Если все сложится, она станет следующей императрицей. Император ничего не ответил на его слова, продолжая рассматривать стеллажи. — Может быть, вы и не слышали, но леди Эстер Кайлу называют «основательницей темного культа», — пробормотал Кирихэ. — Ходят слухи, о которых даже я знаю, что эта организация поклоняется темному магу, жившему еще в те времена, когда только родилась Иппортанская империя. — Меня это не волнует, — его тон полностью подтверждал его слова. — Пусть Сиэль сам разбирается со своей невестой. Писарь недовольно поправил очки на носу, откинул на спину косу и стукнул несколько раз длинными пальцами, на которых были видны мозоли. — Еще что-то? — Честно говоря, Эмиль обеспокоен. По всей империи начал распространятся неизвестный препарат, лишающий магов сил на небольшой промежуток времени. Больше всего это распространилось на земли бывшей Красной империи, где проживает огромное число магов. — Я подам прошение в Светлый Орден, — нехотя проговорил император. — Если даже ты говоришь мне об этом, значит, пора принимать меры. — Удивительная логика, Ваше Величество, — хмыкнул Кирихэ. Эренолас в очередной раз небрежно пожал плечами и принялся слушать, как писарь рассказывает про особый отряд имперской армии. *** В тот же день, почти сразу после разговора с Хэйзель, ко мне явился посланник короля, который попросил меня следовать за ним. Калистанель принял решение быстрее, чем я ожидала, но для меня это было лучшим вариантом. Меня привели в тот же зал, где мы беседовали с королем при первой встрече, но в этот раз с ним был другой эльф. Такой же светлокожий, с ясными светлыми глазами, длинными, шелковистыми на вид белыми волосами. Он смотрел на меня с нескрываемым любопытством, хоть и я видела яркие нотки враждебности в его взгляде. И если первый был взбудоражен и излишне поглощен мной, то второй витал в своих мыслях, его взгляд был мутным, задумчивым. Молчание неприлично затянулось, поэтому я решила развеять эту тишину самостоятельно. — Раз уж я оказалась здесь, значит, вы приняли решение, Ваше Величество? Калистанель вздрогнул, словно от холода, медленно моргнул пару раз, приходя в себя, и выпрямился, сложив руки на коленях. Каждое его движение, как и подобает эльфу, было пропитано элегантностью и легкостью, и я не могла не признать, что на него было приятно смотреть. Он был идеален как во внешности, так и в его манерах не было малейшего изъяна. — Для начала я хотел бы представить вам своего сына — Гариэля, — эльф начал издалека. Я прямо посмотрела на сидящего рядом с ним эльфа, ловя его бесстыдный взгляд, и склонила голову в знак уважения. — Рада встрече, Ваше Высочество. — Не могу ответить тем же, — буркнул он, однако взгляд его продолжал блуждать по мне. Я усмехнулась, не чувствуя себя даже немного оскорбленной. Ожидаемо. — Я принял нелегкое решение, — признался король эльфов. — Честно скажу, я не хочу благословлять вас, но вы и сами знаете это. Но я сделаю это, если вы выполните несколько моих условий. — Какие условия? — Я хочу, чтобы вы доказали, что достойны благословения. Я приглашаю вас присоединиться к ежегодной горной охоте. Вам достаточно принести мне одного горного орла, чтобы убедить. Если вы сделаете это, я дарую вам благословение. А также в случае вашего успеха вы расскажете мне историю вашей смешанной силы. Я была довольна этим. Я ожидала подобного, хоть и надеялась, что король придумает что-то поинтереснее, однако от Кирихэ когда-то мельком слышала, что охота на горных орлов — традиция эльфов, которая была еще во времена наших соединенных миров. Я понимаю, почему он выбрал именно такое испытание. Потому что поймать горного орла могут лишь единицы. Эти птицы невероятно сильны, они крупные и агрессивные. — Я могу использовать любые методы? — Деловито поинтересовалась я, приподняв уголки губ в довольной ухмылке. Но кто сказал, что для меня это сложно? — Прошу прощения? — Удивленно хлопнул ресницами Калистанель. — Я должна использовать грубую силу, стрелы, кинжалы, яды, ловушки? Есть какие-то ограничения? — Делайте, как желает ваша душа, — изящно махнул рукой эльф. — Горного орла поймать не так-то просто. Сильнейшие эльфы едва способны принести мне пятерых в год. — Я знаю, — спокойно проговорила я, вновь ловя на себе горящий взгляд принца. — Гариэль