Темный культ для возрожденной Леди

Герцог Кайла, его жена и Офелия вернулись в поместье на следующее утро. Слуги выстроились в два ряда на улице, приветствуя хозяев, мы с Эдвардом вышли чуть позже, уже когда родители поднимались по лестницам к главному входу. — Эстер, дорогая! — Воскликнула Офелия, приподняла подол пышного платья и бросилась ко мне, стуча каблучками по ступенькам. — Ты вернулась! Сестра крепко обняла меня. Герцог и его жена были довольны моим возвращением, это было видно сразу же, стоило бросить короткий взгляд на их лица. — Счастье, что ты вернулась, — сказала герцогиня, тепло улыбаясь. — Ты решила все свои дела? — Увы, лишь малую их часть, — честно призналась я. — Но в ближайшее время я не собираюсь покидать поместье надолго. Мои слова не понравились родителям Офелии. Брови герцога Кайла сошлись на переносице, а в глазах женщины я увидела ничем не прикрытое волнение. — Но все же куда-то уедешь? — Спросила Офелия, выпуская меня из своих рук. Я легко пожала плечами, небрежными движениями разглаживая идеальный подол платья. — Это не займет много времени, — убедительно проговорила я. — Ты говоришь это каждый раз, — недовольно повела плечами герцогиня. — А пропадаешь на несколько недель. — Думаю, это не такой большой срок, — отрезала я спокойным, твердым тоном, и родителям больше нечего было добавить. — Может быть, — герцогиня вдруг пригляделась ко мне, и на ее лице отразились сомнения. — Кажется, ты немного изменилась. — Вот как? — Насмешливо сказал до этого молчавший Эдвард. Его рука слегка поддела длинный серебристый локон, спадающий на мое лицо, и слегка потянул его, показывая матери. Женщина ахнула. — Эстер, что ты сделала? — Грозно спросила она, уперев руки в бока. Эдвард усмехнулся. Я осталась неподвижна и спокойна. — Я уже говорила брату, что ничего особенного не случилось. Признаюсь, я вовсе не понимаю, о чем идет речь. — Мы долго не видели Эстер, поэтому нам и кажется, что она изменилась, — Офелия бесцеремонно оттолкнула Эдварда, взяла меня под локоть и потянула к главным дверям. Мы вошли в поместье, слуги последовали за нами. Когда мы остались наедине с Офелией, она потребовала объяснений. Я рассказала ей немного — лишь самое основное, а также оповестила, что собираюсь навестить одного человека. Девушка была взволнована и недовольна, поэтому твердо сказала, что собирается ехать со мной. Признаться честно, такого я не ожидала, и поначалу не знала, что ей ответить. Однако, как только пришла в себя, я попыталась убедить сестру, что волноваться ей не о чем, но она твердо стояла на своем, и я не стала давить на нее. Если желает — я не против. Главное, чтобы не помешала мне сделать задуманное. Я представила сестре эльфийку, с которой девушка быстро нашла общий язык и пообещала приглядывать за ней. За ужином я поведала о нашей гостье родителям. Они отреагировали совершенно спокойно, тепло поприветствовали гостью и не стали задавать лишних вопросов, что значительно облегчило мне жизнь. Несколько дней пролетели незаметно, я не торопилась с поездкой, решив немного отдохнуть и привыкнуть к силе окончательно. А после в поместье де Крансис Ольделия было послано краткое письмо. *** За высоким, широким деревянным столом, ножки которого украшали золотые элементы, восседал высокий, статный мужчина лет тридцати. На нем была обычная домашняя одежда, но даже в ней он выглядел превосходно: белая рубашка, черные штаны и легкие туфли. Длинные темные волосы собраны в небрежный хвостик, перевязанный голубой лентой, потемневшие за двадцать лет голубые глаза выражали его усталость. Граф Максимиллиан де Крансис Ольделия с самого утра занимался документами, присланными еще неделю назад из дворца. Император настоятельно просил его разобраться с возникающими на землях графства волнениями, связанными с темным культом. Максимиллиан старался пресечь все слухи, но каждый раз их становилось все больше и больше, и это начало беспокоить его. В дверь три раза осторожно постучались: негромко, но достаточно, чтобы