Темный культ для возрожденной Леди

Вернувшись в замок, я сразу же направилась к королю, который уже ждал нас в тронном зале. Удивительно, но я не видела разочарования и злости в его взгляде, когда перед ним положили мертвого горного орла. Кажется, он знал, что я сделаю это и не запыхаюсь. В разговор вмешался принц Гариэль, и слова его были для меня неожиданными. Калистанель был удивлен внезапным порывом сына, поэтому настороженно, но дал ему согласие говорить. Принц поведал о случившемся на горе, о нападении голема и о спасении эльфа. Я не считала нужным рассказывать королю об этом инциденте, однако перечить принцу не имела права, поэтому стояла в стороне, холодно смотря, как лицо короля эльфов удивленно вытягивается, и как Гариэль особенно эмоционально описывает момент, когда голем был сражен. — Так значит, вы проявили невероятное благородство? Похвально, — Калистанель улыбнулся, прикрывая глаза и соединяя пальцы рук. — Не стоит преувеличивать, — протянула я. — Любой на моем месте поступил бы также. К нашему делу это не относится. — Вы правы, — согласился эльф, но его лукавый взгляд начал раздражать меня. Я держалась холодно, была сосредоточена и старалась не обращать внимание на хитрое выражение лица короля. В конце концов, мне не важно, что он задумал. — У нас был уговор. Я выполнила первую его часть. Король вздохнул, сразу же растеряв весь свой энтузиазм, который, как я предполагала, был связан с историей о моей силе, которую я должна была поведать после проведения церемонии благословения. — И я выполню свою. Через неделю состоится праздник в честь ежегодной охоты. Именно тогда мы спустимся с горы, чтобы благословить вас. А последняя часть останется за вами. Я кивнула. — Тогда вынуждена откланяться. Думаю, мне нужно отдохнуть. — Не смею задерживать. Я поклонилась и направилась к выходу. Хэйзель последовала за мной. — Леди, вы так и не сказали, — смущенно начала она, как только мы оказались в коридоре и отошли в более пустынное место. — Смею ли я надеяться, что вы исполните мою просьбу? — Я дам вам ответ только тогда, когда вы обдумаете свое решение более тщательно. Вы понимаете, я надеюсь, чем это вам грозит? — Спокойно спросила я, мельком взглянув на взволнованное лицо эльфийки. — Конечно! Конечно, да! И я готова к этому, и все последствия этого решения я в полной мере осознаю. Я мечтала об этом многие годы, я не откажусь! В ее сияющих глазах была до ужаса знакомая мне пылающая решимость, которая когда-то давно позволила мне стать сильнее. Тогда я знала, что не отступлю, несмотря ни на какие преграды на пути. Хэйзель тверда в своем решении, и она не собирается делать даже самый маленький шаг назад. Я незаметно ухмыльнулась уголком губы. Раз таково ваше желание, юная леди. *** Впервые за последние тысячи лет эльфы спустились с гор, дабы благословить ту, что пришла просить о помощи и прошла испытание короля с блеском. Длинные одежды, расшитые золотыми нитями, казалось, сверкали в свете солнца, неодобрительные по большей части шепотки разлетались по поляне, где в самом центре находился старый каменный алтарь. По середине проходила большая трещина, по краям красовались надписи на эльфийском языке. Около алтаря стоял король эльфов в золотой диадеме, которая сплеталась на лбу, обвивая прозрачный маленький камень. Рядом с ним, держа в руках большой серебряный кувшин, украшенный изящными, витиеватыми линиями, стоял принц Гариэль, и его красивое лицо в этот день разгладилось, стало еще более прекрасным, и отчего-то казалось, что он пребывает в состоянии полного покоя. Ровные ряды эльфов выстроились на поляне, открывая широкий проход к алтарю. Ее светлые прямые волосы спускались по спине, простая серебряная диадема украшала голову, белые, длинные, совершенно обычные, но по-своему прекрасные, длинные одежды тянулись за ней шлейфом, обнаженные ступни чувствовали пропитанную теплой магической энергией мягкую землю. Перед Эстер Кайлой медленно шел эльф с длинными, шелковистыми волосами цвета солнечных лучей, по затылку которого спускались