будет сопровождать вас лично. Считайте, что он не участник охоты, он будет оценивать вас. Оружие я, конечно же, предоставлю вам, — спохватился Калистанель. — Вы можете выбрать его сразу же после нашей беседы. Гариэль отведет вас. Принц вздрогнул, на его лице отразилось глубокое возмущение, даже кончики его ушей заалели, но почувствовавший недовольство сына король предупреждающе выставил белую ладонь с тонкими длинными пальцами. Гариэль гневно фыркнул, отвернувшись, но перечить не стал. — Когда состоится охота? — Спросила я, не обращая внимания на поведение принца. Неожиданно в голове вспыхнули воспоминания, в которых присутствовал своевольный принц Ноэль, постоянно донимавший меня своими капризами. — Через месяц. Вы можете в течение этого времени отточить свои навыки, — в голосе короля я слышала насмешку, на которую ответила благородной спокойной ухмылкой, которая вышла более дружелюбной, чем я думала. — Непременно. *** Сразу же после разговора с королем, Гариэль, нехотя, но все же повел меня в оружейную. Весь путь до оружейной мы молчали. Я не горела желанием разговаривать с эльфийским принцем, однако прожигающий мою щеку взгляд, который, как надеялся принц, будет незаметным, ясно давал понять, что эльфу не терпится что-то у меня спросить. Оружейная находилась почти под замком, шли мы долго, по пути встречались эльфы, которые прожигали меня ненавистными взглядами, с принцем же вежливо здоровались и почтительно склоняли головы. От него исходило превосходство, я знала, что ему льстит это внимание, особенно на фоне общей ненависти ко мне. Его довольный взгляд то и дело возвращался к моему профилю, он желал увидеть, как я удрученно опущу глаза в пол, но натыкался лишь на мой гордо поднятый подбородок. Спустившись на подземные этажи, мы прошли несколько темных, почти не освещенных, коридоров и перед нами выросли высокие деревянные двери с тонкими металлическими элементами и толстым засовом. Открывая двери, принц, наконец, решил заговорить: — Неужели вы действительно владеете каким-то видом оружия? Впервые слышу о том, что человеческая девушка умеет держать оружие в руках, — я слышала явную насмешку в его словах, но ответила довольно серьезно. — К сожалению, вы абсолютно правы. Девушки в нашей империи довольно… бестолковые, если можно применить это слово в такой ситуации. Я была первой, кто поднял оружие. Гариэль посмотрел на меня удивленно, но с подозрением. Темное помещение встретило нас легким запахом сырости и металла. Быстрым щелчком пальцев принц зажег факела на стенах, и я смогла рассмотреть большую комнату, заставленную самым разнообразным оружием: от луков разных размеров и клинков до копий и мечей. Что-то лежало на полках, висело на стенах, а некоторые предметы расположились на полу. В ярком свете пылающих факелов металлические лезвия сверкали, как последние лучи солнца на горизонте. Я медленно прошла в помещение, вылавливая взглядом подходящее оружие. — Вы так и не сказали, чем владеете, — напомнил принц, оставшийся стоять на пороге. — Может быть, лук? Кинжалы? — Увы, я не люблю использовать лук. Я неплохо стреляю, но не люблю такое оружие. Мне нравятся… — я резко повернулась и прищурилась. В самом углу, спрятанный под множеством тонких копий, прятался длинный тонкий меч. Я медленно подошла и протянула руку. Осторожно выудив оружие на свет, я перекинула его в другую руку и внимательно осмотрела. — мечи. Рукоять меча была длинной, крестообразной, с изящными резными узорами, там, где она соединялась с лезвием, была спираль, придающая оружию некое изящество. — Хороший выбор, — не мог не признать принц. — Этот меч принадлежал кузнецу. Большая часть оружия, хранящегося здесь, была сделана его руками. Для себя он выковал особенный меч, он надеялся, что когда-нибудь сможет использовать его в бою. — Но не смог, — рассматривая чистое, будто бы новое лезвие, которое не было тронуто ни одной битвой, протянула я. — Этот меч не был использован. — Верно. Почти две сотни лет назад на кузнеца пало проклятье, посланное темными эльфами. Оно же унесло за собой почти треть нашего народа. Я нахмурилась, забирая с пола упавшие ножны. Вернув в них меч, я заинтересованно посмотрела на принца. — Я знаю, что темных эльфов сослали в наш мир на другой континент. Так каким же образом