граф услышал. — Да-да, — отозвался по привычке Максимиллиан, не отрываясь от изучения документов. — Милорд, — Кертус прошел в комнату, закрыл за собой дверь и взял с серебряного подноса письмо с печатью дома Кайла. — Пришло около часа назад. Главный дворецкий семьи де Крансис Ольделия служил графу долгие годы верой и правдой. На лице мужчины уже давно появились морщины, в темных волосах можно было увидеть ниточки серебра, и все же он всегда был безупречен. Черный фрак, белые перчатки, причесанные волосы и бесстрастное лицо. Идеальный дворецкий. — Прочти сам, изложи суть, — коротко ответил граф, даже не посмотрев на Кертуса. Дворецкий отложил поднос, аккуратно распечатал письмо и быстро прочитал написанное. По мере чтения письма его лицо вытягивалось от удивления все больше и больше. — Милорд, вас желает навестить леди Эстер Кайла и ее сестра. Максимиллиан замер, медленно поднял голову, нахмурившись. — Леди Эстер Кайла? — Граф точно помнил, что где-то слышал это имя, но сегодня его мысли были настолько перепутаны, что он мог бы забыть, кто такой Эренолас Та-Алеорния. — Ах, точно! Я слышал от Его Высочества об этой леди. Будущая невеста первого принца. Кертус вскинул брови. — Сейчас она Первая леди империи. Хотя о ней ходят странные слухи на счет темного культа, — Максимиллиан, наконец, окончательно вспомнил о леди Эстер. — Не смотря на эти слухи, она все еще остается выгодной партией и самой вероятной кандидатурой на роль императрицы. У императора нет возражений на ее счет, так что, думаю, слухи императорскую семью совсем не волнуют. Другой вопрос — зачем ей понадобилось посещать наше поместье? — Быть может, ей нужно что-то узнать о почившей госпоже Дамантии? — Неуверенно проговорил дворецкий, и вздрогнул, когда тяжелая рука графа опустилась на стол. Максимиллиан сердито сжал губы, его взгляд заледенел. — Я не посмотрю на ее положение, и если ей хватит наглости приехать в мое поместье ради дела, связанного с моей сестрой, я выставлю ее немедленно. Кертус неодобрительно покачал головой. — Милорд, умерьте свой пыл. Я понимаю ваши чувства, но не стоит делать таких поспешных выводов. Граф устало вздохнул, провел рукой по темным волосам и вздохнул, успокоившись. — Ты прав, Кертус. Я очень устал в последнее время, совсем забываю, как нужно себя вести. — Не волнуйтесь, я буду рядом, — заверил уверенно Кертус. Максимиллиан слегка улыбнулся. — Благодарю. И не говори пока Мари, я сам расскажу. — Как вам будет угодно, — поклонился дворецкий. — Когда прибудут эти леди? — В следующем месяце. Примерно десятого числа. — Постарайся сделать так, чтобы мы не опозорили нашу фамилию перед такой важной персоной. *** Карета въехала в ворота поместья де Крансис Ольделия в тот же день, что был указан в письме. Глянув в окно, я вдруг поняла, что сердце сжалось, и в голове появились четкие, мрачные, но родные воспоминания. Маленький мальчишка, жмущийся на пороге моего кабинета со знакомой с детства книгой в руках, старый дворецкий — дедушка Агрей — всегда появляющийся резко и из тени, потому что являлся призраком, добрые служанки, совсем не боящиеся тяжелой атмосферы поместья. А после я увидела более поздние воспоминания… Учитель Теодор, жесткое обучение, дарованный им особенный меч и… родители. Улыбающиеся граф и графиня де Крансис Ольделия, зовущие дочь и маленького принца с золотистыми волосами в дом. Я прикрыла глаза, отгоняя старые картинки, и вновь взглянула на знакомый двор и виднеющийся неподалеку сад. Карета остановилась точно у лестниц, и дверцу медленно приоткрыли снаружи. Офелия вылезла из кареты первая, а я последовала за ней. Я замерла, так и не сойдя на землю, когда увидела знакомое лицо. Руку мне подавал сильно постаревший Кертус. И все же я узнала бы его даже через пятьдесят лет. Он был все таким же приятным, ухоженным и бесстрастным, как и раньше. Обычно я спускалась сама, но в этот раз я не могла проигнорировать его руку. Вложив свою ладонь в его, я приподняла подол платья и вышла из кареты. — Благодарю, — тихо