тонкие изящные цепочки, переплетенные между собой и соединенные небольшим белым камнем на макушке. Его одежда напоминала ее, в руках была длинная полупрозрачная лента, которая была велика как в длину, так и в ширину. Он нес ее осторожно, трепетно, будто она была важным атрибутом для благословения. Эстер следовала за Священником, и оставалась абсолютно спокойной, как внешне, так и внутренне. Она не чувствовала предвкушения, необъяснимой радости или волнения. Это было ей, к счастью или сожалению, несвойственно. Вскоре Священник дошел до алтаря, обошел его, вставая рядом с королем, и взглянул на девушку. Он был намного выше ее ростом, но ему казалось, что именно она смотрит на него сверху вниз, а не он. Холодные хрустальные глаза отпечатывались в памяти, выжигая все остальное, и в мыслях все время был этот пронзительный взгляд. Сглотнув внезапно образовавшийся в горле ком, Священник громко проговорил: — Время благословения людей давно прошло. Мы хотели забыть те дни, как страшные сны, но сегодня это снова случится. Просьба человеческого дитя, которую мы не могли пропустить, — в рядах эльфов просматривалось волнение. — Старый феникс, хранитель врат, охраняет ее пламенем своих крыльев. Она доказала, что достойна получить благословение. Лицо леди Эстер оставалось беспристрастным, она и вовсе не слышала того, что говорил Священник. Все ее внимание было обращено на потоки магии внутри нее, на печать, которая сдерживала ее тело. Священник начал зачитывать что-то на эльфийском языке: эльфы склонили головы. Калистанель тихо повторял те же слова, обратив все свое внимание на Эстер. Вскоре он вытянул руку, принц Гариэль подал ему серебряный кувшин, и продолжил что-то монотонно говорить. Король подозвал Эстер подойти, и она изящно ступила ближе к алтарю. Положив на него руки, она склонила голову перед Священником. Тот, сжимая одной рукой кувшин, второй осторожно накинул на плечи девушки ткань, которую держал все это время. «Лента Калидума» издавна использовалась в обрядах благословения, в ней содержалась чистая светлая сила, которая была заключена в нее одним из первых великих эльфов. Она открывала все магические потоки и очищала тело от скверны. — Леди Эстер Кайла, — Эльф заговорил на идеальном имперском языке. — вы клянетесь, что дарованное вам благословение не будет использовано в корыстных целях, ради зла и причинения боли другим? — Клянусь, — твердо ответила девушка, и в тот же момент ощутила, как на нее обрушилась волна ледяной, но легкой, словно тонкая ткань, воды. Однако она даже не дрогнула, продолжая неподвижно стоять, уперев руки в алтарь. Священник кивнул, принимая ее клятву, и осторожно коснулся белыми ладонями ее головы. — Пусть эта сила будет вам спутником, другом и спасителем в трудные времена, — шепнул он совсем тихо, но Эстер услышала лишь как громко трещит печать в ее теле. Расколотая стена высвободила наружу всю силу Эстер Кайлы, скрывавшуюся в ее хрупком, на первый взгляд, теле. Столп света, сливающийся в бешеном танце с кусочками тьмы, ударил в вечно голубое небо и окрасил его в яркий, невозможный цвет кровавого заката. Поднявшийся вмиг грозный ветер взметнул одежды, пыль ударила в глаза, кровь застыла в жилах. Эльфы отпрянули, не в силах выдержать такой мощной темной энергии, которая, к их глубокому удивлению, идеально гармонировала с редкой Святой силой, ярко светящейся на фоне кровавого неба. На миг волосы Эстер окрасились в глубокий черный цвет, а глаза загорелись изумрудным светом. А после она увидела ее. Перед ней стояла девушка, величественная, могущественная, словно императрица иной, более великой, империи. Густые волосы цвета вороного крыла были собраны в высокий хвост, большие, невероятно красивые глаза глубокого зеленого цвета были обрамлены густыми черными ресницами. Бледные губы почти сливались с белой, ровной кожей, черты ее лица были изящными, правильными, она была самым настоящим эталоном красоты. Девушка была высокой, с крепкой, но изящной фигурой, которую подчеркивал красный мундир с золотыми крупными пуговицами