они посылают на вас проклятия? — Это случается редко, обычно, не больше двух раз в тысячу лет, — пожал плечами Гариэль. — После закрытия границы, для которой эльфы использовали очень много сил, больше, чем должны были, в этой невидимой стене стали появляться щели. Проходы в магический лес. Также и с границей, которая отделяет ваш мир, ваш континент, от места, где проживают все темные твари этих двух миров. И, к сожалению, наших сил едва хватило, чтобы изгнать их со светлой земли, не говоря уже об укреплении границы. Эта информация действительно заинтересовала меня, поэтому я решила уточнить: — То есть, в определенное время, когда начинают проявляться эти щели в пространстве, темные эльфы посылают проклятия на лес? — Щели никогда не исчезают. Но иногда прорывы становятся более открытыми, после чего вновь приходят в норму. Магия на некоторое время ослабевает. — Но не значит ли это, что рано или поздно стена, отделяющая этот континент от нас, просто рухнет? — Возможно. Но это случится лишь тогда, когда что-то более сильное сломает защиту. Только тогда все те твари, что были сосланы на континент, смогут вырваться. — Вы имеете в виду, магия, более сильная, чем энергия всех светлых эльфов? — Я не скрывала своего скептицизма, однако мысли о возможности такого исхода уже засели глубоко в голове. В прошлом эльфы были одними из сильнейших существ на континенте, их силы невозможно было измерить. В те времена они заключили с людьми договор, в котором одна сторона предоставляет людям благословение, другая обязуется не вмешиваться каким-либо способом в дела эльфов и всего магического мира. Но получившие почти неограниченную силу люди разбили договор и почти взяла в рабство заметно ослабевших эльфов. После чего началась война с темными эльфами. Оставшаяся магия светлых эльфов полностью ушла на отделение континента от двух миров и закрытие границы. Теперь эльфов можно назвать пустышками, которые так и не получили благодарности за то, что спасли множество жизней. Мне ясна их ненависть к людям. Гариэль удивленно вскинул светлые, почти незаметные брови, и не смог сдержать смешок. — Да, вы правы. Не думаю, что стена может пасть, — но я прекрасно слышала, как его мелодичный голос едва-едва заметно подрагивает, словно от легкого испуга. Кажется, мои слова заставили его задуматься. — Почему же тогда в вашем голосе нет прежней уверенности? — Прохладно спросила я, проходя мимо него. Гариэль опешил и не смог выдавить и слова. — Благодарю за интересный рассказ, Ваше Высочество, — я слегка склонила голову. — Я сама найду свою комнату. Сжимая в руке новое оружие, я направилась обратно в замок и оставила принца растерянно смотреть мне вслед. *** Оттачиванием итак совершенных навыков я занималась только глубокой ночью, когда сотни любопытных эльфов видели седьмой сон, а не наблюдали за мной с балконов замка и из-за ближайшей стены. В это время суток было холодно, изо рта вырывались клубы пара, а тонкая ткань рубашки не сдерживала порой яростные порывы ветра. Но этот мороз, пробегающийся по телу, подталкивал меня к более активным действиям, и я тренировалась еще упорнее. По сути, я нагружала себя лишь по одной причине: чтобы укрепить тело к походу в горы. Я надеялась, что усердные тренировки помогут мне хоть немного снизить риски для этого тела, чтобы после не появились некоторые последствия таких нагрузок, как охота на горных орлов. Днем я обычно находилась в комнате: читала имперские фолианты, которые принесла не так давно Хэйзель, изо всех сил пытающаяся угодить мне, лишь бы я выполнила ее маленькую просьбу. Иногда ко мне приходил король, что-то рассказывал, но чаще всего говорила я. Ему было интересно, каким образом я встретила старого феникса. Я отвечала уклончиво, не упоминая, что это было в моей прошлой жизни, чтобы раньше времени не раскрывать перед ним все свои секреты. Но Калистанель был доволен и моими интересными, сдержанными рассказами и слушал с неподдельным интересом. Я часто замечала его любопытный взгляд, которым он окидывал меня с ног до головы, словно пытаясь выискать что-то запредельно интересное. Я знала, чего он хотел, и не была удивлена. Помимо моей необычной ауры, во мне были выточенные учителем Теодором качества, которые привлекали порой слишком много внимания. Эльфы