сказала я, заглядывая в его глаза. Дворецкий был удивлен, но старался этого не показывать. — Леди Эстер, леди Офелия, — приятный мужской голос со звонкими мальчишескими нотками заставил меня повернуть голову. К нам стремительно приближался граф де Крансис Ольделия. Прекрасный молодой мужчина, такой взрослый, но оставшийся в моей памяти маленьким робким мальчишкой, вызвал у меня в душе необъяснимое тепло, которое пробежалось по всему телу, и я уже не могла отвести от него взгляда. Максимиллиан широко улыбнулся, приветствуя Офелию, а после обернулся ко мне. Я заметила в его глазах тень недоверия, и, наконец, пришла в себя, отбросив все чувства куда-то далеко в сознание. — Граф, рада с вами встретиться, — я протянула руку в черной перчатке мужчине, и он слегка коснулся ее губами. — Взаимно, леди, — услышав за спиной шаги, он будто бы спохватился и обернулся. — Позвольте мне представить вам мою жену — графиню Марианну де Крансис Ольделия. К нему подошла невысокая, хрупкая девушка с белоснежной, чистой кожей, мягкой, дружелюбной улыбкой на четко очерченных розовых губах, большими, выразительными глазами цвета моря и темными, длинными волосами, которые волнами спускались по ее спине. Платье темно-синего цвета подходило ее глазам невероятно хорошо. Я окинула ее взглядом, под которым Марианне стало неуютно: я сразу же поняла это, когда она крепко сжала руку Максимиллиана. Слегка приподняв уголки губ в ухмылке, я решила не мучить милую, беззащитную девушку своим острым взглядом и посмотрела на графа. — Не волнуйтесь, мы не задержимся надолго. — Вы не доставляете нам никаких неудобств, поэтому оставайтесь, сколько понадобится, — добродушно улыбнулся Максимиллиан. — Благодарю вас за вашу доброту, — Офелия взяла меня под руку, я кивнула. Граф и его жена повели нас в поместье. Запах знакомых стен ворвался в легкие, и я глубоко вдохнула его. Все вокруг было таким родным, что на пару мгновений мне показалось, что я вернулась домой навсегда. Но, увы, я не могла задержаться здесь дольше положенного. Вестибюль совсем не изменился, и я взглянула на лестницу, ожидая, когда по ней спустится Агрей с канделябром в руке и недовольно посмотрит на свои карманные часы. Невольно я шагнула вперед, отходя от Офелии, и стук моих каблуков раздался за спинами хозяев. Граф удивленно обернулся, будто бы заметил, но я уже была рядом с сестрой, и он лишь растерянно улыбнулся в ответ на мой вопросительный взгляд. Офелия была в замешательстве, наблюдая за моими действиями. — Леди? — Шепнула Офелия, сжимая мой локоть. — Вы в порядке? — Да, конечно. Всего лишь ностальгия, — коротко ответила я. Максимиллиан привел нас в гостевое крыло, и я жестко усмехнулась, когда увидела соседнюю с моей новой спальней дверь. Когда-то давно, лет тридцать назад, в той комнате жил учитель Теодор. В эту спальню я не заходила много лет, потому что мне всегда казалось, что его дух все еще живет там. Учитель хранил у себя фамильное кольцо нашей семьи, поэтому перед смертью мне все же пришлось зайти внутрь. И как только дверь за мной закрылась, я поняла, что его больше нет. Учителя Теодора не было в этой спальне много лет, но я все еще ощущала его присутствие. Но в тот день все закончилось. И сейчас я больше ничего не чувствую. Его там нет. Без тени сожаления я отвернулась, отводя взгляд от двери знакомой комнаты, и поблагодарила молодого слугу за доставленный в комнату багаж. *** Обед проходил спокойно, разговоры были приятными и почти бесполезными для меня. — И все же, я считаю, что вы неправы, — горячо заявила Офелия. Марианна рассмеялась, удивляясь ее энтузиазму. Удивительно, но даже ее смех не был способен разогнать всю мрачность столовой, которую я помнила очень четко. Атмосфера была тяжелая, и, кажется, ощущали это только мы с Максимиллианом. Он был задумчив, почти не ел, и взгляд его упирался в поверхность стола. — Как же так? Бархат, определенно, смотрится благороднее шелка, — заявила Марианна. — Что вы! Шелк — образец элегантности и