впереди, позади развевалась черная мантия, на поясе покоился подозрительно знакомый меч, тяжелые подошвы высоких сапог издавали громкие звуки при каждом ее шаге. Выражение ее лица было суровым, она смотрела на Эстер сверху вниз холодным, безразличным взглядом, но в ней чувствовалось благородство и величие. Пару секунд они смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока кожа девушки неожиданно не начала покрываться ужасающими черными линиями, напоминающими выступающие вены, и на фоне ее бледности это выглядело невероятно жутко. Эстер спокойно смотрела, как девушка подходит к ней, не сводя внимательного взгляда. Но теперь она знала, кто это. Дамантия взяла ее за руку, одобрительно кивнула, будто гордилась ею, и призрачный силуэт девушки втянулся в Эстер, бесследно исчезая. Но теперь Эстер Кайла помнила, как выглядела в прошлой жизни. *** Вернувшаяся ко мне магия была невероятно сильной, именно такой, какой я ее чувствовала. Святая сила необычно спокойно реагировала на темную магию, и вместе они идеально гармонировали друг с другом. Тело Эстер стало крепче, и теперь оно было способно выносить все то могущество, что я хранила в своей душе. Я подняла ладони, направила немного магии, и на них вспыхнуло пламя. Приподняв уголки губ в ухмылке, я небрежно махнула кистью и огонь исчез. Я больше не чувствовала тяжести, которая тянула меня к земле, не ощущала скованности в этом теле, и не думала о том, что еще совсем недавно меня едва не поглотила пустота. Связь с телом Эстер Кайлы была крепче любого металла, и я, наконец, в полной мере ощутила себя живым человеком. Воспоминания о проведенном в кинжале времени медленно уходили на затворки сознания, и я могла лишь наслаждаться невероятно приятным ощущением тянущейся, как смола, магии. Небо вновь стало голубым и умиротворенным, и о недавнем хаосе напоминали лишь трещины в земле, которые прокладывали путь от меня по всей поляне, и расколотый на две части каменный алтарь. Легкий ветерок подтолкнул в спину и несколько уже высохших прядей слетели с плеча, и я заметила небольшие изменения. Мои волосы были белыми, как свет луны, но теперь мне казалось, что они приобрели блестящий, серебряный оттенок, который подчеркивал цвет необычных, светлых глаз Эстер. И пусть я вспомнила, как выглядела раньше, теперь это не трогало меня. Кажется, теперь в памяти будут лишь серебристые волосы и кошачьи глаза, которые до конца жизни будут смотреть на меня из зеркала. Пребывавшие в глубоком шоке эльфы, бросившиеся в россыпную после высвобождения моей силы, начали возвращаться на поляну. Смотря на меня с осторожностью, король, Священник и принц Гариэль настороженно выглянули из-за расколотого алтаря. — Леди? Вы в порядке? — Тонким голоском пропищал принц Гариэль. — Мне никогда не было так хорошо, — призналась я, осторожно стягивая с плеч призрачную ткань. Передав ее Священнику, я низко поклонилась, выражая искреннюю благодарность. — Словами не выразить мои чувства. Я глубоко признательна вам за помощь. Если когда-нибудь эльфам понадобится поддержка, я непременно окажу вам ее и сделаю все возможное, чтобы помочь. — А… — Священник и король до сих пор не пришли в себя. — Конечно. — Пришло время мне выполнить последнюю часть нашего договора, — эти слова заставили короля взять себя в руки. Он серьезно кивнул. — Вам тоже стоит выслушать леди, — обратился Калистанель к Священнику, который без удивления и лишних вопросов согласился. *** Меня выслушали со всей внимательностью. Не перебивая, спокойно, но я видела восторг, смешанный с ужасом и изумлением на их лицах. Конечно, я понимала, что моя история была похожа на что-то нереальное, на выдуманную сказку с плохим концом, однако все, что я рассказала, было чистой правдой. — В это тяжело поверить, — признался король, когда я закончила. — По большей части, меня удивляет слияние Святой силы и черной магии. Они не могли даже близко подобраться друг к другу, не говоря уже о какой-то близости. Что говорить о слиянии. — Однако, эта сила находится в этой леди, и она — живое