ценили благородное спокойствие и рациональность, а также величие и запах могущества. Без преувеличений, я знала, что во мне все это есть, и король видит все это очень четко. Месяц спустя настал день похода. Мне выдали форму, напоминающую нашу одежду для верховой езды: высокие удобные сапоги, плотный длинный жакет, темного цвета штаны. На поясе я закрепила меч, белые густые волосы как обычно собрала в высокий хвост, иногда бьющий по спине. С другой стороны от основного оружия я закрепила парочку кинжалов на случай непредвиденных ситуаций. Принц не был особенно доволен тем, что перед этим знаменательным днем я, предварительно взяв разрешение у короля, попросила его вновь сопроводить меня в оружейную. В назначенный час все эльфы, готовые идти в горы, собрались во втором дворце, откуда должен был начаться путь. Король сказал небольшую речь, которая, впрочем, была скучной и нудной, и было видно, что сам эльф не очень хотел что-то говорить. Принц Гариэль не отходил от меня ни на шаг, то ли по просьбе своего отца, то ли просто не желая оставлять меня одну. Однако, первый вариант был более логичным. Я заметила в рядах эльфов новую знакомую, которая осторожно помахала мне рукой из толпы. Я кивнула ей и продолжила слушать короля. Некоторое время спустя довольно большая группа эльфов выдвинулась из замка. Ранее я не заметила этого, так как пришла с другой стороны, но замки эльфов располагались на самом краю горного хребта, где то и дело виднелись острые, зачастую заснеженные вершины. Тяжелые облака закрывали голубое небо, не давая лучам солнца пробраться в эти места, но от этого нам всем было лучше. — Нам нужно на самую высокую гору, что находится в середине хребта. Вот там, — принц махнул рукой вперед, и я заметила, как одна из белых вершин буквально пронзает темную большую тучу, которая будто бы не двигается с места, нависая именно над этой горой. — Первым на нее взошел король эльфов Аликсаниэль, и было это так давно, что даже отец моего отца не вспомнил бы этого. Так и повелась традиция каждый год подниматься на гору, как дань уважения предкам, а после еще к этому приписали охоту на горных орлов. — Если эльф сможет поймать хоть одного орла, король исполнит любое его желание. Так уж повелось, — перед нами появилась Хэйзель. Руки ее были заведены за спину, на лице сияла дружелюбная улыбка. — Приветствую вас, Ваше Высочество. Принц что-то недовольно пробормотал на эльфийском, девушка все с той же маской радости на лице отвечала ему. Мне было не важно содержание их разговора, который я не понимала, поэтому все мое внимание занимали шагающие впереди эльфы и протоптанная, будто бы свежая дорога, уходящая вверх. — Леди! Леди! — Хэйзель совсем невежливо оттеснила от меня принца, который недовольно фыркнул. — Скажите, а вы когда-нибудь были на охоте? — Много раз, — призналась я, слегка склонив голову. — Император любил проводить со мной время, так что брал меня на всевозможные мероприятия, хоть и знал, что я их на дух не переношу, — Девушка хихикнула, боковым зрением я увидела, как принц обходит меня с другой стороны, прислушиваясь к моему рассказу. — Я была одной из лучших, когда мы отправлялись на охоту с министрами империи. За это они не любили ходить со мной. Я была как пятно на белой ткани. Я задумчиво посмотрела себе под ноги, а в мыслях уже звучал его теплый, звонкий, еще совсем мальчишеский голос. «Дама, но это же забавно! Видеть твое раздраженное лицо для меня настоящее счастье. Если бы я мог, делал бы это как можно чаще!» — Вы — рыцарь, леди? — Поинтересовалась Хэйзель. — Я слышала, что среди девушек в империи никогда не было рыцарей. — Я стала первой. И, кажется, до сих единственная в своем роде. — А вы бы хотели не быть им? — Вдруг спросил Гариэль. — Если бы вы могли прожить жизнь, как обычная девушка, выбрали бы вы себе судьбу истинного рыцаря? — Однозначно, — мгновенно ответила я. Я уже выбрала этот путь, даже после смерти. Я могла бы быть просто дочерью герцога, леди Эстер Кайлой, но я не хочу такой жизни. Она бесполезна и скучна. Я хочу быть той, кем мне было предназначено быть. Мой долг — защита империи и правящей семьи. — Сколько бы я не перерождалась, я всегда буду рыцарем. Воином, который будет охранять покой империи. До самого ее конца. *** Несколько дней похода