изысканности! — Парировала Офелия. Меня не интересовали скучные разговоры о тканях, платьях и прочей ерунде, поэтому я молча продолжала обедать. — А вы, леди Эстер? — Вдруг позвала Марианна, и я обратила на ее внимание. — Вы так молчаливы. Признаюсь, я представляла вас немного другой. — Быть может, ваши представления были верными, — ответила я прохладно, и девушка смутилась. Однако обидеть ее я не пыталась, поэтому решила немного сгладить ситуацию. — Некоторое время назад я тяжело заболела. Я была без сознания довольно много времени, а когда очнулась, едва смогла вспомнить свое имя. Моя память исчезла, поэтому я не могу утверждать, что ваши слова не имеют вес. — Ах, я слышала. Мне так жаль, леди Эстер. Счастье, что все обошлось. — Леди Эстер, могу я спросить? — Максимиллиан поднял голову, и я прямо посмотрела на него. Он вдруг вздрогнул и побледнел, будто увидел что-то страшное в моих глазах. Граф потянулся за бокалом, где была чистая кристальная вода, и я заметила, как подрагивала его рука. — О чем же? — Зачем вы приехали к нам? — Вопрос прозвучал немного грубо, это заметила и Марианна. Она одернула мужа, но тот проигнорировал ее. Однако теперь на меня смотреть не хотел. Я растянула губы в ухмылке. Граф, вы так похожи на меня в этот момент. — Я не могу сказать вам, но могу дать слово, что это никаким образом не навредит вам. Вы, вероятно, беспокоитесь о слухах, которые ходят вокруг меня, но я не желаю вам зла. — Я не верю в эти слухи, — поморщился Максимиллиан. — Да и если бы верил, у меня нет причин относиться к вам предвзято. Императорская семья не обращает внимания на эти слухи, а значит, в них нет ничего необычного. Люди в наше время любят фантазировать. — Вы так слепо доверяете императорской семье, — протянула я, усмехнувшись. — Приятно осознавать, что нашему императору так верен такой человек, как вы. Граф, вы очень похожи на свою сестру. После этих слов возникло молчание. Оно было тяжелым, липким, но доставляло неудобства только Максимиллиану. Марианна смотрела на него с сожалением, ее рука сжала его ладонь. — Что вы хотите этим сказать? — Процедил он сквозь зубы. — Ничего, что могло бы оскорбить вас или вашу покойную сестру. — Леди Эстер, не сердитесь, — Марианна неловко улыбнулась, слегка махнув ладонью, и попыталась сгладить ситуацию. — Максимиллиан не любит, когда дело касается его сестры. — Я понимаю. Думаю, это мне стоит извиниться, — признала я, однако вины своей не почувствовала. — В любом случае, леди Эстер, мы поможем вам, чем сможем, — заверила Марианна твердо, не обращая внимание на довольно грубое поведение мужа. Ее решительность и непоколебимость пришлись мне по вкусу, и я начала смотреть на нее менее придирчиво. — Не думаю, что мне понадобится ваша помощь, но вы так добры. Благодарю. Максимиллиан был настроен несколько враждебно, хоть и не показывал этого открыто, но я понимала причину такого поведения. Вероятно, слухи о моей причастности к темному культу все же имеют какой-то вес, который не дает графу поверить в мою непричастность. Именно по этой причине он недоволен тем, что я приехала, видимо, думая, что моей целью является информация о его почившей сестре. Я подумала бы именно так и это логично, поэтому ничего похожего на разочарование или обиду по отношению к Максимиллиану я не почувствовала. Офелия, чувствуя, что пора перевести тему и придать атмосфере более легкий тон, вновь начала разговор о тканях, и на этот раз дело коснулось Лореля. Я не особенно прислушивалась к похвалам Марианны и восторгам Офелии, все мои мысли занимала предстоящая прогулка. *** После обеда граф уехал из поместья по делам, Марианна отправилась отдохнуть, сославшись на плохое самочувствие, а Кертус по моей просьбе сопроводил нас в галерею. Темное помещение было таким же мрачным, ничего не изменилось с моего последнего визита сюда. Ряды картин покрывали стены, в свете канделябров поблескивали золотые рамы, стук наших каблуков поднимался до самого потолка, прерывая естественную, такую приятную тишину. — Леди