доказательство того, что это возможно, — горячо заявил Священник с глазами, полными неподдельного интереса и детского восторга. — Невероятно! За всю мою долгую жизнь я не мог даже представить, что будет существовать человек, который подчинит и переплетет противоположные энергии. — Изначально, как я уже говорила, даже мое тело не могло справиться с такой энергией. Она, словно водоворот, затягивала в себя любую магию, тем самым уничтожая мое тело. Я хотела спросить у вас, уважаемый Натарель, кое-что. — Моя сестра упоминала, что вы хотели встретиться со мной, — вспомнил Священник. — Я слушаю вас. — Возможно ли, что Святая сила изначательно имела связь с темной магией? — От удивления лицо эльфа вытянулось. Даже король опешил от такого вопроса. — Почему вы спросили это? — Настороженно проговорил Калистанель. — Потому что мне все еще кажется странным тот факт, что две силы смешались, не уничтожив мое тело. Я была еще совсем ребенком, такая сила должна была убить меня, но по какой-то причине они смешались. — Если только в одной из них не было частиц другой, — понимающе кивнул Священник. — Это логично, но никакого обоснования этой теории нет. Причиной слияния более мощных и объемных сил не могли послужить частицы, которые также изначательно должны были соединиться. — Я имела в виду, что именно с рождения могла быть Святая сила с темными потоками, — поправила я. — Но это могло бы быть возможно только в одном случае, — сказал Калистанель, задумчиво нахмурившись. — Если ваши родители были представителями обоих сторон. Я уверенно качнула головой. — Нет. По крайней мере, я уверена, что никто из них не обладал даже маленькой частью Святой силы. Священник глубоко задумался и через несколько минут молчания медленно протянул: — Ваше Величество, вы помните Первую битву при Аллахеле в девятьсот восьмом году прошлой эпохи? Ту, в которой участвовал ваш отец? — Смутно помню его рассказы, — отозвался Калистанель, слегка поморщившись. — В архивах под вторым замком есть несколько записей о тех временах от моих предшественников. Лет пятьдесят назад я перебирал бумаги и наткнулся на странную запись. Она была сделана Валеем, пятым Святым в истории эльфийского королевства. В ней говорилось о том, что эльфы привели предателя в замок, где ваш отец назначал ему наказание. Валей упоминал, что аура у этого человека была необычная, однако не говорил, в чем именно выражалась эта странность. — Вы думаете, что это может быть связано? — Неверяще хмыкнула я. — Вероятно. Далее шла вторая запись, уже после смерти этого человека. Валей писал, что перед гибелью, человек молил о благословении для его семьи, которую проклял темный маг башни. Я распахнула глаза. — Проклятие? Вы уверены? — Переспросила я. — Конечно. Его словам не придали значения, да и после никто не приходил с подобной просьбой, поэтому об этом все забыли. — Если вы являетесь потомком проклятого рода, и при этом вам была дарована Святая сила, это могло бы объяснить довольно легкое слияние. Это было похоже на правду, и мне было легко поверить в это, однако мне снова не давали покоя слова Священника о темном маге. Есть ли вероятность, что Офелия и Натарель говорят об одном и том же человеке? — Будь все так, как вы сказали, это могло бы значительно облегчить мне работу. *** Вскоре я покинула королевство эльфов, неожиданно тепло попрощавшись с королем и его сыном, и вернулась к Яркову. Меня не мучала совесть после того, как я совершенно нагло украла Хэйзель из королевства по ее же просьбе. Вернее, она думала именно так. Однако Калистанель знал, что по просьбе девушки я собираюсь отвести ее в мир людей, и поначалу был против. Но выслушав спокойно и внимательно все мои аргументы махнул рукой и взял с меня обещание хорошо позаботиться об эльфийке. Принц Ярков встретил меня крепкими объятиями и взволнованным шепотом: — Леди, я так беспокоился! — Ярков, вы же меня знаете, — я не стала в очередной раз напоминать, что подобные заявления меня раздражают и задевают мою гордость, и просто спустила с рук эльфу эту маленькую