были приятными и совсем не выматывающими. С моей внезапно обострившейся любовью к свободе я воспринимала это испытание, как легкую, интересную прогулку. Мы шли днем, ночью останавливались и отдыхали, сидя вокруг костра. На меня, как ни странно, вскоре перестали обращать внимание, и я смогла отдохнуть от полных ненависти взглядов. Чем выше мы поднимались, тем холоднее и мрачнее становилось, и я неожиданно поняла, что с каждым днем энтузиазм и силы эльфов угасают, как пламя свечи на ветру. Им не нравился лютый мороз, он забирал всю энергию, однако у меня было перед ними преимущество. Холод не был для меня преградой, и чувствовала себя как нельзя лучше. Ощущая яростный ветер на лице, под одеждой, в волосах, я думала о том, что когда-то давно такие вещи раздражали меня. Мне не нравилось, что холод обнимает мое тело, которое было такой же температуры. Тогда мне казалось, что из-за этого я никогда не смогу почувствовать настоящее тепло человеческого тела. Только через неделю мы смогли дойти до королевской горы. — Вы слышите? — Хэйзель приложила к губам палец, и неожиданно эльфы, идущие немного впереди нас, остановились и прислушались. Мы сделали то же самое. Несколько долгих секунд ничего не происходило, а после, казалось, с самих небес, раздался громкий, грозный, пронзительный птичий крик. — Мы уже близко, — кивнул Гариэль. — Горные орлы живут не на самой вершине, немного ниже, и обычно их можно найти среди высоких скал, если они не кружат рядом с горой. В гору поднимались медленно. Казалось, что общая усталость растет с невероятной скоростью, и я начинала сомневаться в том, что хоть кто-нибудь сможет пристрелить горного орла. Мы почти достигли цели, когда внезапно над головами раздался оглушительный рев. Подняв глаза, мы наблюдали, как стая горных орлов хаотично носится над нами по небу. — Они чем-то взволнованы, — заметила я. — Это странно, — проговорил один из эльфов на имперском языке, видимо, специально для меня. — Обычно они кружат на большей высоте. — Что-то вынудило их покинуть гнезда, — вынес вердикт Гариэль, схватившись за свой лук. Однако присутствия опасности многие не ощущали, поэтому натянутые стрелы были направлены на носящихся над нами орлов. Но некоторые эльфы, включая принца и Хэйзель, и я наблюдали за обстановкой вокруг, которая вдруг показалась напряженной и необычной. Аура зла окружила всю гору, и я четко чувствовала присутствие кого-то темного неподалеку от нас. Гариэль что-то проговорил на эльфийском языке, и эльфы, начавшие охоту на горных орлов, прекратили попусту тратить стрелы и присоединились к нам. Земля задрожала, будто кто-то невероятных размеров ступал по горе. Казалось, даже вершина тряслась, словно была сделана из чего-то мягкого. Мы увидели издалека: огромное каменное существо, ломающее высокие деревья так, словно они были тонкими палочками. От его шагов по земле расползались трещины, внезапные порывы ветра сносили с ног, поднявшаяся от него пыль лезла в глаза, закрывая обзор, и приходилось защищать лицо ладонями. — Что это? — Закричала Хэйзель, обращаясь, видимо, ко мне, раз говорила на имперском языке. — Это голем, — ответил за меня принц Гариэль, прищурившись. Резкими движениями он убирал падающие на лицо длинные волосы. — Но големы могут быть созданы только рукой человека или эльфа, — попыталась возразить я, вспоминая, что говорил о големах Зарастро, когда мы посещали башню магов двадцать лет назад. — Есть исключения, — коротко крикнул принц. — Иногда голема может создать бесплотная черная магия, для которой нет подходящего сосуда. Этот сгусток наполняет ближайший сосуд и получается существо, которое называют «живым големом». Существо приближалось, и его черные глаза, в виде неровных отверстий, смотрели точно на нас, и этот неестественный взгляд был неприятным до дрожи. Но когда оно подошло ближе, я сразу же почувствовала этот приторный, приевшийся запах сильной, темной магии. Гариэль что-то прокричал на эльфийском, и только когда эльфы по команде подняли луки со стрелами, я поняла, что он имел в виду. — Стрелы здесь не помогут, — уверенно рявкнула я, обращая внимание спутников на себя. Решительно вытащив из ножен меч, я подняла его, не сводя взгляда с голема, который крушил деревья и скалы с двойным упорством. — Они для него — не больше, чем тонкие веточки, если в них не достаточно светлой силы. — Откуда человеку об этом знать? — Презрительно скривился эльф, стоящий недалеко от меня, и натянул тетиву. Стрела разрезала воздух со свистом и вонзилась в каменную шею голема. Тот замер, а после недовольно взревел так громко, что уши пронзила невероятная боль. Эльф опешил и замер на месте, смотря, как огромная каменная лапа тянется к нему. Остальные бросились к нему, доставая свои кинжалы и мечи, болтающиеся у них на поясах, но я была ближе и быстрее. Серебряное лезвие разрубило воздух, а после и подобие каменного пальца голема. Отрезанная часть с громким звуком упала перед моими ногами, и я мощным движением ноги отбросила ее в сторону, пока голем, завывая, отступал от меня. Абсолютно все оружие эльфов всегда было пропитано каким-то количеством светлой магии, исключений не было: это я поняла еще находясь в оружейной. Но в этом мече была скрыта неплохая светлая магия, из-за чего я и выбрала именно его, действующая на голема, как вода на пламя. В стрелах количество этой энергии минимальное, поэтому этому существу вреда они не принесут, скорее, только разозлят. Подскочившие эльфы принялись поднимать товарища, а я слегка повернула голову и наткнулась на его испуганный взгляд. — В следующий раз слушай, что тебе говорят, если хочешь выжить, — прорычала я так, чтобы он услышал меня достаточно четко, и холодно сверкнула глазами. Я видела, как он сглотнул, судорожно кивнув головой, и была довольна такой реакцией. — Командуйте, Ваше Высочество, — грозно крикнула я, поднимая меч. В этой битве он ведет нас вперед, я не имею право брать на себя командование, а значит, лезть, куда меня не просят, не буду. Принц растерялся, я поняла это, когда спустя двадцать секунд после моих слов не раздалось ни одного приказа. Пришедший в себя голем взревел и начал наступление. — Принц! Командуйте! — Взревела Хэйзель за моей спиной, чем немало удивила меня. Но, кажется, ее крик подействовал отрезвляюще: раздался уверенный приказ. — Обнажить мечи! Окружить голема! Сразим его вместе: используем всю силу. — Есть! — Ответили мы слаженно. Эльфы бросились в разные стороны: заняли позиции вокруг голема, тот закружился на месте, пытаясь разглядеть всех соперников. Все замерли. Без приказа действовать никто не решался. Стоявший недалеко от нас с Хэйзель принц выжидал: напряженный взгляд следил за големом. Существо сердилось: земля тряслась от его прыжков, рев чудовища оглушал, с его лап сыпались камни, иногда такие большие, что эльфам приходилось отступать, чтобы их не задело. — В бой! — Скомандовал принц. Одновременно эльфы бросились на голема, я выждала секунду, рассчитывая свою скорость, и бросилась следом. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с ревом каменного существа, тяжесть меча приятно окутывала руку, все вокруг будто замерло, и я ощущала, как моя скорость растет. Я слегка повернула голову и заметила его призрачный силуэт. Жестокие глаза учителя хлестанули по лицу, ехидная улыбка на губах напомнила о прошлом, и я не удержалась от ухмылки. Учитель Теодор перехватил мою руку с мечом, направляя ее чуть левее, взглянул в мои глаза и рявкнул: — Быстрее! Этот крик будто отрезвил меня, призрак исчез, а я напрягла ноги и оттолкнулась от земли, взмыв в воздух на достаточно большое расстояние. В голове раздался полный интереса и истинного восторга голос Кирихэ. «Големы — подобие людей. Маг создает его, как своего помощника. Голем способен думать, строить логические цепочки и действовать по своему усмотрению, благодаря заключенной в нем магии волшебника. Но, как и у всех людей, у него есть слабое место. Сердце — сосредоточение всей магической энергии, текущей по сосуду. Если бить именно в это место, голема можно уничтожить». Вот оно. На груди, почти там же, где бьется сердце обычного человека. Я видела сквозь каменную оболочку, как течет черная магия из всего сосуда именно к этому месту. Будто бы черная воронка, глубокая и огромная. Лезвие серебряного меча блеснуло перед тем, как пробить грудь голема. В ту же секунду эльфы нанесли удар по его рукам и ногам, Гариэль снес ему голову мощным четким ударом, который вызвал у меня невольное уважение к принцу. Удар в ядро магии окончательно подкосил голема: по оставшимся