Дамантия любила картины? — Спросила Офелия, кажется, лишь для того, чтобы поддержать разговор с дворецким. Он вел себя холодно, даже отчужденно, и сначала мне показалось, что Максимиллиан отдал ему приказ молчать и не выдавать обо мне никакой информации, но как только прозвучал вопрос Офелии, Кертус довольно воодушевленно заговорил. — Я работал на леди Дамантию не так много времени, но от слуг, еще тогда работавших в поместье, слышал, что она не особенно сильно увлекалась ими. Скорее, она их не понимала. Это было связано с ее отцом, предыдущим графом де Крансис Ольделия. Я тихо хмыкнула себе под нос. Все верно, Кертус. Офелия бросила на меня заинтересованный взгляд, пытаясь понять, прав ли дворецкий, но мое лицо осталось беспристрастным, и взгляд скользил по знакомым с детства полотнам. — В самом конце галереи хранятся портреты всех членов семьи де Крансис Ольделия. Даже моего господина и госпожу недавно посещал художник, — Кертус замешкался. — Вернее, почти всех членов семьи. — А разве не осталось портретов леди Дамантии здесь? — Офелия сразу же поняла, почему дворецкий запнулся. — К сожалению, нет. Истинной причины никто не знает. — Возможно, она считала это бесполезной тратой времени, — пожала я плечами. Мужчина немного повернул голову, бросив на меня странный взгляд. — Думаю, вы правы. Леди Дамантия не любила тратить время впустую. — Она была удивительной, — улыбнулась Офелия. — Совсем не такой, как другие. — Бесспорно. Таких, как она, никогда не было и не будет. Я сожалею, что служил ей не так долго. Если бы леди Дамантия была… жива, несомненно, она бы уже была императрицей. — Вы так считаете? — Сестра удивленно вскинула брови, а я промолчала, заинтересованно качнула головой. — Несомненно. Говорят, император сделал ей предложение, и она согласилась, но пожениться они не успели. Леди Дамантия стала бы императрицей, которая вошла бы в историю. Ее мудрость, хитрость и ум, несомненно, привели бы империю на самую вершину. — Император сделал леди предложение? — Офелия слышала об этом впервые, если судить по ее изумленному взгляду. Дворецкий, идущий вперед нас, не заметил, как девушка вопросительно посмотрела на меня, а я слегка качнула головой в знак согласия. — Да. Об этом знают немногие, но это так. Император очень любил леди Дамантию, — я вдруг услышала печаль в голосе Кертуса. — После ее смерти он изменился. Не хотел бы сказать чего-то лишнего, но я думаю, что он все еще любит ее, даже спустя столько лет. Удивительно, но я вдруг поняла, что не могу слушать об Эреноласе. Внутри что-то болезненно треснуло, когда я подумала о том, что все эти двадцать лет он жил, как в аду, нисколько не лучше меня, застрявшей в пустоте. — Верно. Это было лишнее, — жестко осадила я его, получив недоуменный взгляд Офелии. — Прошу прощения, — отозвался Кертус. Мы преодолели галерею в полном молчании. *** После посещения галереи мы с Офелией решили прогуляться. Взяли карету, любезно подготовленную Кертусом, и поехали прочь от поместья, по ровным дорогам. Офелия несколько раз спрашивала, куда мы едем, замечая, как по моей просьбе кучер держит путь только на север, но я молчала. Вскоре я попросила кучера остановить карету. Мы вышли, я попросила его подождать нас здесь, и пошла прямо по полю, где росли синие, яркие, маленькие цветы. Приминая их туфлями, я уверенно двигалась вперед, Офелия, с трудом шагая по мягкой земле, в которую проваливались каблучки, пыталась угнаться за мной. — Леди! Ах! — Офелия споткнулась и едва удержалась на ногах. Выдохнув, она снова бросилась за мной. — Куда вы идете? Неужели… Вскоре мы вышли на пустырь. Уже издалека я увидела большое, знакомое дерево и длинное надгробие, под которым покоились тела моих родителей. И мое тело. Мне не было грустно, и я не о чем не сожалела. Я отдала жизнь за достойного человека и свою империю. Если бы мне дали шанс вернуться назад, я бы, не раздумывая, сделала точно также, я бы совершила все те же поступки, что привели к нужному результату. Я покорила