оплошность. — Но это не мешает мне волноваться о вас, — заявил он, осторожно отстраняясь. А после заметил неловко мнущуюся за моей спиной Хэйзель, и взгляд его заледенел. — Вы похитили из замка эльфийку, моя леди? Надеюсь, вы знаете, чем вам это грозит. — Я сама пошла! — Вспыхнула Хэйзель, недовольно осмотрев принца с головы до ног. — Вы же тот самый изгнанный принц без магии! Не думала, что вы еще живы. — Это было крайне невежливо, — одернула я девушку, и она замолчала. Ярков натянул на голову мантию, будто бы прячась от презрительного взгляда эльфийки, и тихо спросил: — Как вы убедили их даровать вам благословение? — Самым честным образом. Дипломатия важна также, как и сила. Я неплохо владею и тем, и тем. Яркова такое объяснение не устроило, и он попросил рассказать все более подробно. Я не стала упоминать о разговоре с императором про изгнанного принца, ведь итак знала, что Ярков все понимал. Некоторое время эльф молчал, обдумывая мои слова, и его светлые брови неожиданно сдвинулись к переносице. — Големы могут появиться из-за магии без человеческой руки, но для этого эта энергия должна быть невероятно сильной. Не могу понять, откуда в тех местах могла взяться такая магия. — Принц Гариэль рассказывал о трещинах в пространстве, — сказала я. — В определенное время в стене, отделяющей мрачный континент от нашего, появляются разрывы, которые позволяют темным эльфам насылать на ваш народ проклятия. Возможно, это их рук дело. — Все верно, — кивнул Ярков. — Но, как вы уже сказали, это происходит только в определенное время. Это было не так давно, следующий раз, если я не ошибаюсь, что маловероятно, будет через четыреста лет. — Это может означать, что стена начинает ослабевать? — Вступила в разговор Хэйзель. Она была напугана, и это было видно по ее лицу. — Нам угрожает опасность? — Не думаю, — отмахнулся Ярков. — Стена достаточно прочная, ее не разбить темным эльфам. Чтобы разрушить ее, понадобится сила… всего континента, если не больше. Слова изгнанного принца немного успокоили Хэйзель, и она облегченно выдохнула, забавно проведя ладонью по лицу. — В любом случае, — я поднялась с земли, эльфы встали следом, и отряхнулась от грязи. — нам пора. На принца накатила грусть. Он отвел взгляд, не желая смотреть, как я ухожу. — Я бесконечно благодарна вам за все, Ярков, — коротко высказалась я. — Вам не за что благодарить меня, моя леди. Я не сделал ничего, за что мог бы получить такие слова от вас. — Вы не правы. Ярков, вы сделали для меня больше, чем некоторые люди, что раньше находились подле меня. Эльф посмотрел на меня, и неожиданно на его губах появилась широкая, веселая улыбка, которая совершенно обескуражила меня. Протянув мне руку, он проговорил: — Я буду надеяться, что через сотню тысяч лет мы встретимся вновь. *** Вернувшись в мир людей, я сначала выяснила, сколько времени провела в магическом лесу. В королевстве прошло около двух с половиной месяцев, но хозяин двора, где я оставила свою лошадь, странно посмотрел на меня и осторожно проговорил: — Вы оставили свою лошадь у нас пять дней назад. Подсчитав дни на дорогу до леса и обратно, а также прибавив к этому проведенное в королевстве время, я поняла, что мой отъезд занял около двух недель. Этого времени мне хватило сполна, и я осталась довольна, что справилась с этим делом так быстро. Я выкупила на оставшиеся деньги еще одну лошадь для Хэйзель — одну монету припрятала для ночлега на ближайшие дни в дороге — и мы отправились в путь. Чтобы не выделяться, эльфийка использовала небольшое заклятие, которое сделала ее уши более похожими на человеческие, а на ее щеках появился естественный, легкий румянец. — Увы, я не могу сказать своей семье, что привезла с собой чистокровную эльфийку, — сказала я, как только мы выехали с деревушки в графстве де Крансис Ольделия. — Думаю, в этот раз придется соврать. — Соврать? Вы имеете в виду — выставить меня за другого человека? — Усомнилась Хэйзель. — Верно. Скажем, леди Хэйзель Лост, дочь лишенного титула графа из Илакийской империи. В ваших жилах течет