камням пошли трещины, и под тяжестью высвободившейся темной магии они разлетелись на мелкие камушки. На землю я приземлилась тяжело, боль отдалась в теле, и я стиснула зубы. Без магии я могу получить довольно много ран, которые скажутся на этом теле не очень хорошо. Я посмотрела на руку, в которой все еще крепко сжимала меч, и вспомнила это приятное, призрачное чувство, когда ладонь учителя коснулась моей. Это напомнило мне о тех временах, когда учитель Теодор вел меня по пути благородной тьмы, когда направление мне указывал жестокий, но справедливый мужчина, относящийся ко мне не как к слабой, немощной девушке, а как к человеку, который способен достичь не только вершины, но и самих небес, и перевернуть их так, чтобы небо заволокло тучами, и на мир опустилась тьма, в которой могли бы спрятаться все обиженные и оскорбленные. Этот человек на самом деле был Великим, ведь как не может быть таковым человек, создавший ту, что называли «универсальным солдатом». Ведь это не удавалось никому за многие столетия существования не только нашей страны, но и объединенной империи. — Леди! — Ко мне подбежала Хэйзель, лихорадочно осмотрела с ног до головы, и, не найдя никаких повреждений, облегченно выдохнула. А после ее светлые глаза засияли восхищением. — Это было невероятно, леди! Одного удара хватило. Пока остальные эльфы общались друг с другом, растерянные из-за случившегося, ко мне подошел принц Гариэль. Пылающие кончики его острых ушей и чересчур смущенное лицо натолкнули меня на мысль, что в следующий момент он может выпалить что-то необычное. — Я должен поблагодарить вас, — как я и ожидала. Но все же я удивленно вскинула брови, когда принц поклонился. — За что же, Ваше Высочество? — Вы спасли моего подчиненного, — проговорил он, и я бросила взгляд на того самого спасенного эльфа который держался чуть в стороне от остальных. — Вы не были обязаны, но все же сделали это. И я глубоко ценю этот благородный поступок. — Я рыцарь, Ваше Высочество. Это моя первая и главная обязанность — защищать тех, кому это нужно, — честно ответила я. — Позволь я вашему подчиненному погибнуть — я бы растеряла всю свою честь. Гариэль в изумлении поднял голову, пару раз хлопнул ресницами, наблюдая, как я медленно и осторожно убираю меч в ножны. — Вы действительно благородны, — принц неловко коснулся светлых волос, отводя взгляд. — Но моя ненависть к людям не утихнет, как и ненависть моего отца. — Я знаю, Ваше Высочество. И мне ли судить вас за это? Общими стараниями было решено продолжить охоту, хотя принц надеялся закончить восхождение на королевскую гору на победе над големом. Мы поднялись почти на вершину на следующий день. Горные орлы, вернувшиеся в гнезда, были явно недовольны нашим приходом, и совершенно не желали становиться жертвами, особенно для моего благословения. Эльфы были вымотаны походом и битвой с големом, поэтому охота проходила вяло, не так, как я ожидала. Через несколько дней мы спустились с горы и собирались преподнести королю эльфов только двух орлов: того, что поймали другие эльфы, и поменьше первого, которого задела именно я. Случилось все довольно быстро и необычно. Несколько дней у меня не получилось поймать даже одного, поэтому несколько часов после этого я просто наблюдала, почти не двигаясь с места. Я быстро заметила, что горные орлы кружат над одним местом и присаживаются в совершенно другом, однако не там, где у них располагались гнезда. Еще день я искала это место, в чем мне помогали принц и Хэйзель, а после еще два дня мы сидели неподалеку, высматривая горных орлов. И только спустя неделю после победы над големом мне удалось случайно задеть крыло одного из молодых орлов, пролетающего слишком низко, чем обычно. Птица упала, и пока мы пытались приблизиться к ней, махала когтями во все стороны, что немного усложняло нам работу. Вскоре я не выдержала и бросила в нее кинжал, после чего она затихла. Я не особенно любила это бессмысленное уничтожение животных и птиц, но в данном случае выбора у меня не было. Король поставил условие: принести орла, которого поймала я сама, тогда он дарует мне благословение. Свидетели данного события окружали меня с двух сторон, так что непонимания возникнуть просто не могло. Наконец, с походом в горы было покончено. Мы возвращались в замок.