Красную империю, я отдала эти земли императору, я сделала Эреноласа великим правителем. Я достигла своей цели и надеялась на покой. Который мне не достался. Я получила второй шанс, возможность прожить жизнь еще раз, прожить ее так, как я хотела бы. Но с годами, проведенными в пустоте, с воспоминаниями, едва ли вспыхивающими в моей голове, я поняла одну важную вещь. Я была довольна своей жизнью. Меня мучала лишь неизвестность, связанная с проклятием и смертью родителей, но все остальное вполне устраивало меня. Власть, сила и поле боя. Это была идеальная жизнь, со своими недостатками и мелкими радостями, вроде встреч с любимым императором. Я хочу вернуть себе эту жизнь, и изменить лишь одно. Я хочу мира. Я хочу принести в империю мир. И я хочу, чтобы в моей душе был мир. Подойдя к надгробию, я спокойно посмотрела на все три могилы и усмехнулась. Присела, проводя рукой по тому месту, где покоилось мое настоящее тело, и ощутила невероятный холод земли. В нем было что-то знакомое… Да, верно. Моя кожа была такой же. Мое тело было холодным, как эта земля, и температура его не менялась, даже если я принимала теплую ванну. А вот и ты. Я со всей силы впечатала руку в землю, погружая в нее пальцы. Прикрыв глаза, я направила к гробу всю свою энергию. Призрачная рука прошла сквозь деревяшки, почувствовала почти сгнившую ткань, холодную кость, а после рукоять родного меча. Мое лицо озарила торжествующая ухмылка. Пальцы сомкнулись на рукояти, и я выдернула руку наружу. Клочки земли разлетелись по разным сторонам, на солнце блеснуло едва запятнанное грязью лезвие серебряного меча. Судорожно вздохнув, я опустила руку с мечом и погладила лезвие кончиками пальцев. Мой верный друг. Оружие, которое я не продала бы ни за какие сокровища мира. Мой меч. Когда я первый раз увидела запись, где было сказано, что мой меч был положен в мой гроб, я была изумлена. Еще не зная, кто сделал это, я уже была уверена, что это сделал Диметриус. Он был именно тем человеком, который, пробыв со мной по времени меньше всех, знал меня гораздо лучше остальных. Только Диметриус мог понять, что лежать под землей без моего меча, продолжения моего тела, мне было бы плохо. Очистив меч магией, я усмехнулась, увидев его блеск, будто бы он радовался моему возвращению. Я не могла показать другим этот меч, по крайней мере пока, поэтому пришлось вспоминать уроки учителя Теодора. Помню, что он не любил, когда на поясе во время поездки или опасного задания болтался тяжелый меч, поэтому применял небольшое заклинание с помощью одного артефакта. Однако магической силы у меня было достаточно много, поэтому я уверена, что смогу сотворить заклинание даже без особенной вещи. Пробормотав несколько слов на старом имперском, используемом в основном для темных заклятий, я заметила, как меч начинает медленно светиться в моих руках, а после резко исчез. Серебристая нить изящно обернулась вокруг запястья и потускнела, став почти незаметной. Усмехнувшись, я бросила еще один взгляд на руку и собиралась уже вставать, но помедлила. Посмотрев на свою могилу, я положила руку на землю и вновь направила к гробу силу. Призрачная рука коснулась сгнившей костей, после я переместила руку чуть ниже, выискивая кисть, и замерла, ощутив металлический холод. Сдернув с кости предмет, я вытащила его на свет и задумчиво рассмотрела. Из-под легкого слоя земли и грязи блестело серебро. — Леди, — позвала Офелия. По ее голосу было понятно: она в растерянности. — это кольцо..? — Это кольцо для помолвки, которое подарил мне император незадолго до моей смерти, — холодно ответила я, стряхивая с него грязь. Сестра ахнула, не ожидав от меня такого заявления, и притихла. А я будто осталась одна. Воспоминания о том дне мелькали в голове, и голос императора звучал в ушах, такой приятный и родной. Я понимала, что рано или поздно мне придется с ним встретиться. Но в этот момент, когда я держала свое кольцо, которое, казалось, до сих пор хранило тепло его рук, я осознавала, что еще не готова увидеть его.