благородная кровь эльфов, да и внешность ваша подходит под описание аристократки, так что не думаю, что вам будет трудно притвориться моей дорогой гостьей. — Но если правда вскроется, леди может попасть в трудное положение… — Не волнуйтесь. Я вам помогу и никто из нашего окружения не поймет, как умело мы водили его за нос. — Вы не думаете, что это будет нечестно по отношению к этим людям? — Неуверенно спросила Хэйзель. Я холодной усмехнулась. — Поверьте, они хотят быть обманутыми. Так будет лучше для них самих — не знать всей правды. Эльфийка промолчала, и я задумчиво продолжила. — Мир людей жесток. Он именно такой, каким его описывали эльфы. Конечно, в нем есть хорошие люди, но и у них есть темная сторона. Они могут лгать, убивать ради тех, кто им дорог, быть жестокими, чтобы опять же спасти кого-то. Не все в мире определяется «черным» и «белым». Люди — слияние темного и светлого. Нет истинно злых и добрых людей, — я качнула головой из стороны в сторону. — Но бывают и редкостные твари. Девушка ахнула, удивляясь тому, что благородная леди употребила подобное выражение, на что я только приподняла уголки губ в ухмылке. — Не доверяйте никому, леди Хэйзель. Даже мне. *** — Моя госпожа! — Гиперион выбежал встречать меня сразу же, стоило ему увидеть, как лошади пересекают двор. — Гиперион, — кивнула я, спрыгивая на землю. — Как твои дела? Дворецкий просиял, широко улыбнулся. — Вы вернулись, и тоска моя исчезла! — Серьезно заявил мужчина. На улицу выбежали слуги: поклонились, приветствуя свою госпожу, и принялись копошиться рядом, спрашивая, что мне нужно и не желаю ли я отдохнуть после поездки. Попросив отвести лошадей в конюшню, я подозвала к себе Хэйзель и представила ее: — Гиперион, это леди Хэйзель Лост, моя дорогая гостья. Прошу тебя, относись к ней с должным почтением и вниманием. — Рад приветствовать вас, леди, — дворецкий поклонился, прижав ладонь к сердцу. — Если вам что-то надобится, я к вашим услугам. Хэйзель растерянно кивнула, засмотревшись на красивого дворецкого. Гиперион действительно имел внешность, не совсем соответствующую простолюдину, поэтому пользовался популярностью у местных служанок. Я часто слышала, как они обсуждают мужчину и смотрят, как он работает. — Мои родители в поместье? — Поинтересовалась я, снимая перчатки. Одна из служанок забрала их и удалилась. — Господин, госпожа и молодая госпожа Офелия отправились навестить семью маркиза Рифтана. Я слышал, что он желает заключить помолвку между госпожой Офелией и его сыном. — Уехали обсуждать помолвку, значит, — протянула я. — Мой уважаемый брат не поехал с ними? — Молодой господин Эдвард тренируется на заднем дворе. Вас проводить? — Гиперион светился энтузиазмом, и я решительно отвергла этот ослепляющий свет. — Не стоит, я знаю, куда идти. Позаботься о леди Лост. Дворецкий удрученно кивнул и попросил эльфийку следовать за ним. Бросив на меня растерянный взгляд, на который я ответила уверенным кивком, Хэйзель направилась за Гиперионом. Стянув шелковую ленту с волос, я тряхнула головой, боковым зрением наблюдая, как сияют серебряные волосы в солнечных лучах, усмехнулась и оправилась на задний двор, оставляя все еще находящихся на улице слуг перешептываться между собой. На заднем дворе в ряд были поставлены соломенные чучела, а неподалеку раздавались громкие крики, смех и звон мечей. Рыцари рода сходились в поединках друг с другом, в их числе был Эдвард. Первыми мое появление заметили отдыхающие и наблюдающие за боем рыцари. Они вскочили сразу же, как только заметили мое приближение. Эдвард был обескуражен их поведением, но сразу же все понял, когда обернулся и увидел меня. — Приветствуем молодую госпожу! — Раздался громкий крик рыцарей. Окинув мощные фигуры взглядом, я не нашла чего-то явного, к чему можно было бы придраться, и просто кивнула. — Мой уважаемый брат — Эдвард, — сказала я спокойным, даже почти ласковым голосом. — Для меня настоящее счастье встретиться с вами после долгой разлуки. — Не говори так, — брат вздрогнул, обхватывая себя за плечи, и посмотрел на меня из-под ресниц. — Раздражает. — Иногда мне кажется, что я родилась, чтобы вас раздражать, — холодно усмехнулась я. Фыркнув, Эдвард окинул меня внимательным взглядом, и лицо его на несколько мгновений стало удивленным. — Почему ты выглядишь так… странно? — О чем вы? — Без особого интереса уточнила я. — О твоих волосах, — рявкнул брат, набравшись смелости, но наткнулся на мой острый взгляд и притих. — Я не изменилась, уважаемый брат. Кажется, вы так давно не видели меня, что успели забыть, как я выгляжу. Что же, это немного ранит меня. Я надеялась, что вы храните образ своей сестры в сердце. Притворно вздохнув, я посмотрела на Эдварда и, заметив, как его щеки стыдливо заалели, решила больше не дразнить брата. — Мне нужно поговорить с вами, брат. Если вы не против, мы могли бы пообедать вместе. Кивнув, Эдвард отвернулся, и я вдруг услышала его недовольное ворчание: — Тебе отказать — головы лишиться. Приподняв уголок губ, я развернулась и направилась в поместье. Вы правы, уважаемый брат. *** Приняв ванну, я переоделась, не без помощи служанок, которые довольно крепко затянули корсет платья, и направилась в столовую, где меня должен был ожидать Эдвард. Подол темно-синего платья путался в ногах, каблуки черных легких туфель стучали по каменному полу и, казалось, этот звук был слышен даже в самых отдаленных углах поместья герцога Кайла. По плечам били ленты волос, собранных в высокую, несложную, но красивую прическу. По коридорам бегали слуги, занятые работой, и приветствовали меня, радуясь не так искренне, как, наверное, хотелось бы Эстер, но и не так, как было раньше, в то время, когда я только очнулась. Все в этом поместье было наполнено жизнью — даже стены, освещенные ярким солнечным светом, который и создавал в этом месте особенную атмосферу. Чем больше я находилась здесь, тем сильнее росла внутренняя напряженность. Удивительно, но после церемонии благословения я словно очнулась от сна, которым была окутана все время после пробуждения. Оглядываясь назад, я понимаю, что пелена спала. Пелена, порожденная остатками сознания Эстер в теле. Я словно смотрела на мир через ее глаза. Теперь же, когда это тело стало окончательно моим, я вновь начала видеть тени, черноту и фальшь. Словно окончательно пришла в себя. И, удивительно, но мне было хорошо, потому что я знала, что это я. Я видела мир таким, какой он есть, без ярких красок и порой такой нужной искренности. В этом было особенное, темное очарование. Это настоящая я. В этот момент я вдруг поняла, что всю прошлую жизнь ненавидела этот взгляд на мир, ненавидела темноту, стремилась к бесполезному свету, хоть и шла по пути тьмы, в настоящем мраке. Однако, именно этот взгляд делал меня той, кем я всегда была и буду. И мне это безумно нравится. Двери столовой распахнули передо мной слуги, и я важно вошла. — Уважаемый брат, — спокойно поприветствовала я Эдварда, проходя к столу. Мужчина сидел на своем прежнем месте, однако обедать без меня не начинал. — Долго еще ты будешь так меня называть? — Поморщился он, смотря на меня из-под ресниц, будто боясь встретиться с моим открытым взглядом. — Пока вы окончательно не разочаруете меня, — ответила я честно, присаживаясь напротив него. Эдвард удивленно моргнул. — Надеюсь, этого не случится. — Мне все равно, — отмахнулся брат. — О чем ты хотела поговорить? — Гиперион сказал мне, что родители и сестра поехали обсуждать ее помолвку. Это правда? — К счастью, да, — ухмыльнулся Эдвард. В столовую вошли служанки, перед нами поставили тарелки, с приятно пахнущим содержимым. Молодой слуга спросил, какое вино мы предпочитаем. Я предоставила этот выбор Эдварду. — Красное, — коротко ответил он. Вино разлили по бокалам и, наконец, слуги оставили нас одних. — Мы говорили о помолвке Офелии, — заговорил Эдвард. — Все верно. Сын маркиза Рифтана — Андре, имеет довольно хорошую репутацию, к тому же, их семья идет после маркизов Томайрен и магов башни по статусу. У маркиза Томайрен маленькая дочь, а маги башни и вовсе одиноки. Сомневаюсь, что отец хотел бы отдать нашу дорогу сестру в жены главе банши магов, который старше ее в два раза. — Значит, сын маркиза Рифтана — самая выгодная партия, — протянула я. — Самую выгодную партию забрала ты, — ехидно проговорил Эдвард, пытаясь уколоть меня острым взглядом. Я никак не отреагировала. — Что об этом думает сама Офелия? — Какая разница? — Пожал плечами брат. — Главное, что семья хорошая. Я усмехнулась. Ничего не изменилось. — Как идут дела у отца? — Спросила я без особого интереса, потягивая из бокала вино. Хорошее, с приятным оттенком горечи. Неожиданно я вспомнила то вино, которое мы пили в поместье баронессы Харсон. Оно было таким же приятным на вкус. — Как бы я не хотел этого признавать, но ты оказалась права. Отец доволен тобой. Почти сразу же после твоего отъезда он связался с владельцем лавки и тот предложил почти втрое больше за ткани из королевства Азаэро, чем мы получали по прошлому договору. Его даже не пришлось уговаривать. Как я и говорила. Лорель отдаст все за качественные, редкие и красивые ткани, ленты и прочие вещицы, с помощью которых он мог бы шить и развивать свой талант. — Его Высочество, принц Сиэль, ничего не присылал? — А должен? Ах, да. Ты же забыла, как он к тебе относился, — злорадство было слышно в его голосе, и именно оно исказило его лицо до такой степени, что вся красота Эдварда скрылась, словно исчезла под действием мощного заклинания. — Кажется, принц Сиэль испытывает к тебе неприязнь более сильную, чем моя. — Должна признаться, это радует, — сказала я, обескуражив тем самым брата. — Его отношение ко мне совершенно меня не волнует. Думаю, как и его не беспокоят мои чувства к нему. — Но ты сама жаловалась матери, что принц относится к тебе как к чужой, а ведь вам жить вместе всю жизнь. — Мы этого не знаем. Быть может, меня вновь заберет болезнь, или же принц откажется от помолвки, встретив девушку, которую полюбит. — И тебя это не волнует? — Искренне изумился Эдвард, и его рука с бокалом зависла в воздухе. — Может быть, меня беспокоило это раньше, но теперь, когда я ничего не помню, не считаю это настолько важным, чтобы забивать голову такими пустяковыми мыслями. — Тогда я не понимаю, чего ты хочешь от меня, — вздохнул Эдвард. — Я думал, ты хочешь узнать больше о принце, но теперь я в растерянности. Я хищно ухмыльнулась, откладывая вилку в сторону. — Я хочу использовать вас, уважаемый брат. Он ошеломленно уставился на меня, не поверив своим ушам. Пару секунд он обдумывал мои слова и, видимо, придя к тому, что он правильно все услышал, Эдвард спросил: — Что? Ты вот так прямо заявляешь об этом? Я пожала плечами. — Почему бы и нет? Лучше знать с самого начала, чего от тебя хотят, чем строить догадки, чаще всего неверные. — И чего ты от меня хочешь? — Отсутствие памяти мешает мне, — нехотя призналась я. — Я хочу, чтобы вы рассказали мне о том, что меня интересует. Офелия была незаменимым источником информации, но и она не могла знать абсолютно все. В частности, мне интересовали некоторые аристократы, связи нашей семьи с остальными дворянами и некоторые вещи, которые внимательный Эдвард мог увидеть. В этом помочь мне мог только он, да и иметь в подчинении сына герцога было мне на руку. — И все? — Кто вам сказал? Это то, что нужно мне сейчас. Но могу ли я рассчитывать на вас, уважаемый брат, в будущем? — Какая мне выгода с этого? — Усомнился Эдвард. — Вы желали узнать, чем я занимаюсь, и может ли это навредить нашей семье. Помогая мне, вы будете знать обо всех моих шагах и планах, я не смогу ничего от вас скрыть. Выгодная сделка, основанная на наших общих интересах. Конечно же, это была ложь. Такая заманчивая и бесстыдная. Я позволю Эдварду знать лишь то, что может успокоить его или же не имеет для меня какой-либо важности. В конце концов, никогда не знаешь, кто может оказаться предателем. — Мне нужно подумать над этим, — это было разумно. Я одобрительно кивнула, сделав глоток вина. — Но надеюсь, вы примите решение до моего отъезда. — Что? — Вскинул брови сын герцога. — Ты вновь куда-то собралась? — В графство де Крансис Ольделия.